Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 126 (всего у книги 139 страниц)
‑ Я понимаю, Бреннан, – кивнул Грегор, поднимаясь. ‑ Вы совершенно правильно сделали, что вызвали меня. Где лорд Артур?
‑ В соседней комнате. ‑ Целитель кивком указал на плотно закрытую дверь. ‑ Буду вам очень благодарен, милорд…
Не слушая, Грегор торопливо толкнул ручку и переступил порог небольшой комнаты, где стояла кушетка, покрытая лакированной кожей, и столик с инструментами. Здесь резко пахло зельями и алхимическим средством для уборки. Артур, сидевший на кушетке, вскочил при появлении Грегора и отнял от лица платок. Рейтарский мундир, лишившийся нескольких пуговиц, был заляпан кровью, воротник разорван, а лицо молодого Ревенгара покраснело от недавно залеченных ссадин, словно юноша сгорел на солнце.
‑ Милорд Бастельеро! Я… простите… что в таком виде…
‑ Пустяки, – кивнул Грегор, старательно напоминая себе, что виновата, по словам Бреннана, дура‑мать, а не сын. Во всяком случае, у Артура на лице написано такое отчаяние, что даже странно. ‑ Что случилось, милорд Ревенгар?
‑ Айлин сошла с ума! ‑ выпалил Артур, комкая платок и бросая его в ведро под столом, где виднелась куча окровавленных бинтов. ‑ Она отреклась от рода! При свидетелях! Милорд, умоляю, вы же ее наставник! Я… не знаю, что теперь можно сделать, но… нужно сделать хоть что‑нибудь!
‑ Ваша сестра… отреклась от рода?
Грегор на пару мгновений закрыл глаза, сдерживая чудовищное желание взять этого недоумка за воротник и… добавить ему! Кстати, а кто его бил‑то? Бреннан сказал про короля, неужели…
‑ При его величестве! ‑ так же отчаянно признался Артур. ‑ Сначала она отказала мне… То есть вам, когда я сказал, что вы просите ее руки. И моя мать… Впрочем, это неважно. Я понимаю, у Айлин были основания обижаться, но я все уладил бы! А она… Она отреклась по всем правилам, милорд. Свидетелями были его величество и еще какой‑то дворянин. Потом король… – Он невольно дернулся рукой к разбитому и запеченному лицу, покривился и выдохнул: – Тоже неважно. Главное, что теперь будет с Айлин!
‑ Вы уверены, что клятва была принесена по правилам? ‑ безнадежно спросил Грегор, уже понимая, что вопрос излишен. Такой поблажки насмешница‑судьба ему явно не даст. Если пять лет назад бедная девочка могла не понимать, что говорит, и ошибиться в формуле, то теперь… – Она использовала полное имя? И призвала свидетелей?
‑ По всем правилам, милорд, – безнадежно подтвердил мальчишка, шмыгая носом. ‑ Простите…
Он отвернулся и высморкался в очередной платок, взяв его со стола. Грегор, прекрасно знавший, что после магического лечения сломанный нос еще долго кровит, отвернулся. Король и какой‑то дворянин?
‑ Этот второй, он был похож на итлийца? ‑ спросил он. ‑ Чернявый такой?
Артур кивнул, снова роняя испачканный кровью платок в ведро.
Значит, Фарелл. К этому тоже не придраться, итлиец получил дворянство по всем правилам и может быть свидетелем. Да какая разница, кем был этот второй! Хоть конюхом! Слово короля неоспоримо в любом суде! Айлин больше не Ревенгар!
«Бедная девочка, – подумал Грегор, ненавидя и дуру Гвенивер, и этого мальчишку, что не смог защитить сестру, и ‑ заранее! ‑ каждую тварь, что посмеет обсуждать это в грязных нелепых слухах, которые вот‑вот хлынут в каждый дом Дорвенны. ‑ Еще и это на нее свалилось! Бедная порывистая девочка, слишком измученная, неспособная довериться даже мне… Да, глава рода имел право ее забрать, но посмотрел бы я, как бы он это сделал без моего согласия! А Айлин… она испугалась, и разве можно ее за это винить?»
‑ Поезжайте домой, Артур, – сказал он, сдерживая холодную злость. ‑ И серьезно поговорите с вашей матушкой, прошу. Она должна понять, что дело может кончиться для вас королевской опалой, если не чем похуже. Надеюсь, вы себе не позволили драться с королем?
‑ Как будто я мог… – отозвался Артур и передернулся. ‑ Милорд, а как же моя сестра? И… ее отказ.
‑ Понятия не имею, что ей наговорила леди Гвенивер, – холодно сказал Грегор, – но постараюсь по мере сил все исправить. Мое предложение остается в силе, и новый статус вашей сестры ровным счетом ничего не меняет. Возможно, нам вообще удастся скрыть всю эту историю, если ваша матушка соблаговолит придержать язык.
‑ А если не удастся? ‑ тихо спросил Артур, глядя на него в упор.
‑ Тогда она станет леди Бастельеро, и все остальное не будет иметь никакого значения, – спокойно уронил Грегор.
Отступив на шаг от стола, Артур глубоко и почтительно поклонился ему, а затем признательно сказал:
‑ Я никогда не забуду вашего великодушия, милорд. Вы уверены, что мне не следует пойти к ней прямо сейчас? Успокоить, поговорить…
‑ Боюсь, вы только все окончательно испортите, – поморщился Грегор. ‑ Лучше увезите домой вашу матушку. И возьмите еще пару платков в дорогу, – указал он взглядом на стол. ‑ Поверьте, пригодятся.
Развернувшись, он вышел, с некоторой брезгливостью подумав, что король в данном случае поступил понятно, однако… не по‑королевски. Молодой Ревенгар ведь не может ответить абсолютно ничем, защищая свою честь. Лицо королевской крови нельзя вызвать на дуэль или привлечь к суду за оскорбление дворянского достоинства. Королю просто сойдет все с рук! А бить того, кто вдвое уже тебя в плечах и заметно ниже… Артуру всего восемнадцать, он еще не вошел в полную мужскую силу, да и сопротивляться права не имел. Недостойно!
Память предательски подсунула окровавленную скорчившуюся фигуру мальчишки‑пажа, которого избил Малкольм, причем за какую‑то глупость. То ли букет, то ли песню под балконом Прекрасной Джанет… «Ну так надо было думать головой и держаться подальше от королевской любовницы, – возразил собственным воспоминаниям Грегор. ‑ Получил за глупость и дерзость! А молодой Ревенгар за что? За то, что пытался уладить семейное дело и позаботиться о сестре?»
‑ Лорд Артур сейчас уедет и увезет мать, – устало сказал он Бреннану, ожидающему в кабинете. ‑ Милорд магистр, я буду очень признателен, если ваши подчиненные станут держать язык за зубами ради репутации… адептки.
‑ Разумеется, милорд Архимаг, – укоризненно отозвался целитель, а Грегор подумал, что упыря в склепе все равно не запереть, и о том, что Айлин утратила родовое имя, очень быстро станет известно.
Сейчас ее защищают законы Академии, где все адепты равны, но следует немедленно поговорить с бедной девочкой и назначить свадьбу как можно раньше, чтобы пресечь скандал. Отречения кого‑то из Трех Дюжин не случалось уже много лет! Именно настоящего отречения, а не того, что устроила Айлин пять лет назад. Вот изгнания из рода бывали, а чтобы кто‑то добровольно отрекся от золотой крови и привилегий, которые она дарует!
‑ Мне нужно с ней поговорить, – уронил он, собираясь выйти, но Бреннан неожиданно вскинулся:
‑ Прошу прощения, милорд, но с этим лучше подождать! За лорда и леди Ревенгар я вам крайне благодарен, однако посещение адептки одобрить не могу!
‑ Бреннан, вы с ума сошли? ‑тихо сказал Грегор, взглянув на целителя так, что тот напрягся, а его пальцы, сплетенные на столе перед собой, сжались еще крепче. ‑ Я Архимаг. Не говоря уже о том, что ее наставник. Вашего разрешения я спрашиваю исключительно из вежливости. И, отчасти, из уважения к вашему искусству. Мне необходимо поговорить с Айлин Ревенгар, и если вы хотите, чтоб я отказался от этой мысли, придется привести действительно веский довод. В конце концов, вы сами сказали, что ее состояние не вызывает опасений. Честно говоря, я вообще не понимаю, почему она до сих пор пребывает в лазарете! Ее спутники, которые были серьезно ранены, давно отпущены! Вы сами дали Айлин разрешение участвовать в коронации! Так что ей здесь делать?
‑ Лечиться, – огрызнулся Бреннан. ‑ Милорд Архимаг, раз уж вы сами заговорили об уважении к моему искусству, попробуйте предположить, что у меня есть основания держать Ревенгар в лазарете. Да, физически она выздоровела, но душевное состояние все еще внушает тревогу. Этот аркан воздействует на психику всех троих еще не изученным до конца способом. И я категорически! Слышите? Категорически против, чтобы девочку в ее положении тревожили ненужными разговорами или беспокоили попусту, а в общежитии этого не избежать!
‑ В ее положении? ‑ переспросил Грегор. ‑ Что вы имеете в виду?
Бреннан запнулся, а в следующий миг его взгляд всего на мгновение дрогнул, но этого оказалось достаточно. Грегор вдруг вспомнил хрупкую фигурку Айлин на руках Барготом драного разумника и его приказ готовить операционную. Операционную! А потом Айлин приходила в себя, и Грегора к ней не пускали… Обычное явление после операции, но… ведь никто ему так и не сказал, куда и как она была ранена! Все твердили про аркан и неизвестную магию…
‑ В каком таком положении, Бреннан? ‑ прошипел он, ловя взгляд магистра и не позволяя тому отвести глаза. ‑ Я требую ответа как ваш Архимаг и напоминаю, что вы присягали мне на верность и послушание. Айлин… беременна?
‑ Вы требуете, чтобы я нарушил клятву Милосердной Сестре, милорд! ‑ в голосе Бренанана прозвучало не меньшее отчаяние, чем незадолго перед этим у юного Артура. ‑ А она, смею напомнить, старше и важнее, чем моя клятва вам. Я обязан защищать безопасность и честь моей пациентки любыми доступными средствами, в том числе и молчанием.
‑ И поэтому вы не отпускаете ее из лазарета? ‑ осенило Грегора. ‑ Потому что пока она ваша пациентка, вы можете скрывать это даже от меня?! Бреннан, вы… вы точно сошли с ума! Если она беременна, как долго вы собирались это утаивать?!
‑ Столько, сколько будет нужно! – отчеканил целитель. ‑ Сроки пока что позволяют принять любое решение, но девушка должна сделать это сама, без давления и страха. И не забывайте, что связавший их с королем аркан никуда не делся. Я понимаю вашу тревогу за ее репутацию, но здесь речь не о ней, а о здоровье адептки и возможности иметь детей в будущем. И у нее, и у короля! Вопросы репутации…
‑ Не в вашей компетенции, Бреннан! ‑ ледяным тоном прервал его Грегор. ‑ Я вас услышал и понял. И не имею ни малейшего желания, чтобы Айлин приняла решение, о котором может пожалеть. Тем более я обязан поговорить с ней и успокоить!
‑ Я… вас проведу…
Бреннан приподнялся, вставая, но Грегор качнул головой.
‑ Наедине, – уронил он и тронул звезду Архимага, напоминая о клятве. ‑ Мы должны поговорить наедине. И не беспокойтесь, я буду очень деликатен.
‑ Надеюсь на это, милорд, – напряженно сказал Бреннан, глядя на него с непонятным выражением. ‑ Помните, что девочка сейчас очень уязвима! И никакая угроза ее репутации не оправдает…
‑ Да что вы обо мне думаете, Бреннан! ‑ искренне возмутился Грегор. ‑ Я что, такое чудовище, по‑вашему? Разумеется, я ей скажу, что волноваться нет причин. Особенно о репутации!
Претемнейшая Госпожа, Айлин беременна!
Он торопливо выскочил из кабинета магистра, пытаясь сообразить, что делать дальше. Барготов букет все еще не принесли… Но медлить больше нельзя! Нужно сейчас же пойти к Айлин и сказать, чтобы она… чтобы не переживала! Какая разница, кто она теперь, если вскоре станет леди Бастельеро! И матерью его ребенка… Айлин ‑ мать его ребенка!
Претемнейшая… Хотя нет, в этих случаях надо вспоминать Всеблагую! Грегор немедленно раскаялся в многолетнем пренебрежении Всеблагой Матерью! А она оказала ему такую милость! Беременна после первой же ночи! И подумать только, если бы он узнал раньше… На его ребенка могло лечь клеймо зачатого до свадьбы! А теперь… Ну да, прошел уже месяц с лишним, но дети ведь иногда рождаются до срока… Проклятье, Бреннан, как вы могли молчать?! Зачем?!
«Да просто он не знал, кто отец, – попытался успокоить себя Грегор. ‑ И действительно берег репутацию бедной девочки. Пожалуй, я должен быть благодарен… Она могла потерять ребенка! Там, на холме, она дважды прошла портал туда и обратно! А затем еще раз ‑ в Академию! Да, на небольшом сроке это не так опасно… вроде бы… Но что, если?.. Ведь для чего‑то же понадобилась операция?!»
Он отчаянно боролся между желанием вернуться и вытрясти из Бреннана все подробности и острой, почти жизненной необходимостью немедленно кинуться к Айлин. Упасть ей в ноги, просить прощения за… за все! За то, что в ту ночь не подумал о предохранении, как это должно делать мужчине! За то, что не удержал, не смог уберечь от этой самоубийственной поездки! Всеблагая и Претемнейшая, ведь она столько раз могла выкинуть… От страха, напряжения, магии… От чего угодно! Это чудо, если ребенок все‑таки родится, причем живым и здоровым!
Нет‑нет, рано сходить с ума, беременность наверняка протекает нормально, если Бреннан даже позволил Айлин ехать верхом в королевской процессии. И настаивает всего лишь на покое… Действительно, какое общежитие?! Какая, вообще, к Барготу, Академия?! Здесь то взрывается что‑то у алхимиков, то некроманты ловят сбежавшую лабораторную работу, то просто драка в коридорах… А девочка даже щиты поставить не может! Никакой Академии! Никакого общежития!
«Я точно схожу с ума, – отчаянно подумал Грегор. ‑ Я еще даже предложение снова ей не сделал. А она испугана угрозами этой дуры увезти ее и наверняка в полном отчаянии, раз пошла на отречение! Только бы не напугать ее еще сильнее! Только бы не оскорбить… Может, и правда вернуться к Бреннану и взять его с собой? Вдруг ей станет плохо от волнения?! Она же такая хрупкая, измученная переживаниями… Благие боги, что же делать?!»
‑ Милорд! Милорд Архимаг!
Резко обернувшись от окна, Грегор глянул на мальчишку, одетого как профан, однако пристойно, даже в подобие ливреи.
‑ Ваш заказ, милорд!
Тот низко поклонился, а у его ног стояла корзина с пышными белыми розами, увитыми оранжево‑золотистыми лентами ‑ в честь Всеблагой.
«Ах да, я же приказал собрать букет для помолвки, – вспомнил Грегор. ‑ Как удачно. Пожалуй, это можно понимать как подсказку от богини?!»
Он сунул руку в карман и бросил мальчишке первую попавшуюся монету, которая там завалялась. Тот просиял ‑ кажется, это был серебряный флорин ‑ и мгновенно исчез. А Грегор взял корзину, пытаясь найти в ее тяжести хоть какое‑то успокоение. Почему‑то вспомнились бесчисленные букеты, которым был заставлен весь коридор… Айлин ведь даже не знает, что часть из них была от него! Глупец, ну почему он не приказал прикладывать хотя бы карточку? Боялся за репутацию девушки?! А каково было ей чувствовать себя покинутой и мучиться страхом, что Грегор принял отказ всерьез?!
Кажется, навстречу все‑таки кто‑то попался. Но Грегору было уже все равно. Он прошел до палаты Айлин и постучал, изнывая от нетерпения. Голова кружилась, будто он только что слил весь резерв, а во рту пересохло. В ту пару мгновений, что прошла от его стука до ответа девушки, он успел умереть от ужаса, подумав, что Айлин опять сбежала…
Послышался какой‑то звук, и он рванул дверь на себя. Удивился, что она не открывается, сообразил ‑ и толкнул.
Айлин сидела на кровати. Услышав звук отворяющейся двери, она вскинула голову, и какая‑то безделушка упала из ее рук, покатившись под кровать. Девушка сделала движение наклониться за ней, но тут же замерла. Исподлобья посмотрела на Грегора, выпрямилась и сложила руки на коленях, обтянутых черной мантией с ало‑фиолетовой оторочкой. Болезненно бледная и заплаканная, с припухшими глазами и выбившимися из прически прядками, самая прекрасная на свете, самая милая, родная и желанная…
Грегор на негнущихся ногах сделал пару шагов от двери, то ли поставил, то ли уронил корзину на пол и выдохнул, глядя на девушку, как смотрел бы на всех богинь разом:
‑ Айлин… Я люблю вас. Простите меня! И сделайте самым счастливым человеком на земле. Я прошу вашей руки!
Пальцы сами нащупали во внутреннем кармане камзола коробочку с родовыми кольцами. Не отрывая взгляда от застывшего лица девушки, Грегор сделал еще шаг. Сжимая коробочку, подумал, не встать ли на одно колено, ведь тогда их с Айлин лица будут на одном уровне и напротив друг друга… Он сможет смотреть ей в глаза, когда она согласится! Но замялся и только повторил беспомощно, словно падая в Бездну:
‑ Айлин… любовь моя!
***
В коридоре что‑то шумело, гремело и рычало, но Айлин едва ли понимала, что происходит. Из‑под кровати выбрался Пушок, деликатно скрывшийся там на время скандала, и сунул ей в ладони теплый кожаный нос. Если бы холодный и влажный ‑ совсем было бы не отличить от настоящей собаки, но зачем ей какая‑то другая собака? Айлин обняла его, наклонилась, пряча лицо в густой белоснежной шерсти, и замерла, медленно приходя в себя. Что она наделала?! «То, что было нужно, –твердо сказала она самой себе. ‑ Безродную магессу никто не имеет права забрать из Академии, пока она соблюдает правила и может платить за обучение. К счастью, Кармель позаботился об этом много лет назад! А я, маленькая глупышка, даже не понимала, какое это благодеяние! Ведь я же теперь совершенно свободна! Конечно, тетушка не отказала бы мне в помощи, но… С этими деньгами я могу не просить поддержки даже у нее! И еще есть поместье, подаренное Алом… Вот странно, как я теперь могу им владеть, если я ‑ простолюдинка?! Ничего, как‑нибудь все устроится… Но что же там все‑таки такое, а?»
Она вдруг осознала, что Артура утащил не кто‑нибудь, а сам Аластор! Неужели… они там дерутся?! Неужели Артур умеет драться?! Но… он же не имеет права поднять руку на короля… Атам еще и Лучано, неужели они с Алом вдвоем…
Подняв лицо и отпустив Пушка, который тут же завилял хвостом, упрашивая продолжить, она привстала и прислушалась. Как назло, в коридоре все стихло, и не успела Айлин встать, чтобы найти хоть кого‑нибудь, в палату со стаканом в руках впорхнула Мелисса, целительница с двенадцатого курса.
‑ Это твои родственники? ‑ спросила она, выразительно расширив глаза, и Айлин молча кивнула, а потом, с трудом разлепив губы, поинтересовалась:
‑ Что там случилось?
‑ О‑о‑о… – Целительница возвела взгляд к потолку и сообщила: – Леди в истерике, а у лорда сломан нос. Пустяки, у нас тут без сломанного носа редкий день обходится! Магистр Бреннан уже выправил хрящ и остановил кровь. Молодой лорд останется таким же красавчиком! ‑ Мелисса хихикнула и тут же посерьезнела: – Его величество со своим спутником уехали, а нам велено молчать, как рыбам! Но я тебе скажу, что твой брат ‑ это же брат, верно? ‑ так вот он легко отделался! А меня прислали спросить, не хочешь ли ты немного успокоительного зелья? Капельку, а?
Она поставила стакан на стол, присела на кровать с другой стороны от Пушка, с обычной целительской бесцеремонностью взяла Айлин за руку и, не переставая слушать пульс, заглянула в глаза, проверяя зрачки.
‑ Я в полном порядке, – заверила ее Айлин, действительно чувствуя внутри странную пустоту, но одновременно и спокойствие. ‑ Спасибо, Мелли!
‑ Ну, тогда просто выпей это, как только захочешь пить. ‑ Мелисса небрежно кивнула на стакан. ‑ Там ягодный отвар и капелька лекарства. А то от нервов портится цвет лица, между прочим! Да и умыться тебе не помешало бы, глаза опухли…
Она сочувственно улыбнулась и исчезла за дверью, а у Айлин слегка отлегло от сердца. По крайней мере, Артур почти не пострадал. Сломанный нос ‑ это и в самом деле мелочи, любой боевик подтвердит! Да и некромантам на тренировках приходится несладко, стоит только вспомнить ее первый урок с Воронами… А что Аластор и Лу уехали, так им, наверное, целители запретили ее беспокоить, магистр Бреннан очень внимателен к душевному состоянию пациентов…
Глубоко вздохнув, Айлин отпила из оставленного стакана. Ягодный отвар был приятно прохладным, и никакого зелья в нем не чувствовалось ‑ отличное лекарство!
«Вот сейчас успокоюсь, и нужно привести себя в порядок как можно быстрее! Иначе Кармель опять увидит меня зареванной!»
Пушок, еще пару раз стукнув хвостом, лениво упал набок, а потом опять полез под кровать. Айлин невольно улыбнулась, глядя, как мелькнул пушистейший хвост, и поставила стакан обратно на стол. Глянула на руку и удивленно нахмурилась: кольцо Кармеля, идеально сидевшее до этого, вдруг оказалось тесным, будто палец распух. Это от слез, наверное! Хотя от них ведь распухает лицо, причем тут пальцы? Или она, наконец, начала возвращать прежние… формы?
Покрутив кольцо, Айлин стянула его с пальца и задумалась, куда положить настолько драгоценную вещь. Черный камень блеснул загадочно и завораживающе, словно зрачки Кармеля… Но тут в дверь снова постучали.
‑ Войдите! ‑ отозвалась Айлин.
Кармель?! И он снова увидит ее такой растрепанной?! А может, это Ал с Лу вернулись? Или магистр Бреннан…
Дверь отворилась, и Айлин, увидев, кто вошел, от удивления выронила кольцо. Оно укатилось куда‑то под кровать, в лапы Пушку, и Айлин за ним дернулась, но тут же выпрямилась, не понимая, что происходит. Лорд Бастельеро ‑ и цветы?! Целая корзина роскошных роз, которую некромант поставил на пол. Точнее, уронил, просто разжав ладонь, и шагнул к Айлин.
‑ Люблю… Простите… Прошу… руки…
Сложив руки на коленях, как положено приличной девушке, Айлин слушала ‑ и не понимала. Зачем это все? Зачем ‑ снова?! Что он хочет от нее теперь, почему смотрит такими измученными горящими глазами?
Шаг, еще один… Лорд Бастельеро приближался, а она все никак не могла вспомнить самую простую вещь на земле ‑ его имя. То самое имя, которое когда‑то шептала перед сном, закрыв глаза и пытаясь представить себе именно такой взгляд ‑ очарованный, почти больной… Глупая девчонка, влюбленная в наставника и героя! Мечтавшая об ответной любви и не знающая, как бывает больно, когда мечты сбываются. И… что ей теперь делать?! Словно и не было их прошлого разговора и ее отказа…
‑ Айлин… Любовь моя…
‑ Любите? ‑ растерянно переспросила она, лишь бы что‑нибудь сказать, потому что испугалась. Вдруг лорд Бастельеро сейчас встанет на колени, как в дурацких романах?! И скажет что‑нибудь такое… Хотя что может быть страшнее того, что он уже сказал? И… что там у него в руке?! «Коробочка с кольцами, – безжалостно и мстительно подтвердили многочисленные романы, которые неизбежно заканчивались именно такой сценой. ‑ Кольца, цветы, признание… Разве не этого ты хотела? Получай полной мерой!»
‑ Я люблю вас! ‑ отчаянно подтвердил он снова. ‑ Прошу, выслушайте!
‑ Д‑да, конечно, – все так же растерянно отозвалась Айлин. ‑ Но…
Словно не услышав, лорд Бастельеро напряженно заговорил:
‑ В прошлый раз вы неправильно поняли мое предложение. Это целиком и полностью моя вина, мне следовало найти другие слова. Признаю, у вас были веские причины его отвергнуть. Но сегодня я прошу вас позабыть обиду и поверить, что я… что вы мне очень дороги. Что я предлагаю вам руку и сердце, потому что… люблю вас.
Он выговорил последние слова так, словно они жгли ему губы, и Айлин с мучительной неловкостью и вдруг проснувшимся состраданием поняла, что это действительно так. Что этому могущественному человеку, второму или третьему после короля, главе Ордена, Избранному Претемной и так далее… Что ему невыносимо сложно дается это простое признание, словно он капитулирует перед врагом и просит пощады, а не любви. Она содрогнулась от жалости и поняла, что действительно победила, не желая того. Лорд Бастельеро ‑ ах да, его зовут Грегор, как же она могла забыть? ‑ смотрел на нее так, словно ждал приговора, и это мучительное чувство, которое она различала в его взгляде, было так не похоже на горячую, но нежную страсть Кармеля, что Айлин снова содрогнулась.
«Нет, милорд, – подумала она, смутно удивляясь, что не чувствует ни радости, ни даже злорадства. ‑ Наверное, вы и правда любите… Только кого‑то другого. Другую Айлин, которую сами себе придумали. Она, эта Айлин, тоже училась в Академии почти шесть лет, но не сбегала из вашего кабинета через зеркало. Не упокаивала разом целую деревню, не поднимала из колодца труп недельной давности, не спала на сеновале или в палатке в объятиях двух мужчин, чтобы было теплее… И уж конечно, не ее по доброй воле отпустил на землю Баргот. Как жаль, что той Айлин, которую вы могли бы любить, нет и никогда не было на свете… Впрочем, как и той, что была когда‑то влюблена в вас. Та Айлин мечтала получить поцелуй в Вишневую ночь, услышать признания, которые сейчас вы расточаете с такой щедростью, любить и быть любимой… Та Айлин видела в вас совершенство, не способное ни на подлость, ни на слабость. Она любила не вас, милорд, а ваш образ. Но ее тоже больше нет, а я, наследница их обеих, вам совершенно не знакома! Вы совсем ничего обо мне не знаете и вряд ли захотите узнать. Ведь тогда мой образ в ваших глазах рассыплется на множество осколков, как зеркала, через которые я шла к своей судьбе…»
‑ Сегодня утром я просил вашей руки у лорда Артура, ‑ нарушил молчание лорд Бастельеро. ‑ Отчасти это я виновник ваших сегодняшних переживаний, но клянусь, я и подумать не мог, что визит вашего брата приведет к таким последствиям. Я просто хотел выказать уважение к вашему роду… Лорд Артур дап мне согласие, и я уверен, он…
Раздражение, которое с трудом улеглось несколько минут назад, снова поднялось горячей волной.
«Если Артур дал вам согласие, ‑ чуть не вырвалось у Айлин, и она больно прикусила язык, чтобы не сказать это вслух, ‑ то на нем вам и следует жениться! Причем здесь я? Простолюдинка Айлин уж точно не обязана подчиняться решениям лорда Ревенгара!
Укротить мысли оказалось все‑таки куда сложнее, чем язык. Перед ее мысленным взором вдруг ясно, словно взаправду, встал лорд Бастельеро, почему‑то в мундире главнокомандующего и даже с орденом Золотого Льва. А рядом с ним ‑ Артур, изящный и совершенно неотразимый в белоснежном свадебном платье, с завитыми и уложенными в затейливую прическу белокурыми локонами и, кажется, даже немного подкрашенный! И леди Гвенивер, утирающая платочком слезы радости и желающая прекрасным новобрачным долгих лет жизни и многих детей.
Фу, привидится же такое!!!
‑ Уверен, он сожалеет о том, что сегодня случилось, ‑ услышала она голос некроманта, с трудом вернувшись из этих дурацких грез. ‑ Но это ничего не меняет в моей любви к вам… И я надеюсь, что вы примете мою руку и мое имя, став леди Бастельеро…
‑ Вашей любви… ‑ беспомощно повторила Айлин, а потом ей в голову пришла такая простая мысль, что непонятно, почему об этом ни разу не подумалось раньше. ‑ Милорд, но разве… ваше сердце свободно? Простите… Это не мое дело, разумеется, но все знают, что вы любите ее величество Беатрис…
‑ Ее величество? ‑ переспросил лорд Бастельеро с таким недоумением, словно впервые слышал это имя, и слабая улыбка тронула его губы. ‑ О, это… Это всего лишь слухи! Моя дорогая Айлин, я клянусь Претемной Госпожой, нашей общей покровительницей, что в моем сердце нет любви ни к кому, кроме вас! Это правда, я был… увлечен… какое‑то время. Ошибка молодости, не больше! Ее величество Беатрис для меня не существует! Разве что как королева…
Он говорил это с такой искренней убежденностью, что Айлин почему‑то сразу поверила. Невозможно смотреть настолько влюбленным взглядом и хотя бы думать о ком‑то еще.
«Бойтесь своих желаний, – вспомнила она какую‑то старинную мудрость. ‑ Они могут сбыться…» Вот, ее глупые девичьи мечты о любви Грегора Бастельеро сбылись, но что с этим делать?! Как отказать самому Архимагу?! Ведь когда он узнает, что она выходит за магистра Роверстана…
‑ Я вам верю, милорд, – сказала она тихо. ‑ Но что, если я люблю другого человека?
Бастельеро, вздрогнув, подался вперед.
‑ Вы любите другого? ‑ переспросил он, и Айлин ясно услышала в его голосе изумленное отчаяние и просыпающийся гнев. ‑ Айлин! Вы отдали свое сердце… его величеству? Он ведь женат! Не хотите же вы сказать, что готовы стать его… его фавориткой? Вы?!
«Его Величество?.. ‑ растерялась Айлин от такого странного и неожиданного вывода. ‑ Он что, решил, что я… и Ал?! Что за невозможная чушь?!»
Синие глаза лорда Бастельеро потемнели, став ледяными и колючими, и Айлин с удивлением поняла, что и сама разозлилась. Разозлилась так, как не злилась никогда и ни на кого, даже… даже на леди Гвенивер, когда погиб отец! Даже на Артура сегодня!
‑ Как вы смеете? ‑ так же тихо, но отчетливо проговорила она. ‑ Я могу понять, почему вы думаете так обо мне, но как вы смеете предполагать подобное о его величестве?! Он ‑ образец благородного лорда, и я счастлива, что он удостоил меня своей дружбы! Да я и мысли подобной не могу допустить! Это же все равно, что… что влюбиться в родного брата! Все равно, что полюбить Саймона или Дарру! То есть лордов Аранвена или Эддерли…
‑ Все равно что Дарру? ‑ переспросил Бастельеро и улыбнулся так, словно ужасно опасался чего‑то, что не сбылось. ‑ Айлин, вы просто чудо! Поверьте, вам совершенно не нужно дразнить меня, я и без того… О, дорогая моя, если бы я хоть на миг поверил, что вы любите другого…
«Вы стали бы самым несчастным человеком на свете…» – мрачно продолжила Айлин про себя, потому что все отвергнутые поклонники в романах говорили именно эту фразу.
‑ Я бы его убил, – совершенно просто и обыденно сказал лорд Бастельеро.
Айлин задохнулась от ужаса и неожиданности, а некромант, явно не видя, как подействовали его слова, так же убежденно продолжил:
‑ Впрочем, почему «убил бы»? Клянусь, я именно так и поступлю! Я слишком люблю вас, Айлин, чтобы допустить хотя бы мысль отдать вас другому. О, как же я рад, что ваши друзья детства ‑ это всего лишь друзья! Вы не представляете, какая редкость ‑ чистая невинная душа, подобная вашей! Верное сердце, полное любви, абсолютная искренность… Никогда, слышите, никогда я не откажусь от вашей любви, моя дорогая девочка! Мое единственное счастье! И если кто‑то по‑настоящему встанет между нами, нарушит ваш покой, смутит вашу любовь ко мне… Разумеется, я убью его!
«Убьет… любого, кто встанет между ними? Убьет Кармеля?! Нет!» Айлин показалось, что она выкрикнула это во весь голос, но лицо лорда Бастельеро оставалось таким напряженно выжидательным, что стало ясно ‑ не выкрикнула, только подумала. Нет‑нет! Не может же он говорить это всерьез?
Но память вдруг ясно высветила это самое лицо, только белое от ярости, с пылающими лиловым огнем глазами, а потом изморозь на траве и лязгающий голос: «Устав лоялен, значит? Что ж, вам виднее, м‑магистр… Значит, снова за него прятаться вы не станете?»
Снова… Значит, лорд Бастельеро уже пытался вызвать Кармеля на дуэль, только тот уклонялся? Конечно, ведь подруги Иоланды не раз шептались, что эти двое терпеть друг друга не могут… Да Айлин и сама не раз видела взгляды, которые некромант кидал на разумника. Холодные, раздраженные, презрительные, а иногда, вот как в Вишневую ночь, яростно‑ненавидящие. Только она никогда не придавала этим взглядам значения, дура…
А теперь лорд Бастельеро действительно его убьет! Айлин поняла это совершенно отчетливо, без малейших сомнений. Убьет, если только она скажет… Что же делать? Что?!
