Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 60 (всего у книги 139 страниц)
– Какой интересный обычай, – вежливо отозвалась Айлин, и Аластору показалось, что ее мысли далеко.
Д'Альбрэ тоже это понял, потому что извинился и отошел, зато Аластор остался, мучаясь от непонятного стеснения, которое никогда не испытывал раньше. Нет, Айлин не стала похожа на его миленьких, но глупеньких сестер, как он боялся. Она осталась такой же умной и славной… Только стала совсем взрослой!
Он, дурак, все эти годы представлял себе ту девочку, которую мог любить как старший брат. Ребенка, хоть и развитого не по годам. А теперь в трех шагах от него гладила Луну по морде едва знакомая девушка. И он совсем ничего не знал о ней! Ну, кроме того, что эта девушка пошла против лорда Бастельеро и решила отдать свою магию, чтобы спасти ему, Аластору, жизнь. А она ведь даже не знает, что он писал ей все эти годы… И не узнает! Потому что это такая мелочь по сравнению с тем, на что она решилась!
Айлин поглядывала на него задумчиво и, как показалось Аластору, робко. С месьором она держалась любезно и свободно, как истинная леди. А ему и нескольких слов за это время не сказала. Впрочем, и правильно не сказала, по этикету начинать разговор полагалось ему. А он сам двух слов не мог связать, глядя на эту новую Айлин. О чем с ней можно говорить вообще? Не о погоде же, как рекомендовали учебники по этикету! Да и нашествие демонов темой для светской беседы не назовешь…
А самое странное, что Аластор обычно не чувствовал ни малейшего стеснения в обществе других девиц. Они могли быть милыми или раздражающими, но ему все равно было с ними легко. А сейчас…
Месьор д'Альбрэ вернулся от ручья и подал Айлин влажное полотенце, которое она приняла с благодарностью, а Аластор снова молча, но яростно выругал себя. Ну почему он сам не догадался?
– Мои глубочайшие извинения, дорогая леди, – снова мурлыкнул совсем рядом д'Альбрэ. – Мы с лордом Аластором готовы неустанно заботиться о вашем удобстве. Но девице вашего положения и воспитания путешествовать верхом и без горничной… Умоляю простить нас за это!
Айлин снова ясно улыбнулась и с видимым удовольствием стерла с лица дорожную пыль. Вернула фраганцу полотенце… За эти несколько мгновений Аластор понял совершенно ужасную вещь! Его подруга действительно пустилась в путь одна, без приличного сопровождения, не считать же таковым его или д'Альбрэ! Да, они дворяне, но оба холосты, и с ними нет ни одной женщины, что могла бы прислуживать Айлин и хранить ее репутацию! А леди нуждается в услугах! Может быть, ей и не нужно затягивать корсет… Определенно не нужно, она ведь одета в мужское, в собственные детские вещи Аластора. Но все равно… И что делать?
Он окинул взглядом солдат. Эти точно услужить благородной девице не сумеют. Люди надежные, отличные бойцы, но физиономии такие, что в потемках увидишь – испугаешься больше, чем демона. Остаются они с д'Альбрэ. Фраганец наверняка разбирается в том, что может понадобиться леди, но… Нет‑нет, ничего такого Аластор не думает! Понятно же, в дражайшем наставнике просто кипит истинная фраганская галантность. Но вот именно поэтому! Айлин так мила и невинна, она просто не поймет, что все эти комплименты д'Альбрэ рассыпает искренне, однако лишь из учтивости. Фу, какие глупости лезут в голову! Но что делать‑то?
– Горничная? – рассмеялась вдруг Айлин, и ее смех зазвенел серебряным колокольчиком. – Месьор д'Альбрэ, я с двенадцати лет живу в Академии. Думаете, у нас там есть прислуга? То есть да, есть, но не личная! Признаюсь честно, я многого не умею, что положено уметь леди.
Она принялась загибать пальцы, а Аластор как завороженный смотрел на ее тонкий чеканный профиль, и как солнце просвечивает через огненно‑рыжий завиток, выбившийся из косы и упавший на щеку.
– Я не умею завивать волосы и делать прическу, вышивать, плести из шелковых лент… Я даже готовить не умею! Зато одеться сама я точно могу! И постирать себе вещи! И даже котелок могу почистить, если кто‑нибудь его сожжет при готовке.
– В самом деле? – изумленно восхитился месьор. – Позвольте узнать, где благородная девица могла научиться чистить котелок?
– На отработках, – озорно фыркнула Айлин, и у Аластора что‑то сладко потянуло внутри, потому что сейчас она была почти такой, как ему помнилось. – После одного случая… с летающим умертвием… нас всегда разделяли, если наказывали. Ну, чтобы мы и на отработках не натворили что‑нибудь. Саймона отправляли в библиотеку, Дарру – на конюшни, а меня – на кухню.
Она потупилась и с той же лукавой искренностью добавила:
– Говорили, что там я меньше всего принесу вреда! Так что котелки я умею чистить очень хорошо! За эти пять лет я их столько отскребла!
Аластор отвернулся, погладил Искру по морде, похлопал по шее, и лошадь, тихо вздохнув, толкнула его головой в плечо, попыталась прихватить губами руку…
– Даже не думай, – строго напомнил ей Аластор. – Вот ведь попрошайка!
– Ал? – услышал он тихий голос.
Недоуменно вскинул голову и тяжело выдохнул: с другой стороны лошадиной морды на него испытующе смотрела Айлин.
Аластор почувствовал себя отвратительно лишним. Нет, он не ревновал к месьору! Глупо завидовать тому, кто старше, умнее, опытнее… Но на душе все равно было паршиво. Почему Айлин не смотрит на него так же легко и ясно, как на д'Альбрэ? Вот и сейчас в ее взгляде читалась такая же растерянность и скованность, как у него самого. Айлин, словно услышав его мысли, перевела взгляд на кобылу, погладила ее по морде в точности, как он сам. Искра с тихим радостным фырканьем потянулась к ее руке.
– Это Искра, да? – спросила девушка тихим ломким голосом, словно тоже не знала, о чем с ним говорить. – Она меня помнит…
Айлин ласково коснулась рыжей гривы, Искра умиротворенно всхрапнула и вдруг с коротким пронзительным визгом рванулась вперед, Аластор только успел отшатнуться в сторону с изумленным проклятьем. Что нашло на Искру?
– Луна! – возмущенно вскрикнула Айлин. – Ты ее укусила?!
И в самом деле! Из‑за ее спины потянулась Луна, топнула копытом и торжествующе заржала вслед Искре. Гордо изогнула шею и с радостным фырканьем ткнулась в руки Айлин, снова заржала – уже тихо и нежно, и Аластор готов был поклясться, что арлезийка хвастается тем, как защитила хозяйку от наглой дорвенантки! Нахалка!
– Ну и что ты тут устроила? – хмуро бросил он и едва не вскрикнул от возмущения.
Луна скосила на него круглый темный глаз, сердито фыркнула и развернулась крупом. А потом еще и хвостом махнула, словно овода отгоняла!
– Она… она обиделась! – прыснула вдруг Айлин. – Ты же мне ее отдал! Вот! И теперь она тебя знать не хочет!
Аластор изумленно глянул на Луну. Ему говорили, что арлезийцы – лошади одного хозяина и ужасно ревнивы, но чтобы настолько? Кобыла возмущенно сопела, и вид у нее был… да в точности, как у него самого пару минут назад! Обиженный…
Айлин рассмеялась в то же мгновение, что сам Аластор. Заливисто, звонко, как раньше! И он с облегчением расхохотался над собой и своей глупостью. Ну как он мог подумать, что она изменилась? Это по‑прежнему его Айлин!
Откуда‑то из кустов вынырнул Пушок, ткнулся ему в руку кожаным носом, не мокрым, как у живой собаки, но прохладным. Уставился Аластору в лицо светящимися синими глазами. Аластор продолжал смеяться, и Луна с подозрением потянулась мордой ему за спину. Наверное, искала жеребца, которого он там подло спрятал! От нее! Не может ведь человек так заливисто ржать!
Аластор протянул руку, положил ее на спину Луне там, где уже лежала узкая девичья ладонь, и наконец посмотрел Айлин прямо в лицо так спокойно и искренне, словно и не было никаких пяти лет, якобы разделивших их.
Глава 12. Игра в «Кукушку»
После привала лошади пошли еще резвее, чем раньше, и Айлин снова молча – беседовать на скаку все‑таки слишком неудобно! – но от этого не менее горячо поблагодарила Аластора. У Луны оказалась такая ровная и плавная поступь! Совсем не чувствовалось ни скорости, ни тряски, только легкое покачивание из стороны в сторону – как в саду Академии, на качелях, которые самую малость колыхает ветер… Королевский подарок!
А как забавно арлезийская красотка обижалась на Аластора! Кажется, он даже поверил, но Айлин‑то видела, какая хитрая морда при этом была у Луны… Зато теперь Аластор не отводил глаза, если им с Айлин случалось встретиться взглядами, и улыбался совсем как раньше!
И все‑таки беспечно радоваться наконец вернувшейся прежней легкости никак не выходило. Вспоминался отец, так и не встретившийся на тренировочной площадке с фраганским бретером. А месьор д'Альбрэ ему наверняка понравился бы! Так же, как нравится ей самой… «Да они ведь похожи! – вдруг поняла Айлин. – Не внешне, совсем нет! Но выправка, доброжелательная и одновременно лукавая усмешка, привычка смотреть, прищурившись, словно пытаясь разглядеть собеседника во всех деталях… И на Аластора месьор смотрит с той же тайной гордостью и одновременно строгостью, что отец – на Артура. Даже на лошадь они взлетают одинаково, словно не опираясь о стремя!»
И, кстати, о магистре Роверстане месьор расспрашивал с тем же азартным любопытством, что и отец – о том, не преподает ли в Академии фраганец!
Магистр Роверстан… У Айлин невольно вырвался тяжелый вздох. Она никогда не задумывалась, почему он носит серьгу, попросту не придавала этому значения. Да что там! Она вообще никогда не думала о магистре! Еще и гордилась этим, дура… Будто это делало ее лучше других девиц! Хотя она точно так же вздыхала по преподавателю, как и все остальные! Просто по другому преподавателю. И это оказалось куда глупее!
И если бы не месьор, она бы так и не поняла, что ничего не знает о… женихе. А теперь уже и не узнает – никогда. Какое безнадежное слово.
И ведь она даже не написала ему записки, хотя бы самой краткой! Ну, просто о том, что срочные дела вынуждают ее оставить Академию на неопределенное время. И, конечно, просьбу передать поклон тетушке. А может, стоило добавить, что Айлин будет молиться за него, где бы ни была, и желает магистру счастья и долгих лет? Конечно, это слишком смело, почти непристойно для девушки… но когда и становиться смелой, если не перед смертью? Ведь они никогда больше не встретятся!
Но она просто не подумала. А ведь у нее было много времени, целая ночь, пока милая леди Джанет собирала ее в дорогу! Нет, все‑таки все к лучшему. Магистру и в самом деле нужна жена, которая не забыла бы о такой простой, но важной вещи! Почему‑то от этой мысли, еще совсем недавно такой успокаивающей, стало вдруг обидно и горько, Айлин сердито встряхнула головой, отгоняя странную глупость, и заметила, что отряд едет намного медленнее.
Интересно, почему? Ал решил устроить новый привал? Конечно, лошадям стоило бы дать отдохнуть, но – Айлин снова огляделась по сторонам и заметила, как удлинились тени, – уже совсем скоро начнет темнеть, и придется останавливаться уже на ночлег. А сейчас важен каждый лишний час, да что там – каждая минута! Чем дальше они будут от столицы к возвращению Воронов – тем лучше! Ох, как же она виновата еще и перед Даррой и Саймоном! Наверное, друзья по Академии никогда не простят ее. Но пусть не прощают, лишь бы им было не слишком больно, когда…
Аластор, вырвавшийся было вперед, остановился совсем, а за ним и месьор д'Альбрэ придержал коня. Дорога здесь петляла между холмами, небольшими, но скрывающими каждый новый поворот. Вдобавок обочины заросли густыми высокими кустами, так что в наступающих сумерках вид у местности был зловещий. Айлин поежилась и напомнила себе, что она боевик и некромант, а значит, в этих местах просто не может встретиться ничего опаснее, чем она сама. Тем временем Ал поднял руку, останавливая солдат, Пушок, до того бежавший рядом с Луной, уселся на дорогу и поднял морду, нюхая воздух, а месьор как‑то совершенно по‑птичьи склонил голову набок и прислушался.
– Конный отряд, – уверенно бросил он через мгновение.
Аластор, помедлив, кивнул и добавил:
– Десятка четыре лошадей, ну или около того. Половина под всадниками.
Отряд в два десятка?! Чутье взвыло так, что Айлин от страха едва не стошнило прямо под копыта Луны, а пальцы на поводьях свело судорогой.
– Погоня! – выдохнула она дрожащими губами. – Уже?
Месьор бросил на нее понимающий взгляд и улыбнулся совершенно отцовской мягкой улыбкой.
– Не волнуйтесь, прекрасная леди. Если порталы под запретом, то сейчас ваши друзья в лучшем случае только добрались до поместья и едва ли сразу поедут обратно. У нас не менее двух дней в запасе. Полагаю, это один из тех отрядов, которые лорд‑протектор выслал для защиты провинций, и его появление весьма нам на руку. Доехать до ближайшего города вместе с отрядом солдат – большая удача, поверьте!
Айлин кивнула, стараясь не показать, что в высшей степени разумные слова месьора ничуть ее не успокоили. Глубинное, нутряное, не рассуждающее чутье боевого мага вопило, что их догнали и убегать поздно!
Ну что ж, если это действительно так… Она сосредоточилась и тихонько, одними губами, пробормотала себе под нос формулу. Прикрыть щитами весь отряд, конечно, не выйдет – не стоит и пытаться! Но хотя бы Ала и месьора… и себя, конечно! А если месьор все‑таки прав, то она просто снимет щит, и все!
Мучительная тревога не исчезла совсем, но словно притихла, и теперь Айлин тоже отчетливо услышала близкий топот множества копыт – а потом из‑за поворота вылетел рослый рыжий конь, ужасно похожий на Искру! А всадник…
Айлин сдавленно охнула, вскидывая ладонь ко рту. Она узнала всадника! Узнала без малейших сомнений, хоть и видела его всего дважды, причем целых пять лет назад! Смуглый, как итлиец, с растрепанными от скачки черными волосами, в ярком голубом плаще, лорд Кастельмаро совсем не изменился за эти годы! Даже привычка нетерпеливо привставать на стременах, в точности как в тот проклятый день, когда отец отправился на свою последнюю охоту, осталась прежней!
Следом за Кастельмаро показались другие всадники, едущие попарно. Все с армейской выправкой, вооруженные, одетые в мундиры. Как и сказал Аластор, их было около двух десятков. Небольшой, но грозный отряд! И, должно быть, месьор тоже прав? Лорд Кастельмаро в самом деле спешит в провинцию – вот и заводные лошади у каждого…
Кастельмаро осадил коня в нескольких шагах, поднял руку, и его люди тоже остановились, демонстрируя отменную выучку. Снова чуть приподнявшись на стременах, он скользнул взглядом по Аластору, по месьору, остановился на Айлин и любезно склонил голову.
– Приветствую юную леди Ревенгар и ее спутников.
– Доброго дня, милорд Кастельмаро, – вежливо откликнулась Айлин и едва сумела подавить неуместное, почти истерическое хихиканье – так странно звучали сейчас самые обычные выражения учтивости!
Кастельмаро явно так не считал. Он чуть заметно потянул поводья, успокаивая затанцевавшую лошадь, и тепло улыбнулся Айлин.
– Милая леди, меня отправил за вами лорд‑протектор. Вашим спутникам… – Он снова взглянул на Аластора и д'Альбрэ и закончил куда холоднее: – Им также придется отправиться с нами. Лорд‑протектор желает с ними побеседовать.
Кажется, он говорил что‑то еще, но Айлин уже не слышала, что именно: ее переполнило странное облегчение. И это сейчас, когда их догнали и почти поймали!
«Это все потому, что можно больше не ждать погони, – поняла она. – Нужно только отбиться, а потом… потом у нас будет еще несколько суток форы!» Она тут же одернула себя – отбиться? От настолько превосходящего противника? Правда, других магов, кроме Кастельмаро, у противника вроде бы… да нет, точно нет! Но Кастельмаро – полный орденский маг с настоящим опытом боевых действий, а она…. Она всего лишь адептка‑недоучка!
«Значит, совершать ритуал – взрослая? – злобно подумала Айлин. – А сразиться с другим магом – сразу недоучка, с которой взять нечего?! Или демоны будут снисходительнее?! Ну уж нет, память отца я не опозорю!»
По спине побежал холодок, и Айлин сама не знала, чего в этом чувстве больше, страха или предвкушения. Поединок? Ее первый настоящий поединок?! Не тренировочный бой и даже не игра в «Кукушку», обожаемая всеми боевиками, полная азарта и почти настоящей опасности. Но… Это же Кастельмаро! Он был другом отца! Может быть, удастся решить дело миром?! Объяснить ему, что лорд Бастельеро неправ, что Айлин хочет как лучше…
Она обманывала себя ровно три мгновения, а потом увидела, как мягко, но снисходительно глядит на нее боевик. Кастельмаро не видел в ней достойного соперника. Да он даже взрослой девицей, уже совершеннолетней по меркам профанов, ее не считал. Для него она явно ребенок, наивная адептка. И он просто не поверит, что бы она ни рассказала! Отвезет их с Аластором к лорду Бастельеро… И тогда все пропало!
Месьор, до этого задумчиво рассматривающий лорда Кастельмаро и его отряд, вдруг сделал какой‑то странный жест – словно нарисовал в воздухе змею… или восьмерку…
Повинуясь его руке, солдаты лорда Вальдерона тронули коней и рассыпали собственный строй, словно невзначай отгородив их троих от людей Кастельмаро. Боевик нахмурился.
– Не советую совершать неосмотрительных действий, – бросил он напряженно, глядя уже не на Айлин, а только на Аластора и фраганца. – Именем лорда‑протектора, господа, следуйте за нами, и вам не причинят вреда, слово дворянина! В противном случае мне придется применить силу!
Глаза д'Альбрэ насмешливо блеснули. Он бросил взгляд на Аластора и тихо, так что Айлин едва услышала, бросил ему по‑фрагански:
– Через окно и в оружейную!
«Что за глупость? – растерянно подумала Айлин. – Какое окно? Наверное, я что‑то не так поняла?»
В то же мгновение Пушок рванулся вперед из‑под лошадиных копыт. Аластор вырвал у Айлин поводья и ударил Искру каблуками. Яростно взвизгнув, та рванулась вперед, потащив Луну за собой. Кастельмаро помянул Баргота, но драгоценное мгновение было потеряно, путь боевику преградили фраганец и пара солдат Вальдерона. Айлин пригнулась к спине Луны, которая вытянулась в струнку и словно взлетела над дорогой.
В лицо ударил ветер, все звуки пропали, только копыта стучали, отбивая четкую резкую дробь. Поводья по‑прежнему были в руке Аластора, но это нисколько не мешало, арлезийка слушалась будто мыслей, а не движений…
Дико и отчаянно закричала чья‑то лошадь, и Айлин содрогнулась от муки, звучавшей в этом крике. Аластор обернулся, его лицо исказилось.
– По лошадям бьет! Мерзавец! – выдохнул он с такой отчаянной ненавистью, что Айлин тоже невольно бросила взгляд назад.
Там, уже в сотне шагов от них, упала лошадь месьора д'Альбрэ, странно и страшно вытянув перебитые передние ноги. Пытаясь приподняться, она билась на дороге, но, к счастью, фраганца уже не было в седле. Через упавшую кобылу длинным прыжком перелетел рыжий конь Кастельмаро.
– Да стойте же вы, Баргот вас побери! – заорал еще недавно вежливый лорд, привставая в седле и вскидывая руку для нового удара.
«Как вовремя я поставила щиты!» – подумала Айлин и все‑таки истерически хихикнула.
Осталось выяснить, выдержат ли они заклятие взрослого боевика!
Отчаянный галоп Искры и Луны вдруг замедлился, словно лошади вбежали в озеро и побрели по грудь в воде, увязая в песке дна…
Айлин прищурилась и едва не вскрикнула. Кастельмаро и не собирался бросать в них боевыми заклятиями! Ну конечно, его же послали привезти беглецов живыми и невредимыми! Он просто поставил впереди Янтарный Щит! Самая простая ловушка, которой учат еще на третьем курсе, и в которую она попалась, как… как обычная профанка! Еще немного – и они увязнут окончательно, как мухи в настоящем янтаре, и лорду Кастельмаро останется только достать их из ловушки!
Ну уж нет! Она ему не муха!
Вне себя от отчаяния, Айлин снова обернулась к боевику. Нечего и думать, что он забыл поставить щиты, если уж об этом вспомнила адептка! Но все равно, она, по крайней мере, попытается! Свистнув Пушку, чтобы не попытался кинуться назад, Айлин согнула пальцы «упыриной лапой» и швырнула в медленно – куда ему теперь спешить! – подъезжающего Кастельмаро «Могильной плитой». Любимым заклятием лорда Бастельеро, формулу которого тайком рассчитал Дарра, а тренировались они вместе.
Влепила от души, вложив вместе с магической силой всю обиду за пережитый страх, за месьора д'Альбрэ и солдат, оставшихся на дороге прикрывать их бегство, за окаменевшее лицо Аластора… И на миг пожалела, что кидает заклятие в боевика, который всего лишь выполняет приказ, а не в того, кто этот приказ отдал!
«Ох, лучше не надо! – тут же спохватилась Айлин. – От Бастельеро мы точно не ушли бы!»
«Плита» полыхнула черно‑зеленым, жутко осветив дорогу, нестерпимо вспыхнули алым щиты Кастельмаро и… исчезли? Или просто побледнели? Да неважно! Главное, что лошади, кажется, прибавили шаг… Да, точно прибавили! Значит, еще немного, еще совсем чуть‑чуть, чтобы боевик отвлекся от ловушки! Но если она и правда сбила ему щиты, если…
«Не время жалеть противника! – одернула она себя, глядя, как Кастельмаро поднимает уже обе руки. – А если уж не можешь не жалеть, представь, что это всего‑навсего „Кукушка“!»
– Скажите «ку‑ку», милорд! – яростно выкрикнула Айлин и разжала руки, метнув один за другим два Молота.
Четко, чисто и резко, как на тренировочной площадке! Лишь в последний миг она чуть снизила прицел, и Молоты ушли не в голову Кастельмаро, а ниже, в грудь, полуприкрытую конской мордой. Гнедой боевика жалобно заржал, но устоял, зато всадник вылетел из седла, едва успев вытащить ноги из стремян. Айлин испуганно замерла, осознавая, что едва не натворила…
Но Кастельмаро, кошкой извернувшись в воздухе, упал на дорогу, опираясь на руки и ноги, несколько томительно долгих мгновений не шевелился, а потом поднялся, покачиваясь.
– Живой… – выдохнул рядом Аластор, и Айлин почудилось в его тоне сожаление. А потом, будто опомнившись, добавил: – Ходу!
Окончательно вырвавшись из Янтарного щита, лошади снова сорвались в галоп. Аластор крепко держал оба повода, и Айлин скакала, вцепившись в луку седла и отчаянно радуясь, что оно не дамское. Пресветлый, благослови мэтра Леруазена, берейтора Алого факультета, что учил их курс езде!
Позади все еще слышалось конское ржание, крики… Точно что‑то орал вслед Кастельмаро, но Айлин не слушала. Янтарный Щит теперь обернулся против преследователей, перегородив им дорогу, Кастельмаро придется его снимать, а боевику досталось от души. Пожалуй, куда сильнее, чем Саймону в свое время. Ребра точно придется лечить. Но встал он сам, значит, Айлин его не убила. Слава Претемной и Пресветлому, она не убила друга отца!
Мысли путались, кровь била в виски, Айлин едва понимала, что происходит. Почему Аластор свернул с дороги? Там же овраг! И… откуда Бастельеро узнал об их бегстве?
Последний вопрос она задала вслух и с ужасом увидела, как Аластор побледнел, а потом стиснул зубы.
– Мэнди, – процедил он через полминуты. – С‑с‑сестренка!
Потер лицо ладонями, взглянул на Айлин едва ли не виновато… Ну да, ведь леди Джанет просила дочерей никому ничего не говорить, и обе леди Райнгартен пообещали! Как же так?.. И как ужасно, должно быть, сейчас Аластору – ведь это же его сестры! Нет, надо срочно, немедленно его отвлечь!
– Мы подождем здесь месьора д'Альбрэ и остальных? – тихо спросила она, и Аластор, все так же каменея лицом, качнул головой, а потом бросил:
– Нельзя. Они задержат погоню. Месьор сам велел…
Айлин вспомнила непонятные слова, сказанные фраганцем, но Аластор‑то их отлично понял. Неужели… неужели дальше они поедут только вдвоем?! Она молчала, понимая, что сейчас не время, а лошади тем временем спускались по пологому и все‑таки очень опасному в темноте склону оврага. Зачем?!
– Оторвемся, – сказал Аластор, словно услышав ее мысли. – Хорошо, что у них армейские кони.
Повернулся к ней и объяснил уже мягче, сообразив, что она ничего не понимает:
– Строевых лошадей учат не бояться огня и заклинаний. Но скачут они обычно по ровному. А Искра – охотничья лошадь, она умеет ходить по тропам. И Луну я сам учил. – И повторил угрюмо, наверняка тоже вспомнив оставшихся спутников: – Мы‑то оторвемся наверняка.
Айлин закусила губу, отчаянно стараясь не выглядеть трусихой. Только не теперь! Она же победила в магическом поединке, остановила Кастельмаро. Но с остальными ей не справиться! Если бы начался настоящий бой, солдат пришлось бы убивать! А это не враги, это дорвенантцы. И Кастельмаро – такой же офицер, как ее отец, он просто выполнял приказ. Но как же теперь? Как они без охраны и месьора д'Альбрэ?! Вдвоем?!
– Ничего, – сказала она, старательно изображая уверенность. – Лорд Бастельеро – благородный человек, он поймет, что месьор д'Альбрэ ни в чем не виноват. Его обязательно отпустят…
Аластор молча кивнул, и Айлин с неожиданной горечью поняла, что он ей не очень‑то верит. А следом пришло осознание, что не верит Аластор не ее словам, а благородству лорда Бастельеро. И снова по спине пробежал холодок. Она‑то наивно думала, что самым сложным будет шагнуть в портал, как магистр Кристоф. А до этого портала еще нужно добраться. Вдвоем, если не считать Пушка, через всю страну, без фуража для лошадей, без палаток и припасов – это все осталось на лошадях охраны! У Айлин к седлу Луны была приторочена только ее некромантская сумка и вторая, с самыми необходимыми вещами вроде пары смен белья. А у Аластора и вовсе остались только его секиры да плащ.
В овраге, по которому осторожно шагали Луна и Искра, уже совсем стемнело. Пушок белым пятном плыл впереди, показывая дорогу, и Айлин целиком положилась на Аластора, который вел обеих лошадей. На душе у нее было так же холодно и темно, как вокруг, и впервые подумалось, что она была слишком самоуверенна, когда разом отрезала всю прошлую жизнь ради поступка, который не могла не совершить. Что, если у них не получится?! Если они с Аластором просто погибнут по дороге или ритуал окажется бесполезным?!
«Как же легко было драться на дороге! – подумала она. – Увидел цель – бей! Как в „Кукушке“. Но сейчас ставки гораздо выше нашей собственной жизни. И проиграть нельзя».
* * *
Только выбравшись за южные ворота столицы, Лучано понял, что он все‑таки исключительный идиотто! Дорвенну в спешке покидало столько народу, что отряд из двух дворян с девицей и сопровождением вполне мог затеряться среди остальных беженцев, а он – Шип, называется! – не выяснил о своей цели почти ничего. Как их зовут? Как они выглядят? Есть ли у них заводные лошади? Впрочем, кое‑что можно было предположить. Когда он еще дома изучал дорвенантский, его учитель рассказывал, что в этой стране самые знатные грандсиньоры всегда похожи на своих предков. Три дюжины, так их называют. Ну а самый знатный из них король, м?
Лучано достал из кошелька серебряный флорин и вгляделся в отчеканенную на нем горделивую физиономию с упрямой челюстью. Дорвенантский король весьма напоминал вольфгардца, только холеного и никогда не бравшего в руки оружия. Если принц‑бастардо похож на папеньку, он должен быть светловолос, плечист и светлоглаз. Уже что‑то! В Итлии найти парня с такими приметами было бы проще, чем апельсин сорвать, но в этом их Дорвенанте блондины через одного! Здесь куда приметнее сам Лучано, вот ведь незадача. Ладно, значит, приглядываемся и ищем пару дворян, одного – светловолосого, второго – фраганца. И девицу! Она просто обязана быть редкостной красавицей!
Но у беглецов была изрядная фора, так что на скорую встречу Лучано не надеялся. За первые три часа погони он получил восемь предложений продать лошадей, а потом гнедых подружек у него попытались попросту отобрать. Лучано как раз догнал и обогнал очередную вереницу телег, свернул за поворот петляющей между холмами дороги и едва не стоптал лошадью рослого мужика, повисшего у него на поводу.
Почти сразу из кустов вывернули еще двое, наверняка решив, что одинокий путник – легкая добыча, даже если он вооружен. От них пахло кровью и жадностью, а из Дорвенны бежали не только купцы и дворяне, хватало обычных горожан, у которых даже ослика с тележкой не имелось, и бедняги тащили на себе скудные пожитки… Не то чтобы это как‑то касалось Лучано, просто он никогда не любил падальщиков. Могут ведь у человека быть мелкие простительные слабости, даже если он – Шип, м? Лучано вздохнул и спешился, решив, что все равно пора отлить.
Будь у них хотя бы один лук или арбалет, ему пришлось бы побегать, но мерзавцы так обнаглели, что даже приличной засадой не озаботились. Или это он по местным меркам выглядел так беззащитно?
Прирезав одного из троицы, Лучано связал пару оставшихся их же поясами, вытряхнул карманы неудачников, поморщившись от скудости добычи, и поинтересовался, давно ли синьоры сидят в этих кустах. Выслушал пожелание совокупиться с Барготом и спросил у того, что выглядел потупее:
– У тебя дети есть?
Бандитто слегка опешил и от неожиданности помотал головой.
– Значит, сироток не останется, – заключил Лучано и ткнул ему в горло дагой.
Повернулся ко второму и терпеливо уточнил:
– А у тебя?
– Есть, сударь! – заорал побледневший урод, пытаясь отодвинуться от него и извиваясь на земле. – Есть у меня детки, помилуйте, не оставляйте их сиротами! Только ради них и пошел на такое, Благими клянусь!
– Ну, раз дети имеются, значит, яйца тебе уже не нужны, – улыбнулся Лучано. – Будешь петь или сначала сделаем из тебя кастратто?
Последний бандитто заглянул ему в глаза, покосился на тела подельников и запел, как лучший тенорьезе Верокьи. Оказалось, что эти кусты – уже третьи, в которых они караулят путников. Из первых двух мест пришлось уйти, потому что на спрятанные там трупы слеталось много мух, да и вдруг по дороге проедет какой некромант – сразу ведь издалека все поймет. Вы же, сударь, понимаете, эти маги – они такие!
Он лепетал, заглядывая в глаза и истово стараясь выслужиться. Про всех, проехавших по дороге сегодня за день, про магов, про отряд гвардии, недавно промчавшийся по тракту так, словно или за ними сам Баргот гнался, или они – за кем‑то. Лучано кивал и спрашивал, перемежая нужные вопросы почти бессмысленными, чтобы многодетный папаша не врал, пытаясь угодить. Про отряд – это было интересно. Но про нужных путников бандитто ничего не знал. Слишком поздно он и его друзья вышли на дорогу, к тому времени уже давно рассвело.
– Жаль, – вздохнул Лучано и перерезал ему горло.
Вытер лезвие от крови, сходил в кусты отлить, как и собирался, а потом вскочил в седло смирно ожидавшей его все это время гнедой и одобрительно подумал, что лошади ему достались отличные, не боятся ни шума, ни запаха крови. Только надо все‑таки на привале осмотреть седельные сумки, мало ли что там найдется. За иную поклажу и повесить могут, вот уж получится глупая смерть.
