Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 117 (всего у книги 139 страниц)
Надо же, всего несколько месяцев назад ему было бы безмерно приятно увидеть лорда Бастельеро на коленях, клянущимся в послушании и верности. Прежняя детская ненависть больше не имела смысла, и даже попытку принести его в жертву Аластор предпочитал считать нацеленной на благо Дорвенанта. Но не собирался забывать, что из‑за этого человека мог погибнуть месьор д’Альбрэ, а им с Айлин пришлось путешествовать без припасов, заводных лошадей и охраны. Если бы не Лу…
А сейчас этот человек сидел рядом с канцлером, храня надменное молчание, и сверлил Аластора ледяными синими глазами, в которых, как и в брезгливой складке губ, не читалось ничего, кроме презрения. Под этим взглядом Аластор едва не почувствовал себя снова напроказившим мальчишкой, а потом… вспомнил совет Раэна решать все самому и урок Лучано насчет овец и овчарок. О, лорд Бастельеро ничем не походил на беззащитную овечку, скорее уж на матерого волка, но… их волкодавам тоже бояться не пристало.
‑ Лорд Гранде, – решительно сказал он, сообразив, что молчание слишком затянулось. ‑ Будьте любезны составить точное описание всей завтрашней церемонии. И непременно укажите, какие ответы мне следует давать на вопросы. Кстати, а кто будет проводить саму коронацию? То есть возлагать корону и все такое…
‑ Это моя привилегия, ваше высочество, ‑ склонил Аранвен серебристо‑седую голову. ‑ Точнее, это привилегия действующего канцлера, который принимает корону из рук Архимага и возлагает ее на голову короля. Кстати, корону, насколько я понимаю, тоже необходимо примерить, ‑ обратился он к распорядителю.
‑ Разумеется! ‑ подтвердил тот. ‑ Его высочество сегодня посетит лейб‑куафера, а после этого мы примерим корону, и при необходимости артефакторы ее подгонят…
‑ Куафера? ‑ Аластор в задумчивости провел рукой по волосам, заплетенным в уже привычную северную прическу ‑ две косы на висках, соединенные на затылке поверх остальных волос. Длину, пожалуй, следовало подровнять, но совсем немного. ‑ Ну, если это необходимо…
‑ Совершенно необходимо, ваше высочество, – убежденно сказал лорд Гранде. ‑ Ваша прическа… Вы же понимаете, ваш облик отныне будет чеканиться на монетах и служить образцом для всех дворян королевства! Вы не можете позволить себе…
‑ И что не так с моим обликом? ‑ Аластор прищурился, откинувшись на спинку стула и пристально взглянув на распорядителя, который почему‑то смолк и ответил растерянным, почти испуганным взглядом. ‑ Вот что, милорд церемониймейстер, – не без усилий выговорил он пышный титул. ‑ Прошу вас уяснить кое‑что и, по возможности, донести это до остальных. Я никогда не желал власти и, тем более, трона. Всеблагой Матерью клянусь, мне всегда было предостаточно дел в нашем поместье. Но мне напомнили о долге дворянина, и я готов его выполнить.
Из кресла, где сидел лорд Бастельеро, донеслось такое тихое хмыканье, что Аластор не понял, было ли оно удивленным или одобрительным. Заставив себя не обращать на протектора ровно никакого внимания, он взглянул прямо в холодные темно‑серые глаза лорда Аранвена, потом снова перевел взгляд на распорядителя.
‑ Но исполнение долга короля вовсе не означает, что я должен отказаться от собственных понятий о том, что считаю правильным и приятным. Насколько я помню историю, эта прическа и подобные ей были вполне хороши для Дорве Великого и его соратников. Значит, она подойдет и его потомку, которому настойчиво напоминали об этом родстве. А если моя голова с этой прической недостаточно благородна для королевской короны… ‑ Он вспомнил беседы с месьором д’Альбрэ и язвительно закончил, копируя тон фраганца: ‑ Тогда, боюсь, этой голове и короне придется обойтись друг без друга.
Церемониймейстер вытаращил глаза в немом изумлении, а сидящий рядом с ним секретарь уткнулся взглядом в стол, изображая часть письменного прибора. Оба лорда смотрели на Аластора почти одинаково бесстрастно, только в глазах Аранвена еще светилось легкое доброжелательное любопытство.
‑ Кстати, о короне, – продолжил Аластор с уверенностью, которая вдруг пришла к нему неизвестно откуда. – Вы знаете, что я не считаю себя сыном его величества Малкольма и потому не считаю правильным принять его корону.
Тонкие брови Аранвена поднялись, выдавая нешуточное изумление канцлера, и Аластор, отгоняя неприятное тягостное смущение, поспешно пояснил:
‑ Я вовсе не требую сковать для меня новую корону, это слишком долго, да и дорого, но разве во дворце не найдется хоть сколько‑то подходящего обруча, пусть и самого простого? Да хоть лентой повяжите, слова против не скажу. Но корону его величества не приму.
‑ Что касается упрямства, вы истинный сын своего отца, – сухо бросил Бастельеро, но не успел Аластор огрызнуться, как канцлер улыбнулся и кивнул.
‑ Нет ничего проще, ваше высочество, – промолвил он, подчеркнуто не заметив слов лорда Бастельеро. ‑ В королевской сокровищнице хранится корона, безусловно достойная вас. Согласно летописи, ее сковал отрядный кузнец Дорве Великого, тогда еще ‑ Дорве Изгнанника. Ею не короновали других королей, но если в ваши руки попала одна реликвия, я имею в виду ваши секиры, то будет только справедливо отдать вам и вторую. Остался последний связанный с этим вопрос, –добавил канцлер задумчиво, пока Аластор пытался осознать сказанное. ‑ Вам придется выбрать себе еще одно имя. Коронационное, если угодно. Как вам известно, лорды и леди Трех Дюжин обычно имеют четыре личных имени, а прочее дворянство ‑ по три…
‑ Известно, – буркнул Аластор, всерьез задумавшись.
Конечно, это мелочь. Но отмахиваться от слов лорда Аранвена все‑таки не стоит. Если уж канцлер считает, что так надо… Ну и как назваться? Себастьяном, в честь отца? Нет, так он назовет старшего сына, когда тот появится. А второго ‑ Жозефом…
«Прекрасно, с сыновьями определился, – подумал он саркастически. ‑ А как же назваться самому?»
‑ Малкольм, – упрямо и холодно бросил лорд Бастельеро, и Аластор воззрился на него с пораженным негодованием. ‑ Как бы вы к нему ни относились, не стоит забывать о тех, кто проложил вам дорогу…
‑ В Бездну, – не выдержал Аластор. ‑ И мне, и всему Дорвенанту! Нет уж, от дороги, проложенной… или указанной, как вам угодно, предыдущим королем, я постараюсь держаться подальше.
«И уж скорее назовусь Пушком, – едва удержал он на языке. ‑ По крайней мере, с него и в самом деле стоило бы взять пример иному лорду…»
И замер. Пушок… Пушок?
‑ Ульв!
‑ Что, простите? ‑ растерянно уточнил Аранвен.
‑ Ульв, – повторил Аластор с полной уверенностью, вспомнив имя, которым Айлин в трактире назвала его северянам. Прекрасное воспоминание получится! ‑ Я желаю взять это имя своим коронационным.
‑ Но… почему? ‑ В голосе Аранвена звучало искреннее любопытство. ‑ Простите, ваше высочество, я никоим образом не противоречу вашей воле, мне всего лишь хотелось бы знать…
‑ Потому что оно мне нравится, – просто ответил Аластор. ‑ А еще потому, что леди Ревенгар однажды представила меня так, желая сохранить наше инкогнито. Я же не могу позволить, чтобы слова леди оказались неправдой.
На несколько мгновений кабинет заполнила тишина. Аластор не собирался прерывать ее первым, спокойно разглядывая стену за спинами Аранвена и Бастельеро и висящую там большую карту Дорвенанта. Очень хорошую карту, кстати. Интересно, а в королевском кабинете есть такая? Если нет, нужно срочно заказать. Свои владения следует знать до мельчайшего уголка.
‑ Что ж, это… вполне подходящее имя, – помолчав, согласился канцлер. ‑ Вкупе с вашим обликом оно напомнит людям о Дорве Великом, создавшем Дорвенант. Полагаю, это все, что следовало обсудить… Список ваших личных гостей вы можете просто продиктовать лорду Гранде.
‑ Вам виднее, милорд, – согласился Аластор и тут же спохватился. ‑ Впрочем, нет! Есть еще одна вещь. Очень важная! Мой отец всегда говорил, что худший порок ‑ неблагодарность. Я должен достойно отблагодарить моих спутников.
‑ Лорд Вальдерон, несомненно, прав, – согласно склонил голову канцлер. ‑ И это будет очень уместно именно в день вашей коронации. О какой именно благодарности пойдет речь?
‑ О наследном дворянстве для Лучано Фарелли, – твердо ответил Аластор и немало удивился, увидев спокойный кивок Аранвена. ‑ И леди Айлин Ревенгар… Вам ведь известно, что она в ссоре с семьей? Я должен позаботиться о ее будущем!
‑ Чрезвычайно… достойное желание, – уронил канцлер и надолго умолк, явно глубоко задумавшись.
Аластору даже показалось, что пожилой лорд попросту задремал с открытыми глазами, но тут Аранвен заговорил так спокойно и ровно, словно беседа и не прерывалась:
‑ Вы можете пожаловать вашим друзьям выморочные земли. Меньше, чем в дне пути от столицы, есть прелестное поместье, принадлежащее короне. Оно, правда, невелико ‑ всего пара деревень, но приносит постоянный и вполне приличный доход, поскольку славится яблоневыми садами…
Аластор невольно вспомнил первую встречу с Айлин и яблоки, которые они грызли на крыше склепа Корсонов. Поместье, славное яблоневыми садами? Лучшего и пожелать нельзя!
‑ Прекрасно, – кивнул он. ‑ Леди Ревенгар не нужен титул, ее происхождение и так в высшей степени благородно. Поместье как раз подходит. А для Фарелли?
‑ Совсем близко к столице подходящих майоратов больше нет, – признался канцлер. ‑ Но сейчас, когда порталы восстановили свою работу, это уже не является таким препятствием. Вы можете пожаловать ему земли на северной границе с Невией. Или, в память о его заслугах, в Озерном крае… Например, между владениями Сазерлендов и Уорришей имеются подходящие пустоши. Там, правда, нет усадьбы, но если сударь Фарелли решит обосноваться в Дорвенанте, сможет выстроить дом по собственному вкусу.
‑ Пустоши возле владений Сазерлендов? ‑ Аластор нахмурился, припоминая. ‑ А вы… не могли бы показать?
Повинуясь даже не слову, а взгляду канцлера, его секретарь вскочил с места, подлетел к карте и ткнул кончиком пера в очень знакомые Аластору места, очертив кусок леса, холмы, проходящую рядом ниточку дороги на Керуа и синее пятнышко.
‑ Вот, ваше высочество! ‑ Голос у секретаря был звонким и срывающимся от старания угодить. ‑ Утиные пустоши! Называются так по близлежащему озеру. Очень богатые дичью места, и есть выход к дороге!
‑ И что, эти пустоши до сих пор никто не прибрал к рукам? ‑ удивился Аластор. ‑ Даже Сазерленды?
‑ Пахотных земель там мало, – пояснил Аранвен. ‑ Хорошее озеро, но рядом сплошь болота. Разве что алхимики с целителями, насколько мне известно, ездят туда на практику. Ищут какие‑то растения и вещества… Но для усадьбы место найдется, ручаюсь. А лорд Уорриш, возможно, согласится продать пару близлежащих деревень, которые мы включим в новый майорат.
‑ Болота… –Аластор всерьез задумался, а потом не без легкого ехидного злорадства подытожил: ‑ И озеро. С енотами. Решено, это как раз подходит для Фарелли!
‑ Наличие енотов обязательно? ‑ с великолепной невозмутимостью уточнил канцлер. ‑ Именно в этом я не уверен…
‑ Зато я уверен, – отрезал Аластор. ‑ Енотов там достаточное количество. Кое‑кто сможет навещать родню… Впрочем, это уже неважно. Я могу просить вас подготовить необходимые документы?
Канцлер кивнул, и Вильмон, вернувшись к столу, принялся торопливо делать какие‑то пометки.
‑ Ваше высочество… – робко подал голос до сих пор не пришедший в себя распорядитель. ‑ По традиции король в день коронации жалует некоторым подданным особые милости, а также утверждает перечень придворных должностей.
‑ Что за милости? ‑ поинтересовался Аластор, отвлекаясь от представления лица Лучано, когда тот узнает, что стал владельцем очень многих енотов.
Отличная маленькая месть за пряник! Лу точно оценит.
‑ Например, право сидеть в своем присутствии, – воспрянул распорядитель. ‑ Обычно его величество дарует это право лорду‑канцлеру. Для удобства…
‑ Право сидеть? ‑ Аластор удивленно взглянул на Аранвена, который ответил ему учтивым кивком. ‑ Ну разумеется! Нам же предстоит часто обсуждать какие‑то дела! Конечно, я не собираюсь заставлять вас стоять, об этом и говорить не следовало!
‑ Этикет требует очень точного указания таких привилегий, ваше высочество, – с улыбкой возразил ему канцлер. ‑ И, возможно, вы захотите предоставить это право еще кому‑то…
‑ Непременно захочу, – согласился Аластор и на миг задумался. ‑ Запишите, мэтр, – велел он секретарю. ‑ Жозеф д’Альбрэ, мой наставник и воспитатель. Безусловно, он может сидеть при мне, а также должен именоваться королевским фехтмейстером. При дворе ведь есть такая должность?
‑ Да, ваше высочество, – подтвердил секретарь. ‑ Вы желаете разжаловать прежнего фехтмейстера?
‑ Нет, не желаю, – подумав, сказал Аластор. ‑ Если он ее получил, значит, на это были основания. Полагаю, два фехтмейстера моему двору пока не помешают, а там решу, оставлять ли его в должности и в какой. После знакомства. – Увидев едва заметный, но, несомненно, одобрительный кивок канцлера, он продолжил: – Леди Айлин Ревенгар и Лучано Фарелли. Право сидеть в моем присутствии, а также называть меня по имени и входить без доклада в любое время дня и ночи. Так это называется?
‑ Да, но… – Распорядитель кружевным платком смахнул со лба проступившие на нем капли пота и признался: – Это вызовет очень много толков, ваше высочество. Если насчет сударя Фарелли все еще поймут, то леди…
‑ Леди провела со мной в дороге не одну неделю, – холодно напомнил Аластор. ‑ В местах и обстоятельствах, которые связали нас теснее, чем родного брата и сестру. Не вижу причины ничего менять в наших отношениях. Или вы думаете, что люди, которым я обязан жизнью, теперь должны стоять передо мной навытяжку? Кстати, добавьте в этот же список магистра Дункана Роверстана. Вот теперь все.
‑ Прошу прощения, ваше высочество, – очень ровно сказал канцлер, пока перо секретаря чуть поскрипывало по бумаге. ‑ Возможно, стоит даровать эту привилегию лорду и леди Вальдеронам?
‑ Какую привилегию? ‑ искренне не понял Аластор, видя, что лорды Аранвен и Бастельеро снова смотрят на него с разным выражением.
Канцлер ‑ с едва заметным неодобрением, а Бастельеро ‑ с отчетливым презрением.
‑ Привилегию сидеть в вашем присутствии, –тем же прохладным тоном подсказал Аранвен. ‑ Хотя бы вашей матушке.
‑ Привилегию сидеть… ‑ Аластор нахмурился еще сильнее, и тут его осенило. ‑ Милорд Аранвен, вы что же, подумали… Какая привилегия?! Они мои родители! Это им принадлежит право разрешать мне сидеть в их присутствии! Или не разрешать, если им это угодно. Я их сын! И не собираюсь отказываться от должного к ним почтения!
‑ О‑о‑о, прошу прощения… – Канцлер низко склонил голову, задержавшись в малом поклоне на пару мгновений. ‑ Я действительно неправильно понял ваше высочество и приношу самые искренние извинения. Статус леди и лорда Вальдерона будет учитываться при дворе должным образом.
Он поднял голову, и Апастору показалось, что холодный взгляд темно‑серых глаз ощутимо потеплел.
‑ Надеюсь на это, ‑ буркнул Аластор, все‑таки смутившись. ‑ Что там еще? Придворные должности?
‑ У меня есть список, ваше высочество!
Лорд Гранде взял у безмолвного помощника бумагу и подал Аластору, который развернул длинный лист, бегло пробежал взглядом и затряс головой.
‑ Погодите… Я не знаю всех этих людей, как я могу решить, оставлять ли их на прежнем месте? И… Сколько человек служит при моей спальне?! Двенадцать?! Хранитель постельного белья? Хранитель чулок?!
‑ Это старинные должности, освященные традициями…
В глазах распорядителя снова заплескался ужас.
‑ И зачем они нужны? ‑ поинтересовался Аластор, складывая лист. ‑ Неужели в королевской спальне так часто воруют чулки, что им нужен особый хранитель? Камердинер не справляется? Я, конечно, не знаю, сколько чулок положено иметь королю, но у нас в усадьбе всего один человек вполне успевал следить и за моим, и за отцовским гардеробом. И чулки, позвольте заметить, не пропадали! Может, как раз потому, что никакая дюжина посторонних человек по спальне не шастала! И что, им всем положено жалованье?
‑ Д‑да, ваше высочество… – пролепетал лорд Гранде, разом утратив всю внушительность. ‑ Но это… традиция… Эти люди много лет… верой и правдой…
‑ Объедали прежнего короля, – закончил Аластор. ‑ Вот что, никаких пока утверждений. Пусть получают жалованье до конца месяца, а там я разберусь. И предупреждаю, я вполне способен сам одеться по утрам и даже взять чулки из того места, где они лежат. Вместе с остальным бельем. Лорд Аранвен, – обернулся он к канцлеру. ‑ В остальном у нас такое же положение? По три человека при каждой чернильнице?
‑ В тех службах, за которые я имею честь отвечать, положение иное, – с огромным удовольствием, как показалось Аластору, ответил тот. ‑ Но придворный статут должностей действительно весьма устарел и слишком… снисходителен к дворцовым потребностям. Если вы пожелаете это изменить… – вкрадчиво добавил он с явной надеждой.
‑ Непременно пожелаю, – бросил Аластор. ‑ И хочу увидеть этот статут… ну… не завтра, пожалуй. Но послезавтра ‑ точно. На этом все?
‑ Да, ваше высочество!
Лорд Гранде снова вытер лоб и нервно смял платок.
‑ Тогда будьте любезны, подготовьте мне описание церемонии, – напомнил Аластор. ‑ И велите принести корону для примерки. Не хочется, чтобы завтра она болталась на ушах или торчала на макушке. Костюм… Ах да, лошадь! Сутра пораньше велите послать в особняк Вальдеронов за моим жеребцом. Огонек меня наверняка забыл, но мой отец лошадей плохо не выезжает, а я на них сидеть не разучился, так что никаких сложностей быть не должно.
‑ Но… – Лорда Гранде отчетливо затрясло. ‑ Ваша лошадь для коронации… Уже готова…
‑ Полагаю, это моя вина, – вступился за распорядителя канцлер. ‑ Дело скорее дипломатическое. Посол короля Фраганы, узнав о близкой коронации, преподнес вам в подарок великолепного белого жеребца лучших фраганских кровей. И если вы появитесь на другой лошади…
‑ Я появлюсь на знакомой лошади, – отрезал Аластор. ‑ От которой не жду никаких неожиданностей. А послу, если нужно, сам скажу, что очень благодарен. Истинная правда, между прочим, давно хотел чистокровного фраганца в разведение. Есть у меня на примете пара кобыл… Но это потом. Я думаю, мой отец об этом позаботится, но на всякий случай учтите, что моего коня для коронации зовут Огонек и никак иначе.
‑ Да, ваше высочество, – кивнул канцлер. ‑ Лорд Гранде, мы вас больше не задерживаем.
Распорядитель вскочил, торопливо поклонился и выскочил вместе с помощником, Аластор же подумал, что нужно проследить, куда за королевским столом посадят Айлин с Лучано. Она наверняка хотела бы сидеть рядом с женихом. Пусть об их помолвке пока ничего не известно, но для девушек такие мелочи важны. И вообще стоит внимательно ознакомиться с этой их церемонией заранее.
«С моей церемонией, – поправил он себя. ‑ С моей церемонией моего брака и моей коронации. Ну никакой разницы с поместьем. Немного не доглядишь, и либо овес не тот закупят, либо табун загонят по дешевке, а даже самый честный управитель норовит прикупить себе домишко в столице на твои деньги. Карту… Мне срочно нужна карта с границами всех владений. И этот их барготов статут придворных должностей. И непридворных тоже. Документы по налогам… Вот странно, раньше налоги в казну платили мы с отцом, а теперь их будут платить мне. Со стороны того, кто налоги получает, они уже не выглядят такими большими! Ничего, разберусь…»
‑ Ваше высочество, – впервые за весь разговор разомкнул губы лорд Бастельеро. ‑ Мой долг ‑ напомнить вам, что завтра я сложу полномочия протектора и верну в сокровищницу меч, который символизирует и мою власть, и ответственность за нее. Вам известно, почему знаком протектора является именно меч?
Аластор покачал головой, и Бастельеро все так же холодно уронил:
‑ Потому что лорд‑протектор имеет власть над жизнью любого подданного, но если король, взойдя на трон, решит, что эта власть была применена преступно, протектора казнят этим же самым мечом.
«Будь я протектором, – мелькнуло в мыслях Аластора, – вернул бы меч в прекрасном состоянии и отлично наточенным. На всякий случай . »
А потом он осознал сказанное. Не просто присяга, а… фактически суд? Он может просто отправить Бастельеро на плаху, и никто ему не сумеет помешать?!
«Ну и как ты поступишь? ‑ Фамильные синие глаза Бастельеро смотрели с отчетливой дерзкой издевкой. ‑ Теперь, когда все возможности у тебя… Что ты со мной сделаешь, мальчишка?!»
‑ И когда король должен это решить? ‑ ровно поинтересовался Аластор.
‑ На первом же королевском совете, – негромко подсказал канцлер. ‑ Обычно с этим… не затягивают. Но, разумеется, не прямо завтра. После коронации для этого просто не будет времени.
‑ Тогда назначьте совет на послезавтра, – решил Аластор и встал. ‑ Милорд Аранвен, пока лорд Гранде готовит описание, не составите мне компанию? Я хотел повнимательнее осмотреть королевские конюшни. Лорд Бастельеро?
‑ Не смею отвлекать ваше высочество от важнейших дел, – с насмешливой любезностью поклонился тот. ‑ Прошу меня простить.
Когда он вышел, прямой, как стрела, и так же готовый сорваться с натянутой тетивы, канцлер потер виски и утомленно уточнил:
‑ Конюшни, ваше высочество?
‑ Или сад, – пожал плечами Аластор. ‑ Или библиотека. Пожалуй, библиотека даже лучше, туда можно велеть подать шамьет. И у меня к вам будет несколько неотложных вопросов, милорд канцлер.
***
Торжественная процессия еще не выехала из дворца, а лейб‑церемониймейстер уже сбился с ног, напоминая, указывая, проверяя и до хрипоты повторяя одно и то же. Грегор ему от всей души посочувствовал и подумал, что в армии было проще. Там хотя бы никто не спорил с приказами и не приводил в оправдание своего разгильдяйства дюжину благородных предков. Ну как можно было за три дня не собраться на праздник должным образом?
А теперь, извольте видеть, кто‑то явился не в трауре, а разряженным, словно на собственную свадьбу, у кого‑то вот прямо сейчас охромела лошадь, два лорда, увидевшись впервые за двадцать лет и вспомнив старые обиды, уже назначали дуэль, а какой‑то престарелый маразматик во всеуслышание рассказывал, что он с молодым принцем подавлял бунт в Дильмахе. Рассказ был совершенно правдивый, только старик перепутал наследников и говорил о Кристусе, отце Малкольма. Полсотни лет, прошедшие со времени этого события, стерлись из памяти несчастного, и он искренне полагал, что это принц Кристус вот‑вот взойдет на трон.
Грегор содрогнулся от брезгливой жалости и пообещал себе, что постарается не дожить до такого плачевного состояния рассудка.
Приличнее всего, к его гордости, вела себя та часть будущей процессии, что принадлежала Академии. Чтобы подчеркнуть траур, магистры гильдий перевязали яркие мантии широкими черными лентами, придав им вид строгий и торжественный. Сам Грегор просто надел черный камзол, поморщившись, что звезда архимага выделяется слишком ярким пятном. Но здесь ничего не поделать, это не украшение, а символ власти и артефакт.
Девериан, Эддерли, мрачный Ладецки… Ради коронации магистр Красных оставил пост возле камеры Саграсса, и было видно, что сердце у него не на месте. Боевик то и дело вглядывался туда, где уже сидел на гнедом жеребце принц. Грегор тоже в очередной раз посмотрел на массивную фигуру в темно‑лиловом, издалека так похожую на Малкольма, а потом, разозлившись на самого себя за глупые чувства, подошел к магистрам и поклонился.
‑ Доброе утро, милорды! Рад вас видеть!
Ладецки молча ответил поклоном, остальные отозвались должным образом.
‑ Триумф вашей гильдии, милорд Архимаг, не так ли? ‑ любезно заметил Девериан, указывая взглядом на тоненькую фигурку в черной мантии и штанах, держащую повод роскошной белой кобылы. Рыжие волосы Ревенгар горели на утреннем солнце так, что никакой траур не сделал бы девушку блеклой.
‑ И Красной ‑ тоже, – отозвался Грегор. ‑ Впрочем, как и всего Ордена, я думаю.
‑ О да, прекрасный пример следования тройной заповеди, – рассеянно подтвердил артефактор. ‑ Никакого сомнения, что юная леди училась прилежно, раз уж сумела сотворить подобное. И, как я слышал, проявила немалую доблесть.
Грегор коротко кивнул, не собираясь обсуждать Айлин. Она, разумеется, заслужила все почести, которых будет удостоена, однако не стоит напоминать окружающим, что третью заповедь Ревенгар тоже выполнила и выжила чудом. Неизвестным пока чудом, которое кому‑то может показаться подозрительным. После заговора Денвера все, что хоть косвенно связано с Барготом, вызывает особенные недоверие и ужас.
Будто отвечая на его мысли, Эддерли в тихом разговоре с Ладецки упомянул Денвера, и Грегор встрепенулся.
‑ Денвер? ‑ переспросил он. ‑ Есть какие‑то известия?! На холме среди убитых его все‑таки не оказалось! И если эта тварь до сих пор жива…
Он осекся, увидев, что магистры в полном составе глядят как‑то странно, даже Волански оторвался от разглядывания шпилей дворцовых башен и воззрился на Грегора с интересом.
‑ Уже нет, милорд Архимаг, – мягко сообщил Эддерли. ‑ Вы, наверное, не успели прочитать последний доклад службы безопасности? Счастлив сообщить, что наш бывший коллега не просто покинул мир живых, но и безусловно упокоился после недолгого, но бурного посмертия. Прекрасная работа, милорд Бастельеро! Поздравляю!
‑ Меня? – опешил Грегор. ‑ С чем?!
‑ С успехами вашей личной ученицы, – невозмутимо объяснил Эддерли и кивнул в сторону Ревенгар. ‑ Денвер встретил наших героев по дороге и вознамерился провести ритуал отъема силы. А когда итлиец его убил… да‑да, милорд, представляете? Обычный наемник ‑ мэтра Денвера! Так Денвер встал кадавром, чтобы завершить начатое. И Ревенгар его упокоила!
‑ Упокоила кадавра? ‑ растерянно повторил Грегор, пытаясь осознать услышанное. ‑ Эддерли, это… это немыслимо! Адептка шестого курса? У нее же для этого ни знаний, ни силы… Вы уверены?!
‑ Служба безопасности, во всяком случае, это подтверждает. Милорд Архимаг, неужели вы сомневаетесь в нашей Ревенгар? ‑ укоризненно и даже с некоторой обидой спросил Эддерли. ‑ Вы же сами ее учили.
«Но не упокаивать кадавров, – промелькнуло у Грегора в мыслях. ‑ С кадавром я бы сам повозился… Там столько условий, начиная с этого проклятого моста, который попробуй найди и замани на него тварь! А Денвер… Он же не потерял рассудок, став нежитью! И просто не мог так подставиться… Айлин упокоила кадавра! Невозможно! Невероятно! Может, служба безопасности ошибается? Или девочка перепутала кадавра с чем‑то другим?»
‑ Вам следует непременно почитать этот отчет, – посоветовал Эддерли. ‑ Я бы сам не поверил в некоторые пункты и до сих пор не знаю, как их объяснить. Это что‑то поразительное!.. О, кажется, начинается!
Помощники церемониймейстера действительно превратили разрозненную толпу в подобие отряда, где каждый занял положенное место, и один из них подлетел к магам, чтобы провести их в начало процессии.
‑ Милорд Архимаг! То есть лорд‑протектор! Простите, ваша светлость! ‑ склонился он перед Грегором. ‑ Извольте пожаловать…
Грегор изволил. Ему подвели лошадь, присланную из особняка Бастельеро, и он взял ее повод. Следом потянулись магистры. Пропели трубы… Из парадного входа во дворец показалась стайка дам, одетых в разные оттенки серого и лилового… И среди них Беатрис, идущая прямо к будущему супругу. Рядом с его жеребцом конюх держал вороную кобылку под дамским седлом, и главный конюший, чьей почетной обязанностью было подсадить королеву, уже приготовил золоченую скамеечку…
Принц одним легким движением соскочил с коня, шагнул к Беатрис и что‑то ей сказал. Смуглое лицо итлийки озарилось улыбкой, и Грегор закусил губу: они неправдоподобно красиво смотрелись рядом. Беатрис, разумеется, оделась в тон наряду жениха, и ее густо‑лиловое шелковое платье подчеркивало каждый изгиб великолепной, несмотря на возраст, фигуры.
Но следовало отдать должное и бастарду, Малкольм так не выглядел даже в лучшие свои годы, не говоря уж о его законных сыновьях. Истинно дорвенновская мужская стать, будто взятая с портретов Дорве Великого, и женственная прелесть итлийки, Юг и Север…
Беатрис подошла к пританцовывающей кобыле, быстро глянула на конюшего с извиняющейся улыбкой и снова повернулась к жениху. Тот сделал шаг и на глазах у всего двора подхватил итлийку за талию, развернулся так легко, будто женщина вообще ничего не весила, поднял на вытянутых руках и посадил ее в седло. Толпа во дворе разразилась восторженными криками, кто‑то залихватски свистнул…
‑ Ох и хороши стати у жеребчика, – проскрипел тот самый маразматик, вдруг оказавшись неподалеку от Грегора. ‑ Я всегда говорил, что итлийских кобыл надо нашими красавцами крыть! А то арлезийцы, фраганцы, понимаешь ли… Нет породы лучше дорвенантской…
Грегор в ярости обернулся, но старика уже уводили под руки, он на ходу рассказывал тонкости выведения полукровок, а в толпе слышались приглушенные смешки. Главный конюший стоял багровый, как вареный рак, переводя взгляд с дорвенантского жеребца будущего короля на итлийскую кобылку королевы и обратно. Поднять глаза выше он, по вполне понятным причинам, боялся…
Игнорируя и конюшего, и его скамеечку, принц небрежно оперся ладонью о луку седла и взлетел в него, едва коснувшись сапогом стремени и не тронув поводья. В толпе гвардейцев снова кто‑то восхищенно присвистнул.
‑ Кажется, на приличные манеры здесь кому‑то решительно плевать, – не выдержал Грегор, почти не понизив голоса.
‑ Будем снисходительны, милорды, – хмыкнул Эддерли, – кто из нас не хотел бы нарушить этикет столь приятным способом?
И Девериан, и Райнгартен поддержали его одобрительными усмешками, даже у Ладецки, мрачного, как зимняя туча, по лицу скользнула улыбка. Грегор опять закусил губу. Какая глупость и пошлость – кичиться силой и умением лихо вскакивать в седло. Королю нужны совсем другие таланты и умения!
А проклятая итлийка, расправив пышную юбку, томно улыбнулась жениху, блестя огромными черными глазами. Никаких украшений на ней не было, кроме золотой цепочки, обхватившей тонкую талию и свисающей с нее обоими концами. Да еще высокая прическа, открывающая совершенно девичью шею, была заколота одной‑единственной белой розой ‑ изящный компромисс между требованиями траура и свадебными традициями.
Грегор снова посмотрел на Айлин. Она глядела на королеву с очень странным выражением лица, словно готова была вот‑вот запустить в нее проклятием. «Что ей сделала Беатрис? ‑ удивился Грегор. ‑ Неужели…» Он постарался отогнать мерзкую мысль, что девушки возраста Айлин как раз очень ценят высокий рост, широченные плечи и показную лихость. А может, и не только показную, Грегор помнил увиденное на холме и в этом тоже отдавал бастарду должное. И все‑таки неужели Айлин… Нет, наверное, она просто злится на королеву за то, что Беатрис выдала их побег! Узнала о нем от сестер принца и рассказала Грегору… Любопытно, правда, откуда об этом узнала Айлин?
