Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ирина Успенская

Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 139 страниц)

– Бесчестье? Мое бесчестье? – переспросила Айлин шепотом, замирая от жгучей ярости.

«Ставлю все, что у меня есть, против ломаного медяка – ни демона он не понял!»

– Да, лорд Бастельеро, – проговорила она громче, позволив гневу взять над собой верх. Лучше уж расставить все руны в звезде сразу! Не отчислят же ее из Академии за то, что она нагрубила мэтру! – Вы меня оскорбили. Оскорбили дважды! Я подарила вам свою любовь, и вы вольны были не принять ее, но приняли и, приняв, назвали любовь – бесчестьем! И второй раз вы меня оскорбили вашим предложением, сделанным в порыве раскаяния! Но единственным несмываемым бесчестьем для меня было бы – согласиться на это предложение! Вина – худшая причина для брака, хуже – только позор! А вы предлагаете мне обе эти причины, предлагаете скрыть мой, как вы считаете, позор плащом вашей вины! Убирайтесь к Барготу с вашими сожалениями, с вашим пониманием и вашим бесчестьем заодно! И договаривайтесь со своей совестью как вам угодно – но только без меня! А с моим бесчестьем я, уж поверьте, разберусь сама! Мое почтение!

Айлин резко поклонилась, развернулась так, что косы хлестнули по спине и плечам, и зашагала к двери, печатая шаг, словно заколачивала крышку гроба.

– Ревенгар! Немедленно остановитесь! – ударил в спину яростно‑изумленный голос лорда Бастельеро. – Айлин! Вы меня не так поняли!

– К Барготу! – повторила она, не оборачиваясь, и вышла, закрыв дверь со всей возможной аккуратностью.

Поспешила прочь, все ускоряя шаг и не задумываясь, куда она идет. Куда угодно, лишь бы подальше от лорда Бастельеро!

Из‑за ближайшего угла – шагах в десяти от аудитории – высыпали Вороны. Караулили они ее, что ли? Впрочем, наверняка караулили…

Дарра шагнул вперед, загораживая дорогу и вынуждая остановиться. Надо было поговорить с ним перед занятием! Обязательно надо было, ведь названые братья беспокоились, а когда она пропала из лечебного крыла, и вовсе всполошились, наверное. Она же, трусиха, проскользнула в аудиторию перед самым колоколом и еще села подальше.

– Милая Айлин… – Дарра осекся, поймал ее руку, попытался заглянуть в глаза, и Айлин поспешно отвела взгляд. – Что такого вам сказал мэтр? Что бы это ни было, вы ведь знаете, что всегда можете рассчитывать…

Айлин мотнула головой, чувствуя, что не выдержит ни единого вопроса, ни одного прикосновения, даже самого ласкового. И помощь ей сейчас не нужна! Она справится сама! Еще не хватало пачкать Воронов и особенно Дарру всей этой грязью. Вот им точно знать не следует! Иначе страшно подумать, что может случиться!

– Прости, Дарра, – едва вытолкнула она из сведенного судорогой горла. – Я… очень тороплюсь. На урок. Да. У меня урок…

Пальцы Дарры разжались, и Айлин почти побежала к боковой лестнице, ведущей в сад. Там сейчас точно нет никого! Ни единого человека! И прекрасно!

– Какое, ко всем барготовым демонам… – донесся растерянный голос Саймона. – У тебя же артефакторика в южном крыле!

«Вот именно – ко всем барготовым демонам! – яростно подумала Айлин. – Провались она, эта артефакторика! Что с нее пользы, когда рушится мир? Пусть хоть все занятия пропадают!»

Она сбежала по лестнице так быстро, будто за ней гнались, и выскочила в сад, в самом деле совершенно безлюдный. Свернула с центральной аллейки, не выбирая дороги, и пошла прямо по мягкой, светло‑зеленой траве, пахнущей по‑весеннему ярко и остро, еще влажной от прошедшего на рассвете дождя.

Остановилась она, только немного успокоившись, огляделась и горько усмехнулась. Вишня! Та самая вишня, под которой она целую вечность назад целовалась с магистром Роверстаном… Ох, какой же она была тогда глупой и беспечной, если ее главным горем была всего лишь злая шутка Иды! Если бы можно было повернуть время обратно!

За ее спиной раздались шаги, и на короткий миг Айлин – сама не зная, с отчаянием или надеждой, – подумала, что ее догнал мэтр Бастельеро…

Она резко обернулась – косы снова хлестнули по спине – и замерла.

На краю круглой полянки стоял магистр Роверстан и смотрел на нее хмуро и неодобрительно.

«Ну конечно же, – подумала Айлин невольно. – Магистр всегда появляется именно тогда, когда мне нужна помощь! Как будто чувствует!»

Мысль показалась отчего‑то немыслимо смешной: конечно, ведь у магистра Белой гильдии нет никаких забот, кроме одной бестолковой девицы! Как же!

– Почему вы ушли из целительского крыла, не дождавшись меня? – непривычно сухо спросил Роверстан, не двигаясь с места и хмурясь все больше. – Кажется, вчера вечером было достаточно ясно сказано, что вам необходимо лечение? Я искал вас все утро.

– Простите, милорд магистр… – пробормотала Айлин, опустив голову и чувствуя, как кровь приливает к щекам.

И в самом деле! Роверстан говорил, а она забыла, совершенно забыла! Испугалась за мэтра Бастельеро, видите ли, даже не подумала, что уж ему‑то никакие демоны не страшны! А ведь не сбеги она из Академии, не явись к мэтру без приглашения – и не было бы ни сегодняшней ночи, ни постыдного, унизительного объяснения!

«Во всем, что произошло, – с бессильной и отчаянной злостью подумала Айлин, – моя вина. Только моя!»

Ладонь магистра коснулась ее плеча, и Айлин подняла голову. Она и не заметила, как он подошел.

Раздражение на лице Роверстана уступило место беспокойству.

– Что с вами случилось? – спросил он так мягко, что к горлу подкатил комок, а глаза защипало. – У вас ведь была некромантия, не так ли? Неужели вас чем‑то расстроил мэтр Бастельеро?

– Нет! – вырвалось у Айлин прежде, чем она успела подумать. – Вовсе нет, милорд магистр! Мэтр Бастельеро вовсе меня не расстроил, он просто сделал мне предложение…

И осеклась. Не хватало об этом говорить с посторонними! Но… она ведь не сказала ни о чем… непристойном! Хотя непонятно, как и зачем она вообще об этом заговорила!

– Вот как… – протянул Роверстан, и Айлин показалось, что черные глаза магистра стали на миг холодными, словно две полыньи. – И вы?..

– И я отказала, – отрезала она и тут же почти устыдилась, но проснувшееся чувство злого обиженного упрямства подсказало, что это ее личное дело. Впрочем, Роверстан ее ничем не оскорбил, даже наоборот! – Простите, милорд магистр.

– Не стоит извинений, милая леди, – улыбнулся Роверстан так тепло, что Айлин уверилась – стылая бездна в его глазах ей просто почудилась. А потом, понизив голос, спросил: – Мэтру Бастельеро вы отказали. Не стану спрашивать почему, верю, что причина была веской. Откажете ли мне?

Айлин вздрогнула, как от удара. Магистр Роверстан добр и внимателен ко всем адептам, даже чужих факультетов. Он не мог, просто не мог походя бросить столь злую шутку! И все же – бросил!

Она выпрямилась так, что лопатки почти соприкоснулись, открыла рот, чтобы сказать что‑нибудь резкое, такое, чтобы этот… этот… разумник!.. и не посмел думать, что смог ее задеть! И наткнулась на его взгляд – напряженный, испытующий, без малейшего следа веселья.

Щеки вспыхнули. Ох, не магистру должно быть стыдно, а ей! Ну почему, почему она постоянно думает о людях плохо? Как можно быть настолько злой?

– Я… – пробормотала Айлин, опуская взгляд – Простите. Боюсь, я вас не понимаю, милорд.

– Посмотрите на меня, – мягко попросил Роверстан, и Айлин нехотя, изнемогая от неловкости, подчинилась.

– Я намеревался просить вашей руки этим летом, – сказал магистр даже более низким, чем обычно, мягким голосом.

– Моей руки?! Но ведь я даже не нравлюсь вам, магистр!

Разумник изумленно поднял брови и странно взглянул на Айлин.

– Позвольте спросить, милая леди… уж не основаны ли ваши слова на том, что я спокойно стою перед вами, а не бросаюсь на вас, как мальчишка, одержимый впервые проснувшимся зовом плоти?

Кровь бросилась Айлин в лицо и она, до боли прикусив губу, кивнула. Саймон так себя и вел, если верить разговорам адепток, слышанным ею мельком и обрывочно. И прочие Вороны тоже. И даже мэтр Бастельеро… впрочем, что она знает о мэтре Бастельеро? Ведь он же сказал, что сожалеет, и, может быть, с дорогой ему женщиной он вел бы себя иначе?

– Мне сорок два года, милая Айлин, – негромко сказал магистр Роверстан. – К этому возрасту мужчина обыкновенно способен управлять своими желаниями, а не подчиняться их диктату, даже если это непросто. Если, конечно, это мужчина, а не забывший повзрослеть юноша. Вы именно та, с кем я хочу связать свою жизнь. И если бы вы согласились принять мои ухаживания…

«Ухаживания?.. – подумала Айлин растерянно. – Но… какие?»

– Возможно, мне стоило бы открыться уже давно, – вздохнул Роверстан. – Но вы ведь любите загадки, не так ли?

– Загадки? – переспросила она, чувствуя себя маленькой и глупой, и вдруг поняла. – М‑милорд магистр! Так нож… и шпильки… И… Это все вы?!

Роверстан улыбнулся и кивнул.

– И роза тоже?! – вскинулась Айлин. – Но почему вы никогда не подписывались? То есть я понимаю, Устав Академии, но хотя бы намекнули!

– Я намекал. – Губы магистра тронула веселая ласковая усмешка. – Те карточки, помните? На арлезийском ваше имя означает «лунный цветок». Я надеялся, что у вас не так много знакомых арлезийцев… Но признаю, что загадка была непростой, а у вас оказалось слишком много других забот, чтобы ею заниматься. Но, надеюсь, мои маленькие подарки вам понравились? Вижу, что нож вы носите.

– Я думала, что бутон белой розы означает просьбу о прощении, – так же растерянно сказала Айлин. – И искала не того…

Она вскинула ладони к пылающим щекам, а магистр понимающе кивнул.

– Розам свойственно распускаться, – сказал он негромко и сочувственно. – Как и цветущей вишне – приносить плоды. – Я собирался поговорить с вами об этом после бала, – прибавил он. – Но не успел. Я хотел просить вашей руки…

– У моего брата? – вырвалось у Айлин почти против воли, и она, в отчаянной попытке удержать уже сказанную колкость, зажала рот ладонью.

Дура! Барготова надменная дура! А еще на мэтра Бастельеро обижалась, хотя сама – не лучше!

Роверстан удивленно изогнул брови.

– Нет, милая леди, у вас. Это дело касается только вас и меня, каким бы ни было ваше решение. – Он помолчал, всматриваясь в ее лицо уже без всякой улыбки, но с мучительным, почти болезненным вниманием, и протянул руку ладонью вверх. – Я предлагаю вам, леди Ревенгар, мое имя – может, не такое громкое, как у Бастельеро, но столь же честное, поверьте, мою жизнь и руку, а сердце… сердце – ваше, даже если вы откажетесь от всего остального.

Айлин обхватила плечи руками. Солнце припекало уже почти по‑летнему, но откуда‑то изнутри растекался по телу леденящий холод.

«Как глупо, – подумала она с беспомощной тоской. – Как глупо и несправедливо. Любая другая на моем месте согласилась бы, не раздумывая. И еще гордилась бы – два предложения в один день, и каких предложения! Так не бывает!»

«Ну почему же не бывает… – возразил в глубине души тихий голос, очень похожий на голос тетушки Элоизы. – Девица Ревенгар, даже и порченая, это все еще Ревенгар. Удачная партия для лейб‑дворянина! Да, Роверстан – маг, и к тому же – магистр, но выше ему не подняться, Совет глав гильдий ни за что не выберет Архимагом простолюдина! Но, вероятно, охотно проголосует за лорда Ревенгара!»

Айлин вздрогнула. Нет, да нет же! Так можно додуматься невесть до чего! Конечно, магистр не забывает, что она Ревенгар, но ведь и лорд Бастельеро не сделал бы ей предложения, будь она обычной горожанкой или даже дочерью купца! Да Бастельеро, пожалуй, и на лейб‑дворянке не женился бы!

– Моя семья, – пробормотала она. – Она может не одобрить этот брак, милорд магистр. И вряд ли за мной дадут подобающее приданое, если дадут хоть какое‑то… Мой брат…

– О! – живо прервал ее Роверстан. – Мне известно, что у вас… сложные отношения с семьей. Если для вас важно одобрение лорда и леди Ревенгар, то вы его получите, обещаю. Если же нет, я прекрасно обойдусь без их одобрения. И без благословения. Мое собственное родовое имя меня вполне устраивает, – добавил он проницательно, и Айлин залилась краской.

Неужели магистр прочитал ее недобрые мысли? Или они, как уверяют Дарра, написаны на лице?..

– Ну‑ну, девочка моя, не смущайтесь, – мягко подбодрил ее вовсе, кажется, не оскорбившийся магистр. – Ваши мысли вполне естественны. Что еще вас интересует? Приданое? Полагаю, вы помните, что наша маленькая шалость пять лет назад не только удалась, но и принесла к этому времени довольно ощутимые плоды. Но вы можете быть уверены, что эти деньги останутся только вашими и вы вправе распоряжаться ими как угодно. Я достаточно состоятелен и могу позволить себе брак по любви. Так… – Он на мгновение задумался. – Титул? Он тоже имеется. И совершенно законный, хоть и полученный необычным путем. Помните, я вам рассказывал, что в Арлезе дворянство можно выиграть? Дворянство Странника – так это называется. И окружено таким же уважением, как в Дорвенанте – магический дар. Тоже считается милостью богов, знаете ли… Если вы выйдете за меня замуж, то останетесь леди не только по качествам души и сердца, но и в глазах общества. Вы удивлены?

– Вы… никогда об этом не говорили, – пролепетала и вправду пораженная Айлин, не понимая, зачем магистр столько лет носит маску простолюдина, если может просто заявить о дворянстве.

– А зачем? – весело спросил Роверстан. – Лично мне вполне хватает привилегий магистра Ордена. Но я, конечно, думаю о будущем своих детей. Кстати, именно поэтому я буду рад, если после замужества вы продолжите обучение и станете орденской магессой со всеми соответствующими правами. Ваш талант нуждается в достойной огранке и оправе. Вас беспокоит что‑то еще?

«О да, – снова встрепенулся злой и едкий внутренний голос. – И очень важное «что‑то»! Признаешься или постыдишься, леди Ревенгар?»

Еще час… да что там, четверть часа назад Айлин была уверена, что скорее умрет, чем расскажет кому‑либо о своем позоре!

Но… если магистр действительно просит ее руки, не рассказать ему – бесчестно!

Она стиснула зубы, велела внутреннему голосу провалиться к барготовой матери и кивнула.

– Да, магистр. Видите ли, я… я… – Она сглотнула, отчаянно жалея, что на уроках этикета никто не учил, как правильно признаваться в таком. Наверное, учителей бы удар хватил, допусти они хоть мысль, что леди может заговорить о столь щекотливом деле! Ладно, если не знаешь, как сказать, говори прямо! – Я не невинна, поэтому…

Запас воздуха закончился вместе со словами, и Айлин вскинула голову, готовясь достойно встретить поспешную просьбу забыть о необдуманном предложении…

Роверстан улыбнулся и качнул головой, камешек в его серьге заблестел на солнце, рассыпая яркие, празднично разноцветные искры.

– Милая леди, – вздохнул он и посмотрел на нее с сочувствием, но не оскорбительным, как жалость, а понимающим. – Я благодарен вам за откровенность и клянусь, что вы о ней не пожалеете… Но мне не нужно ваше имя, или связи вашей семьи, или ваша невинность. Мне нужны вы. Только вы. Я сожалею лишь о том, что у меня не будет возможности сделать вашу первую ночь незабываемой. – Он вздохнул, глядя на залившуюся краской Айлин, и спокойно, почти весело, добавил: – Но если хотите, я убью для вас Грегора Бастельеро.

В первый миг Айлин даже не осознала смысла только что прозвучавших слов, во второй – от ужаса голова у нее закружилась, а потом перехватило дыхание.

Слова магистра прозвучали так просто и буднично, что не могло быть никаких сомнений. Если она скажет: «Хочу», – или просто кивнет, или хоть на миг дольше, чем нужно, промолчит – убьет.

И никто даже не удивится, дуэли за честь дамы нередки, и убивают на них едва ли не чаще, чем на войне!

А ведь мэтр Бастельеро ни в чем не виноват, никто не виноват, только она сама!.. Мэтр Бастельеро… холодный, надменный, зачастую – недобрый, но неизменно защищающий своих Воронов…

«Каким бы он ни был, только пусть будет живым! Пусть живет долго и будет счастлив!» – взмолилась Айлин, сама не зная кому.

– Нет! – крикнула она шепотом. – Нет, прошу вас, магистр! Мэтр Бастельеро… он совершенно ни при чем!

– Как пожелаете, моя леди, – откликнулся магистр, словно только и ждал ее слов. – Надеюсь, больше никаких… препятствий?

Еще мгновение Айлин позволила себе промедлить, глядя в лицо магистра и вдыхая еле уловимый аромат арлезийских благовоний.

– Я слышала, что вы сватались к леди Ревенгар, когда она была еще Гвенивер Морхальт, – выпалила она, едва сдерживаясь, чтобы не зажмуриться. – Если вы видите во мне ее…

«Если он скажет, что сватовства не было… Или назовет ее моей матерью, зная, что я отказалась от рода… Если только дело действительно в этом проклятом сходстве…»

На лице магистра мелькнуло изумление.

– Что?.. Нет, моя леди! Ни в коем случае! Я действительно делал предложение леди Гвенивер и теперь, признаться, очень рад, что она мне отказала. Мы совершенно не подходим друг другу. Впрочем, должен признать, – он понизил голос почти до шепота, и Айлин невольно затаила дыхание, чтобы не прослушать чего‑нибудь важного: – Теперь я понимаю, что в леди Гвенивер всегда видел вас.

Айлин закрыла глаза и глубоко вдохнула. Что ж, похоже, причин больше нет? Этот человек знает о тебе все, что нужно. Больше, чем кто угодно другой! И готов принять тебя такой, какая ты есть. И да, он наверняка тебя никогда не упрекнет, бессмысленно даже думать об этом. Ну и чего ты медлишь? Ведь тому, другому, нужна не ты, а чистая совесть?»

Айлин открыла глаза и вгляделась в спокойное красивое лицо мужчины напротив, словно увиденное ею в первый раз.

– Я благодарна вам, милорд магистр, – проговорила она медленно и отчетливо. – За ваше благородство и великодушие… Но я не люблю вас.

– Я знаю, девочка моя, – так спокойно и просто ответил Роверстан, будто Айлин сообщила что‑то очевидное и обыденное. – Но в браке любовь приходит со временем, а я… поверьте, я сделаю все, чтобы завоевать ваше сердце. Просто дайте мне такую возможность.

Он замолчал. Айлин чувствовала его взгляд – тяжелый, как меховое одеяло, и такой теплый, что бьющий ее озноб вдруг исчез, словно его и не было.

«А ведь вчера, – подумала она вдруг. – Вчера магистр спас мне жизнь. Бросил щит, единственный из всего Совета, не думая о себе. И держал сколько мог, а ведь ему, разумнику, это наверняка давалось куда тяжелее, чем, скажем, боевику! И сейчас – сейчас он снова меня спасает, хотя и знает, что преподавателям запрещены личные отношения с адептами!»

– Хорошо… – сказала она дрогнувшим голосом. – Я непременно постараюсь полюбить вас. Я буду очень стараться! Но пообещайте, что никогда и ни в чем не станете мне лгать. Пусть правда будет сколь угодно горькой, но только не лгите! Обещаете?

– Милая Айлин, – вздохнул Роверстан. – Каким же трудным путем вы предпочитаете идти, но в этом вся вы. И это самое прекрасное, что в вас есть. Обещаю. Я никогда вам не солгу.

– Тогда я согласна, милорд. Но с условием, что помолвку мы заключим не раньше лета, – твердо сказала она. – Когда в наши… отношения перестанет вмешиваться Устав Академии.

Разумник улыбнулся какой‑то новой, совершенно незнакомой Айлин улыбкой, от которой у нее вдруг закружилась голова, а запах сандала и ладана словно сгустился вокруг них.

– Благодарю вас за чуткость, моя леди. Ничего иного я от вас не ожидал. Насколько я понимаю, раз вы не хотите объявлять о помолвке, то мое кольцо примете несколько позже?

Айлин кивнула, невольно вспомнив то, с сапфиром, которое отказалась взять у… лорда Бастельеро. Лорда! Или мэтра! Никаких больше Грегоров, даже в мыслях! Она выйдет за человека, который ее любит, и изо всех сил постарается сделать его счастливым. Может быть, у нее даже получится стать счастливой самой. Ну хоть немного…

– Да, – сказала она, понимая, что должна пообещать. – Мое слово. Я выйду за вас… милорд магистр.

– Дункан, – улыбнулся разумник. – Для вас отныне и всегда – Дункан. И я надеюсь, что срок помолвки будет небольшим и осенью вы уже вернетесь в Академию моей женой. А пока… Могу я попросить у вас что‑нибудь… не в залог, разумеется, но в знак вашей благосклонности? Какой‑нибудь пустяк, безделушку?

Ленту? Айлин покраснела еще сильнее, вспомнив, чем сегодня торопливо перевязала косы. Подарок в знак согласия на обручение – традиция древняя, как сам Дорвенант, но не отдавать же простой кожаный шнурок! Или перо Воронов, подаренное Даррой. А больше у нее из украшений и нет ничего.

– Возможно, прядь волос? – ласково подсказал Роверстан. – Обещаю хранить ее бережно и с должным почтением.

Айлин кивнула, словно завороженная его горячим взглядом. Странно, и как эти глаза могли показаться ей похожими на полынью? В мыслях мелькнуло, что прядь волос – это очень доверительный подарок! На ней можно навести пятнадцать видов порчи, только описанной в учебнике, не считая самодельной. И Гре… мэтр Бастельеро неоднократно подчеркивал, что волосы и кровь нельзя никому давать! Но… Роверстан ведь не некромант! И он ее любит… И вообще, довериться магистру можно – он разумник!

Торопливо выхватив ритуальный кинжал из ножен на поясе, она поспешно чиркнула по кончику косы, отрезав толстую прядку, и протянула ее Роверстану.

Их пальцы соприкоснулись, но вместо того, чтобы просто взять предложенное, магистр прихватил своей ладонью, огромной и горячей, ее ладошку, а вторую руку уронил на плечо Айлин.

«Мы теперь жених и невеста, – подумала она, утопая в сладком, но с отчетливым горьким привкусом, смущении, когда губы Роверстана удивительно нежно коснулись ее губ. – Я дала слово… И я полюблю его… Хватит быть маленькой взбалмошной дурочкой, детство кончилось. Теперь‑то уж точно! И я стану счастлива, как бы это ни было сложно!»

Отцветающая вишня, по веткам которой прошелся ветерок, осыпала их дурманно душистым облаком, и Айлин вдохнула этот запах счастья, изо всех сил стараясь не смотреть на небо, синее, как… чьи‑то глаза. Она выбрала свой путь – как всегда! – и собиралась идти по нему так, чтобы никто и никогда больше не мог ее упрекнуть.