Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 137 (всего у книги 139 страниц)
‑ Да, милорд, ‑ ровно отозвалась Айлин и произнесла, словно повторяла выученный урок: ‑ Мой ответ вам, потом первая перемена бала. Обязательные два танца ‑ с почетными гостями и жениха с невестой. Потом бокал за здоровье гостей и…
Она запнулась и опустила взгляд, а Грегору захотелось прямо сейчас разогнать всех, кто не дает им с Айлин уединиться. Уберечь ее от любых переживаний и усталости!
И тут гонг ударил второй раз.
‑ Леди Бастельеро пьет здоровье лорда Бастельеро! ‑ провозгласил церемониймейстер.
Айлин поднялась, шурша платьем и сжимая бокал так, что у нее даже пальцы побелели. Грегор вдруг испугался, что стекло не выдержит ‑ у боевиков крепкая хватка, даже у девиц! Страшно подумать, что она может порезать пальцы!
‑ За моего супруга, – негромко и чисто прозвучал ее голос, и Айлин сделала из бокала второй глоток.
Опустилась на свое место, идеально прямая, безупречно утонченная ‑ его отважная девочка!
По залу во второй раз прокатился вал одобрительных разговоров. Гости выпивали, стучали приборами, звенели бокалами, разговоры становились все громче. Снова ударил гонг, безошибочно выбрав момент, когда следовало перейти в бальную залу. Грегор поднялся первым, предложил руку Айлин, и тут с места вскочил вольфгардский посол!
‑ Позволь молвить, славный ярл! ‑ рявкнул он на весь зал, и Грегор мысленно застонал.
Ну что еще?! Сначала умертвив, потом чудом не случившийся скандал с Кэдоганом, теперь‑то что?
‑ Да, милорд посол? ‑ улыбнулся он, подозревая, что улыбка больше напоминает оскал, но северянина такими тонкостями было не смутить.
Гости заинтересованно притихли, а вольфгардец обвел всех торжествующим взглядом и остановил его на Айлин. Грегору немедленно захотелось поставить щит между своей женой и этим дикарем, но он сдержался.
‑ Благодарю славного ярла и прекрасную ярлини за приглашение! ‑ громогласно заявил северянин. ‑ Пусть Волчица пошлет этому дому добра, а новой семье ‑ много детей с хорошей судьбой! Славы, удачи, веселой смерти!
‑ Хой! ‑ проорали с конца стола пятеро северян.
Нет, почему‑то трое. Еще двое куда‑то делись, но Грегору, держащему на лице застывшую любезную улыбку, было не до них. Да хоть бы все вольфгардцы, начиная с посла, прямо сейчас провалились сквозь пол, прямо в знаменитые подвалы Бастельеро!
‑ Прости, ярл, – развел северянин огромными лапищами, – но у нас не принято свадебные дары на стол складывать! Дар должен от сердца к сердцу через руки идти. Уж позволь, мы по‑своему поступим. Коль прекрасная дева‑ярлини пригласила нас на свадьбу, ее и одарим. Сигурд, неси, волчий сын, чего ты там телишься?!
Грегор глубоко вдохнул и выдохнул, смиряясь с происходящим и напоминая себе, что это всего лишь северные обычаи, а так вольфгардцы ведут себя вполне уважительно. Для дикарей! И подумать только, что у него с этими полумедведями общие предки. Очень далекие общие предки!
В дальнем конце зала показались те двое, что пропали из‑за стола, один на вытянутых руках нес большой ларец, второй ‑ что‑то длинное, светлое… Платье?! Нет, шуба…
‑ Вот! ‑ гордо произнес северянин, указывая лапищей. ‑ У вас в лесах такой мех не бегает, за ним надо к нам на север ехать. Носи, прекрасная дева, да вспоминай Ольвара‑ярла из Серых Медведей!
‑ Соболя? ‑ заинтересовался король, с живейшим интересом разглядывая длинную белоснежную шубу, усыпанную черными пятнышками.
‑ Нет, конунг, это горностаи, – широко усмехнулся ярл. ‑ Лучший мех для женщины. Мягкий, теплый, а уж легкий какой! Коли пожелаешь, я и твоей жене велю такую шубу привезти…
Взяв у воина шубу, он двинулся вокруг стола для гостей, явно намереваясь то ли сунуть ее Айлин в руки, то ли вообще надеть на нее. Но возле верхнего стола остановился.
‑ Позволите, милорд? ‑ услышал Грегор тихий голос жены и растерянно кивнул.
Встав, Айлин вышла из‑за стола, подошла к северянину, и тот бережно накинул ей на плечи шубу. Гости загомонили, а Грегор закусил изнутри губу. Горностаи ‑ королевский мех, на такую роскошную шубу их нужно бесчисленное количество, и стоит подобный наряд… Конечно, не как подаренный им невесте гарнитур, но весьма и весьма прилично. А главное, вряд ли северяне, когда сюда ехали, предполагали, что их пригласят на свадьбу. Послы обычно берут подарки для королевской семьи. И если шуба предназначалась Беатрис… Впрочем, ему‑то какое дело?!
Айлин едва заметно улыбнулась и погладила накинутый ей плечи драгоценный мех, а северянин просиял и взял у второго воина ларец. Откинул крышку и показал всем огромное… ожерелье?
Грегор с трудом опознал драгоценность в чудовищной штуке, больше напоминающей деталь странного доспеха. Пластины золота и еще какого‑то светлого материала чередовались, образуя тяжелый широкий воротник, покрытый резьбой. Черточки, значки…
‑ Лучшая моржовая кость, – гордо заявил ярл Ольвар. ‑ А руны моя бабка резала! Самая сильная ведунья в наших краях. Ворожила на легкие роды и сильных детей! Прими, ярлини, а то вон ты какая худенькая и бледненькая. Женщине, кроме силы, еще выносливость потребна…
И он уже с полной бесцеремонностью накинул жуткое ожерелье на шею Айлин прямо поверх виноградных гроздьев работы месьора ди Амбруаза.
‑ Спасибо, славный ярл… ‑ продолжала робко улыбаться Айлин. ‑ Это драгоценный дар!
‑ Носи на здоровье, – удовлетворенно отозвался северянин. ‑ Эй, а танцы будут?
‑ Непременно будут, – очень серьезно пообещал король, поднимаясь и подавая руку королеве.
И только в голубых глазах, невыносимо похожих на глаза Малкольма, плясали смешинки.
Подойдя к жене, Грегор притронулся к ее плечам, и Айлин с облегчением сбросила ему на руки шубу, а затем бережно сняла ожерелье. Посмотрела на него, удивленно подняв брови, и тихо проговорила:
‑ И правда руны. Я их только на занятиях видела… Но там они другие.
‑ Разумеется, другие, ‑ сухо от неловкости отозвался Грегор. ‑ Руны ‑ высокое искусство, недоступное…
Он осекся, понимая, что едва не выставил себя болваном. Ведь руны, которые используются в магии, прямые потомки вот этих, сохранившихся на Севере. И все‑таки разница между ними как между благородной породистой лошадью, которую выводили много поколений, и мохнатой полудикой крестьянской скотинкой. Кто знает, что там на самом деле записано этими рунами? Разве могла северная ведьма учесть все нужные ограничения и оттенки смысла?
‑ Оно красивое… – тихо сказала Айлин, разглядывая ожерелье. ‑ Странное, но красивое.
‑ Хорошо, дорогая, – обреченно сказал Грегор. ‑ Вы, конечно, можете его носить… Но, умоляю, давайте сначала покажем эту вещь мэтру Аберграссу, нашему рунологу.
Кивнув, Айлин с сожалением передала ему ожерелье, и Грегор, положив его в ларец, отдал подарки северян подскочившему лакею, велев:
‑ Шубу ‑ в гардеробную леди, шкатулку ‑ в мой кабинет.
Подав Айлин руку, он повел ее в бальную залу, и гости, томившиеся в нетерпении, двинулись следом.
Огни магических светильников и пламя обычных свечей, цветочные гирлянды, бесчисленные ленты… Грегор на миг зажмурился ‑ он никогда не видел бальный зал собственного особняка таким нарядным и ярким. Слишком долго в этом доме правил бесконечный траур, но теперь это время кончилось. Айлин, наверное, любит танцевать! Они смогут давать балы… Конечно, потом, когда она родит ребенка. Леди в положении перестают выезжать, как только их состояние становится заметным, и даже дома принимают только родственников. Но потом… Она непременно будет блистать на балах, и придворных, и здесь, у себя дома.
На миг между ним и женой выросла строгая черная фигура Элоизы, Грегор встрепенулся, но тут же успокоился, заметив у женщины в руках бальную сумочку и платок, который она подала Айлин. Конечно, сейчас будет первый танец, и дамам нужно немного освежиться после стола. Промокнуть губы, смахнуть капельку пота…
‑ Какая удачная внешность, ‑ услышал он рядом мелодичный голос и вздрогнул, словно наступил на змею. ‑ Вашей невесте одинаково идут и топазы с изумрудами, и эта… северная прелесть. Милая Айлин прекрасно выглядит в любых украшениях! Но, признаться, я поражена. Все слышали о знаменитых фамильных сапфирах Бастельеро, почему же мы не видим их на вашей супруге? Неужели она не заслужила в качестве свадебного подарка родовые сапфиры?
На несколько мгновений Грегор онемел от ярости. Этот сладко‑вкрадчивый тон, ядовитые слова… Да что эта женщина себе позволяет?! Как она смеет марать имя Айлин губами, которые знают вкус измены?!
Грегор медленно повернулся к Беатрис, которая смотрела на него с легкой полуулыбкой, уверенная, что он не найдет, чем ответить. Не станет ведь подданный ее супруга оскорблять свою королеву?
‑ Напротив, ваше величество, – склонил Грегор голову в тщательно отмеренном малом поклоне и выпрямился. ‑ Я так высоко ценю свою супругу, что в этот день не хотел обидеть ее подарком, который уже носил кто‑то другой, пусть и женщины моего рода. Она достойна украшений, которые создавались именно для нее, которых до сих пор не касались ничьи руки. Что до фамильных сапфиров… Отныне они в ее распоряжении в любой другой день. Уверен, вы еще увидите их на моей жене.
Он улыбнулся, видя, как Беатрис стремительно бледнеет и будто нечаянно подносит руку к шее, трогая восхитительное бриллиантовое ожерелье. «Звезды Арлезы» когда‑то принадлежали матери Малкольма. Поистине драгоценная вещь, но… всего лишь наследство. Ее создавали для совсем другой женщины, не для Беатрис!
‑ Стоит позавидовать вашей жене, мой дорогой Грегор, – проговорила Беатрис и растянула губы в подобии улыбки. ‑ Теперь я вижу, что вы действительно обрели свою истинную любовь. Мои поздравления.
И, выпрямив и без того идеальную спину еще сильнее, так что высокая прическа чуть закинулась назад, отошла к королю, ожидавшему возле окна. Зазвучали первые такты ловансьона ‑ и сразу смолкли, это оркестр пробовал инструменты, или что там делают музыканты в таких случаях. Прозвучал очередной гонг, и тут Грегор с отвращением вспомнил, что в случае присутствия на свадьбе монаршей семьи бал открывается их танцем с новобрачными. И это значит, что сейчас Айлин станет в пару с королем, ему самому… ему придется пригласить Беатрис. Отвратительная гримаса судьбы ‑ напомнить их прошлый танец на первом балу после окончания войны. Одно утешение, самой Беатрис это будет вряд ли приятнее, чем ему.
‑ Первый танец! ‑ провозгласил церемониймейстер. ‑ Его величество приглашает леди Бастельеро! Лорд Бастельеро приглашает ее величество!
Грянул оркестр, и Грегор, стиснув зубы, двинулся к Беатрис. На полпути через зал встретился с королем, поклонился и принял ответный поклон‑кивок, а потом прошел дальше. «Это всего лишь танец, – мрачно напомнил он себе. ‑ Когда‑то ты мечтал провести с этой женщиной всю жизнь. Благодари судьбу, что избавила тебя от такой участи». Ему смертельно хотелось оглянуться назад, на Айлин, но этикет…
Остановившись перед Беатрис, он склонился в положенном теперь глубоком поклоне и протянул руку. Пальцы, затянутые в перчатку лилового шелка, опустились сверху на его ладонь легким прикосновением, а улыбка королевы, которой Грегор посмотрел в глаза, оказалась острее рапиры.
‑ Какой прекрасный бал, –уронила королева, следуя за ним в торжественном ритме взмывшего к сводам зала ловансьона. Ее голос был так безмятежен и радостен, словно разговор о драгоценностях Грегору приснился. ‑ Вы по‑прежнему прекрасно танцуете, мой дорогой Грегор…
‑ Благодарю, ваше величество, – процедил он, едва разжимая губы.
Первая фигура, вторая… Повинуясь рисунку танца, он вел королеву, едва касаясь кончиков ее пальцев своими, затем фигура сменилась, и они на миг оказались лицом друг к другу. Беатрис посмотрела за его плечо, торжествующе улыбнулась ‑ и ускользнула в следующей фигуре.
Грегору мучительно тоже захотелось обернуться туда, где летело над сверкающим от воска паркетным полом серебристо‑белое платье, отражаясь в нем, словно в зеркале. Но под взглядами гостей это было не просто немыслимо. Хуже ‑ это было бы смешно! Всего лишь танец, причем не откровенная паэрана, а чинный пристойный ловансьон… Как и они с Беатрис, Айлин и король едва‑едва встречаются в нем кончиками пальцев…
Пятая фигура, шестая… «Мне придется к этому привыкнуть, ‑ упрямо подумал Грегор. ‑ Я никогда не оскорблю свою жену такой пошлостью и глупостью, как недоверие. Ревновать ‑ ее?! Айлин не способна на измену! Что бы мне ни сказали, что бы я сам ни увидел, одно я знаю точно и верю в это всем сердцем: она идеал чистоты!»
Седьмая фигура… Он сделал навстречу королеве положенные несколько шагов, соединил с ней руки… Беатрис посмотрела на него в упор, и едва заметная улыбка тронула ее губы.
‑ Не правда ли, мой дорогой Грегор… ‑ тихо уронила она, скользя рядом с ним под плавную торжественную мелодию. ‑ Мы с вами и мой любимый супруг с этой девочкой ‑ такие замечательные пары. Взгляните, мы же как ночь и день…
Она прикрыла на миг ресницами огромные бархатные глаза, и Грегора словно пронзило иглой в самое сердце. Южная смуглая красота Беатрис, тьма ее глаз, густо‑лиловое платье и звездные алмазы, усеявшие золотую кожу и черный бархат волос. Если и была на свете женщина ‑ воплощение ночи, то именно она. И рядом ‑ он в своем лавандовом наряде, тоже черноволосый… Не ночь, но вечер ‑ определенно.
Снова прикусив губу изнутри ‑ уже до боли! ‑ он повернулся в фигуре ловансьона и позволил себе один‑единственный взгляд на вторую пару, медленно кружащуюся неподалеку.
Айлин, тоненькая, пронизанная солнцем и непредставимо юная, плыла по паркету рядом с молодым мужчиной в самом расцвете лет. Широченные плечи бастарда не мешали ему двигаться с легкостью отменного бойца ‑ пожалуй, фраганский фехтмейстер не зря получал жалованье. Светловолосая голова с северной прической из пары заплетенных кос немного склонилась к Айлин, а светло‑голубой камзол изумительно гармонировал с ее свадебным нарядом. И вправду день! Торжество молодости, силы, безоглядной дерзкой уверенности…
Странная тоска резанула сердце Грегора, но он сразу опомнился, увидев при очередном повороте, как жадно Беатрис ловит его взгляд. Словно пытается понять, достиг ли удар цели.
‑ Вы правы, ваше величество, – парировал он с холодной ненавистью к этой женщине, что пыталась посеять в нем отвратительное подозрение. ‑ Мы с вами ‑ ночь, а они –день. Но Благие создали мир так, что ночь без дня и день без ночи были бы страшным бедствием! Никогда не вставайте между мной и моей леди ни словом, ни делом. Иначе… У меня еще осталось довольно проклятий, кроме того, что я когда‑то вам подарил.
Он уронил последнее слово с последними же тактами ловансьона и усмехнулся, уловив чутьем некроманта жгучую злость королевы. Не глядя в лицо Беатрис, отвел ее на место, поклонился и принял ответный реверанс, а потом поспешил обратно к Айлин, предвкушая танец новобрачных.
***
Тяжелые плавные волны ловансьона несли их вперед, и Айлин хотелось, чтобы танец никогда не заканчивался. Рядом с Аластором ей было так спокойно! Словно она снова стала маленькой девочкой, которая может прийти с любой бедой к старшему брату, который еще и лучший друг при этом. Так хорошо и безмятежно ей было только рядом с отцом в те немногие моменты, которые им подарила судьба…
Но она знала, что этот волшебный ловансьон скоро кончится, и потому впитывала каждое мгновение, наслаждаясь близостью и доверием. Нехорошо так думать, но здесь и сейчас ‑ о, всего на один танец! ‑ Аластор принадлежал только ей, смотрел только на нее и улыбался чуть смущенно, словно был не королем, не героем, а тем самым мальчишкой, что разделил с ней яблоко, сидя на склепе среди толпы умертвий.
‑ Айлин, ты правда хочешь этого брака? ‑ тихо спросил он, когда фигура танца снова свела их лицом к лицу.
Хочет ли она? Какая теперь разница? Клятвы произнесены, и теперь только смерть может разлучить ее с лордом Бастельеро, потому что развод муж ей никогда не даст ‑ в этом Айлин была твердо уверена. Так какая теперь разница? Но Аластору об этом говорить незачем. Пусть не мучается тем, что она несчастна. Эту тайну лучше оставить только для себя.
Поэтому она заставила себя улыбнуться и уронила:
‑ Да, конечно. А как иначе?
‑ Не знаю, – чуть нахмурился Аластор. ‑ Но я же видел, какой ты была раньше. А сейчас…
‑ Раньше я была ребенком, – ответила ему Айлин, продолжая старательно считать шаги ловансьона. ‑ А теперь повзрослела. Многое изменилось, Ал. То есть ваше величество…
‑ Перестань, – продолжал хмуриться он. ‑ Для тебя я всегда Ал. Не лишай меня своей дружбы, прошу.
– Хорошо, – улыбнулась она по‑настоящему и попыталась проморгаться ‑ бальный зал вокруг них вдруг заволокло радужной пеленой. ‑ Мы ведь еще увидимся?
‑ В любое время, ‑ пообещал Аластор, ведя ее вперед. ‑ Мы с Беа всегда будем рады тебя видеть!
Он зовет ее Беа? Что‑то внутри Айлин потянуло тихой застарелой болью. «Нет, – поняла она мгновение спустя. ‑ Это не боль, а вина! Я снова обманываю Ала. Он так и не знает, что королева Беатрис приказала Лучано убить меня по дороге к Разлому. А самого Лу прокляла, и неизвестно, сможет ли лорд Бастельеро снять это проклятие. Может, стоило ему все‑таки рассказать? О да, прекрасная мысль! Именно теперь, когда он светится от счастья при одном взгляде на свою… Беа! Отнять у него уверенность в жене, сделать несчастным… Дура ты, Айлин! Решила ‑ так молчи! Пусть хотя бы у него все будет хорошо! А прошлое нужно оставить в прошлом».
‑ Знаешь, я принес тебе подарок, – заговорщицким тоном сказал Аластор, поворачивая ее в одной из последних фигур. ‑ Там, среди других подарков, есть еще один от нас с Беатрис, она сама выбирала. Какая‑то золотая посуда вроде бы… Но там от обоих, а это только от меня! Твое новое родовое кольцо!
‑ Родовое? Но я ведь теперь…
Айлин растерялась, не понимая, о чем он. Она ведь перестала быть Ревенгар и только что стала Бастельеро! Причем тут какое‑то кольцо?
‑ Ты по‑прежнему леди Дориан, – совершенно по‑мальчишески гордо улыбнулся Аластор. ‑ Я же дал тебе наследное дворянство, не зависящее от мужа! И привез кольцо с гербом. Этот титул у тебя никто никогда не отнимет, можешь им пользоваться, а потом передать любому из сыновей. Да хоть дочери! Наследный титул и поместье.
‑ Спасибо, – прошептала Айлин, и едва исчезнувшая дымка слез опять заволокла все вокруг, так что новую фигуру пришлось танцевать, опираясь на руку Аластора и не глядя по сторонам. ‑ Спасибо, Ал!
Промелькнула мысль, что их могут услышать, а звать короля по имени, да еще не полному, а вот такому краткому ‑ это верх неприличия! А она теперь не может позволить себе нарушать этикет, как раньше. Но Айлин не удержалась и спросила, слыша последние такты ловансьона и замирая в медленном плавном реверансе:
‑ А какой он? Мой герб…
‑ Сейчас увидишь, – почти одними губами пообещал Аластор, так же чинно поклонился и, предложив ей руку, повел на место.
Айлин едва слышала восхищенный гул, сопровождавший их весь танец и эти несколько шагов. В толпе мелькали знакомые лица, она заметила Саймона и Дарру, потом ‑ Лучано, леди и лордов Эддерли и Аранвен, магистра Бреннана и Ладецки, остальных Воронов. А еще новых родственников, с которыми познакомилась только сегодня.
Лорд Люциус оказался очень красивым, но неуловимо неприятным из‑за приторной любезности, которая напомнила Айлин тетю Мэйв, когда та приезжала просить у леди Ревенгар денег на оплату очередного долга своего мужа. Казалось бы, с чего лорду из Трех Дюжин быть таким угодливым?
Лорд Аларик, напротив, был приветливым, но как‑то иначе, гораздо приятнее. Он поцеловал Айлин руку и улыбнулся сдержанно, зато тепло и по‑настоящему, а леди, которая была с ним, присела в реверансе, но ее почему‑то не представили… Странно, ведь Айлин поклялась бы, что леди – из рода Мэрли. На вид она была немного младше тетушки Эпоизы ‑ лет тридцати. Белокурая, голубоглазая, удивительно милая, с грустной улыбкой и, так же как тетушка, одета в глубокий траур. Да, конечно, ведь Аделин Мэрли с факультета целителей погибла совсем недавно, вот и старый лорд Мэрли тоже одет в траурно‑лиловое!
‑ Вот! ‑ Аластор протянул ей небольшую бархатную коробочку, и Айлин ее открыла, от волнения едва справившись с тугой защелкой.
На черной подушечке лежало кольцо, удивительно напоминающее мажеский перстень, что ей подарил отец. В следующий момент она поняла, что сходство не такое уж большое, просто цвета одинаковые. Этот перстень тоже был красно‑фиолетовым, но не цветом камня, а эмалевым щитком, разделенным пополам вертикальной чертой. А на красно‑фиолетовом фоне золотом горели два скрещенных молота с длинными рукоятями, и нежно сиял серебряный цветок с пятью лепестками!
‑ Шиповник, – гордо подсказал ей Аластор. ‑ Помнишь, мы пели балладу той ночью?
«Ночью, когда я готовилась умирать, – подумала Айлин, завороженно любуясь простым, но удивительно красивым перстнем. ‑ Еще бы мне не помнить каждое сказанное тогда слово! А два молота ‑ это же в честь отца! Это его звали Ревенгар Два Молота! Я как‑то рассказала, и Аластор запомнил!»
‑ Это чудесно, – прошептала она.
‑ Носи его, пожалуйста, – попросил Аластор и, найдя взглядом появившегося рядом лорда Бастельеро, с прохладной вежливостью уточнил: – Я полагаю, твой супруг не будет против. Не так ли, милорд?
‑ Разумеется, ваше величество, – ответил тот, склонив голову. ‑ Моя жена может носить, что ей угодно. А этот герб ‑ свидетельство ее подвига на благо Дорвенанта!
Айлин показалось, что последние слова он произнес немного громче и как‑то очень выжидающе обвел взглядом притихшую толпу. Но ей вдруг стало безразлично, кто что подумает или скажет. Их там не было!
Она посмотрела на правую руку, где уже сверкали два перстня. На указательном пальце ‑ мажеский, которым она пока не могла пользоваться, но это же временно! Да и память об отце… На безымянном ‑ обручальное родовое кольцо Бастельеро с крупным сапфиром. Подумала ‑ и протянула левую. Аластор кивнул и надел ей кольцо с новым гербом ‑ тоже на безымянный, словно Айлин принадлежала сразу к двум родам.
«Так и есть, – подумала она, сдержав вздох и слыша, как шепотки в толпе становятся громче. ‑ Я ‑ леди Бастельеро по мужу. Одна из многих леди Бастельеро, что были до меня и будут потом. Но я еще и леди Дориан, единственная в своем роде и его глава! Как странно… И я обязательно буду носить это кольцо, чтобы совсем уж не потерять себя, растворившись в леди Бастельеро. Ах, с каким удовольствием я бы сняла этот сапфир, что так тяжело тянет палец! Кольцо Кармеля казалось таким легким и приятным…»
Она благодарно улыбнулась, и Аластор просиял в ответ. И тут снова ударил ненавистный гонг.
‑ Второй танец! ‑ громогласно объявил церемониймейстер. ‑ Лорд Бастельеро приглашает леди Бастельеро!
«Второй танец! ‑ вспыхнуло у нее в мыслях. ‑ Я совсем забыла про него! Хуже, я забыла, что это за танец! Только бы не…»
Но раздавшиеся звуки подтвердили ее худшие опасения. Паэрана! Это была паэрана…
‑ Прошу вас, миледи!
Айлин жалко улыбнулась мужу, протянувшему ей руку, и положила свою ладонь на его. ‑ Ничего, это всего лишь танец. Только не думать про Вишневую ночь! Не вспоминать ту дивную безумную паэрану в цветущем саду. Благие и Баргот, пожалуйста, только бы не оказалось, что лорд Бастельеро тоже танцует паэрану по‑итлийски!
Что ж, Благие сжалились хотя бы в этом. Супруг вел ее чинно и спокойно, сделав даже легкую воздушную паэрану чем‑то основательным и почти торжественным. О нет, он кружил Айлин как положено, безукоризненно попадая в такт каждым движением и, кажется, даже вздохом, но чего‑то в этом танце все равно не хватало.
«Так танцует Дарра, – вспомнила Айлин занятия танцами в Академии. Дарра неизменно появлялся на них только тогда, когда там была она. Вот Саймон, тот непременно являлся на каждое занятие и постоянно менял партнерш, а Дарра вставал в пару только с ней, как только Айлин доросла до такого высокого партнера. ‑ Он тоже танцует с безупречной точностью, словно исполняет сложнейший ритуал. Саймон даже из ловансьона умудрялся устроить балаган, и мэтр‑танцмейстер его ругал и грозился выгнать из зала, а Дарра… С ним танцевать всегда было легко, надежно и безумно скучно. Совсем как сейчас…»
Она снова старательно улыбнулась лорду Бастельеро, который смотрел такими восторженными глазами.
‑ Вы прекрасно танцуете, дорогая! ‑ прошептал супруг, деликатно придерживая ее за талию. ‑ Восхитительно…
‑ Благодарю, – продолжала улыбаться Айлин, двигаясь, как механическая кукла.
Или как умертвив, взятое под полный контроль, только сейчас за невидимые нити дергала она сама, управляя собственным телом, словно… Как там Лу называл этих куколок? Марионетто?!
Она бездумно посмотрела поверх плеча мужа, и взгляд выхватил фигуру в белом. У Айлин потемнело в глазах, а нити, которыми ее воля правила глупым телом, дрогнули и на миг ослабли. О, конечно, она и раньше замечала в толпе Кармеля, но сейчас…
«Хватит! ‑ застонала она беззвучно. ‑ Я больше никогда не стану звать его по имени! Я смогу, я справлюсь! Ведь я же могла когда‑то думать о нем просто как о магистре Роверстане?! Могла!»
Но подлая беспощадная паэрана вынесла их пару, летящую по кругу, как раз туда, где стоял разумник. И перед очередным поворотом сердце Айлин рухнуло куда‑то вниз, когда она увидела осунувшееся лицо Кармеля, горящие черным огнем глаза и… узкий платок зеленого шелка, которым магистр повязал воротник белоснежной короткой мантии, больше похожей на камзол. Зеленого, как ее глаза…
«Я никогда. Не буду. Звать его Кармелем», – упрямо проговорила Айлин про себя, зажмуриваясь и кружась в вихре паэраны по памяти, как это было с Аластором, только теперь ноги предательски подкашивались, и в какой‑то момент она испугалась, что просто рухнет на сверкающий паркет.
К счастью, паэрана закончилась, и ей снова стало хватать воздуха, только внутри дрожало и стонало что‑то, как стонет вьюга за окнами, то ли угрожая, то ли умоляя впустить. Так она стонала в том домике, где болел Лучано, и Айлин с замиранием сердца ждала возвращения Аластора, не зная, успеет ли тот привезти лекарство. Кажется, с тех пор она ненавидит вьюгу и когда холодно…
‑ Благодарю, миледи!
Она опомнилась, увидев, что уже снова стоит на прежнем месте, а супруг почтительно целует ей руку.
‑ Благодарю, милорд, – непослушными губами ответила Айлин, едва вспомнив правильный ответ.
‑ Перерыв! ‑ снова завопил танцмейстер. ‑ Кавалеры готовятся приглашать дам!
«Слава Всеблагой, обязательных танцев жениха и невесты больше нет, – мелькнуло у нее в мыслях. ‑ Если что, сошлюсь на нездоровье и волнение. Саймон с Даррой наверняка обидятся… Но как им объяснить, что я не хочу больше танцевать с собственным мужем, а по этикету на свадьбе невеста не может отдать гостям больше танцев, чем жениху. Если приму приглашение от кого‑то из них, лорд Бастельеро тоже сможет меня пригласить снова…»
‑ Как вы себя чувствуете, мое дорогое дитя? ‑ заботливо спросил лорд Апарик, подавая Айлин бокал с каким‑то напитком.
Она благодарно улыбнулась и пригубила прежде, чем ответить. Оказывается, в горле жутко пересохло!
‑ Благодарю, милорд Аларик. ‑ И, повинуясь вдруг нахлынувшему чувству, робко добавила: ‑ Простите, я могу звать вас батюшкой? Это не будет слишком неучтиво?
Молчаливая леди, стоящая рядом с отцом ее мужа, одобрительно улыбнулась, и ее глаза вспыхнули радостью.
‑ Батюшкой? ‑ растерянно, как ей показалось, переспросил лорд Апарик, и в его взгляде тоже что‑то дрогнуло. ‑ О, дитя мое… конечно. Я… был бы счастлив иметь такую дочь… Так как вы себя чувствуете, милая Айлин? Вы слишком бледны. Здесь душно, может быть, вам выйти на воздух?
‑ Ничего страшного, – благодарно ответила Айлин, и тут подоспевшая Иоланда сунула ей в руки веер. ‑ Не беспокойтесь! Я просто… не привыкла к балам…
‑ Ах, леди Бастельеро, вы прекрасно танцуете! ‑ защебетали сразу две молодые дамы, в которых Айлин узнала сестер Аластора. ‑ Вам обязательно следует выезжать как можно чаще! Непременно! Возможно, ее величество предложит вам место в свите, она ведь ценит вашего супруга!
Айлин едва не перекосило, стоило представить, что она в самом деле может оказаться в свите королевы. Аластор ‑ это совсем другое дело! Но терпеть эту… мантикору?!
‑ Это была бы огромная честь, – согласилась она. ‑ Но боюсь, я не настолько хорошо знаю двор, чтобы быть полезной ее величеству в таком качестве.
Слова приходили на язык легко, она словно читала учебник по этикету, бездумно отвечая фразами, заученными в немыслимо далеком прошлом. Может быть, даже в доме Ревенгаров! О, как, наверное, леди Ревенгар сейчас оскорблена тем, что не может выступить на такой блестящей свадьбе в роли матушки невесты! Что ж, пусть Артур женится как можно удачнее, чтобы удовлетворить ее тщеславие. Интересно, невеста из Трех Дюжин леди Ревенгар устроит или меньше, чем на принцессу, она для любимого сына не согласится? Где бы только найти свободную принцессу, достойную Артура…
Айлин проглотила смешок и поняла, что к горлу подступает истерика. Пошлая безобразная истерика! И уж конечно, Ревенгары здесь ни при чем! Много чести ‑ думать о них!
От истерики ее спасли все те же леди Райнгартен, которые принялись хвалить платье Айлин ‑ и тоже слаженным дуэтом, словно разум у них был один на двоих. Айлин попыталась уговорить себя, что нельзя быть такой грубой даже в мыслях, это ведь сестры Аластора, но никак не получалось забыть, что одна из них проболталась об отъезде их отряда, и месьор д’Альбрэ с людьми Вальдеронов едва не погибли, а сама Айлин и Аластор чудом ушли от погони. А ведь будь в отряде больше людей, Ал и Лучано не оказались бы ранены и отравлены! Как много событий пошли бы иначе, если бы кто‑то из этих дур… А дуры, как назло, продолжали попытки ее то ли развлечь, то ли допросить:
‑ Кстати, дорогая леди Бастельеро, нам так жаль, – защебетала одна из них.
Айлин снова не поняла, какая именно, хотя обеих девушек ей представляли в доме Вальдеронов. Мэнди и Лорри… То есть Амандина и Лоррейн. Еще бы понять, кто из них кто!
‑ Да‑да, – подхватила вторая. ‑ Нам ужасно жаль! Этот брак… О, конечно, в вашем положении это более чем достойно, но ваш избранник…
‑ Мой избранник? ‑ переспросила Айлин, отчаянно пытаясь понять, о чем, собственно, так сожалеют леди Райнгартен.
‑ Да‑да! – закивали обе леди. ‑ Он вас совершенно не любит! Вот мой Этьен… Мой Эжен! – вставила другая, и дамы снова заговорили дуэтом: – Он непременно бросил бы все и помчался за мной! А лорд Бастельеро… Но вы не расстраивайтесь, милая! Это все‑таки блестящая партия после всего, что с вами случилось…
