Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 131 (всего у книги 139 страниц)
«Проклятье! У тебя даже нет собственных слов, тварррь! Ну… этого следовало ожидать! Валлендорф ‑ человек Райнгартена… Но осталось еще двое!»
‑ Милорд Девериан?
Прежде чем ответить, артефактор глубоко вздохнул и взгляд, в отличие от Валлендорфа, опускать не стал.
‑ Я поддерживаю магистра Райнгартена, – уронил он.
‑ Девериан! ‑ не выдержал Грегор, невольно подаваясь вперед. ‑ У вас же пять дочерей! Ее сверстницы!
‑ Да, милорд, – чуть склонил голову артефактор и сразу выпрямился. ‑ Поверьте, мне очень жаль. Но… я видел, во что превратили Дорвенну несколько сотен демонов. И понимаю, что если их будут тысячи… род людской, возможно, не устоит перед нашествием Бездны. Или же мы заплатим за победу такими реками крови, что выжившие долго будут завидовать погибшим. Мне жаль, милорд… Грегор, я клянусь, мне безумно жаль! ‑ Голос Девериана дрогнул, а потом он сказал с пронзительной болезненной искренностью: – Я могу лишь поклясться, что если бы речь шла об одной из моих дочерей, я сказал бы то же самое. Грегор, мы с вами не зря золотая кровь, мы умеем жертвовать самое дорогое, когда нужно…
«Девериан непредсказуем, – вспомнил Грегор слова Райнгартена. ‑ Он, конечно, будет благодарен вам за назначение, но вашим человеком никогда не станет…»
Что ж, Райнгартен снова оказался прав. Он сделал ставку на покорного Валлендорфа и… выиграл? Потому что Девериан услышал его доводы и согласился! И что толку теперь думать, что надо было ставить на место главы артефакторов безусловно преданного человека, как это делает Райнгартен. Можно не сомневаться, это все равно был бы человек не самого Грегора, а его заместителя. А теперь… Три из пяти! Райнгартен выиграл! Он сам и Валлендорф с Деверианом против Бреннана и… неизвестно, как проголосует разумник, но это уже ничего не изменит!
«Впрочем, как и моего решения ‑ тоже, – с холодной спокойной обреченностью подумал Грегор. ‑ Я расколю Орден, если придется, но второй раз убить Айлин не позволю».
‑ Магистр Роверстан? ‑ глухим напряженным голосом спросил Райнгартен, и Грегор встрепенулся.
Чего он боится? Роверстан уже не может повлиять на решение!
Разумник поднял тяжелые веки, которые до этого держал полуприкрытыми, и… встал, опираясь на стол перед собой ладонями. Белая мантия натянулась на груди, звезда магистра, усыпанная жемчугом и еще какими‑то белыми и прозрачными камнями, закачалась на цепочке, сверкая так, что больно было на нее смотреть. Мигнув, ей словно отозвался камень в серьге Роверстана.
‑ А знаете, дорогой Этьен, – начал разумник удивительно спокойным, рассудительным и мягким голосом. ‑ Вы совершенно правы. И я вас всемерно поддерживаю. Конечно же, Айлин Ревенгар должна умереть.
У Грегора что‑то потянуло внутри, а потом оборвалось. Резко, с острой болью. Конечно, голос Роверстана и вправду уже ничего не решал, но… проклятье… Предательства Айлин не заслужила. Как он может?! Он ведь был на том холме…
‑ Айлин Ревенгар безусловно должна умереть, ‑ вкрадчиво повторил Роверстан и продолжил, с каждым словом наращивая тяжелую низкую мощь своего голоса, в котором вдруг прорезался акцент, которого Грегор никогда ранее не замечал. ‑ Иначе как еще Орден сможет скрыть свою вопиющую некомпетентность? Это ведь Ревенгар виновата в том, что служба безопасности много лет не замечала секту барготопоклонников, которую возглавлял начальник этой самой службы! Это, наверное, Ревенгар лично приносила в жертву сначала адептов, а потом королевскую семью, чтобы открыть портал в Запределье. Это Ревенгар виновна в деяниях магистра Морхальта, устроившего в особняке посреди Дорвенны культовый жертвенник, а затем и могильник! И, конечно, только из‑за нее Денвер стал кадавром, в этом тоже никаких сомнений. Видимо, чтобы девочка не заскучала по дороге к Разлому! Знаете, учитывая, сколько она и ее спутники натерпелись от демонов, Денвера и результатов остальных деяний Баргота, я поражен его непредусмотрительностью! Тащить через всю страну молоденькую магессу и пару профанов, ежеминутно рискуя их жизнями, чтобы в конце едва не угробить всех троих! Скажите, милорд Райнгартен, как в вашу прекрасную теорию уложилась бы смерть Айлин Ревенгар, если бы девушка переступила черту полного истощения жизненных сил? А ведь именно это она и сделала, спасая короля! И знаете что, Райнгартен… ‑ Голос Роверстана превратился в густое низкое мурлыканье, а потом вдруг загремел так, что витражи в окнах мелко задребезжали, а звезда магистра вспыхнула сотнями злых белых огоньков. ‑ В своих безупречных выкладках вы не учли или не захотели учесть одну мелкую деталь! Сущий пустяк, право же! Меня, магистра Белой гильдии, который тоже был на этом проклятом холме и наблюдал возвращение Ревенгар собственными глазами! Может, вы и меня обвините в барготопоклонничестве?! Нет? Ну тогда потрудитесь объяснить, почему я, разумник, не почувствовал ни малейшей тени присутствия Баргота?! Ни тогда, ни позже, когда проводил глубокое обследование разума Айлин Ревенгар! Или вы считаете, что я не способен различить силу Проклятого? Белые маги всего лишь отреклись от его деяний и самого Баргота, но цвет искры, представьте себе, не поменяли! И эта искра, поверьте, дала бы нам знать, окажись рядом Баргот во плоти, как одаренные Семью Благими чувствуют присутствие своего покровителя! А этого не было! Но мы, разумеется, свалим на Айлин Ревенгар все, что случилось до ее рождения, после него и заодно все беды лет на сто вперед! Этого вы хотите, милорд?!
Его голос громыхал так, что заполнил большой зал полностью, отражаясь от стен и уже гудящих окон. Грегор пытался различить аркан, который Роверстан использовал для этого, но ничего не увидел, словно разумник вообще не пользовался магией. А он продолжал, роняя каждое слово так, словно они были каменными глыбами.
‑ Ну так вот, я вам этого не позволю! Вы проголосовали за смерть Ревенгар. Тайную, позорную и бессмысленную! Говорите, Устав Ордена не позволяет голосовать ее наставникам? Очень выгодно для вас, милорд! Потому что тогда соотношение голосов было бы совсем иным, и вы это прекрасно понимаете! Дело не в том, что Ладецки и Эддерли ‑ магистры девочки. Просто они знают ее намного лучше вас…
‑ Вы не вправе менять порядок голосования! ‑ выкрикнул Райнгартен, с трудом перекрыв густой низкий голос разумника.
‑ А я и не собираюсь! ‑ прорычал тот, еще ниже наклоняясь над столом, словно готовясь кинуться на стихийника. ‑ Я всего лишь не позволю вам сделать это тайно! Айлин Ревенгар пожертвовала репутацией и жизнью ради спасения Дорвенанта! Извольте принести хотя бы первую из этих жертв! Объясните всему Ордену, что девушку, которая добровольно прыгнула в Разлом, закрывая его собой, нужно убить из осторожности! Скажите об этом боевикам, которые помнят смерть Кристофа! Скажите некромантам, что она слишком хорошо упокоила растерзанную демонами деревню, и потому ее нужно отравить или проклясть! Скажите целителям, которые лечили ее от истощения, что она чересчур умело уничтожила Денвера, который открыл Разлом! Давайте, милорд Райнгартен, объявите об этом Ордену, двору и всему Дорвенанту! Докажите им главную вину Ревенгар ‑ то, что она посмела при всем этом выжить!
‑ Прекратите, Роверстан! ‑ яростно выкрикнул Райнгартен, и у него даже губы затряслись от возмущения. ‑ Все это лишь красивые слова! Что от них останется, если Баргот и вправду вернется?!
‑ Значит, мы будем с ним драться! ‑ громыхнул голос разумника, и стекла в окнах задребезжали жалобно и тревожно. ‑ Если Баргот явится в этот мир во плоти, значит, и Семь Благих не останутся в стороне. А даже если так… Я верю в людей, Райнгартен! И в то, что нельзя подло и трусливо убивать девчонку, которая и так уже отдала однажды свою жизнь за всех нас! Потому сделать это втайне я вам не позволю! Если Орден, узнав правду, последует вашему решению уничтожить Айлин Ревенгар, чего тогда стоят все наши традиции и законы, написанные кровью?! Если же нет, какое вы имеете право марать всех нас этой подлостью?!
Его голос взмыл под потолок, налившись чудовищной силой, и оконные витражи, разлетевшись вдребезги, осыпались на пол разноцветными осколками. Разумник смолк, тяжело дыша, и обвел всех тяжелым угрожающим взглядом. Претемнейшая Госпожа, в это мгновение Грегор перед ним преклонялся! Он готов был простить Роверстану что угодно, даже тот поцелуй с Айлин в Вишневую ночь… Он готов был предложить разумнику дружбу вместе со своей вечной благодарностью! Роверстан безошибочно нашел уязвимое место Райнгартена, о котором ни сам Грегор, ни остальные магистры даже не подумали! Честь Ордена! Благодарность и восхищение подвигом Айлин пока еще слишком свежи, и объявить сейчас о теориях Райнгартена… Да стихийника на части разорвут! Он из дуэлей не выберется, причем в самом прямом смысле ‑ живым! И большинству тех, кто его станет вызывать, будет все равно, прав ли он. Тот же Красный факультет, чего доброго, турнир устроит за право вызова на дуэль обидчика «их Ревенгар». И Грегор даже мог предположить, кто в этом турнире с радостью поучаствует, судя по взглядам, которые кидает на Райнгартена воспрянувший Ладецки. Боевиков никакой Устав не остановит!
‑ Как вы не понимаете… – тихо сказал разом словно постаревший Райнгартен. ‑ Я больше всего на свете хочу ошибиться… Неужели вы думаете, что мне ее не жаль? Если я ошибаюсь… я сам потребую для себя кары… Но если нет? Роверстан, вы погубите… погубите всех нас! Вы же разумник, вы должны понимать…
Пожалуй, он был искренен. И не мог не осознавать, что при любом исходе приобретет могущественных врагов. Самого Грегора и Ладецки с Эддерли ‑ это самое меньшее! Но все‑таки пошел на это ради того, что считал правильным, и Грегор преисполнился бы к нему уважения, не иди речь о жизни Айлин.
‑ Раскол погубит Орден, –тихо подтвердил всеобщее мнение Девериан. ‑ Но, милорды, так дело оставить нельзя…
‑ Я ручаюсь за Айлин Ревенгар, – торопливо сказал Грегор. ‑ Сейчас ее магические силы заблокированы, и это продлится еще не один месяц. Я обещаю наблюдать за ней самым внимательным и беспристрастным образом! И отчитываться Совету, разумеется!
‑ Присоединяюсь, – буркнул Бреннан и добавил примирительным тоном. ‑ Ну что вы, милорд Райнгартен, право! Если мы все, не самые последние люди в своем ремесле, не сможем вовремя распознать целого Баргота в юной девочке…
‑ А если он вселился в младенца? Прямо в материнской утробе? ‑ с глухим отчаянием спросил Райнгартен, в который раз вытирая лоб. ‑ Или перейдет в него во время родов?!
‑ Ну, знаете! ‑ язвительно фыркнул Бреннан. ‑ Может, еще примем роды прямо здесь?! Полным составом Совета? И кстати, как вы собираетесь определять, что это Баргот? Надеетесь, что он, едва родившись, неприличный жест вам покажет? Ну так извините, я сам дедушка восьми внуков! И по мне, так любой младенец с коликами или режущимися зубками заткнет Баргота за пояс по части вредности.
‑ Вольно же вам шутить… – поморщился Райнгартен. ‑ Лорд Бастельеро, при всем моем уважении, не разумник. И может пропустить нужные признаки или…
Он развел руками, и Грегор, понимая, что стихийник сдается, от облегчения пообещал себе не мстить. Впрочем, забывать он тоже ничего не собирался.
‑ Думаю, если Айлин Ревенгар внезапно превратится в Баргота, лорд Бастельеро это не пропустит, – холодно заметил Роверстан. ‑ Что до ребенка, то его после рождения действительно можно осмотреть. И даже нужно. Ревенгар дважды подвергалась действию порталов, ребенок может родиться больным. Но это уже в компетенции целителей, не так ли? Милорд Райнгартен, у вас есть что добавить?
‑ Благодаря вам ‑ нечего, – с болезненной гримасой отозвался стихийник. ‑ Позволите откланяться, милорды?
Дождавшись кивка Грегора, он нервно собрал бумаги, которые принес с собой, запихнул в кожаный футляр и вышел. За ним, стараясь не глядеть на Грегора, потянулись остальные магистры.
‑ Роверстан! ‑ окликнул Грегор и тут же поправился: ‑ Дункан, прошу вас на минуту…
‑ Да, милорд Великий магистр? ‑ бесстрастно откликнулся разумник.
Почему‑то некстати вспомнилось, что он, единственный из Совета, так и не принес новому Архимагу присягу, но Грегор, разумеется, не стал об этом напоминать. Не в такой же момент!
‑ Благодарю вас, – сказал он так искренне, как только мог, и протянул разумнику руку. ‑ Если бы не вы… Я вам очень обязан!
‑ Пустое, милорд, – сказал тот с совершенно непроницаемым лицом. ‑ Я это сделал исключительно ради чести Ордена. И вы мне ровным счетом ничем не обязаны, поверьте.
Протянутую руку он словно не заметил, и Грегор, вспыхнув, опустил ее. Раздражение полыхнуло мгновенно, однако он подумал, что Роверстан вряд ли хотел оскорбить его намеренно. Возможно, после столь долгой неприязни разумнику так же неловко слышать благодарность Грегора, как самому Грегору ее высказывать. Да еще это проклятое кресло Архимага, невольно вставшее между ними… Право, стоит подумать, не сделать ли разумника своим заместителем? С Райнгартеном после сегодняшнего даже видеться не хотелось, а уж работать вместе! Кстати, их договоренности о посте Великого магистра тоже определенно стоит пересмотреть….
‑ И все‑таки я ваш должник, – слегка поклонился он. ‑ Прошу не забывать об этом. И… буду рад видеть вас гостем на нашей с Айлин свадьбе.
‑ Мои поздравления, милорд, – бросил Роверстан и, отвесив короткий резкий поклон, стремительно зашагал к выходу.
***
Райнгартен догнал Грегора уже почти у самой башни Архимага.
‑ Милорд Архимаг! ‑ раздался его чуть задыхающийся голос. ‑ Будьте любезны… Проклятье, Грегор, да подождите вы немного!
Остановившись, Грегор круто повернулся к стихийнику, и тот под его взглядом замялся, но тут же выдохнул:
‑ Нам нужно поговорить. Грегор, прошу вас!
Смотрел он при этом так умоляюще и выглядел настолько жалко, что Грегор внутренне передернулся от брезгливости, а гнев против Райнгартена не исчез, но… позволил мыслить достаточно рассудительно. Не убивать же его все‑таки… Значит, им по‑прежнему придется часто видеться. И лучше прояснить все сразу.
‑ Что вам, Этьен? ‑ устало спросил Грегор. ‑ Простите, но заниматься делами Ордена я сейчас не настроен. Да и с личными разговорами предпочел бы повременить.
‑ О, ничего срочного! ‑ попытался улыбнуться Райнгартен, но вместо улыбки у него вышла довольно неудачная гримаса. ‑ Всего лишь хотел извиниться. Я… Грегор, я понятия не имел, что затрону ваши… личные интересы!
‑ А если бы имели, это что‑то изменило бы? ‑ холодно поинтересовался Грегор.
‑ Боюсь, что нет, –тихо ответил Райнгартен, опуская взгляд. ‑ Я… просто не имел права молчать.
Все‑таки трусом он не был, хоть и не устоял под шквалом угроз разумника. И уверенности в своей правоте не потерял, а значит, продолжал представлять опасность для Айлин. Грегор снова про себя передернулся и продолжил:
‑ Этьен, вы же понимаете, что я не позволю вам причинить ей ни малейшего вреда? Ваши обвинения имеют некоторое основание… и логику… Но я уверен, что это все так или иначе можно объяснить. Да вот хоть проклятый аркан! Наверняка с этим арлезийцем возможно встретиться, раз уж Роверстан знает его лично. Проведем еще одно расследование, более тщательное, и вы успокоитесь в своих подозрениях.
‑ Мои подозрения? ‑ все‑таки болезненно улыбнулся Райнгартен. ‑ О, я буду счастлив, если они не оправдаются! Но… я вам вполне верю, Грегор. И вашему обещанию присматривать за… юной леди ‑ тоже. Простите, я вас не поздравил. В тех обстоятельствах это было бы слишком… неуместно. Мне, право, очень жаль… что так получилось.
‑ Мне тоже, – ровно и по‑прежнему холодно отозвался Грегор. ‑ И я надеюсь, что вся эта история не получит никакого продолжения. Леди Айлин Ревенгар вскоре станет моей женой, и я вас уверяю, я действительно намерен очень тщательно следить за ней. Не столько ради вашего спокойствия, сколько ради заботы о семье.
Его укололо чувство вины перед Айлин, которую он так отвратительно скомпрометировал перед Советом. Конечно, большая часть вины все равно ложится на него, но… Всеблагая Мать, как хорошо, что они успеют пожениться до того, как ее положение станет заметным. А потом слишком ранние роды можно будет списать на слабое здоровье и пережитые потрясения… Да и кто посмеет порочить законную жену Архимага?
‑ Нисколько не сомневаюсь в этом, – вздохнул Райнгартен. ‑ Грегор, мне действительно неловко! И я надеюсь, что эта… неприятность… не омрачит нашей дружбы…
«Дружбы?! ‑ изумился про себя Грегор. ‑ Да когда это мы успели стать друзьями? Если Райнгартен имеет в виду договоренность, что я отдам ему кресло Архимага, то это называется отнюдь не дружбой. Но… А правда, что ему от меня нужно?»
‑ Этьен, – все‑таки поморщился он. ‑ Давайте начистоту. Вы прекрасно понимаете, какие чувства я к вам испытываю после сегодняшнего. Вы попытались приговорить к смерти мою невесту! И называете это неприятностью? Да если бы не Роверстан! ‑ Он осекся и взглянул на побледневшего Райнгартена. Помолчал и продолжил: ‑ Но если вы откажетесь… Действительно откажетесь от любых подозрений! Тогда и я согласен… забыть все сказанное.
‑ Грегор… ‑ Стихийник словно захлебнулся вдохом, а потом, тяжело выдохнув, с трудом проговорил: ‑ Прежде всего, я прошу вашего слова. Слова лорда Бастельеро, что ничто, случившееся между нами, не коснется… моей семьи.
‑ Вашей… что?!
Грегор онемел от изумления и возмущения. Райнгартен с ума сошел?! Он намекает, что Грегор может отомстить даже… даже не самому Этьену, а его семье?!
‑ Этьен, вы меня оскорбляете! ‑ выдавил он. ‑ Вы позволили себе думать, что я…
‑ Ваше слово, милорд! ‑ в полном отчаянии, судя по взгляду, продолжал настаивать стихийник. ‑ Грегор, умоляю, поймите меня верно! Разумеется, я не сомневаюсь в вашем благородстве! Но вы же некромант, Избранный Претемной! Что, если вы просто в раздражении… в гневе… нечаянно…
‑ Прокляну вашу беременную жену? ‑ язвительно подсказал Грегор. ‑ Этьен, это настолько глупо, что… Уверяю вас, я достаточно хорошо собой владею, чтобы никогда и никого не проклясть нечаянно. Даже вас, не говоря уж о вашей драгоценной Мэнди. Вы за кого меня вообще принимаете?! Повредить женщине в положении?! Нерожденному ребенку?! Вы безумны даже больше, чем я думал!
Стихийник ждал, закусив губу, и от него буквально несло страхом. Больше того ‑ слепым безрассудным ужасом, который, Грегор это знал, иногда толкает на глупейшие поступки. Сейчас Этьен Райнгартен боялся гораздо сильнее, чем во время своей речи перед Советом. Тогда он обвинял всего лишь ученицу Грегора, теперь он боялся его личной мести, причем именно беременной жене. Ведь Айлин тоже…
Грегора замутило, и ему пришлось напомнить себе, что стихийник боится не совсем уж на пустом месте. Все‑таки репутация у Избранных Смерти… соответствует, а память о Вольдерингах, уничтоженных полвека назад, еще слишком свежа. Да, Бастельеро никогда не замарали бы собственную честь, обойдясь подобным образом даже со злейшими врагами, но убийц так и не нашли, а о многолетней вражде их родов было известно всей Дорвенне… Как и о том, что Стефан Черный глаз прилюдно отказался ставить защиту на особняк Вольдерингов.
‑ Слово Бастельеро, – с усталым отвращением проговорил он. ‑ Клянусь честью, что не замышляю ничего дурного ни вашей супруге, ни вашему потомству. Если вы посмеете причинить вред Айлин Ревенгар… Любой вред, слышите, Этьен? Делом, словом или бездействием! Тогда я вас убью. Но исключительно вас, не впутывая в это невинную женщину.
‑ Благодарю, Грегор! – Стихийник коротко поклонился и, несмотря на угрозу, улыбнулся уже гораздо естественнее, а потом признался: ‑ Иного я от вас и не ждал. И снова повторю, что буду счастлив ошибиться. ‑ Поколебался и, немного понизив голос, поинтересовался: ‑ Кстати, значит ли это, что иные наши договоренности тоже расторгнуты?
‑ Отдать вам звезду Архимага? ‑ язвительно уточнил Грегор. ‑ Чтобы вы, избавившись от моего присутствия в Совете, снова начали преследовать мою жену? И обвинять в одержимости ее и моего ребенка? Нет, Этьен, простите, но теперь это попросту исключено. Во всяком случае, пока я не буду совершенно уверен, что вы убедились в ее невиновности. А это возможно лишь после нового расследования. Долгого, тщательного, проведенного по всем правилам. Под моим собственным контролем, разумеется. И сколько бы это ни заняло времени, до тех пор я останусь Архимагом. Поверьте, без малейшего удовольствия.
‑ Да, милорд, – снова поклонился Райнгартен и уже совершенно бесстрастно уточнил: ‑ Вы примете мою помощь в этом расследовании?
‑ Безусловно, – бросил Грегор. ‑ Мне в любом случае понадобятся ваши консультации по поводу порталов. И все остальные сведения вам, конечно, будут доступны. Простите, Этьен, но мне в самом деле пора.
Оставив стихийника за спиной, он прошел от башни Совета до башни Архимага и поднялся по винтовой лестнице, уже привычно посетовав про себя на ее длину. Хорошо еще, что нога зажила. Кстати, нужно забрать домой дедушкину трость, все‑таки это память о нем…
А в приемной перед кабинетом Великого магистра при его появлении встали все пять секретарей и смуглый щеголеватый дворянин, ожидавший в кресле для посетителей.
‑ Грандсиньор Бастельеро…
Учтиво поклонившись, фаворит короля сорвал берет и приложил его к груди на итлийский манер.
‑ Хорошего дня, господа. – Грегор кивнул секретарям и распахнул дверь перед гостем. ‑Добро пожаловать, милорд.
Настороженно покосившись на него, бывший Фарелли, по воле короля ставший Фареллом, прошел в кабинет и замер у стены. Грегор про себя лишь усмехнулся, входя следом и жестом предлагая гостю кресло, в которое тот опустился весьма скованно и слишком прямо. Ну да, можно пожаловать простолюдину дворянство, можно одеть его сообразно положению, но манеры вместе с дворянской цепью и гербовым перстнем не пожалуешь. Фарелли еще неплохо держится для бывшего наемника, все‑таки обычно эта публика даже таким воспитанием не блистает. Но видно, как ему неловко в обществе.
Интересно, как быстро король наиграется в дружбу с этим итлийцем? И почему бы ему не приблизить к себе действительно достойных юношей? Да хоть того же Аранвена с Эддерли, которые вот‑вот закончат Академию, а Дарра уже и при дворе стал бывать постоянно. Будущий канцлер, самое время с ним сближаться. Или вот у Дортмундера есть младший брат, лихой гвардеец, чем не компания для молодого короля? В конце концов, не только в Трех Дюжинах есть подходящие дворяне! Но так явно приближать к себе чужестранца низкого происхождения… Вот уж подлинно провинциальные вкусы.
‑ Шамьет, милорд? ‑ поинтересовался Грегор, садясь в собственное кресло и берясь за колокольчик. ‑ Вина, простите, не предлагаю, вам сейчас предстоит магическое обследование, а крепкие напитки искажают некоторые параметры организма.
Он с запозданием подумал, что надо бы объясняться понятнее, простонародье обычно пугается научных терминов чуть ли не больше, чем истинных проклятий, но итлиец поспешно отозвался:
‑ Не извольте беспокоиться, грандсиньор! Мне бы не хотелось попусту тратить ваше драгоценное время, так что я с удовольствием обойдусь и без вина, и без шамьета. Оставим… параметры в полной неприкосновенности.
‑ Как вам будет угодно, – кивнул Грегор, удивленно подумав, что Фарелл не так уж прост.
Изъясняется он во всяком случае на приличном дорвенантском и строит речь как человек, получивший образование.
Откинувшись на спинку кресла, он задумчиво оглядел итлийца, который заметно напрягся. Вздохнув, Грегор заговорил, стараясь все‑таки подбирать слова попроще:
‑ Лорд Фарелл, я согласился оказать услугу юной леди, которая нам обоим хорошо знакома. Но мне хотелось бы удостовериться, что вы понимаете два… обстоятельства. Во‑первых, я не хочу, чтобы кто‑то связывал имя леди с той услугой, которую я вам окажу. Если я правильно понимаю, смертельное проклятие вы получили от ее величества Беатрис. И ей ни к чему знать, что леди Ревенгар причастна к прямому нарушению воли королевы.
‑ Полностью с вами согласен, грандсиньор.
Итлиец учтиво склонил голову и снова внимательно посмотрел на Грегора.
‑ Во‑вторых, – продолжил Грегор. ‑ Я ровным счетом ничего не могу вам обещать. Это проклятие создавал не я, а один из моих предков, причем так давно, что даже его имя неизвестно, и рабочих записей тоже, скорее всего, не осталось. Потом над этим проклятием еще проводились дополнительные эксперименты… опыты, понимаете? Несколько поколений Бастельеро создавали в нем дополнительные слои, и теперь оно похоже на… очень запутанный клубок, в котором давно потерялся конец нити. К тому же проклятия Бастельеро в принципе не были предназначены для того, чтобы их снимать. Я бы даже сказал, что неснимаемость ‑ их основное и самое ценное свойство.
‑ Я понимаю, грандсиньор, – очень вежливо отозвался Фарелл. ‑ И буду чрезвычайно благодарен вам хотя бы за попытку.
‑ Что ж, давайте посмотрим, – вздохнул Грегор. ‑ Сидите спокойно, дышите ровно, постарайтесь не шевелиться. Это не больно и не опасно. Можете закрыть глаза, некоторым так проще. И приготовьтесь к тому, что придется посидеть довольно долго. Полчаса, не меньше. И это только на осмотр.
Он поймал себя на том, что говорит в точности с теми бесстрастными интонациями, которыми дед объяснял очередному пострадавшему от проклятия вещи, очевидные любому некроманту, но обычно непонятные даже магам с другой искрой, не говоря уж о профанах. Тон для клиентов, которые, как правило, напуганы и ждут от мастера чуда. А, между прочим, действительно не все проклятия можно снять!
Фарелли послушно обмяк в кресле, но глаза не закрыл, хотя задышал глубже и медленнее. Прекрасно, все бы так себя вели при обследовании!
Грегор встал, вышел из‑за стола и поставил напротив кресла для посетителей простой стул, удачно оказавшийся в кабинете. Сел на него, размял пальцы и посмотрел на итлийца магическим взором. Фигура перед ним вспыхнула переплетением нитей, пятен, многочисленных слоев и вкраплений, которые составляют жизненную сущность каждого человека. Общий силуэт, повторяющий контуры тела, плотный и яркий, опытному взгляду говорил, что у Фарелла прекрасное здоровье, просто на редкость. И жизненной силы столько, что для любой нечисти итлиец был бы отменным лакомством. Легкий лиловый оттенок… Несмотря на молодость, парень изрядно послужил Претемной Госпоже, для наемника это ничуть не странно. Но искры, конечно же, нет.
Грегор внимательнее всмотрелся, на всякий случай проверяя солнечное сплетение итлийца, хотя Бреннан бы такое ни за что не пропустил. Случается, что искра очень мала и почти не проявляет себя магическими способностями, но дает человеку талант в какой‑то области. Например, у него все ладится с точными и сложными ремеслами, и хотя вдохнуть жизнь в свое творение такой мастер не может, но кузнец, ювелир или красильщик из него получается отменный. И если присмотреться, обязательно различишь в его сущности синюю или голубую дымку. В деревнях часто имеется мудрая женщина, которая лечит травами и наложением рук… Не истинная целительница, но крошечный огонек в ней тлеет, окрашивая жизненную силу в зеленый. Лицедей или удачливый купец? Ищи блики желтого. Вспыльчивый драчун? Его сила точно будет отливать красным. Но очень мало людей, настолько погруженных в какую‑то сферу жизни, чтобы их аура окрасилась монотонно.
Вот и сейчас Грегор различал в глубоких слоях линии и пятна, говорившие о том, что Фарелли, конечно, убивал часто, но без болезненного пристрастия, которое отличает некоторых безумцев или слишком жестоких людей. Вполне приличные переливы, вот и жизнерадостные оранжевые тона, и легкие оттенки голубого почему‑то… А красного, кстати, немного, особенно для наемника. Хм, редкое хладнокровие? Да, возможно.
Он проник взглядом еще глубже, отыскивая темное пятно, которое обволокло сердце ‑ очень типично для проклятий. Черные щупальца сплетались вокруг пульсирующего комка разноцветных пятен, которыми виделись эмоции. Страх, надежда, тревога… Неприязнь? Кажется, Грегор лорду Фареллу весьма не нравился. Ну что ж, это можно понять, если итлиец откуда‑то узнал, кто подарил королеве это самое проклятие. Грегор снисходительно подумал, что тут немудрено вообще всех некромантов невзлюбить, а не только прямую причину своих неприятностей.
Между прочим, если бы он раньше рассмотрел это проклятие, то дюжину раз подумал бы, дарить ли его. Беатрис ‑ профанка, она все равно оценила бы только действие, так что можно было сплести для нее что‑то стандартное, а это… эту прелесть, этот невероятный образец оставить в семье! Да это просто чудо какое‑то!
Онемев от восхищения, Грегор разглядывал многослойную структуру, которая вблизи действительно напоминала клубок, но не запутанный, а свитый из сложнейшей ажурной сети со множеством переходов, обманок, отдельных вкраплений… Шедевр! Божественно! Никогда Грегор не видел столь сложной и совершенной конструкции, перед которой его собственные лучшие образцы проклятий выглядели оскорбительно просто и бледно. И это он отдал собственными руками! Самонадеянный юный болван, решивший, что почтенные предки не могли сотворить ничего сложнее, чем умеет он! Сам виноват, дурень, что эту красоту потратили… на какого‑то наемника! Да это почти кощунство! Таким нужно проклинать королей или Архимагов!
Он протянул руку и попытался нащупать слабое место, откуда можно начать распутывать структуру, но проклятие, словно живое существо, уклонялось и едва ли не дразнилось. Упругое, скользкое, тугое… На мгновение Грегор испытал отвратительный страх неудачи. Что он скажет Айлин?! Что не смог исполнить такую простую просьбу?
И тут же его накрыло острейшим осознанием разницы! Даже дыхание захватило, когда перед внутренним взором всплыли два совершенно разных лица, а потом он услышал такие же разные голоса.
‑ О, Грегор, – восхищенно ахнула в его памяти Беатрис, ослепительно прекрасная в белом наряде невесты. ‑ Какие чудесные камни!
‑ Надеюсь, они порадовали вас, ваше величество, – произнес он так тихо, чтобы Беатрис наклонилась к нему. ‑ И я прошу вас носить их как можно чаще. Я не смогу всегда быть рядом с вами, а это ожерелье… с ним я дарю вам смерть любого, кто посмеет обидеть вас, моя госпожа.
‑ Смерть? ‑ шепотом переспросила Беатрис, и ее чудные глаза вспыхнули двумя звездами. ‑ Любого, кто…
‑ Любого, ‑ твердо повторил Грегор. ‑ Вам нужно только указать заклятию цель.
‑ О, мой Грегор! ‑ выдохнула Беатрис так невозможно сладко, что ему стало жарко. ‑ Ваш подарок… невозможно придумать ничего лучше! Благодарю вас от всего сердца…
