Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 139 страниц)
– Милорд магистр!!!
– Не кричите, Ревенгар, – поморщился Кристоф. – Помните, что вы боевой маг. Учитесь прилежно и живите честно.
И так быстро, что Айлин не успела даже выдохнуть, шагнул в портал.
Сеть заклятия вокруг него вспыхнула, засияла алым, а затем… стремительно сжалась, разрывая судорожно забившегося и дико закричавшего магистра на куски.
Чернота схлопнулась, словно ее и не было, что‑то со стуком упало под ноги Айлин и покатилось по полу, подскакивая с глухим стуком на плитах, пачкая пол блестящим и красным…
Замерев, задохнувшись от ужаса, Айлин смотрела на портал, который на глазах затягивался блестящими нитями энергии, будто сшивавшими жуткую дыру в пространстве. Стежок, еще один… На глазах дыра сужалась, пока не исчезла совсем, но в последний момент из марева, мерцающего вокруг портала, показались две фигуры!
Одна из них была магистром Кристофом, и Айлин выдохнула с невероятным, невозможным облегчением. Магистр жив! Он просто закрыл Прорыв и вернулся! Надо же было придумать себе такой ужас!
Кристоф, бледный, какой‑то странно блеклый, удивленно глянул на нее, а его спутник, невысокий худощавый дворянин, одетый по моде столетней давности, почтительно поприветствовал Айлин, сняв шляпу и низко поклонившись. Лицо его было на удивление невыразительным… Даже нет… лица у него почти не было! Оно словно колебалось и плыло, так что черты менялись каждое мгновение. Айлин ошеломленно уставилась на него, а дворянин деликатно тронул магистра Кристофа за плечо и беззвучно шевельнул губами.
– Да‑да, иду, – рассеянно отозвался боевик и пнул носком сапога то круглое и влажное, что лежало на полу. – Какая… мерзость. Я рассчитывал, что будет иначе. Но уж как вышло. Удачи, Ревенгар, – хмыкнул он, снова поднимая взгляд к Айлин. – Вам она понадобится.
И в этом момент Айлин поняла, что видит. Странная блеклость и полупрозрачность Кристофа, его невыразительный, лишенный привычных интонаций голос, непонятный спутник… Да это же Провожатый! Слуга Претемнейшей, забирающий души. И значит, магистр все‑таки… мертв? Но…
С грохотом распахнулась дверь, кто‑то ворвался в зал Совета, кто‑то, кажется, кинулся к ней – но Айлин никак не могла заставить себя отвести взгляд от предмета, который пнул Кристоф. Это круглое и влажное покачнулось от удара призрака и замерло, перевернувшись так, что удалось разглядеть наконец обезображенное, жутко оскалившееся лицо.
«Это же и есть магистр Кристоф», – мелькнула последняя связная мысль, и Айлин дико расхохоталась. В самом деле, немыслимо смешно, когда чья‑то голова скачет по полу, как тряпичный мяч! Да к тому же подброшенная бывшим владельцем!
– Айлин!
Айлин почувствовала, как ее трясут за плечи, как над самой ее головой что‑то выкрикивают… Чужие слова сливались в странную бессмыслицу.
– Айлин! Девочка, не смотри туда, на меня смотри! Проклятье, кто‑нибудь, дайте накопитель!
– Роверстан, уберите от нее руки, что за непристойность?!
– Провалитесь к Барготу, Эддерли!
– Коллега Роверстан прав, дорогой магистр, боюсь, действовать нужно немедленно. Возьмите накопитель, Дункан.
– Благодарю. И накройте чем‑нибудь эту голову!
Голову! Голова, которая катится по полу, как мяч, и так забавно подпрыгивает на плитах! Интересно, понравилось бы Пушку играть в мяч? Надо будет непременно узнать…
– Роверстан, вы ополоумели?! Она же не переносит вашу магию, сразу атакует, а вас сейчас даже на щит не хватит!
– Эддерли, я что, недостаточно ясно указал вам направление?!
Огромная белая змея зашипела, раздула капюшон и бросилась прямо ей в лицо! Айлин ударила в ответ, отчаянным усилием воли удержав ускользающий рассудок, вложив в удар все крохи силы, что у нее оставались, весь ужас и боль…
И замерла, глядя в черные глаза магистра Роверстана. Ой… Откуда он здесь?!
– Милорд магистр?
– Айлин! Хвала Страннику, – выдохнул разумник и, подняв дрожащую руку, вытер окровавленное лицо. Прямо ладонью! – Простите, девочка, я помню, что вы боитесь змей, но боюсь, иначе мы вас потеряли бы.
– Я могла вас убить, – выдохнула Айлин с ужасом, и Роверстан улыбнулся побелевшими губами.
– Вы меня не убили, и хватит об этом. Теперь, прошу вас, посидите спокойно и молча, ваш разум пока еще очень уязвим, и мне необходимо… Куда вы смотрите, позвольте узнать?
Он обернулся, бросил взгляд на липко‑блестящую алую дорожку, россыпь кровавых капель, магистра Эддерли, сжимающего в руках сверток из полы собственной мантии, и покачал головой.
– Нет, так не годится. Позвольте…
И не успела Айлин понять, о чем речь, как магистр подхватил ее на руки и понес к выходу из зала.
– Не закрывайте глаза, – тихо проговорил он. – Смотрите на меня и постарайтесь перетерпеть, даже если будет неприятно.
* * *
…Айлин пришла в себя в крыле целителей. Она полусидела на застеленной кровати, закутанная в теплый мягкий плед, рядом на столике дымилась кружка травяного отвара с резким приятным запахом. Ой… неужели ее сюда принес магистр? А где же он сам? И сколько времени прошло? В палате было сумрачно, словно там, за окном, солнце уже садилось… но этого ведь не может быть? Или может?
– Рад видеть, что вы очнулись, – услышала Айлин усталый голос Роверстана и, скосив глаза, увидела, что он стоит у окна. – Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, милорд магистр, – откликнулась она и с удивлением поняла, что это чистая правда.
Раненое плечо перестало болеть, а воспоминание о смерти магистра Кристофа хотя и не исчезло, но изрядно потускнело, словно прошло не меньше года!
– Я рад, – повторил Роверстан, отошел от окна и сел на стул рядом с кроватью. – Должен признать, вы меня изрядно напугали. Я боялся, что не успею вам помочь. К счастью, этого не случилось. Учтите, все‑таки, что вы еще не совсем здоровы. Чтобы быть наверняка уверенным, что разум вас не покинет, мне понадобится еще один сеанс лечения.
– Да, милорд магистр, благодарю вас, – пролепетала Айлин, не зная, куда деваться от стыда.
Магистр спас сначала ее жизнь, бросив щит, теперь – рассудок, а она… она… о, Претемная, она же и правда могла его убить!
– Не стоит благодарности, – тепло улыбнулся Роверстан, и Айлин вдруг вспомнила, как когда‑то давно – кажется, еще вчера, он улыбался ей почти так же тепло, а потом…
Щеки загорелись, и Айлин невольно прижала к ним ладони. О Претемная и Пресветлый, какое же она чудовище! Совсем недавно на ее глазах погиб человек, а она думает… о чем она только думает! Как же так можно?
– Айлин, вам нехорошо? – обеспокоенно спросил Роверстан, и Айлин замотала головой, не в силах поднять на него взгляд. – Нет‑нет, не прячьте глаза. Дайте‑ка мне взглянуть на ваши зрачки.
Умирая от смущения и залившись краской, Айлин подчинилась. Ох, какой же позор… не хватало только, чтобы магистр окончательно понял, насколько она безнравственная особа!
– Ах, вот оно что! – с каким‑то даже облегчением выдохнул Роверстан спустя несколько мгновений. – Не нужно смущаться, Айлин. Подобная… душевная неуравновешенность… характерна для боевого мага после сражения. Тело реагирует на недавний всплеск эмоций. Преподаватели, очевидно, вас об этом не предупреждали? Погасить эти… ощущения помогает карвейн… или ментальные упражнения. Впрочем, сейчас карвейн вам категорически противопоказан, а нужными техниками вы не владеете. Пожалуй, лучшее, что вы можете сделать – это лечь спать. Желательно – не покидая крыла целителей. Боевик в подобном состоянии способен на неосмотрительные поступки, девочка. В особенности после первого боя. Постарайтесь просто заснуть, а завтра перед занятиями я навещу вас и проведу еще один сеанс. А теперь позвольте вас оставить…
– Одно мгновение, милорд магистр! – выпалила Айлин, испугавшись, что разумник сейчас уйдет, а она так и не узнает о том, ради чего вообще бежала в Башню Совета. – Не знаете ли вы, где мэтр Бастельеро? Он опоздал на занятие, и мы…
– Мэтр Бастельеро? – переспросил Роверстан, едва заметно нахмурившись. – Я видел его сегодня утром, между второй и третьей лекцией, но позднее… нет, не представляю, где он может быть. Впрочем, если мэтр отсутствовал на лекции, полагаю, его нет в Академии. К своим обязанностям коллега относится весьма ревностно, не могу не признать. Отдыхайте, Айлин.
Магистр поднялся со стула и, мгновение помедлив, легко, едва уловимо коснулся ее волос.
– Отдыхайте, – повторил он негромко, коротко поклонился и быстро вышел из палаты.
За дверью сразу же загомонили. Айлин различила громкие возгласы Саймона, ровную речь Дарры, что‑то зачастил Оуэнн Кэдоган… Неужели все Вороны собрались под дверью ее палаты?
Голос магистра легко перекрыл шум, Айлин услышала только: «нуждается в покое и одиночестве, любые разговоры – завтра, адепты!» Ох, спасибо магистру! Вороны, конечно, лучшие на свете братья, но разговаривать с ними сейчас… Нет, это и в самом деле последнее, что ей нужно!
И о мэтре Бастельеро она так ничего и не узнала, а что, если и с ним случилось что‑то ужасное? Мэтр ведь не мог, никак не мог просто пропустить свою лекцию, такого не случалось ни разу за все пять лет!
Айлин вздохнула, улеглась поудобнее и закрыла глаза. И тут же снова увидела дрожащий портал, только вместо магистра Кристофа туда готовился шагнуть мэтр Бастельеро! Ох нет, это просто невозможно! Нужно как можно скорее убедиться, что с Гре… с мэтром все в порядке, иначе она с ума сойдет до утра!
Айлин вскочила с кровати и бросила к окну. Распахнула створки.
До земли не так высоко. И уже спускаются сумерки… Никто не заметит, если она прямо сейчас вылезет через окно. Добежать до конюшни и вовсе дело нескольких минут… А конюху и привратнику можно сказать, что ей немедленно нужно на кладбище по заданию преподавателя. Никто не удивится!
Правда, магистр Роверстан предупреждал, чтобы Айлин не совершала неосмотрительных поступков… Но ведь она и не намерена совершать ничего неосмотрительного! Она только доберется до особняка Бастельеро и убедится, что с мэтром все в порядке. И сразу же вернется.
Глава 8. Незваные гости
«Милая моя Айлин!
Это письмо будет первым, которое ты получишь. Надеюсь, ты не сердишься на меня за мое молчание? Поверь, я не отправлял письма, что писал тебе все эти годы, не по своей воле.
Но теперь все изменилось. Тебе уже семнадцать, и сама ты можешь выбирать, с кем общаться, а я… теперь я и в самом деле могу принять последствия моего возвращения.
Если за эти пять лет ты все же не забыла обо мне, то приходи в день твоего восемнадцатилетия туда, где мы встречались, в наше обычное время.
Если же ты не придешь, я пойму, что это значит, и не упрекну тебя ни словом, ни мыслью, но всегда буду благословлять упырей и мэтра Лоу, подаривших мне месяц твоей бесценной дружбы.
Как бы ни повернулась жизнь, навсегда твой Аластор, младший лорд Вальдерон».
Дописав и отодвинув чернильницу, Аластор дождался, пока письмо высохнет, сложил его, запечатал своим перстнем и огляделся. Куда бы убрать? Пожалуй, на самое дно дорожного сундучка, приготовленного к отъезду в столицу, там оно не помнется и вообще не пострадает в дороге. Осталось только дождаться этого путешествия!
Родители, получив от Мэнди и Лоррейн два одинаково панических письма, – лорды Райнгартены должны были представить жен королю, и теперь сестренки просто не находили себе места! – выехали в столицу еще позавчера, и тогда же Аластор заявил отцу, что тянуть с возвращением он тоже больше не намерен. Прошло пять лет, и месьор д'Альбрэ им доволен, чего еще ожидать? Пока лорд Бастельеро скончается от старости? Но кто сказал, что в таком случае встрече Аластора с Айлин не попытается помешать уже его призрак?
Отец только вздохнул и позволил ехать. Правда, не сразу, а через неделю, оставив все необходимые распоряжения управляющему и подобающе собравшись. Более чем достаточно, что они с матушкой отправятся налегке! Аластор согласился. В этот раз он наверняка задержится в столице надолго, а значит, позаботиться об имении до отъезда совершенно необходимо!
Впрочем, обычные заботы нисколько не пугали. Последние пару лет отец переложил на него большинство хозяйственных дел, и Аластор с удивлением понял, что заниматься этим ему нравится. Прежний лорд, его дедушка, выгодно вложил приданое своей жены в конный завод, и Вальдероны за несколько десятилетий увеличили табуны настолько, что обширных земель поместья едва хватало, чтобы их прокормить. Потом еще его величество щедро наградил отца за военные заслуги… И теперь изрядная часть строевых лошадей, покупаемых армией Дорвенанта, гордо носила на округлых лоснящихся крупах клеймо в виде руны Велас, увенчанной звездой.
Лошади Аластору нравились. Дворянину, конечно, не подобает самому разбираться в сене или овсе, это дело управляющих, но следить‑то за этими управляющими надо! А уметь объезжать норовистых коней и верно оценивать их стати не зазорно для любого аристократа, совсем наоборот!
Он вспомнил белоснежную арлезийскую кобылу, которую два года назад купил еще трехлеткой и старательно выездил сам, не доверив игривую красотку берейтору. Вот ее непременно надо взять с собой в столицу! Айлин будет чудесно смотреться в седле.
Но получит ли она его письмо? Впрочем, наверняка получит, едва ли магистр Райнгартен откажется выполнить столь необременительную просьбу, раз уж они теперь родственники. А вот придет ли? Аластор ведь так и не знает, чем для его подруги закончилось их последнее приключение…
И какой она стала теперь, хотелось бы знать? Раньше Аластор запрещал себе об этом думать – только душу травить. Но теперь, когда до встречи – «Возможной встречи!» – одернул он себя – осталась всего неделя, мысли словно прорвали плотину. Наверняка стала высокой и худощавой, как все Ревенгары… или нет? В прежней Айлин от Ревенгаров не было ровно ничего, но ведь прошло целых пять лет!
Аластор прикрыл глаза, пытаясь представить себе лицо Айлин: зеленые глаза, россыпь веснушек, ясная улыбка, как всегда растрепанные косы, – все это виделось так отчетливо, словно подруга стояла прямо перед ним.
Воображаемая Айлин протянула руку – перед самыми глазами Аластора мелькнул слегка обтрепавшийся черный рукав – и постучала кулачком по его лбу.
Стук вышел поразительно громким и каким‑то деревянным.
– Юноша, сколько еще времени я должен вас ждать? – иронично поинтересовалась издалека Айлин почему‑то голосом месьора д'Альбрэ, не успел Аластор изумиться странности видения. – Или вы вдруг решили, что дождь – уважительная причина пропустить тренировку?
Тренировка! Аластор поспешно вскочил. С этими сборами в дорогу из головы вылетает все, в том числе самое важное! Надо же было так непозволительно замечтаться, и это вместо того, чтобы, закончив письмо, немедленно отправиться в фехтовальный зал!
– Уже иду, месьор!
– Чрезвычайно польщен, – с легкой ехидцей отозвался из‑за двери д'Альбрэ. – Советую поспешить. За каждую минуту опоздания пробежите лишний круг после тренировки.
Ох! Похоже, и вправду лучше поторопиться!
Выскочив из комнаты, Аластор выбежал из особняка и промчался по саду к учебному залу, под который отвели весь первый этаж правого крыла. Зимой или в дождь месьор д'Альбрэ милостиво позволял заниматься под крышей, беспокоясь, разумеется, отнюдь не об удобстве ученика, а о своем собственном. Впрочем, Аластор ни разу не помнил случая, чтобы ему удалось замерзнуть на тренировке. Пожалуй, его наставник посчитал бы это личным оскорблением.
– Могу ли я узнать, о чем вы так задумались, что едва не пропустили урок? – поинтересовался д'Альбрэ, стоило Аластору взять рапиру.
– Об отъезде в столицу, – признал Аластор и едва успел уклониться, пропуская молниеносный выпад фраганца.
– Вот как, – кивнул месьор, в свою очередь отводя удар Аластора с легкостью, еще пять лет назад казавшейся оскорбительной, а теперь вызывавшей одно лишь восхищение, приправленное малой толикой зависти. – Стало быть, вы решили, что наше обучение закончено?
Вопрос прозвучал столь небрежно, что счесть его шуткой было совершенно невозможно. От изумления Аластор едва не пропустил новый удар.
– Разумеется, нет, месьор! Как вы могли подумать?..
– В самом деле? – уточнил д'Альбрэ, опуская рапиру. – Но, если я правильно помню, ваш отъезд в столицу означает неизбежную встречу с вашим… врагом, юноша? Или вы все же раздумали сражаться с ним?
– Не раздумал, – буркнул Аластор, тоже опуская клинок. – Но искать дуэли с ним намеренно я, пожалуй, не буду. Во всяком случае, пока. Но дело не в нем, месьор, дело в вас! Вы ведь сказали, что будете учить меня до тех пор, пока я не ослушаюсь вас! Или пока не сочтете мое умение достаточным.
– Не льстите себе, юноша, до такого счастья я не доживу! – фыркнул фраганец, отчего‑то придя в превосходное настроение, и его рапира, вроде бы мирно опущенная лишь мгновение назад, замерла у самого горла Аластора. – Что ж, по крайней мере, вы здраво оцениваете свои возможности…
И замер, осекшись на полуфразе, внимательно глядя куда‑то за спину Аластору.
Пожалуй, те же пять… да что там! Три года назад Ал непременно обернулся бы посмотреть – что же такое увидел невыносимый фраганец! И получил бы почти безболезненный, но крайне обидный укол в самое незащищенное место… Ну уж нет, на такие детские финты он не покупается уже давно!
– Шаг вправо и медленно обернитесь, – одними губами шепнул месьор так, что у Аластора не возникло и мысли не подчиниться.
Обернуться действительно стоило: в каких‑то пяти шагах воздух заметно помутнел и подрагивал, словно на полу фехтовального зала развели невидимый костер.
– Месьор?.. – шепнул Аластор, на всякий случай не двигаясь с места и не отводя глаз от пятна, с каждым мгновением все сильнее темнеющего. – Как вы думаете, что это?
– Не имею ни малейшего представления, – так же тихо откликнулся фраганец. – Но, боюсь, ничего приятного. Аластор, вам лучше уйти. Прямо сейчас. Не вздумайте спорить. Я выйду следом за вами. Постарайтесь держаться от этого подальше и не медлите. А затем мы запрем фехтовальный зал и вызовем магов… Вы, полагаю, знаете, где находится ближайшее отделение Ордена?
– В Дорвенне, – угрюмо откликнулся Аластор. – В соседнем городке только два мага, алхимик и целитель, оба уже старые и точно сюда не поедут.
– Сомневаюсь, что это… магическое явление… нуждается в лечении, – согласился д'Альбрэ. – Идите же, не тяните время!
Аластор кивнул и шагнул вперед и в сторону, стараясь не приближаться к дрожащему мареву. Д'Альбрэ следовал за ним, отставая всего на пару шагов.
Они прошли половину пути до двери, когда за спиной раздался странный звук – оглушительный то ли хлопок, то ли щелчок, то ли вовсе треск. Невольно обернувшись, Аластор замер. Почти в центре зала клубилась жуткая черная муть, а в ней ворочалось, пытаясь выбраться наружу, нечто бесформенное, неизмеримо, кошмарно чуждое. Показалось, мелькнули рога… или когти?
Из пролома высунулась лапа никак не меньше медвежьей, но покрытая не шерстью, а темной, тускло блестящей чешуей. И с когтями размером в добрый нож!
И вторая лапа, ничем не уступающая первой. А потом и жуткая голова, в самом деле увенчанная рогами. До половины выбравшаяся на свободу тварь поводила мордой, словно принюхивалась. А может, и правда принюхивалась?
Взгляд маленьких, тоже медвежьих, глазок существа остановился на Аласторе, и тварь торжествующе взревела.
– Уходим, юноша, – едва разжимая губы, сказал д'Альбрэ. – Немедленно. Запираем двери и зовем стражу. Вдвоем и с одними лишь рапирами нам с этим существом не совладать.
Аластор кивнул. Конечно! Рапиры тонкие и легкие, сюда бы хорошую рогатину… или хоть топор…
Он попятился к двери – и тварь, словно поняв, что добыча уходит, одним невероятным прыжком выметнулась из черного марева.
Аластор едва успел отскочить в сторону! Удар когтистой лапы прошел мимо, но теперь от спасительной двери их с месьором отделяла чудовищная туша твари. Да тут не один медведь, а все два, слепленные в единую громаду, черную и чешуйчатую! Зарычав, тварь присела, будто сжавшись в огромную пружину, и у Аластора пересохло во рту. Еще один прыжок – и страшилище с легкостью достанет… кого? Его или фраганца?! А ведь второй тогда наверняка успеет…
– Бегите в оружейную, – тихо сказал д'Альбрэ. – Выпрыгивайте в окно и зовите стражу. Если сделаете это достаточно быстро, спасемся оба.
– Месьор! – вскрикнул Аластор, сам не зная, что пытается этим сказать.
Что возмущен одной мыслью? Что никогда не оставит учителя с этой тварью, чем бы она ни была?
– Уходите, – холодно повторил фраганец. – И не вздумайте сделать мою… мой риск бессмысленным. Ну же!
И мгновенно, Аластор едва успел заметить его движение, метнулся к твари, прикрывая от нее ученика. Рапира ужалила существо в плечо, в лапу, в морду – и тварь заревела. Махнула передней лапой, пытаясь дотянуться до фраганца – но тот увернулся, а по чешуе лапы потекла темная жидкость…
Кровь? Да, определенно, кровь! Это создание, чем бы оно ни было, испытывает боль, и у него идет кровь, а значит, оно смертно! Но рапира слишком легка и тонка, чтобы ранить тварь хоть сколько‑нибудь серьезно, а значит, шансов у месьора нет. Да, тварь неповоротлива, и пока ему удается уворачиваться, но кто знает, сколько это продлится?
– Уходите же, юный болван! – гаркнул фраганец, снова уходя от удара жуткой лапы, и Аластор решился.
Выскочив за дверь и вихрем промчавшись по всему учебному крылу, он взлетел по лестнице на второй этаж и ворвался в охотничий зал, украшенный, кроме чучел, еще и оружием. Где же…
Ага, вот! На дальней стене, над чучелом рыси, висели две скрещенные вольфгардские секиры. Отец рассказывал, что с такими в Вольфгарде ходят и на медведей. Медведей у них в окрестностях не водилось, но кузнец Долгий Мартин, работающий в поместье, лихо метал топор, красуясь на ярмарках, и Аластор как‑то, азарта ради, тоже потренировался. Превзойти кузнеца у него, конечно, не вышло, но…
Едва не потянув запястья от резкого рывка и чудом не вырвав крепления из дубовой панели, Аластор сдернул обе секиры и помчался назад.
Ввалился в фехтовальный зал, задыхаясь от бега, словно и не он наворачивал круги вокруг поместья каждый день! Да месьор его на смех поднимет и будет совершенно прав… Лишь бы только был еще жив!
Месьор был жив. И даже держался на ногах, хотя гнусная тварь успела оттеснить его к стене и, кажется, ранить. Присматриваться было некогда, и Аластор, перехватив секиру для броска, резко и громко свистнул.
Тварь замерла.
Безмолвно и как никогда в жизни искренне взмолившись Пресветлому, Аластор свистнул еще раз – и метнул секиру.
Тяжелое лезвие с глухим тошнотворным чавканьем вонзилось в затылок стоящей к нему спиной твари.
«А что, если бить надо было не в голову?! – мелькнула отчаянная мысль. – Что, если череп у него – как у кабана? Да и курица без головы может бегать еще долго…»
Тварь взревела и судорожно засучила лапами, пытаясь то ли отскочить, то ли напоследок достать хотя бы ближайшего врага – но месьор ухитрился скользнуть в сторону и метнуться к Аластору.
– Вы вынуждаете меня заключить… что я никчемный учитель, юноша! – выдохнул он, опуская рапиру, и если бы Аластор не видел д'Альбрэ каждый день пять лет подряд, то ни за что не заметил бы, что эта рапира еле уловимо подрагивает. – Неужели я пять лет учил вас благородному искусству фехтования… лишь затем, чтобы в первом же настоящем поединке вы схватились за это… орудие? Нет сомнений, что вам оно подходит куда лучше, чем рапира… и все же?
– А вы полагаете, эта тварь так боится щекотки, что потычь я в нее рапирой – она умерла бы от смеха? – осведомился Аластор как можно беззаботнее. – Или стоило сразу взять кочергу?
– Да вы злопамятны! – с восхитительной смесью облегчения и одобрения воскликнул д'Альбрэ и вдруг покачнулся.
Аластор рванулся к нему, едва не выронив секиру, но фраганец предупреждающе выставил ладонь.
– Ничего… – сказал он не без труда. – Пустое. Но что это все‑таки за дрянь? Я всегда полагал рассказы о демонах сказками. Или видениями горьких пьяниц. Наподобие зверя Перлюрена, знаете…
– Во Фрагане это, может, и сказки, – мрачно сказал Аластор, приглядываясь к безжизненной туше, – а у нас вполне быль. К счастью, редкая. Прорыв… Я про него только читал! Ну и мечтал увидеть, конечно. В детстве.
– С таким везением советую мечтать осмотрительнее, – поморщился фраганец, вытирая рапиру неизменным белоснежным платком и брезгливо бросая его на пол. – О, проклятье!
Темное марево, все это время колыхавшееся над полом, сгустилось, приобретая очертания колодца, который каким‑то чудом положили набок. Черная бездонная дыра, уходящая в неведомые дали… Вот в ней что‑то показалось, и не успел Аластор испугаться, что сейчас все начнется заново, как из провала метнулась тварь в несколько раз меньше, величиной с крупную собаку. Кинулась к ним – и наткнулась на рапиру д'Альбрэ. Хладнокровно проткнув шипящую и щелкающую зубастой пастью гадину насквозь, фраганец вытащил рапиру и скомандовал Аластору:
– Уходим! Похоже, их там много!
Еще две твари, пытаясь вылезти из портала – а что еще это могло быть? – и мешая друг другу, своим видом подтвердили его правоту.
Выбегая вслед за месьором д'Альбрэ из комнаты, Аластор остановился рядом с тушей, попытался вытащить вторую секиру, но та плотно застряла в черепе.
– Бросьте! – крикнул д'Альбрэ и рванул его за плечо, с удивительной силой вытащив в коридор и еще умудрившись захлопнуть дверь и задвинуть на ней засов за несколько мгновений до того, как с другой стороны в нее гулко ударились два тела.
– Они же побегут в дом, – задохнулся от ужаса Аластор. – Надо всех предупредить!
– Прекрасная идея, – кивнул фраганец, утомленно опираясь на перила. – Не смотрите так, меня слегка достали в плечо, но если когти не ядовиты, то ничего страшного.
– А если ядовиты?! – вскинулся Аластор.
– Тогда мы в любом случае ничего не можем с этим сделать прямо сейчас, – поморщился д'Альбрэ. – Но вы ведь собираетесь известить Орден о безобразии, что здесь творится? Полагаю, я составлю вам компанию и навещу там целителей.
Фраганец тронул левое плечо и снова скривился, а Аластор только сейчас заметил, что его неизменный камзол цвета воронового пера в этом месте кажется еще темнее.
– Вот потому я и предпочитаю черный цвет. – Уголки губ месьора тронула обычная насмешливая улыбка. – Никогда не позволяйте врагам видеть вашу кровь, юноша, это прибавит им сил, а вам испортит настроение.
– Я знаю отличный способ этого избежать, – нахмурился Аластор и покачал секиру, поражаясь, как удобно, словно влитая, она легла в ладонь. – Надо испортить им настроение первым!
И, высунувшись из окна, гаркнул во двор, где двое конюхов водили на недоуздке разгоряченного жеребца:
– Томас, бегом в дом и выводи всех на улицу! Всех, ясно?! До последнего поваренка и поломойки! Ричи, беги в кузницу за Долгим Мартином и сыновьями. И всех мужчин, кого встретишь, тоже сюда! Ну, пошли!
Дождавшись, пока парни, как ужаленные, бросятся выполнять приказ, он повернулся к фраганцу, снова одобрительно кивнувшему, и с холодной злостью сказал:
– Плевать я хотел, сколько их там, этих уродов. Это мое поместье и моя земля. В Дорвенну нам поехать придется, но сначала я раздам людям оружие. Раз этих тварей можно убить секирой, значит, подстрелить их из лука или поднять на рогатину тоже получится. Что от Баргота явилось, то к нему и отправится, не будь я Вальдерон!
* * *
– Отпустите его величество, – тихо сказал Аранвен, кладя ему на плечо руку, и Грегор словно вынырнул из забытья.
Отпустить? Но разве душа Малкольма не ушла в Сады Претемной так легко и быстро, что он едва успел уловить ее мелькнувший отблеск? Зачем ее отпускать? Он взглянул на тяжесть, придавившую его колени, и понял, что Аранвен имел в виду не дух, а тело. Конечно, он же профан.
Рядом сосредоточенно работал Райнгартен, окончательно и надежно сращивая разорванную ткань мироздания. Грегор вяло подумал, как же повезло всем живущим во дворце, что рядом оказался не просто стихийник, а магистр гильдии. Если бы портал успел стабилизироваться… Нет, конечно, его бы закрыли и в этом случае, послав за теми же стихийниками с Райнгартеном во главе, но один Баргот знает, сколько демонов успело бы прорваться во дворец. Повезло. Всем, кроме Малкольма и Криспина.
Думать об этом было больно, мысли обжигали, и все время казалось, что это дурной сон. Кошмар из тех, в которые погружают некоторые виды проклятий. Самое сложное в этом случае проснуться, и обычно проклятый не в силах сделать это сам. Но сейчас никаких проклятий – чистая беспощадная явь.
Грегор убрал руки, и подскочившие слуги подняли тело Малкольма с его колен, унесли куда‑то, пачкаясь в крови и прочих неприглядных следах насильственной смерти. Криспина забрали еще раньше, кажется…
– Кристиан, – с усилием проговорил Грегор, цепляясь за то, что по‑прежнему оставалось важным. – Его нужно найти. И сообщить ее величеству…
На имени Беатрис мысли снова спутались, он одновременно увидел женщину, которую любил столько лет, и образ, нарисованный Малкольмом. Они никак не желали сойтись вместе! Кого он любил? Нежную чистую принцессу, надевшую корону Дорвенанта по воле своих родителей, или шлюху, осквернительницу супружеского ложа? Реальность, еще недавно такая незыблемая, ясная и простая, рассыпалась острыми осколками, и Грегор снова мучительно попытался сосредоточиться на самом нужном.
Найти Кристиана. Закрыть портал. Выяснить, как вообще случилось так, что он смог открыться в защищенном дворце? Поговорить с Аранвеном. Младшему принцу уже семнадцать, он может принять корону, но что делать с Беатрис? Если все, сказанное Малкольмом, правда, она недостойна положения королевы‑матери, а ее дочери – титула принцесс Дорвенанта. Наследных принцесс, если вдруг и с Кристианом…
Нет, вот об этом сейчас думать точно нельзя.
Он поднялся с пола галереи, на котором сидел, держа тело короля, и огляделся. Толпа придворных держалась поодаль, окружив их с Райнгартеном с двух сторон. Не из учтивости, конечно, просто их сдерживали несколько гвардейцев, среди которых Грегор мельком заметил чернявого лейтенанта. И этому повезло с дежурством, похоже. Его товарищ, убитый демоном, все еще лежал у стены галереи чудовищной сломанной куклой, и Грегор нахмурился.
– Кто‑нибудь, сюда! – приказал он в сторону гвардейцев и велел первому подбежавшему, указав на тело: – Займитесь. Он умер за короля доблестно, как подобает солдату.
– Да, милорд, – отдал честь гвардеец, а Грегор подошел к Райнгартену, уже едва держащемуся на ногах, судя по бледности.
– Бастельеро? – оглянулся на него стихийник. – Я ничего не понимаю. Это какой‑то бред. Или я адепт первого курса, или такой Прорыв невозможен в принципе. То есть не то чтобы невозможен… Да нет, все‑таки бред.
