Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 116 (всего у книги 139 страниц)
Похоже, Лучано мчался на кухню и обратно бегом, потому что через несколько минут он ворвался в палату, поставив на пол маленькую жаровню. На руке итлийца висела корзинка, из которой он гордо извлек медную шэнье, как для шамьета, только побольше, бутылку вина, четыре чашки и еще какие‑то мелочи… Метнувшись к своей драгоценной сумке, Лу выхватил из нее коробочку со специями. Перлюрен, чуть отставший, но вбежавший в комнату следом, восторженно стрекотал, держа в зубах булочку с глазурью. За последние дни енот заметно подрос и округлился, его шерстка лоснилась, и вид он имел исключительно добропорядочный и ухоженный, но повадок совершенно не поменял.
‑ Вернулись с трофеями, – заметил Аластор. ‑ Похоже, повара предпочли откупиться. Я понял вас, милорд магистр, и постараюсь не терять осторожности. Но сегодня такой вечер, что я сам хотел бы разделить свое счастье со всеми, кто рядом. Через три дня я женюсь на прекраснейшей женщине Дорвенанта. Разумеется, для меня прекраснейшей, – смутившись, добавил он и виновато покосился на Айлин.
‑ О, вот как? ‑ Магистр поднял брови, а затем кивнул. ‑ Мои самые искренние поздравления! Если это та, о ком я думаю, она действительно женщина… выдающихся достоинств.
Крошечную паузу перед последним словом заметила Айлин и, наверняка, Лучано, Аластор же пропустил мимо ушей, ответив мечтательным благодарным взглядом. Итлиец похлопотал у жаровни, поставил на нее шэнье и принялся колдовать над вином, ухитряясь бдительно следить, чтобы Перлюрен не добрался до специй, не разбил чашки и не сунул нос и лапы к раскаленной жаровне.
‑ Великолепный букет, – одобрил магистр, принимая от Лучано дымящуюся чашку. ‑ Чувствую корицу, гвоздику и мускатный орех, но вот что еще… Решительно не могу распознать.
‑ О, щепотка того, пара крупинок этого… – заулыбался итлиец, умильно глядя на разумника. ‑ Если грандсиньор пожелает, я запишу для него несколько своих любимых рецептов. Этот совсем простой, я называю его «Тихий вечер». Такое вино хорошо пить на террасе, выходящей в сад, но вечера в Дорвенанте прохладнее, чем в моей милой Вероккье.
Айлин пригубила душистый горячий напиток и зажмурилась от удовольствия. Не слишком сладко, зато пряно и чуточку остро. Лу как всегда великолепно подобрал специи, так что запах вина обволакивал ее душистым теплым облаком, словно согревая изнутри.
‑ Тебе с медом, друг мой Альс, – улыбнулся итлиец, размешивая вино для Аластора. ‑ Этот сорт сладок сам по себе, но судя по шамьету, который ты предпочитаешь…
‑ Да, я люблю послаще… – благодарно отозвался Ал. ‑ Знаете, милорд магистр, в походе Лу и его шамьет постоянно спасали нас от усталости и голода. Сейчас, когда я все вспоминаю, поверить не могу, что мы добрались до Разлома и вернулись обратно. Так странно думать, что ничего сложнее и опаснее у меня в жизни больше не будет!
‑ Не зарекайся, Альс, – предупредил его Лучано вроде бы серьезно, однако в желто‑зеленых кошачьих глазах итлийца плясали смешинки. ‑ Ты еще пожелаешь поменять своих грандсиньоров на простых и понятных демонов, которых можно было убивать.
‑ Наш итлийский друг совершенно прав, – подтвердил Кармель. ‑ Я неизмеримо счастлив, что ваше предприятие увенчалось успехом, но, боюсь, радоваться рано. Вам, милорд Аластор, предстоят труды по управлению государством, а это не менее опасный и сложный путь.
‑ Я знаю, – кивнул Аластор, и Айлин взглянула на него по‑новому, с грустью понимая, как же ее друг повзрослел. Не меньше, чем Вороны, а то и сильнее. Словно за этот месяц с небольшим пролетело несколько лет, превратив наивного веселого юношу в серьезного и даже немного мрачного мужчину. ‑ И готов к этому. Сейчас у нас почти такой же вечер, как тот, последний перед ритуалом. И я хочу сказать, что очень вам благодарен. Вам всем! ‑ Он обвел взглядом Айлин, магистра и Лу, а потом даже на енота посмотрел с ласковой усмешкой. ‑ И я постараюсь, чтобы Дорвенант тоже не забыл, что вы для него сделали. А то, что будет завтра… Ну что ж, справимся, когда это завтра наступит.
Он пожал плечами, а потом, смутившись, уставился в чашку, словно пытаясь что‑то разглядеть в ее глубине.
‑ Прекрасный настрой, милорд, –одобрил Кармель, и его глаза весело блеснули. Он посмотрел на Айлин, которая держала чашку одной рукой, не выпуская из второй апельсиновую веточку. ‑ Вам так нравится этот аромат?
‑ Он прекрасен, – тихо ответила Айлин, чувствуя, как охватившая ее было легкая печаль перетекает в странное спокойствие, словно кто‑то, кому обязательно стоило верить, шепнул ей на ухо, что все будет хорошо. ‑ Я даже не могу представить, как должно пахнуть целое апельсиновое дерево! А сад?
‑ Великолепно пахнет, – рассеянно подтвердил Лучано, принимаясь, наконец, за собственное вино. ‑ У мастера в саду…
И осекся, чуть виновато посмотрев на всех. Наверное, вспомнил, что и Аластор, и Айлин теперь знают, кто его мастер.
Мгновенную неловкость уничтожил Перлюрен, который дожевал булочку и потянулся одной лапой к банке с медом, а другой ‑ к бутылке с остатками вина.
‑ Смотри за своим зверем, – посоветовал Аластор. ‑ Нам только пьяного енота не хватает!
Вздохнув, Лучано отнес Перлюрена к окну, через которое тот с радостью выбрался в сад и, прострекотав что‑то, унесся в кусты по своим важнейшим енотьим делам. Вернувшись, Лу поставил на жаровню еще одну порцию вина, потому что первая как‑то незаметно закончилась. Айлин вроде бы пила совсем маленькими глоточками, но в чашке уже показалось дно, а на душе стало окончательно тепло и хорошо. Прав Лучано, его рецепт ‑ настоящий «Тихий вечер».
Она снова поглядела на веточку и поднесла ее к лицу, вдыхая аромат. Совсем скоро Кармель покажет ей Арлезу, о которой говорит с такой любовью, и они будут там счастливы. Вместе…
‑ Милорд Аластор, – заговорил магистр, словно услышав ее мысли. ‑ Признаться, я не ожидал, что попаду на такое… почти семейное празднование. Для меня это огромная честь, и я надеюсь, вы не поставите мне в вину, если сегодня в этой прекрасной компании я попрошу вас оказать мне величайшую услугу. Вас и синьора Фарелли.
‑ Разумеется, магистр, – слегка удивленно отозвался Аластор, а сердце Айлин тревожно и сладко екнуло. ‑ Все, что в моих силах!
‑ К вашим услугам, грандсиньор! ‑ торопливо добавил Лу. ‑ Что мы можем сделать для вас?
‑ Быть свидетелями, –улыбнулся Кармель, доставая откуда‑то из складок мантии небольшую коробочку из полированного дерева. ‑ Полагаю, для вас не секрет чувства, которые я питаю к вашей отважной и очаровательной спутнице. ‑ Он посмотрел на Айлин, которая замерла под этим взглядом, будто зачарованная, и продолжил: – По некоторым обстоятельствам мы решили никого не ставить в известность о помолвке, скрыв ее до самой свадьбы, но… Я бы никогда не простил себе, если бы моя невеста лишилась такого важного знака внимания и преданности с моей стороны. Я прошу вас, безусловно близких и дорогих для нее людей, быть свидетелями моего предложения… Леди Айлин, если вам будет угодно, примите мое родовое кольцо в придачу к моему сердцу, которое уже давно принадлежит вам.
Расширившиеся в немом изумленном восторге глаза Лучано, радостное удивление на лице Аластора… Айлин не могла поверить, что все это происходит с ней здесь и сейчас. Помолвка… Предложение! По всем правилам и в присутствии свидетелей! Она уронила веточку на колени, поставила чашку на стол и сцепила пальцы, чтобы они не дрожали от волнения. Магистр раскрыл коробочку, протянув ее на ладони…
На черной бархатной подушечке таинственно блеснули два кольца, мужское и женское, судя по разнице размеров. Белая оправа показалась Айлин нарочито простой ‑ ее не оживлял ни один завиток, не было ни намека на гравировку, ни гербового щитка… Но тем больше приковывали к себе внимание яркие черные камни. Присмотревшись, она с удивлением поняла, что герб на кольцах все же есть ‑ вырезан прямо на камне. Разобрать изображение никак не удавалось, и Айлин, спохватившись, что слишком долго смотрит на кольца, поспешно отвела взгляд.
И… что же ей теперь делать? Конечно, учебник этикета предусматривал такую важную вещь, как помолвка, и Айлин прекрасно помнила, что девице следует взять мужское кольцо и надеть его жениху. Или просто закрыть шкатулку, если не желает выходить замуж. Правда, Айлин не помнила, чтобы хоть одна девица повела себя столь скандально, разве что в романах! И все‑таки…
А что, если она сделает что‑то не так? Вдруг арлезийские обычаи отличаются от дорвенантских? Правда, они ведь собираются пожениться в Дорвенанте… Да что же за чушь лезет в голову! И Дункан, то есть Кармель… Ну, он ведь мог бы подсказать ей, что делать?!
Закусив губу от неловкости, Айлин подняла на него взгляд и мысленно ахнула ‑ Кармель смотрел на нее так напряженно и испытующе! «Да он же не уверен, – поняла она с небывалой ясностью. ‑ Он дает мне подумать и боится, что я… что я откажусь! Даже теперь…»
Внутри разлилось ласковое тепло, в котором растворилась и неуверенность, и боязнь сделать что‑то не так. Не отводя взгляда от лица Роверстана, Айлин нащупала то кольцо, что было больше, на несколько мгновений задержала его в пальцах и неловко надела на поспешно подставленную руку.
Кармель удержал ее ладонь, на мгновение поднес к губам и потянулся за вторым кольцом. Айлин следила за ним, все так же не в силах отвести взгляд, и даже испугалась на мгновение ‑ что, если кольцо ей не подойдет? Окажется слишком большим или, наоборот, слишком маленьким? Впрочем, это вряд ли, после путешествия на ней не только мантии болтаются, но и пальцы стали тоньше, никакие Иоландины пирожки не помогают. Нет‑нет, мало кольцо точно не окажется, а если велико, то его ведь можно подогнать у артефакторов…
Холод металла скользнул по коже, и кольцо село так, словно было отлито специально для нее!
‑ Какая роскошная работа! – восхитился Лучано за ее плечом, и когда только успел там оказаться. ‑ Никогда не видел черных бриллиантов такой чистоты и размера! Да что там, я вообще черные бриллианты встречал всего один раз. А чтобы такие… Арлезийские копи?
‑ Совершенно верно, – невозмутимо подтвердил Кармель, глядя на Айлин в упор, а она растерянно ахнула, пытаясь скрыть смущение:
‑ Это бриллиант? Но… разве они бывают черными?
‑ Очень редко, – тихо сказал Кармель, снова медленно и томительно нежно поднося ее руку к лицу и слегка склоняясь к ней навстречу. ‑ Это такая же редкость, как сердце, подобное вашему, дорогая моя…
Его губы опять коснулись кожи, и Айлин едва не вскрикнула, таким остро‑сладким было это касание. Словно магический импульс разрядился ей в пальцы и ушел куда‑то вниз, раскатившись по всему телу горячей волной. Смущенная, она посмотрела на свою руку, которую магистр выпустил, и, наконец, смогла увидеть герб. Какая‑то хищная птица… Изогнутый клюв, страшные даже в таком крошечном размере когти и невероятный размах роскошных крыльев!
‑ Это горный арлезийский ястреб, – подсказал ей Кармель, улыбаясь. ‑ Герб, на который дает право поместье Вуаль. Возможно, он не так стар, как башня Ревенгаров, но…
‑ Он прекрасен! ‑ восхищенно заверила Айлин, разглядывая кольцо. ‑ И так… так вам подходит!
‑ Польщен, миледи, – смеясь одними глазами, слегка поклонился магистр. ‑ Милорд Аластор, синьор Лучано? Вы свидетели, что леди приняла мое предложение!
‑ Си, грандсиньор! ‑ по‑итлийски от волнения откликнулся Лу.
‑ Готов быть свидетелем в этом всегда и везде, – кивнул Аластор и тут же едва заметно нахмурился. – Но я хотел бы знать, собираетесь ли вы попросить руки Айлин у главы ее рода, как полагается?
‑ Ал! – возмущенно вскрикнула она, чувствуя, как кровь бросилась в щеки.
Аластор же знает, что она больше не считает себя Ревенгар, так зачем спрашивает?! Но друг только упрямо выпятил подбородок, а Кармель снова взял ее руку, ласково и бережно сжав пальцы.
‑ Разумеется, милорд. Я считал и считаю до сих пор, что решение должно принадлежать Айлин, но поставить в известность лорда Ревенгара, разумеется, необходимо. Хотя бы ради того, чтобы избежать грязных слухов.
Ал удовлетворенно кивнул, а Айлин молча выругала себя. Ведь и в самом деле… Она, конечно, отреклась от леди Гвенивер и уж в этом ни одного слова назад не возьмет, но… отречение от рода не повторила, хотя могла бы! Уже целый год могла бы! И даже должна была это сделать, потому что одно дело ‑ слова двенадцатилетней девчонки, которые свидетели могли не принять всерьез. И совсем другое – клятва отречения, произнесенная по всем правилам и в присутствии тех же свидетелей совершеннолетней девицей! А она этого не сделала, не подтвердила то, что сказала над телом отца… И, значит, в глазах общества она по‑прежнему Ревенгар.
А она ведь собиралась быть образцовой леди ради Кармеля, а значит, Артур должен дать позволение на ее брак…
‑ А если он не даст согласия? ‑ спросила она тихо, но Ал услышал и взглянул на нее с неподдельным удивлением.
‑ Не согласится? После помолвки, на которой присутствовал сам я?! То есть сам король, ‑ добавил он, вдруг смутившись, и Лу фыркнул в чашку, а потом бросился к жаровне, спасая шэнье с едва не закипевшим вином.
‑ Оставьте эти заботы мне, дорогая моя, – ласково сказал Кармель, поглаживая ее пальцы и запястье. ‑ Уверен, я смогу убедить вашего брата, что этот брак принесет вам счастье.
‑ А если не поможет, я добавлю пару слов, – пообещал Апастор. ‑ Посмотрим, как он откажет моему сватовству.
‑ Премного вам благодарен, милорд, –учтиво склонил голову разумник. ‑ И надеюсь, что вы с синьором Фарелли окажете нам честь, посетив нашу свадьбу.
«Нашу свадьбу». Два простых коротких слова будто ласково погладили Айлин по сердцу. Она смущенно нежила свою ладонь в его руке ‑ вольность, великодушно позволенная этикетом жениху и невесте. И видела безусловное одобрение во взглядах Аластора и Лучано. Лучано, правда, смотрел как‑то чуточку грустно, словно думал о чем‑то своем, но Айлин слишком глубоко утонула в счастье, чтобы понять причину этого, а потом и вовсе Лу встрепенулся, и мимолетная грусть сменилась искренней радостью. За нее и Кармеля…
‑ Перлюрен! ‑ вскрикнул вдруг Лу и кинулся к шкафу как раз вовремя, чтобы поймать енота, который иначе упал бы прямо на жаровню. ‑ Идиотто мио!
В лапах совершенно счастливый зверь, потихоньку вернувшийся из сада и забравшийся на полку, сжимал бархатный берет, безнадежно перепачканный теперь глазурью и еще чем‑то. Лучано горестно вздохнул, держа Перлюрена на вытянутых руках подальше от себя, и Айлин хихикнула.
‑ Главное, не звать на свадьбу енота, – очень серьезно сообщил Аластор. ‑ Лу, обещай, что оставишь его дома. И на мою коронацию ‑ тоже. Он, конечно, наш боевой товарищ, но я бы хотел хоть в первый день правления не думать, что кто‑то вот‑вот сопрет мою корону или взорвет дворец. Потом‑то ладно, привыкну как‑нибудь.
‑ Моя леди, – негромко сказал Кармель, и все, даже Перлюрен, притихли. ‑ Милорды, позвольте откланяться. Мы засиделись, и следует отдать должное сну.
Он встал, и Аластор тоже поднялся, а Лучано и так стоял, тихо ругая енота на итлийском. Айлин немножко сомневалась, что Перлюрен, урожденный дорвенантец, знает иностранные языки, но Лу виднее. Магистр церемонно поклонился сначала ей, потом ‑ обоим мужчинам, и те ответили поклонами.
‑ Погодите! ‑ вскрикнул Лучано. ‑Уно моменте, грандсиньоры, синьорина! О, простите… Сейчас! Я совсем забыл! Подарки же!
‑ Какие подарки? ‑ удивилась Айлин.
‑ Видимо, на помолвку! ‑ заулыбался итлиец, отпуская Перлюрена и снова кидаясь к шкафу, на этот раз к его запертой на ключ половине. ‑ Я не знал, но угадал, спасибо Страннику за удачу!
Он распахнул дверцу шкафа, вытащил небольшую коробочку и с шутливой галантностью упал на колено перед Айлин, провозгласив:
‑ Ми беллиссимо синьорина! В знак моей величайшей любви и уважения! Клянусь, я увидел эту вещицу и не мог думать ни о ком, кроме вас!
Айлин, сгорая от любопытства, открыла коробочку, вгляделась и… прыснула от смеха. Подарок Лу был словно вырезан из кусочка солнца, не слепящего, а весеннего, ласкового… И эта козочка действительно так походила на нее! Но… Нет, каков мерзавец, а?! Сравнить ее с козой! И Аластор подозрительно похрюкивает, изо всех сил сдерживая смех, а Кармель… Айлин покосилась на магистра. Он, конечно, стоите непроницаемым лицом, но взгляд… взгляд так и искрится.
‑ Тебе не нравится? ‑ встревоженно заглянул ей в глаза Лу.
‑ Вот погоди, – мечтательно сказала Айлин, выхватывая у него из рук коробочку с янтарной прелестью. ‑ Вернется ко мне магия, ух, как я тебе отомщу! Нравится, конечно! Но отомстить я просто обязана!
‑ А, это святое, –успокоенно выдохнул итлиец, поднялся и снова подошел к шкафу.
На этот раз он спрятал обе руки за спину и обернулся к Аластору. Айлин почувствовала, что будет немедленно отомщена, и жадно воззрилась на преувеличенно серьезное лицо Лу, делая вид, что не замечает, как ладони стоящего позади Кармеля легли на ее плечи и поглаживают легчайшими касаниями.
‑ Великолепнейшему из всех грандсиньоров! ‑ выдохнул Лучано. ‑ Герою и предводителю нашего маленького, но славного…
‑ Балагана, – подсказал ему Аластор. ‑ Давай уже.
Итлиец протянул ему одну руку с чем‑то большим, коричневым… Аластор взял, развернул, и его лицо озарилось восхищением. Он немедленно обернул роскошный кожаный пояс вокруг себя и проверил большими пальцами прочность оружейных петель. Двух! Для секир, не иначе.
‑ Ну, Лу… Спасибо!
‑ Еще не все, – вкрадчиво возмутился Лучано и протянул вторую руку с каким‑то свертком. ‑ Это тоже тебе.
И очень предусмотрительно отступил подальше. Потому что Аластор развернул обертку и несколько мгновений смотрел на огромный… пряник. Пряник в форме коня! С копытами, хвостом и гривой! Щедро покрытый глазурью и с глазами‑орешками! И даже… Айлин снова хихикнула, разглядев некую деталь, которой добросовестный пекарь показал, что конь ‑ это безусловно конь, а не кобыла.
‑ Это… это что? ‑ потрясенно спросил Апастор, поднимая на Лу глаза.
‑ Подарок, – невозмутимо ответил тот. ‑ Роскошный ведь жеребец, м? Ну как я мог пройти мимо? Ай, Альс! Только не секирой!
Вместо секиры в него полетела подушка. Взвизгнул Перлюрен, а Пушок, мирно дремавший весь вечер под кроватью, вылез оттуда, удостоверился, что драка не настоящая, и снова скрылся. Днем в саду Академии он переел некротических эманаций, которыми теперь старательно восстанавливал силы.
‑ Пряник, значит, – зловеще сказал Аластор и окинул Лучано задумчивым взглядом. ‑ Ну‑ну. .. Спасибо, Лу, обязательно отблагодарю! И за пояс ‑ тоже, –добавил он, со вздохом сменив гнев на милость и погладив свободной рукой роскошную обновку.
Итлиец, улыбаясь, раскланялся.
От странного чувства у Айлин защипало глаза и сильнее застучало сердце. Она сейчас чувствовала себя такой счастливой, что испугалась этого. Неужели такое вообще возможно? Вот она сейчас рядом с друзьями и возлюбленным, живая и здоровая, и все, кто ей невероятно дорог, живы, а потери… они отболели и уходят в прошлое с надеждой на новую встречу за гранью этого мира. И магия к ней вернется, и все хорошо, ведь хорошо, правда?
***
Два дня пролетели так стремительно, что Аластор их едва заметил. Наверное, следовало уделить больше внимания невесте, но Лучано, с которым он поделился этой мыслью, отсоветовал, пояснив, что у женщины, которой на подготовку к свадьбе дали так мало времени, каждая минута на счету. Он ведь не хочет, чтобы ее величество, принимая жениха, думала о чем угодно, только не о нем? Аластор этого не хотел. И без того было трудно привыкнуть к мысли, что еще немного ‑ и ему станет принадлежать прекраснейшая женщина Дорвенанта. Если не всего мира… Во всяком случае, более совершенной красоты он и представить себе не мог. Улыбка Беатрис, ее глаза, то сверкающие, то бархатно‑томные под тенью пушистых ресниц, ее золотисто‑смуглая кожа… Если тронуть ее кончиком языка, не окажется ли она сладкой, как мед?
Эти мысли смущали и пугали. Нельзя так думать о женщине, которая погружена в траур по детям! Но… о собственной жене ведь можно?! Аластор с ужасом чувствовал, что ночами ему непристойно жарко, несмотря на открытое окно и простыни вместо одеяла, а любое воспоминание о Беатрис вызывает в теле сладкое тягучее ощущение, будто у юнца, неспособного управлять своими желаниями. Временами он ловил задумчивый, словно испытующий взгляд Лучано, однако поделиться тем, что его так мучило, не мог даже с другом. Лу, конечно, не станет смеяться, но… Теперь Аластор часто ругал себя за то, что не уделял больше внимания этой стороне жизни. Надо было хоть в бордель чаще ездить, что ли!
А вдруг, когда настанет время подтвердить их брак, он покажется Беатрис позорно неопытным? Или с ним в самом деле случится какой‑то конфуз из тех, над которыми принято смеяться в мужских компаниях? Вдруг он окажется даже хуже прежнего короля? Малкольм, конечно, не мог похвастаться его, Аластора, здоровьем, но уж опыта у него было куда больше. Вдруг…
Его бросало от страха к нетерпению, от восторга перед Беатрис к мучительному ужасу оказаться несостоятельным. И то, что полгода траура их брак должен был оставаться целомудренным, ничуть не улучшало положения! Вот не были бы они женаты, может, Аластор и заглянул бы в бордель. Не для того чтобы изменить невесте! Об этом даже помыслить нельзя. Но… если он просто заплатит опытной куртизанке и расспросит ее, что нравится женщинам в постели, это ведь не будет изменой?
Или все‑таки вызвать на такой разговор Лучано? Итлиец одинаково засматривается на оба пола, у него с этим нет сложностей. Проклятье, ну почему Аластора учили владеть рапирой гораздо старательнее и ревностнее, чем другим, не менее важным для мужчины оружием?! Драться на дуэли ему, пожалуй, никогда в жизни теперь не придется, а вот любовные поединки предстоят часто… наверное…
«Полгода отсрочки у меня все‑таки будет, – напомнил он себе наконец. ‑ А потом… придумаю что‑нибудь. Расспрошу Лу или возьму почитать эти клятые итлийские романы о любви. Вдруг в них и правда окажется что‑то полезное? Изучу их тщательнее, чем любой фехтбук! А пока нужно думать о том, как не опозориться в роли короля, отодвинув роль мужа на должное время!»
А еще его напоследок замучили целители. Массаж, полезные снадобья в еде, питье и даже в воде для купания, магическое лечение, которое проводил сам магистр Бреннан… Зеленая гильдия твердо вознамерилась отпустить Аластора во дворец полным здоровья и облегчения, что удалось вырваться. Магистр Роверстан, который неизменно появлялся в палате утром и вечером, лишь посмеивался и дополнял усилия лекарей своими, по очереди погружая Аластора, Лучано и Айлин в магический сон и делая их резонанс все более слабым.
‑ Полагаю, мы достигли границ возможного, – признался он утром последнего дня. ‑ Вечером я зайду еще раз, но уже не для того, чтобы ставить блоки, а чтобы помочь вам отдохнуть и выспаться перед завтрашним днем.
‑ Буду премного благодарен, милорд, – кивнул Аластор. ‑ Скажите, а как далеко простираются эти самые границы?
‑ Прекрасный вопрос, – улыбнулся магистр, словно наставник ‑ ученику. ‑ Я совершенно уверен, что теперь вас не станут беспокоить общие сны и резкая смена чужого настроения. Вы не сможете чувствовать боль друг друга или обмениваться жизненной энергией без дополнительных ритуалов, которые я крайне не рекомендую. Но… определенная связь может сохраниться, и я пока не могу точно сказать, какая именно. Буду крайне благодарен, если вы сочтете возможным извещать меня о любых странностях.
‑ Разумеется, – отозвался Аластор. ‑ Тем более что мы будем не так уж редко встречаться. Я очень рассчитываю на вашу помощь и советы.
‑ Сочту за честь, – улыбнулся магистр и поклонился. ‑ А теперь, боюсь, нам придется закончить процедуру пораньше. Вас просят пожаловать во дворец, и карета уже ожидает.
‑ Ну, пожалую, раз просят, – вздохнул Аластор, но не без удовольствия подумал, что визит во дворец отменяет все остальные лечебные неприятности.
В этот раз Лучано не пожелал его сопровождать, отпросившись в город, а сам Аластор, разумеется, не стал настаивать. Общество друга ему приятно, и рядом с Лу он странным образом чувствовал себя гораздо увереннее, но нельзя же всюду брать его с собой, словно леди ‑ дуэнью.
Во дворце его немедленно провели в большой кабинет, где уже собралось несколько человек, среди которых Аластор узнал только лордов Аранвена и Бастельеро. Канцлер и лорд‑протектор сидели в креслах возле массивного стола, на котором были разложены какие‑то бумаги и стоял письменный прибор. При появлении Аластора оба лорда встали и поклонились. Аластор ответил поклоном и растерянно спросил себя, должен ли он предложить им сесть? Эти двое гораздо старше него и возрастом, и положением в обществе, но… он же теперь принц, Баргот это все подери! Еще четверо незнакомцев, тоже поклонившись ему, почтительно выстроились у стены. Аластор мельком заметил, что дворян среди них только двое, а еще двое одеты очень прилично, даже богато, но без гербовых цепей и перстней.
‑ Милорды, прошу прощения, – решился он, видя, что Бастельеро и Аранвен с полной бесстрастностью чего‑то ждут. ‑ Я рад вас приветствовать, но, боюсь, еще не совсем освоился с этикетом, которому теперь должен следовать. Прошу извинить меня за любую допущенную неучтивость. Мы ведь можем хотя бы сегодня и на этой встрече вести себя согласно… прежним правилам?
‑ Если таково желание вашего высочества, – негромко отозвался лорд‑канцлер, и улыбка тронула его бледные узкие губы. ‑ Тогда на правах старшего прошу вас садиться, милорды.
Он опустился в кресло, лорд Бастельеро последовал его примеру, и Аластор сообразил, что третье кресло с бархатной обивкой сиденья и спинки предназначается для него. Один из дворян, рыжеватый и веснушчатый, возраста самого Аластора, шагнул к столу и замер возле простого стула рядом с письменным прибором
‑ Мой секретарь мэтр Вильмон, – представил его канцлер и указал взглядом на второго дворянина, немолодого и очень важного на вид. ‑ А это лорд Гранде, королевский церемониймейстер и главный распорядитель завтрашнего события.
‑ Рад знакомству, милорды, – вежливо отозвался Аластор и едва не вздрогнул, когда оба снова низко поклонились. ‑ Прошу вас, присаживайтесь.
Вильмон, скромно потупившись, присел на краешек стула и подвинул к себе чистый лист бумаги. На его правой руке Аластор заметил два перстня, один ‑ гербовый, наследника рода, другой ‑ мажеский, с белым камнем разумника. Церемониймейстер опустился на второй стул, а один из не представленной Аластору тройки подошел и замер рядом с ним, держа книжечку в бархатной обложке и карандаш.
‑ Кхм… – откашлялся канцлер. ‑ Прежде всего, ваше высочество, прошу прощения за чрезвычайную спешку, в которой готовится ваша коронация. Несмотря на все усилия и беспримерные старания лорда Гранде, кое‑что еще требует именно вашего внимания. Думаю, прежде всего следует решить вопрос с вашим нарядом, чтобы отпустить этих господ исполнять свои обязанности.
Он глянул на двоих, оставшихся у стены, и Аластор тоже посмотрел туда. Пара простолюдинов снова низко поклонилась, и в руках старшего из них он увидел обычную портновскую ленту.
‑ Вы собираетесь шить мне костюм? ‑ поразился Аластор. ‑ За один день?!
По опыту он помнил, что это обычно требует не меньше недели и пары примерок. И, конечно, следовало подумать об этом заранее, но он слишком привык, что вопросами его гардероба занимается матушка, а следит за вещами камердинер. Может, следует просто послать в особняк за вещами?
‑ Не извольте беспокоиться, ваше высочество, – не поднимая взгляда, отозвался портной с лентой. ‑ Если ваше высочество окажет милость и встанет…
Стараясь не смущаться, Аластор поднялся, гадая, не придется ли ему раздеваться до белья. Не пришлось. Портной молниеносно обмерил его, не коснувшись даже пальцем и шепотом бросая какие‑то цифры, которые второй тут же записывал. Ну да, костюм должен быть простой, траурный, но все‑таки?! Закончив, портной почтительно прошелестел:
‑ Если ваше высочество изволит выслушать, мы подготовили наряд из арлезийского бархата цвета спелой сливы. Отделка самая скромная, тончайшая серебряная канитель и только по манжетам с отворотами. Сегодня подгоним по фигуре…
Аластор лишь пожал плечами. Спелой сливы? Ну, это хоть что‑то понятное. Вполне траурный цвет… И тут его кольнула вина.
‑ А ее величество? ‑ спросил он, запоздало подумав, что у королевы, конечно, свои модистки и швеи, портной может попросту этого не знать. ‑ В чем будет она?
Но тот почтительно отозвался:
‑ Шелк цвета темной лесной фиалки, ваше высочество. И никаких украшений, кроме пояса‑цепочки.
«Я подарю ей «Звезды Арлезы», – подумал Аластор. ‑ Только на такой красавице, как она, арлезийские алмазы засверкают полным блеском… Но как же траур?»
‑ Благодарю, сударь, – сказал он и услышал пораженный, едва ли испуганный вздох портного. ‑ Можете идти.
Оба портных мгновенно улетучились, и Аластор вернулся к столу.
‑ Прошу прощения за задержку, – сказал он, садясь, и канцлер немедленно отозвался:
‑ Ну что вы, ваше высочество. Это нам следует извиняться. Милорд Гранде, позвольте предоставить слово вам.
Церемониймейстер, которого Аластор про себя решил называть просто распорядителем, встал и… разумеется, поклонился. С одной стороны, Аластор уже начал привыкать, с другой ‑ это все равно раздражало. Неужели необходимо тратить столько времени перед каждой фразой?! Да если бы у них в поместье дела велись подобным образом, оно бы точно пришло в запустение. Пока раскланяешься перед каждым приказом задать лошадям корма, и день попусту пройдет!
‑ Ваше высочество, – церемонно начал Гранде. ‑ Благодаря вашему мудрому и в высшей степени благопристойному решению соблюдать траур, мы успеем с должной скромностью украсить и дворец, и главную улицу, ведущую к храму, но следует уточнить важнейшие вопросы. Осмелюсь спросить, кого вы желаете видеть в коронационной процессии и за королевским столом? Осмелюсь также просить вас ознакомиться с порядком коронации, бракосочетания и свадебного пира. Согласно вашему решению вступить в брак, сама церемония в храме будет разделена на две части, собственно ваше бракосочетание и последующую коронацию. После этого лорды Трех Дюжин и магистры Ордена во главе с Великим Магистром принесут вам присягу лично, а остальные дворяне королевства сделают это в течение месяца в любом ближайшем храме без вашего присутствия…
Он перевел дух, и Аластор кивнул, показывая, что слушает и понимает. Вслух он удержался, но про себя не смог не подумать, что лорду Бастельеро, получается, придется приносить ему присягу дважды? Как главе своего рода и как Архимагу? Или лорд‑протектор совместит это в одной присяге?
