Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 133 (всего у книги 139 страниц)
‑ Если? ‑ вскинулась тетушка.
‑ Если жизни Айлин будет угрожать опасность, я вмешаюсь, несмотря на ее собственную волю, – сухо сказал Кармель. ‑ Надеюсь, это не потребуется. А до той поры, простите, я не собираюсь вести себя, как… Бастельеро.
Претемнейшая Госпожа, сколько гнева и плохо скрытого отвращения прозвучало в этом имени! Айлин, скорчившись, спрятала лицо в ладони, но продолжала слушать, и откройся рядом с ней портал, полный демонов, она бы не двинулась с места.
‑ Право, порой мне кажется, что ты изрядно разгневал Всеблагую, так долго отказываясь от ее даров, – вздохнула тетушка, даже не пытаясь скрыть сочувствие в голосе. ‑ Даже не знаю, чем еще можно объяснить, что тебе уже во второй раз не везет с девицей из нашего рода?
‑ Во второй? ‑ переспросил Кармель с болезненным недоумением и через несколько бесконечно долгих мгновений протянул: ‑ А‑а‑а… ваша сестра? Дорогая Элоиза, право, я не столь тщеславен, чтобы думать, будто Всеблагой есть до меня какое‑то дело. Да и отказ леди Гвенивер следует считать скорее удачей, чем потерей.
‑ Ты забыл! – пробормотала тетушка с тем же удивлением, что чувствовала сейчас сама Айлин. ‑ Ты забыл о Гвен?! Ты, разумник! Я была уверена, что уж ты не забываешь вовсе ничего!
‑ Я тоже был в этом уверен, – подтвердил Роверстан и, помолчав, добавил явно нехотя: ‑ Я был увлечен вашей сестрой, это правда. Что ж, ей было чем увлечь мужчину, но… даже тогда мне не хотелось посвящать ей стихи.
‑ А Айлин… – начала тетушка и осеклась.
‑ Колыбельная для девочки двенадцати лет, баллады ‑ когда ей было пятнадцать, сонеты и серенады ‑ для невесты и альбы для новобрачной, – пробормотал Кармель едва слышно, но Айлин уловила его слова почти болезненно обострившимся слухом.
«Баллады? Серенада?! Так он… ее не просто спел, но еще и сам сочинил?! Для меня?!»
Айлин прижала ладони к загоревшимся щекам.
‑ Я поражена, – признала Элоиза. ‑ Серенада? Это понятно. Но колыбельная?
‑ Сложно представить, я понимаю, – снова усмехнулся, судя по голосу, Кармель. ‑ Но если бы вы увидели ее тогда в Академии, как увидел я. На том Совете, чтоб его… Взъерошенный котенок перед стаей матерых псов, и далеко не всем из них хватало благородства, чтобы отнестись к этой крохе с уважением, которого она заслуживала. Ну а потом, когда она потеряла отца… Стыдно признаться, что я не смог отдать ей эти стихи. Это бы выглядело…
‑ Понимаю, – сочувственно проговорила тетя Элоиза. ‑ И… они так и не увидят свет? Теперь‑то?
‑ Ну, может быть, издам сборник, – опять пожал плечами Кармель. ‑ От колыбельной до альбы… Критики признают, что это был неплохой замысел, основанный на истории взросления, и никто не узнает… Вам‑то, надеюсь, не нужно пояснять, почему альба именно для новобрачной.
‑ Не нужно, –улыбнулась Элоиза. ‑ Я помню, что по вашим арлезийским традициям альба должна быть весьма игрива, потому и пишется для возлюбленной или новобрачной. ‑ И, снова вздохнув, добавила: ‑ Ах, Дункан, как же нелепа жизнь. Право, может быть, вам стоило жениться на мне тогда? Ведь я же предлагала… Конечно, у меня нет столь… выдающихся достоинств, как у Гвенивер… хм… выдающихся во все стороны, о да… Но разве вы были бы несчастны со мной?
‑ А вы, Элоиза? ‑ мягко спросил Дункан, взяв тетушку за руку. ‑ Неужели вы хотели бы, чтобы в вашей жизни не было Тимоти и всех этих лет? О да, несомненно, этот брак не помешал бы нам остаться друзьями… Но разве вы смогли бы удовлетвориться меньшим, чем любовь?
Айлин, потрясенная, не верящая своим ушам, столько невероятного они услышали, вгляделась в лицо Элоизы. Тетушка и Дункан? Неужели они…
‑ Пожалуй, нет, – помолчав, призналась Элоиза. ‑ Вы как всегда правы, мой дорогой разумник, ‑ с легкой теплой грустью прозвучал ее голос. ‑ Я никогда не пожалею, что в моей жизни был мой муж, как не пожалею и о дружбе с вами. От этого особенно горько…
‑ Не хороните ни себя, ни Айлин раньше времени, – встав, уронил Дункан. ‑ Жизнь продолжается. И я уверен, она преподнесет нам еще множество даров. К слову, о дарах…‑ он помедлил несколько мгновений, не двигаясь с места и словно бы задумавшись. ‑ Решение Айлин погостить у вас оказалось весьма своевременным. Со своей стороны я прошу вас, Элоиза, отклонять любые визиты, если кто‑либо захочет их нанести. За исключением, разве что, его величества, лорда Фарелла или младшего лорда Аранвена. И не принимать ни цветов, ни сладостей, ни иных подарков, которые могут прислать в ваш дом, не прикасаться к ним, а сразу отправлять в огонь.
‑ Полагаете, кто‑то желает навредить моей племяннице? ‑ спросила тетушка, и Айлин не смогла не подумать, что Кармель действительно говорит так, словно опасается… проклятия на вещи? Но кому и зачем может понадобиться ее проклинать?
‑ Подвиг вашей племянницы не дает покоя многим, ‑ уронил Кармель. ‑ И хотя я надеюсь, что эта предосторожность окажется излишней, не пренебрегайте ей. Я, разумеется, тоже сделаю все, чтобы Айлин ничего не грозило…
Поклонившись, он почти вышел из гостиной, но уже на пороге обернулся и негромко сказал:
‑ Примерно два часа назад лорд Бастельеро объявил в обществе, что намерен жениться на Айлин и получил ее согласие. Полагаю, вам следует ждать визита жениха.
И вышел.
Айлин, подхватив платье и уже не беспокоясь, что тетя ее услышит, вскочила и бросилась к окну, выходящему во двор, куда гостю должны были подать коня или экипаж‑смотря на чем он приехал. Но вместо этого в раскрытое окно услышала голос конюха, который вчера принимал у нее Луну.
‑ Милорд Роверстан! ‑ едва не рыдал здоровенный детина. ‑ Окажите милость, заберите сами свое Барготово отродье! Там, извольте видеть, кобылка юной леди стоит, тоже арлезийка, так он от нее наотрез уходить отказывается. Я к нему и так, и этак, и с яблоком, и с хлыстом, а он зубищи ка‑а‑ак оскалит, копытом ка‑а‑ак топнет…
‑ Ну, если вы, милейший, подходите к арлезийцу с хлыстом, так вам и надо, – отозвался Кармель, но затем смягчился: ‑ Хорошо, заберу. Ведите.
Сердце Айлин снова застучало быстрее. Окна в дальнем конце галереи как раз выходили на внутренний двор конюшни! Она хотя бы еще раз увидит Кармеля! Может, последний… Рассудок подсказывал, что они наверняка еще увидятся в Академии или при дворе, но Айлин его не слушала, словно ее жизнь должна была закончиться в день свадьбы.
Она промчалась по галерее и выглянула в окно, старательно прячась за занавеской. Кармелю следовало внизу обойти весь дом, и Айлин успела первой. Внизу в загородке действительно прогуливались две лошади: расседланная, вычищенная и причесанная Луна, которой конюх заплел гриву в маленькие косички, и Дон Торнадо, под седлом, но тоже лоснящийся на солнце, великолепный и могучий.
Луна откровенно кокетничала, пофыркивая, косясь на роскошного жеребца и, кажется, томно трепеща ресницами, словно Иоланда перед зеркалом, когда тренировала особенно чарующий взгляд. Время от времени Луна помахивала хвостом, показывая его пышность, и постукивала о плиты двора то правым, то левым передним копытом. Дон Торнадо, справедливо принимая эти ужимки на свой счет, раздувал ноздри, пританцовывал и норовил положить морду Луне на холку, что она то принимала благосклонно, то уворачивалась, как благонравная девица, к которой слишком близко подходит настырный кавалер.
Как бы ни было Айлин плохо, но она улыбнулась, глядя на эту картину. Как раз в этот момент Торнадо все‑таки удалось ласково прихватить зубами Луну за гриву. Она обиженно взвизгнула и отпрыгнула от него, развернувшись и яростно махнув хвостом. Айлин хихикнула. Бедняга жеребец, которому прилетело хвостом по морде, словно метелкой, всхрапнул, явно не понимая, чем провинился, а Айлин вспомнила, как Иоланда хвалилась пощечиной, которую влепила слишком возомнившему о себе юноше. И добавляла гордо: «Потому что я не какая‑нибудь! Пусть знает, что у нас все серьезно!»
И тут во двор вышел Кармель, по пятам за которым семенил конюх. Подойдя к жеребцу, разумник что‑то сказал ему, погладил по морде и шее… Дон Торнадо расстроенно фыркнул, словно пожаловался на Луну, которая косилась, но не уходила слишком далеко. Кармель опять что‑то сказал коню, а потом легко вскочил в седло. Айлин за занавеской прикусила губу, неслышно умоляя его обернуться. И разумник, словно услышав ее, развернул жеребца так, чтобы тот напоследок увидел красавицу арлезийку, а сам Кармель коротко глянул на окно.
Айлин была уверена, что ее не разглядеть! Но разумник быстро и резко склонил голову и приложил руку к груди, а второй натянул поводья Торнадо, так что конь на миг застыл с поднятым копытом, словно в фигуре танца. У Айлин сердце замерло, так красиво это было. Она подалась навстречу, но Кармель тут же развернул коня, и Дон Торнадо, красуясь, с места прянул через низкую ограду, а затем через открытые конюхом воротца вынес всадника на улицу.
Вцепившись в занавеску, Айлин смотрела вслед, слушая стук копыт по мостовой, пока он окончательно не стих, и лишь затем обессиленно опустилась на кушетку возле окна, спрятав лицо в ладони.
***
Как и ожидал Грегор, в особняке Арментротов его приняли незамедлительно. Сама вдовая госпожа Арментрот вышла к гостю в безупречном глухом трауре, сдержанно извинилась за скромность приема и пригласила его в малую гостиную, куда распорядилась подать шамьет и пирожные. Возможно, милорду Бастельеро угодно вина или карвейна?
От крепких напитков Грегор отказался и выразил соболезнования, которые были приняты с должным достоинством. Следовало признать, что, несмотря на неравный брак, заключенный в юности, Элоиза Арментрот вела себя как подобает урожденной леди. И снова Грегор поразился, какие же разные дочери получились у Морхальта. Гвенивер – яркая красавица, но не блещет манерами, стоит только вспомнить безобразный скандал на похоронах Дориана и второй, совсем недавний, в лазарете. Трудно даже сказать, какой из них менее простителен…
Элоиза же, напротив, не унаследовала ничего от фамильной внешности, но держит себя с благородным изяществом, что говорит в ее пользу. Жаль, что она некрасива и уже немолода, могла бы снова выйти замуж и, возможно, теперь за дворянина. В конце концов, ей все равно понадобится супруг, чтобы войти во владение имуществом, на которое бездетная профанка не может претендовать за исключением вдовьей доли.
А судя по размерам особняка и его внутреннему убранству дела Арментрота шли превосходно, так что его вдова может принести отличное приданое второму мужу, который позаботится и о женщине, и о ее состоянии…
Глядя на бесцветную женщину в лиловом, разливающую шамьет, Грегор искренне пожалел бедняжку. Хорошо, если купец назначил надежных душеприказчиков, которые честно обойдутся с его вдовой, но честь нередко заканчивается там, где начинается прибыль, и купеческому сословию это особенно свойственно.
Он пригубил шамьет из белоснежной фарфоровой чашки с тончайшей росписью и сдержал снисходительную улыбку. Сервиз, которым накрыли стол в гостиной Арментротов, был точной копией сервиза, подаренного Стефану Черному Глазу лично чинским послом за какую‑то важную услугу. Посол, помнится, тогда упоминал, что расписывать посуду именно этими сказочными птицами ‑ как же их… фениксы, да! ‑ дозволено только придворным мастерам чинского императора, и эта посуда подается исключительно к его столу либо жалуется подданным в знак высочайшей милости. Интересно, кто и когда скопировал узор, ведь такой посуды в Дорвенне попросту больше нет. Возможно, итлийские мастера постарались, получив откуда‑то образец? Но подделка и есть подделка, это… так по‑купечески!
‑ Прекрасная роспись, – похвалил он вкус хозяйки дома, желая сделать ей приятное. ‑ И фарфор превосходный.
Чашечка действительно была такой тонкой, что просвечивала насквозь и мелодично звенела, стоило нечаянно задеть ее ложечкой.
‑ Благодарю, милорд, – любезно улыбнулась госпожа Арментрот. ‑ Моему мужу подарил его компаньон, а ему ‑ привез два сервиза какой‑то близкий друг, посещавший Чину.
«Точно подделка, – убедился Грегор. ‑ Раз уж целых два сервиза сразу. Вряд ли чинский император их раздает кому попало. А посол убеждал, что за воровство узора с фениксами положена смертная казнь… Но купцы ‑ народ ушлый, а кто еще мог побывать в Чине?»
‑ Изумительный подарок, – согласился он вслух и тут же забыл и про сервизы, и про чинские обычаи, и про всех купцов на свете, потому что в гостиную с верхней галереи спустилась Айлин.
Встав, Грегор поклонился, и она ответила реверансом, придерживая широкую юбку темно‑голубого платья и благонравно опустив взгляд. Грегор жадно всмотрелся в бледное личико, на котором ярко проступили веснушки. Может быть, ей нужен целитель? Пережитые волнения, да и просто нездоровье от ее положения… Всеблагая Мать, ведь уже второй месяц! Получается… Осторожно касаясь губами тонкого запястья, Грегор пытался сообразить, когда же родится ребенок, но простейшие расчеты путались, получалось только, что где‑то около Зимнего Солнцестояния…
‑ Миледи… ‑ прошептал он благоговейно, чувствуя себя влюбленным мальчишкой. ‑ Как ваше здоровье?
‑ Благодарю, милорд, превосходно.
Айлин быстро посмотрела на него и снова опустила ресницы, а потом позволила провести себя к столу и села. Грегор вернулся на свое место, а госпожа Арментрот налила племяннице шамьет и негромко сказала:
‑ Ты выглядишь немного бледной, дорогая. Может быть, горячего молока с медом? Или вина с пряностями?
‑ Благодарю, тетушка, не надо.
Айлин покачала головой, поднесла чашку к губам и тут же поставила ее обратно.
‑ Лорд Бастельеро был так любезен, что приехал поговорить об устройстве церемонии, ‑ бесстрастно сказала госпожа Арментрот. ‑ Полагаю, милорд, вы знаете, что ваша невеста больше не принадлежит к роду Ревенгаров, – обратилась она к Грегору.
‑ Да, сударыня, мне это прекрасно известно, – ответил он. ‑ Но данное обстоятельство не имеет никакого значения. Поверьте, я женюсь на вашей племяннице, а не на ее… бывшей семье или титуле.
‑ Очень благородно с вашей стороны, – с холодной любезностью уронила Элоиза.
‑ Милорд Бастельеро… – начала было Айлин и торопливо поправилась: – Милорд… Грегор, есть одна важная вещь…
Осеклась, глубоко вздохнула и бросила быстрый взгляд на тетку, спокойно пившую шамьет. Грегор с невольной неприязнью подумал, что вдова Арментрот могла бы и оставить их с Айлин наедине. Разумеется, этикет не слишком одобряет подобные вольности, но ведь до свадьбы остаются считаные дни! Не думает же эта женщина, что Грегор позволит себе что‑то неподобающее?
Почти сразу же он одернул себя. Все же Элоиза Арментрот вскоре окажется и его собственной родственницей, а соблюдение надлежащего этикета ‑ достоинство, а отнюдь не недостаток, даже если этикет порой вяжет не хуже цепей.
‑ Очень важная вещь, – повторила Айлин. ‑ Речь идет о моем приданом. Как вы понимаете, я ничего не получу от рода Ревенгар, но у меня есть собственные средства…
Грегор едва не рассмеялся и удержался только потому, что бледное личико Айлин имело вид умилительно серьезный. Не хватало еще снова обидеть невесту! Бедная девочка, ее беспокойство вполне понятно ‑ сколько браков не сложилось из‑за отсутствия приданого… Да вот хотя бы ее собственная тетка! Будь у Элоизы Морхальт, четвертой дочери обнищавшего магистра, приличное приданое, зачем бы ей понадобилось выходить за купца?!
‑ Любовь моя! – поспешно прервал он. ‑ Прошу, не беспокойтесь о таких пустяках. Если это важно для вас, то имение, подаренное вам его величеством, само по себе приданое, которому могут позавидовать иные рода. Но поверьте, оно мне не нужно! Обещаю, ваше приданое останется в полном вашем распоряжении, а позже перейдет к дочери, которую вы мне однажды подарите…
‑ Прекрасные слова, милорд, – уронила Элоиза Арментрот, ставя опустевшую чашку на кружевную скатерть. ‑ Я могу только приветствовать подобное намерение. Полагаю, если оно именно таково, то вы не откажетесь его подтвердить?
‑ Подтвердить? – переспросил Грегор, недоумевая. ‑ Что вы имеете в виду, сударыня?
‑ Отказ от приданого, заверенный вашей рукой, – спокойно ответила она, и Грегор снова с неприязнью подумал, что брак с купцом все‑таки не лучшим образом сказался на характере бывшей леди.
Даже Гвенивер Ревенгар при всех ее недостатках, из которых непроходимая глупость не самый страшный… даже она не посмела бы усомниться в его слове! Он почти готов был сказать это вслух, но поймал взгляд Айлин ‑ настороженный, почти испуганный… И снова приказал себе успокоиться.
Что ж, пожалуй, Элоиза Арментрот в чем‑то права. Возможно, она вспомнила собственного отца? Да и в Трех Дюжинах порой рождаются мерзавцы, способные пустить по ветру и семейное состояние, и приданое жены, не думая ни о ней, ни о детях. И незачем далеко ходить за примерами, достаточно вспомнить лорда Девериана или собственного кузена!
‑ Я распоряжусь подготовить необходимые бумаги, ‑ заверил ее Грегор.
Элоиза Арментрот дернула изящный витой шнур, висящий на стене у самого ее кресла, и спустя несколько мгновений в комнату тенью скользнула горничная.
‑ Катрина, принесите шкатулку с документами из моей спальни и письменный прибор, ‑ распорядилась тетка Айлин и, переведя взгляд на Грегора, продолжила: ‑ Вам не нужно утруждаться, милорд. Бумаги на отказ от приданого уже готовы, там не достает лишь вашей подписи. Надеюсь, вы не возражаете поставить ее немедленно?
«Какая, однако, прыткая особа, – невольно подумал Грегор. ‑ Ведь Айлин могла сообщить ей о нашей свадьбе не раньше вчерашнего вечера, а подготовка таких документов обычно занимает немало времени. Или требует немалой суммы за срочность… Она должна была изрядно потратиться, чтобы нужный документ составили за несколько часов! Что ж, я ведь и раньше знал, что она действительно беспокоится об Айлин, и это определенно говорит в ее пользу… Или Айлин сказала ей о свадьбе раньше? Может быть, еще тогда, когда тетка навещала ее в лазарете? В этом случае она и впрямь успела бы подготовить документ без всяких затрат…»
Его охватило теплое чувство, стоило подумать, что все это время Айлин в нем не сомневалась. Конечно, она чуть‑чуть кокетничала и капризничала, чтобы преподать ему урок, но точно знала, что может рассчитывать на его слово, данное еще до этого проклятого путешествия. Чудесная девушка!
В гостиную снова тихо проскользнула горничная и поставила на свободный край стола резную деревянную шкатулку и письменный прибор на маленьком подносе. Щелкнув замочком шкатулки, госпожа Арментрот извлекла из нее лист плотной гербовой бумаги и подала Грегору. Он взял, мельком пробежал его взглядом. Отказа от приданого ему до этого видеть не доводилось, но документ был составлен просто и ясно, только одна мелочь Грегора слегка смутила.
‑ Айлин Мелисса Элоиза Игрейна… – с удовольствием и нежностью произнес он. ‑ В девичестве Ревенгар. Но будет ли эта бумага иметь законную силу теперь?
‑ Пожалуй, вы совершенно правы, милорд, – задумчиво подтвердила тетка Айлин. ‑ Вы позволите?
Взяв бумагу у него из рук, она обмакнула перо в чернила и в широком промежутке между именем невесты и следующей строчкой быстро дописала изящным ровным почерком: «Именуемая также Айлин Мелисса Элоиза Игрейна Дориан».
‑ Да, так вполне подойдет, – согласился Грегор и принял в свою очередь перо.
«Грегор Людвиг Стефан Вапериус, лорд Бастельеро», – написал он и поставил размашистую подпись, скрепив ее магическим отпечатком собственной силы.
‑ Благодарю, милорд.
Элоиза Арментрот учтиво склонила голову и забрала у него документ, отложив, чтобы дать бумаге просохнуть.
‑ Благодарю, милорд, – благовоспитанным эхом отозвалась Айлин. ‑ Но, право, это было не обязательно… Вы даже не спросили о размере моего приданого.
‑ Пустяки, моя дорогая! ‑ искренне отозвался Грегор. ‑ Каким бы оно ни было, пусть остается вам на булавки и прочие мелочи. Разумеется, вдобавок к тому содержанию, что будет положено моей жене. Сударыня, раз уж вы занимаетесь делами моей невесты, не хотите ли осведомиться и об этом? ‑ предложил он наполовину в шутку, наполовину всерьез.
‑ О, полагаю, вы не оскорбите свою супругу скупостью. ‑ Госпожа Арментрот вернула ему улыбку острую, как рапира. ‑ Теперь о подготовке к свадьбе. Как родственница и восприемница Айлин я возьму на себя подготовку ее гардероба. Остальные расходы, я полагаю, на вас?
‑ Разумеется, – подтвердил Грегор и ‑ время настало! ‑ потянулся к той шкатулке, что привез с собой и оставил на своем краю стола дожидаться нужного момента. ‑ Я взял на себя смелость немного опередить события и привез гарнитур для невесты…
‑ Украшения? ‑ Айлин наконец посмотрела на Грегора, но вместо радости в ее глазах он увидел нерешительность. ‑ Я думала… Я хотела надеть жемчуг, что мне подарила тетя…
‑ Дорогая, –ласково улыбнулся Грегор. ‑ Вы сможете носить ваши любимые украшения в любой другой день. Однако на свадьбу… Прошу, не лишайте меня удовольствия увидеть на вас мой подарок.
Взгляд Айлин метнулся к тетке, и госпожа Арментрот не обманула ожиданий Грегора, сдержанно отозвавшись:
‑ Я не обижусь, милая. И лорд Бастельеро совершенно прав. Те украшения потеряются со свадебным платьем.
‑ Но…
Айлин закусила губу и опустила взгляд, а потом тяжело вздохнула и тихо сказала:
‑ Хорошо…
‑ Я уверен, они пойдут к вашим дивным глазам, – негромко сказал Грегор и выругал себя болваном за то, что приехал без букета.
Драгоценности ‑ это прекрасно, но его невеста так нежна и чувствительна… Еще один знак внимания был бы кстати! Что ж, он исправится…
Откинув крышку шкатулки, он подвинул ее к Айлин, жадно следя за выражением лица девушки. Вот она посмотрела внутрь, туда, где изумрудно‑золотые сполохи играли на черном бархате… и…
‑ Они прекрасны, милорд, – сказала Айлин и подняла на Грегора взгляд, в котором он не увидел восторга, только вежливую благодарность. Словно почувствовав его разочарование, снова посмотрела на украшения и осторожно потрогала их пальцем, добавив совсем по‑детски: – Такие красивые!
‑ Примерьте их, дорогая! ‑ попросил Грегор. ‑ А лучше, позвольте мне! Уверен, ваша почтенная тетушка не осудит эту маленькую вольность…
Госпожа Арментрот едва заметно поджала губы, но промолчала, и Грегор встал, подошел к Айлин и немного склонился над ней, едва дыша от сладкой нежности и благоговения, уже потянулся к шкатулке, но Айлин вздрогнула и умоляюще попросила:
‑ Нет, милорд, не надо! Я… хочу, чтобы вы увидели их потом! Сразу с платьем!
В ее голосе слышалось волнение, которое сразу успокоило Грегора. Ну конечно, она рада! Просто стыдится его прикосновений, да и со свадебным платьем этот гарнитур будет смотреться совсем иначе, Айлин совершенно права. А какой девушке не хочется поразить жениха в самое сердце своей красотой? Конечно же, она примерит его потом, когда он уедет… Просто не сможет удержаться! И получит еще одно доказательство его любви, когда увидит на себе эту прелесть… А пока можно и даже нужно уважать ее стыдливость, чтобы… чтобы загладить прошлую вину, все верно!
‑ Как скажете, любовь моя, ‑ тихо сказал Грегор, убирая руки. ‑ Ваши желания для меня закон.
Под бдительным взором госпожи Арментрот он легонько накрыл руку Айлин своей ладонью, пользуясь правами жениха, и снова поднес ее к губам. Пальцы девушки показались ему слишком холодными. Как же она волнуется!
Замерев, Айлин позволила ему поцеловать ее руку, и Грегор, чтобы не смущать невесту еще больше, почтительно отступил, но возвращаться на свое место не стал.
‑ Я пришлю к вам моего дворецкого сегодня же, – сказал он госпоже Арментрот. ‑ Обсудите с ним подготовку свадьбы. Полагаю, недели достаточно?
‑ Учитывая обстоятельства, вполне, – уронила та, и Грегор прикусил изнутри губу, со стыдом признав, что у холодной сдержанности этой дамы определенно есть причины.
Если она знает о положении Айлин… Тогда это более чем понятно.
‑ Я буду счастлив стать мужем вашей племянницы, – сказал он, не зная, как можно извиниться за то, что сделал. ‑ И посвящу свою жизнь ее счастью и благополучию.
‑ Очень на это надеюсь, милорд, – бесстрастно отозвалась госпожа Арментрот.
Отвечая на прощальный поклон Грегора, Айлин и ее тетка встали и сделали реверанс. Лиловое и голубое платья зашуршали, стелясь по навощенному паркету, светлые и рыжие косы разом качнулись…
‑ До встречи, миледи, – выдохнул Грегор, глядя на невесту так жадно, словно видел ее в первый раз и любуясь каждой черточкой лица и фигуры. ‑ Я буду ждать ее, как лучшего дня в своей жизни.
‑ До встречи, милорд, – ответила Айлин, не поднимая взгляда. ‑ Благодарю за подарок и визит…
«Она меня любит! ‑ повторял себе самому Грегор, покидая особняк. ‑ И она чудо скромности, благонравия и нежности! Все остальное лишь юная игривость, искренние порывы души… Как она смотрела на эти драгоценности, которые обрадовали бы королеву! Так, словно это простые стекляшки, которые ничего не стоят! Ей был приятен подарок, но не его стоимость! Разве это не изумительно?! Истинная леди, чистая в каждом слове и поступке, каждом порыве души… Всеблагая Мать, как же мне повезло! Как немыслимо и невозможно мне повезло найти женщину, которую можно не просто любить, но и восхищаться ею по достоинству, без малейших сомнений доверять ей свою честь и в ответ хранить ее любовь и доверие. О, Айлин, как мы будем счастливы теперь, когда больше ничто не стоит между нами!»
Возвращаясь домой, в особняк Бастельеро, Грегор предвкушал, как объявит слугам, что у них вскоре появится хозяйка, и велит немедленно начать приготовления.
Айлин заслужила достойную свадьбу, несмотря на траур в Дорвенне. Конечно, при дворе это могут не одобрить, в период глубокого траура по королевской семье никакие праздники проводить нельзя, но король сам только что женился по крайней необходимости и должен понять, что свадьба защитит репутацию Айлин от слухов.
Неделя! Всего неделя ‑ и Грегор станет счастливейшим человеком на свете. Глядя в окно кареты на улицы Дорвенны, умытые недавним дождем и словно повеселевшие, он вспомнил тот самый разговор, когда король уговаривал его жениться, а Грегор обещал сделать это, как только найдет достойную леди.
«Видишь, Кольм, – виновато вздохнул про себя Грегор. ‑ Я все‑таки нашел ее и дождался своего счастья. Прости, что не понял тебя тогда… Ты выполнил свой долг перед страной, хоть это и разбило тебе сердце. Я же могу оправдаться только тем, что никогда не предавал нашу дружбу, хоть и любил твою жену. Как оказалось, исполненного долга слишком мало для счастья. Прости и покойся в мире, а я постараюсь быть счастлив за нас обоих. Если бы ты видел ее и знал, ты бы меня понял… Во всяком случае, тот твой приказ о женитьбе я теперь исполню с радостью!»
Он напомнил себе, что следует известить Аранвена о проклятии, лежащем на Фарелле, этого требует долг подданного. Кстати, любопытно, кто теперь станет королевским некромантом? Согласно традиции и здравому смыслу это должен быть умелый мастер проклятий, потому что главная задача королевского некроманта ‑ защищать от них королевскую семью и прочий двор по возможности. Мэтр Истерлинг был сверстником еще дедушки Стефана, неудивительно, что при известии о смерти короля и принцев у старика не выдержало сердце. Никто не обвинил бы его в плохом исполнении своих обязанностей, но такое пятно на профессиональной чести…
А теперь место королевского защитника вакантно. Был бы Саймон старше и серьезнее! Дарра прекрасно подошел бы, но он собирается преподавать и помогать Ангусу на службе, совместить целых три важнейших дела не получится даже у него.
Грегор перебрал в уме остальных Воронов. Гринхилл безумно увлечен исследованиями нечисти, из него вырастет прекрасный кладбищенский мастер. Возможно, он со временем заменит погибшего Ирвинга в Академии. Галлахер и Кэдоган, которых прозвали «два Оуэна», вообще не собираются идти на службу или заниматься частной практикой. Аранвен как‑то обронил, что эти двое после окончания учебы решили отправиться во Фрагану изучать живопись. Некроманты ‑ живопись!
Он с привычной усталой неприязнью вспомнил собственного отца, который заперся в самом большом и благоустроенном поместье Бастельеро и тоже что‑то рисует. Правда, еще делами поместья занимается, хоть какое‑то достойное занятие. И, к счастью, никогда не лезет в дела Грегора, как должное приняв решение деда, что назначил наследника в обход единственного сына.
Думать об отце было неприятно, и Грегор вернулся к остальным Воронам, быстро перебрав их в памяти. Драммонд ‑ отличный проклятийник с великолепным потенциалом. Со временем перерастет покойного Денвера. Но вот его Грегор не порекомендовал бы ни в преподаватели, ни, тем более, в придворные некроманты. Что‑то удивительно неприятное порой проглядывало в этом тихом юнце, верным пажом таскавшемся за Даррой. Кажется, молодой Аранвен оказывал ему покровительство, но близко не подпускал, снисходительно принимая преклонение мальчишки.
И, наконец, Тимоти Сэвендиш ничем особо не отличался, как и Брайан Лохланн с Колином Хавардом. На занятиях эти трое прилежно выполняли указания и, пожалуй, обещали вырасти в умелых и знающих некромантов, но отставали даже от Драммонда и «двух Оуэнов», не говоря уж об Эддерли с Аранвеном. Что же, кому‑то ведь нужно упокаивать разгневанных призраков или укрощать умертвий на городских кладбищах вдали от Дорвенны! Достойное занятие и как раз им по способностям…
Он вернулся мыслями к посту королевского некроманта. Вороны для этого в любом случае молоды, им необходимо набраться опыта для такой важной должности. Придворный мастер ‑ это, конечно, не магистр, но стоит всего на ступень ниже него и главы безопасности Ордена, которого традиционно избирают из некромантов. Проклятый Денвер замарал репутацию всей Фиолетовой гильдии!
Кого же порекомендовать Аранвену на этот важнейший пост? Грегор старательно перебрал всех знакомых мастеров, но неизменно находил в каждом из них какой‑то недостаток. Слишком юный или слишком пожилой возраст, не та специализация, недостаток опыта или силы… Приходилось признать, что лучше всего на должность королевского некроманта подошел бы он сам! Но не при этом короле… Да и пост Архимага он теперь не отдаст Райнгартену, а в двух креслах одновременно не усидишь.
«Я все равно не ужился бы в одном дворце с этим… – мрачно утешил он себя. ‑ Слишком глубока пропасть между нами. Каждый день видеть подобие Малкольма и при этом осознавать разницу между ними ‑ право, это слишком! А еще пришлось бы выражать почтение Беатрис и ее девчонкам ‑ живому свидетельству позора Малкольма! Нет уж, только не это! Конечно, если король прикажет, отказать вряд ли получится, но… он и сам наверняка не горит желанием меня видеть».
