Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 130 (всего у книги 139 страниц)
«Его жена, – понял Грегор. ‑ Одна из урожденных девиц Вальдерон, которая наверняка была на том самом ужине, иначе откуда подробности? Зеркало?! Так ей… все‑таки удалось?! Но как?!»
Он вспомнил искореженное потемневшее зеркало у себя в кабинете. Оно не разбилось при ритуале, но рассыпалось позже, когда Грегор стоял перед ним и в негодовании вспоминал Айлин не слишком… приличными словами. А она, получается, все‑таки ушла Темными дорогами?! Безумная девчонка!
У него перехватило дыхание от запоздалого ужаса и восхищения. Какая сила воли и целеустремленность! А может быть, Претемнейшая просто пожалела юную талантливую магессу? В любом случае, это… невероятно! И опять же, куда клонит Этьен?!
‑ Зазеркалье принадлежит Претемнейшей Госпоже, –сказал он, думая, что стоит, пожалуй, тщательно следить за словами. ‑ Ничего удивительного, что она решила оказать милость той, кого наделила даром. Этьен, вы же не будете спорить, что боги иногда отвечают на молитвы. Особенно в таком важном деле, как спасение Дорвенанта!
‑ Спорить с Избранным? ‑ одними губами улыбнулся Райнгартен, упорно не встречаясь с ним взглядом. ‑ Нет, конечно. Но позвольте напомнить, дорогой Грегор, что зеркальная магия принадлежит не одной только Госпоже. Вы как некромант несколько… упускаете из виду, что с древнейших времен зеркала повиновались также Великому Безликому и Барготу…
‑ К чему это уточнение? ‑ спросил Грегор. ‑ Желтой искры у Ревенгар точно нет, какой она еще могла воспользоваться магией, кроме как фиолетовой?
Он вдруг увидел, что лица остальных магистров неуловимо помрачнели. Только Волански с прежним равнодушием катал свои бусины, и этот звук начал изрядно Грегора раздражать.
‑ Действительно, трудно заподозрить эту юную леди во владении магией Безликого, – с непроницаемым выражением лица согласился Райнгартен. ‑ А вот остальные признаки весьма настораживают. Все они по отдельности наверняка могут быть объяснены, но вместе… Еще немного, милорд Архимаг! ‑ предупреждающе поднял он руку. ‑ Беспримерное искусство владения магией зеркал ‑ это раз. Выдающееся мастерство применения аркана ключа ‑ это два. Напомню, аркана, измененного самим лордом Бастельеро! Под собственную силу и параметры, но уж никак под адептку половинного срока обучения, девицу восемнадцати лет! Но она даже не задумалась, сможет ли применить этот аркан, когда предлагала принцу свои услуги. Весьма… странная уверенность!
‑ На что вы намекаете, Этьен?! ‑ не выдержал Грегор. ‑ Говорите уж прямо!
‑ Я? Намекаю? ‑ Стихийник приподнял рыжеватые брови, и его тонкое высокомерное лицо вдруг показалось Грегору откровенно уродливым. ‑ Помилуйте, милорд, я лишь предоставляю вам материал для выводов. Вот здесь, – хлопнул он ладонью по стопке бумаг с гербовым орлом, – отчет службы безопасности, из которого следует, что юная леди не раз отличилась по пути. Она практически в одиночку упокоила кадавра. Милорд Бастельеро, кому из адептов вашего факультета это по плечу?
‑ Аранвену, я полагаю, – нехотя признал Грегор. ‑ И, возможно…
Он покосился на Эддерли‑старшего, но тот покачал головой и сам, предупреждая слова Грегора, пробормотал:
‑ Ну уж не Саймону, это точно. Хотя Дарра… пожалуй, да.
‑ Аранвену! ‑ подхватил Райнгартен. ‑ Сильнейшему выпускнику полного курса, бесспорному предводителю ваших, милорд, личных учеников. Заметим, даже собственному сыну, который отстает от юного Дарры совсем чуть‑чуть, милорд Эддерли отказывает в такой возможности. А вот наша резвая девица ‑ она справилась! Милорд Бастельеро, мое восхищение, вы воспитываете поистине уникальных адептов!
‑ Этьен! ‑ резко прервал его Грегор, и Райнгартен поморщился, потирая виски.
‑ Прошу прощения, – извинился он с застывшей полуулыбкой. ‑ Но когда вы в полной мере меня поймете… Итак, добавим кадавра к тому, с чем пришлось столкнуться адептке Ревенгар. Сущий пустяк, верно? Это их даже не замедлило. Уничтожили, сожгли тело и двинулись дальше. Кстати, днем ранее юная леди упокоила деревню, начисто вырезанную демонами. По прикидкам службы безопасности, нашедшей останки в одном из домов, там было семь‑восемь десятков тел. Я не специалист, но, может быть, милорды Эддерли и Бастельеро скажут, могла ли восемнадцатилетняя девица отпустить разом почти сотню неприкаянных душ?
‑ Бред! ‑ бросил Грегор, у которого наконец начала складываться картина, которую упорно рисовал Райнгартен, и эта картина ему крайне не понравилась. ‑ С чего вы взяли, что они все были неприкаянными? Семьдесят‑восемьдесят?!
‑ Не считая малолетних детей, – подтвердил Райнгартен. ‑ Их тела огонь уничтожил так, что сами понимаете… Не посчитать. Но это же крестьяне, у них по многу отпрысков, так что не меньше сотни.
‑ Бред, – повторил Грегор. ‑ Конечно, она не могла. Значит, там было не так уж много неупокоенных душ.
‑ А вот некроманты из службы безопасности с вами не согласны, милорд, – бесстрастно отозвался стихийник. ‑ Они прочитали остаточные эманации и ручаются, что если бы не леди Ревенгар, мы сейчас разбирались бы с целой деревней умертвий. Они, знаете ли, восхищены ее потенциалом так, что… изрядно перепуганы.
‑ Службе безопасности следует попить успокоительного, – тихо и очень напряженно сказал Эддерли, до этого момента молчавший, если не считать краткую фразу о Саймоне. ‑ С каких пор умелое и добросовестное исполнение святых обязанностей некроманта стало проступком, требующим внимания наших «орлов»? А уж после того как мы все, милорды, пропустили у себя под носом заговор Денвера и Морхальта, не нам кивать на адептов. Да, Ревенгар проявила выдающийся талант и силу. Что в этом удивительного? Она золотой крови, в конце концов. И я рад, что в моей гильдии подрастает столь достойная смена. Вы полагаете иначе?
‑ Я полагаю, что Айлин Ревенгар не та, за кого себя выдает, – отчеканил Райнгартен, и Грегор ясно увидел, как на висках стихийника заблестели капли пота. ‑ Я полагаю, милорды, что все эти странности могут быть объяснены лишь одним. Заговор имел куда более глубокие корни, чем нам представляется. Неужели вы думаете, что Господин лжи и коварства мог иметь всего лишь один план, да еще такой примитивный. Милорды! ‑ возвысил он голос, в котором прозвучала отчетливая нотка страха. ‑ Уверены ли вы, что с Барготова Холма к нам вернулась Айлин Ревенгар, а не тот, кто был… по другую сторону Разлома?
Краем сознания Грегор отметил, что Райнгартен опасается назвать Баргота по имени и даже по одному из титулов, словно… всерьез боится привлечь внимание Падшего. И это больше всех остальных слов показало, насколько стихийник серьезен. Но он с ума сошел! Айлин ‑ воплощение Баргота? Этого просто не может быть, потому что… не может! Этьен решительно обезумел, если выдвигает настолько нелепые обвинения! Это всем должно быть очевидно!
Грегор обвел взглядом магистров, ища подтверждения своим мыслям. Бреннан и Ладецки выглядели потрясенными. Девериан сидел с непроницаемым лицом, алхимик Валлендорф заметно побледнел… Роверстан в упор глядел на Райнгартена, словно закаменев, и только Волански безмятежно продолжал передвигать бусины.
‑ Это серьезные обвинения, милорд Райнгартен, – тяжело и медленно проговорил Эддерли. ‑ Вы имеете в виду, что под личиной адептки Ревенгар в мир пришел… пришел…
И замолчал, тоже не произнося его имя, хотя только сегодня утром ‑ Грегор сам слышал! ‑ изощренно поминал Баргота, ругая десятикурсников, упустивших лабораторное умертвие.
Райнгартен развел руками.
‑ Разумеется, никто не может быть полностью уверен в подобном! Но, милорды Совет, посудите сами. Начнем с того, что покойный магистр Морхальт, дед адептки Ревенгар, был барготопоклонником и приносил ему жертвы, что засвидетельствовал наш уважаемый Архимаг. К тому же у меня есть сведения, что матери адептки случалось называть ее, прошу прощения, барготовым отродьем…
‑ Райнгартен, не порите чушь! ‑ возмутился Бреннан. – Если судить по ругани, то у нас пол‑Академии его отродий, а вторую половину он должен был уже давно побрать… чтобы не сказать хуже!
‑ Вы совершенно правы, милорд, – кротко согласился Райнгартен. ‑ Но у этих… у обеих половин… отсутствуют родственники, поклоняющиеся Барготу. Кстати, вы никогда не задумывались, зачем он это делал? Милорды, зачем люди вообще поклоняются Барготу? Они его о чем‑то просят! Обычно о том, что не могут получить сами или вымолить у других богов! ‑ Райнгартен тоже оглядел угрюмо молчащих магистров, и на его щеках расцвели красные пятна, словно стихийника охватила лихорадка. ‑ Но Морхальт закончил жизнь практически в нищете, забытый даже учениками. ‑ Тут стихийник покосился на Роверстана, который выслушал это с каменным лицом, словно впервые слышал имя бывшего учителя. ‑ Да и дочери, насколько я знаю, с ним отношений старательно не поддерживали. Так что же магистр хотел от… Падшего? Ради чего пожертвовал милостью Благих и, возможно, посмертием? Ради чего творил страшные ритуалы?..
Грегор вспомнил отвратительные улики в саду Морхальта и немного растерялся. То, что говорил Райнгартен, определенно имело смысл. У любого ритуала имеется цель, а проклятый бывший магистр добыл жертвоприношениями столько силы, что… Куда он ее девал‑то?!
‑ Подумайте вот еще о чем, милорды, – горячечно продолжал Райнгартен, и было понятно, что стихийник очень долго и напряженно это обдумывал. ‑ Карьера Морхальта как магистра оборвалась в одно‑единственное мгновение. То самое, когда он ‑ вспомните! ‑ поддержал намерения Уинн насчет эксперимента над Ревенгар, тогда еще малышкой двенадцати лет. В одно мгновение!
‑ Уинн сама была сектанткой, – буркнул Бреннан. ‑ Вы полагаете, Баргот не мог иначе довести свою волю до ее сведения? Только взболтав мозги своему другому верному последователю?
‑ Значит, не мог! ‑ парировал Райнгартен. ‑ А вы, коллега Бреннан, часто слышали о магистрах своей гильдии, с которыми внезапно случился удар? Ладно бы это был стихийник вроде меня или… кто угодно! Только не целитель! Или у вас не принято следить за собственным здоровьем?! Но вот Барготу, я полагаю, продавшийся ему Морхальт ничего не мог противопоставить. Кстати, он же потом выздоровел достаточно, чтобы и дальше творить свои мерзости. Как только отказался от планов посягнуть на здоровье и свободу внучки! Зато рядом с ней погибли два других адепта, у которых такой защиты не было!
Бреннан молча поморщился, и Грегор с ужасом понял, что на чашу весов обвинения только что упал еще один веский камень.
‑ Позвольте мне закончить, – устало попросил Райнгартен, растирая лоб и виски. ‑ Вспомните дорогу к Разлому. Нашим юным героям просто неправдоподобно везло! Их не смогли задержать люди милорда канцлера, а я надеюсь, никто не сомневается, что это были мастера своего дела? Их не убили демоны, от которых до сих пор не могут избавиться егерские полки, и даже погодные аномалии не задержали, а ведь у наших героев не было теплой одежды. Не кажется ли вам, что подобная легкость… неестественна? Им словно расчищали путь!
‑ Расчищали? ‑ гневно прозвучало со стороны Ладецки, и боевик приподнялся над столом. ‑ Да их возле той деревни демоны чуть не сожрали! Я видел выгоревшую землю, она запеклась коркой на ладонь в глубину, когда Ревенгар от них отбивалась! А холм?!
‑ Вот именно ‑ холм! ‑ огрызнулся Райнгартен. ‑ Демоны ‑ твари бессмысленные, их Проклятый вряд ли посвящал в свои планы. Тем не менее, извольте заметить, они тоже не смогли остановить нашу бравую адептку. А Холм, кстати, был оцеплен людьми канцлера, да не только профанами, но и магами, державшими поисковую сеть. По всем дорогам и даже между ними! Адептка шестого курса в принципе не могла бы ее проскочить, да еще провести с собой двух профанов! Особенно учитывая, что она не иллюзорница и не разумница!
Голос Райнгартена снова поднялся вверх, стихийник почти выкрикнул последние слова, смахнул капли пота со лба и висков. Потом глубоко вдохнул, выдохнул и уронил в полной тишине:
‑ Ну и наконец, милорды, то с чего следовало начинать. Айлин Ревенгар вернулась из Запределья живой и невредимой. Из Разлома! Использовав заклятие ключа, которое в принципе такого исхода не допускает, вам ли это объяснять. Это противоречит всему, что мы знаем о Разломах, не говоря уж о Барготе. А Разлом, позвольте заметить, при этом закрылся! И даже искажения ткани реальности рядом с ним улеглись просто мгновенно! Помните, мы с милордом Архимагом, – покосился он на онемевшего от возмущения и ужаса Грегора, – провели на холме несколько дней, проверяя показатели магического поля? Возмущения должны были возникнуть! Но их не было! И если вам даже этого мало… ‑ Он снова помолчал и выдохнул: –Аркан. Тот самый аркан, который спас жизнь юному принцу. Полагаю, милорды, вы все его исследовали? И тоже пришли к выводу, что структура этого заклятия не соответствует ни одному аркану из известных магической науке? В нем нет ни фиолетовой, ни красной силы, хотя адептка Ревенгар могла воспользоваться либо той, либо другой, в крайнем случае, сразу обеими, но не чем‑то принципиально иным! Спросите себя, кому принадлежит сила, влитая в этот аркан, милорды? Бесцветная сила!
‑ А если сами себе ответить не сможете, попробуйте задать этот вопрос мне как историку, ‑ прозвучал голос Роверстана, и все обернулись к нему. ‑ Милорд Райнгартен, оставляя пока в стороне ваши предыдущие аргументы, позвольте остановиться на последнем. Пресловутый аркан адептка Ревенгар получила от человека, который мне прекрасно известен. Это дон Раэн, арлезийский дворянин, мой добрый друг и коллега по историческим исследованиям. Я понимаю, что история не у всех в чести. ‑ Он скупо усмехнулся уголками губ, но взгляд остался по‑прежнему холодным. – Многие так называемые образованные люди искренне убеждены, что до Семи Благих и Баргота магии вовсе не существовало. Так вот, извольте представить, что это не так. Да, принципы работы этого аркана действительно основаны на так называемой бесцветной силе. Но она не принадлежит Барготу. Мне удалось ознакомиться с записью исходного заклинания. Речь идет об аркане, известном как Узы Тени, чрезвычайно древняя магия, имеющая целью создание разумного фамильяра. И использует он не искру, что даруют Благие, а собственную жизненную силу самого мага. Очень опасно, зато бесценно в некоторых обстоятельствах. Собственно говоря, уж простите за лекцию, точно по тем же принципам работает природная магия Вольфгарда и некоторых восточных школ. Адептка Ревенгар изменила аркан, подогнав его к нужным условиям, но к Барготу он по‑прежнему никакого отношения не имеет. Надеюсь, моего свидетельства как историка Ордена вам достаточно?
‑ Вашего ‑ да, – процедил Райнгартен. ‑ А этот ваш знакомый не мог бы дать… какое‑то обоснование своим действиям? ‑ Грегору показалось, что стихийник проглотил слово «показания». ‑ Аркан, который он так безответственно подарил адептке, оказал непредсказуемое действие на его величество!
‑ Прежде всего, позвольте напомнить, этот аркан спас ему жизнь. ‑ Роверстан снова растянул губы в намеке на улыбку. ‑ Вообще‑то, люди, потерявшие столько крови, не выживают, можете спросить об этом коллегу Бреннана. Я уж не говорю об отравлении ядом демонов. Если бы адептка Ревенгар не применила аркан ‑ кстати, с огромной находчивостью и самоотверженным мужеством! ‑ у Дорвенанта сейчас не было бы короля крови Дорвеннов. Не кажется ли вам, дорогой Этьен, что это вряд ли могло входить в планы Баргота и несколько… противоречит вашей блистательной теории?
‑ Не кажется! ‑ огрызнулся стихийник. ‑ Если в планы Баргота входило возвести на трон короля, обязанного леди Ревенгар за спасение жизни. Я даже не говорю о том, как странно этот аркан связал всех троих! К счастью, магистр Бреннан заверил нас, что жизни его величества ничего не угрожает, даже если что‑то случится с его спутниками…
‑ Этьен, это уже слишком! ‑ Грегор лихорадочно подбирал аргументы. ‑ Вы говорите о девушке, которая пожертвовала жизнью ради Дорвенанта. И пусть ее спасение ‑ странная аномалия, но в магии такого уровня полно странностей. А вдруг этот Разлом имел какие‑то иные свойства, что позволяли применить к нему заклятие ключа без фатальных последствий? Мы же не знаем, что там наворотил Денвер! Да вы сами говорили, что первичный портал – это страшная мешанина силовых линий, не позволяющая закрыть прорыв обычным способом! Что он уникален и не подчиняется обычным законам!
‑ О да, примерно так же уникален, как и сама адептка Ревенгар, – зло съязвил Райнгартен, смахивая платком капли пота со лба. ‑ Милорд Архимаг… Проклятье, Грегор! Я понимаю, что она ваша любимая ученица и гордость гильдии! Но предположите вы хоть ненадолго, что я прав! И тогда все эти странности, которые нельзя объяснить иначе, имеют безупречное обоснование! Барготопоклонники сотворили ритуал, которым собирались призвать Баргота в наш мир. Это уже доказано, так? Но Барготу в любом случае была необходима физическая оболочка! Только низшие твари вроде демонов могут выжить в Бездне и прорваться в наш мир во плоти. Благие, как нам всем известно, для кратких воплощений пользуются своими Избранными. Почему не предположить, что у Баргота тоже должен быть Избранный? Или Избранная! В конце концов, среди сектантов, что ему поклонялись, были не только разумники! Там даже не все магами были… Нет‑нет, я вовсе не хочу сказать, что бедная девочка… Что она входила в секту! Но почему не предположить, что безумец Морхальт пообещал Барготу собственную плоть и кровь в качестве сосуда?! Айлин Ревенгар, возможно, сама не знает, что в ней скрывается! Она доехала до Разлома, побуждаемая высокими чувствами, пожертвовала собой и… вернулась в наш мир, зараженная семенем зла! В конце концов, девочка ничего не помнит о том, что с ней было по ту сторону Разлома!
‑ К чему вы ведете, Этьен? ‑ неприятно скрипучим голосом спросил Бреннан. ‑ Каков итог ваших умозаключений?
‑ Мне тяжело говорить об этом, – вздохнул Райнгартен и снова обвел собравшихся внимательным взглядом, поспешно миновав им Грегора. ‑ Но в интересах Ордена и Дорвенанта адептка Ревенгар должна умереть.
У Грегора потемнело в глазах. Райнгартен, должно быть, говорил что‑то еще ‑ Грегор слышал его голос, но так тихо и глухо, словно Оранжевый магистр пытался докричаться сквозь стену, и разобрать слова никак не удавалось ‑ в мыслях, бесконечно повторяясь, звучало: «Айлин Ревенгар должна умереть».
Горло сдавило так, словно на нем медленно затягивалась висельная петля, и Грегор понял, что сейчас задохнется, как… какАдальред… Нет!
Он что было сил рванул воротник, жадно глотая сладкий прохладный воздух ‑ и в мыслях немного прояснилось.
«Айлин я не отдам! ‑ подумал он. ‑ Хватит! Меня не оказалось рядом, когда это было необходимо, но теперь‑то я здесь!»
‑ Я не позволю, – проговорил он, с отстраненным удивлением отметив, что язык почему‑то онемел и едва ворочается. ‑ Магистр Райнгартен, я заявляю решительный протест!
‑ Мне очень жаль, – вздохнул Райнгартен, и Грегор в самом деле услышал в его голосе сожаление. ‑ Но согласно Уставу Ордена, ваш протест не может быть принят, милорд Великий Магистр. Вы ‑ личный наставник адептки Ревенгар, заинтересованное лицо, а следовательно, не имеете права голосовать. По той же причине права голоса, к сожалению, не имеют уважаемые коллеги Эддерли и Ладецки. Мне жаль, поверьте…
‑ К Барготу Устав! ‑ рявкнул Грегор. ‑ Айлин Ревенгар ‑ моя невеста! Она носит моего ребенка! Будьте вы прокляты, Райнгартен, неужели вы меня не понимаете? Ведь ваша жена тоже беременна!
На зал Совета упала мертвая тишина, и окончательно прояснившимся рассудком Грегор понял, что только что сам окончательно погубил репутацию невесты, а заодно и свою. Наставнику признаться в том, что обесчестил адептку! Да что можно придумать хуже?!
«И репутацию тоже к Барготу, – подумал он злобно. ‑ Все равно меня никто не посмеет упрекнуть. Лишь бы только выбить из головы Райнгартена эту мысль! Лишь бы только его не поддержали! Лишь бы…»
‑ Я… понимаю вас, – уронил Райнгартен, и в его неожиданно прямом взгляде Грегор с ледяным ужасом прочитал сострадание. ‑ Право, ваши слова ‑ немыслимая неожиданность… Но я не смею в них сомневаться. Я вас понимаю! Но клянусь Всеблагой, если бы подобное случилось с моей женой… Я люблю Мэнди всем сердцем, но случись с ней подобное, я выполнил бы свой долг. Это сделало бы меня несчастным до конца жизни! Но я не посмел бы отступить. Зная, что от этого решения зависит судьба не только Дорвенанта, но, возможно, всего мира!
Грегор снова задохнулся, открыл было рот, еще не зная сам, что скажет ‑ продолжит ли спорить? Пригрозит? Просто проклянет не в меру осторожного подчиненного?
И, как на клинок, наткнулся на умоляющий взгляд вскинувшего голову Эддерли.
«Что бы я ни сказал, – понял он вдруг. ‑ Что бы ни сделал ‑ это не поможет. Этьен только уверится, что он прав. Бастельеро не может пренебречь долгом, а если все же пренебрег, значит, он одержим Барготом, и никак иначе. А если я и в самом деле прокляну Райнгартена, в том же уверятся и все остальные, все, кто сейчас, если Претемнейшая будет милостива, может быть, еще не верит ему. Или хотя бы сомневается. Да, я могу убить любого, кто поддержит Райнгартена, да хоть бы и всех… Но Айлин это не поможет! Претемная, да что же это! Я Архимаг и Твой Избранный, я могу почти все… И я ничего, совсем ничего не могу! Только молиться, чтобы Райнгартена не поддержали…»
‑ Этьен, – все‑таки попытался он. ‑ Не сходите с ума! Есть же другие способы решить эту… проблему! Должны быть! Если вы так уж опасаетесь, можно заблокировать ее дар, или даже…
Голос дрогнул, сорвался, и слово «выжечь» не прозвучало, но Райнгартен отвел глаза так, словно все‑таки его услышал.
«В конце концов, – подумал Грегор, невероятным усилием воли отгоняя накатившее отвращение к себе. ‑ Это лучше, чем смерть! Да, Айлин могла бы стать гордостью Ордена, но видит Претемнейшая, если я должен выбрать между ее жизнью и магией… никакая магия не стоиттого, чтобы она… чтобы ее…»
‑ Я вас понимаю, милорд, – снова повторил стихийник. ‑ Но блокада дара или даже выжигание ничего не решат. Да подумайте же, во имя Всеблагой, мы говорим о Барготе! С чего вы решили, что ему могут понадобиться каналы? Нашим уважаемым коллегам разумникам не нужны ни каналы, ни резерв, чтобы быть полноценными магами! А уж сам Падший как‑нибудь решит… эту небольшую по его меркам проблему!
‑ А если вы ошибаетесь, чтоб вас, милор‑р‑рд?.. ‑ прорычал Ладецки, наваливаясь на стол. ‑ Вы что же, хотите отправить на плаху или на костер девушку, которая спасла Дорвенант и короля?! Что, если все ваши доводы ‑ ошибка?!
‑ А что, если нет?! ‑ снова отчаянно зазвенел голос стихийника, срываясь в крик. ‑ Ладецки, мы едва справились с прорвавшимися демонами! И еще не один год будем бороться с последствиями. Но что, если я прав, и в наш мир пришел их господин?! Что, если он выжидает удобного случая открыть бесчисленные Разломы, через которые хлынут такие орды… Нам недавнее нашествие детскими играми покажется! Битвой с передовым отрядом, пока основная армия Бездны готовится к вторжению!
‑ Зачем Барготу истреблять людей? ‑ бросил Роверстан. ‑ Он Падший и Проклятый, но Безумец среди его титулов никогда не значился. Если демоны заполонят весь мир и перебьют человечество, кто станет ему поклоняться?
‑ Вы у меня спрашиваете? ‑ огрызнулся Райнгартен. ‑ Возможно, он собирается построить какой‑то новый мир! Тот, который мы даже представить не можем. И пока мы жалеем одну‑единственную девушку, которая могла уже сотню раз погибнуть, подумайте о бесчисленных жизнях других людей! Тех, кто неминуемо погибнет, если мы ошибемся! Айлин Ревенгар вернулась из владений Баргота живой и невредимой! Значит, он ее отпустил! Какие еще причины этого вы можете предположить?!
‑ Я не позволю, – сказал Грегор, едва слыша собственный голос. ‑ Не позволю, слышите?! Я не только ее наставник, не только ее… жених, но еще и Архимаг пока. И могу воспользоваться правом вето для любого решения Совета!
‑ Тогда мне придется поставить вопрос о вашем праве занимать этот пост, – жестко отозвался Райнгартен, устремляя на Грегора взгляд в упор.
Обычно холодный и рассудительный, сейчас он горел истовым пламенем уверенности в собственной правоте, почти одержимостью.
‑ Вы полагаете, вас поддержат? ‑ спросил Грегор, изо всех сил пытаясь сохранить остатки хладнокровия.
‑ Я полагаю, нет необходимости в таких крайних мерах, милорд, – сказал Райнгартен с удивительно искренней горечью. ‑ Я вам присягал и готов повиноваться в чем угодно… Однако погубить Дорвенант я вам не позволю. Грегор, вы ослеплены… Вы не видите очевидного! Любого из доказательств, что я привел, пару сотен лет назад хватило бы для немедленной казни. Ну, может, ее бы отложили для допроса с пристрастием… Но я же не призываю к этому! Клянусь Благими, я даже о плахе и костре не говорю! Нас… попросту не поймут…
‑ Вот в этом я с вами решительно согласен, – подал голос Эддерли. ‑ Вы собираетесь казнить девушку, о героизме которой знает весь Дорвенант, про Орден я уже не говорю. И обосновать это тем, что она выжила?! О да, великая вина!
‑ Не передергивайте, милорд, – отчаянно огрызнулся Райнгартен, – вовсе не за это. И не казнить, а… решить проблему тихо. В конце концов, бедняжка действительно не виновата… Есть же незаметные проклятия или зелья… Безболезненные!
‑ Магистр Райнгартен… – проскрежетал Грегор, едва узнавая собственный голос. ‑ Вы забываетесь. Решение пока не вынесено! И если вы позволите себе распоряжаться жизнью Айлин Ревенгар…
‑ Ну так выносите его уже, милорд Архимаг! ‑ Стихийник гордо вскинул голову. ‑ Но позвольте напомнить, что по Уставу вы трое, – он указал взглядом на Ладецки с Эддерли и снова вернулся к Грегору, ‑ действительно не имеете права голосовать! Если же вы, милорд, намерены сложить с себя полномочия Великого Магистра, то… это тем более ничего не решает! Вы тогда станете простым мэтром‑преподавателем, даже не магистром гильдии. Да и в любом случае…
Райнгартен пожал плечами, и Грегор бессильно проглотил заковыристое проклятие, что так и лезло на язык. Пришлось опять напомнить себе, что смерть Райнгартена ничего не решит!
‑ Я требую отсрочки окончательного решения, – процедил он. ‑ В силу определенных обстоятельств… Айлин Ревенгар носит моего ребенка! Я намерен жениться на ней как можно скорее, а потом, после рождения моего наследника или наследницы…
«Главное ‑ получить отсрочку! Под любым предлогом! За несколько месяцев я наизнанку вывернусь, но разобью каждый из проклятых аргументов Райнгартена!»
‑ Нет, – уронил Райнгартен. ‑ Грегор, да ради всех Благих, как вы не видите?! Если она беременна, возможно, что сосудом Баргота должна стать не она сама, а этот ребенок! Она ведь проходила через Разлом уже… ну вы понимаете! Именно поэтому решать нужно сейчас!
‑ И вы намерены отравить или проклясть беременную девочку восемнадцати лет?! ‑ повысил голос Бреннан. ‑ Девочку, которая до сих пор лежит в лазарете после этого проклятого Холма? Виновную в том, что выжила, когда ей было предписано умереть?! Простите, но это без меня!
‑ А сколько таких девочек умрет, если я прав? ‑ бесстрастным до мертвенности голосом поинтересовался Райнгартен. ‑ Бреннан, вам прорыва в Академии мало показалось? Так их будет столько, что весь мир зальет кровью!
‑ Или не зальет, – упрямо набычился пожилой целитель. ‑ Вы все еще можете ошибаться, милорд. А вот смерть… ее ничем не отменить и не исправить. Вы хотите убить Айлин Ревенгар из страха, хотя достаточно поместить ее под наблюдение!
‑ Я требую голосования, милорды, ‑ отвернувшись от него, бросил Райнгартен. ‑ И в который раз напоминаю, что по Уставу милорды Ладецки и Эддерли не имеют права решать судьбу своей адептки. Таким образом, у нас остается шесть человек, способных определить дальнейшую судьбу девицы Ревенгар. Я утверждаю, что она представляет огромную опасность для Дорвенанта и Ордена. Да что там, для всего Эдора! Одна жизнь против несметного множества. И как мне ни жаль эту отважную девушку, но цена ошибки будет слишком высока. Помните об этом!
«Шесть человек, – бессильно билось у Грегора в мыслях. ‑ Сам Райнгартен, Волански, Бреннан… Бреннан уже высказался против! И Роверстан вроде бы на стороне Айлин… Но Девериан и Валлендорф вообще ни слова не сказали!»
‑ Милорды?
Стихийник опять оглядел всех. Ладецки, как видел Грегор, сидел мрачный, словно грозовая туча, Эддерли побледнел и осунулся, но было понятно, что против Устава они ничего не могут сделать.
‑ Милорд Волански? ‑ резко спросил Райнгартен. ‑ Вы намерены голосовать? Простите, но дело слишком важное, чтобы принять вашу… обычную позицию!
Иллюзорник поднял взгляд от стола, и Грегор с содроганием увидел, что сейчас оба глаза Волански чистого голубого цвета, ясные, как драгоценные камни, и такие же непроницаемые.
‑ Милорд Волански! ‑ настаивал Райнгартен. ‑ Извольте выразить свою волю!
‑ Не вижу необходимости, ‑ тихо проговорил иллюзорник удивительно спокойным и рассудительным голосом. ‑ Бесполезно что‑то решать, когда колесо судьбы уже повернулось. Да или нет, какая разница? Кровь все равно прольется.
Грегора передернуло. Чуть ли не впервые в жизни он подумал, что Волански, возможно, не просто подставная фигура в гильдии, а ее глава по заслугам. Иллюзорники провидят будущее, это один из величайших даров Безликого, но достается он единицам. И предположить, что именно это Волански сейчас делает… Ну не может ведь он в самом деле быть истинным пророком! Только не этот смешной и нелепый старик с явными признаками безумия. Нет‑нет, это просто желание придать себе побольше значимости!
‑ И все‑таки да или нет? ‑ допытывался Райнгартен.
‑ Я воздерживаюсь, – неожиданно холодно ответил Волански. ‑ По исконному и старинному праву иллюзорников.
«Пять, –лихорадочно подумал Грегор. ‑ Осталось пятеро! Из них проголосовали двое… Да какая разница? Я ее не отдам! Что бы Райнгартен ни решил, я сейчас выйду из этого зала и… заберу ее. Прямо из лазарета! Плевать на все! Пост Архимага? Пусть Райнгартен подавится этой звездой! Хотя нет, он тогда получит слишком много власти… Назначу заместителем Эддерли или Бреннана… Да хоть Роверстана! А сам увезу Айлин из Дорвенны, пока не решу все с Райнгартеном… Какая же он сволочь! Пусть изображает сочувствие сколько угодно, не может он не понимать, что…»
‑ Милорд Валлендорф? ‑ повернулся стихийник к алхимику.
‑ Поддерживаю ваше предложение, –тихо сказал тот и опустил взгляд. ‑ Риск слишком велик, цена ошибки недопустимо высока.
