Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 139 страниц)
Он прищурился, пытаясь разглядеть секиру, стоящую у стола, и бастардо ответил ему неожиданно тяжелым и напряженным взглядом. Лучано даже подумал, что слегка ошибся в оценке: этот щеночек уже вырос и мягкое пузо подставляет не всякой руке, а только той, которую сам придирчиво выбрал.
– Его зовут Ульв, – ответила девица, и Лучано опытным ухом различил в ее голосе нотки не то чтобы страха, но явной настороженности. – Он пришел к нам недавно и нанялся к моему… дяде. Дядя ему доверяет, но я знаю только, что Ульв – изгой из своего рода. За что его изгнали, дядя мне не рассказывал. И из какого рода – тоже. Извините, что не могу вам ничем помочь.
Бастардо медленно, напоказ протянул руку и поднял стакан с вином. Отпил и поставил его обратно, держа лицо великолепно невозмутимым, как будто речь и не о нем. Северянин снова оглядел его и хмыкнул:
– Вот оно как, значит? А что ж у него секиры родовые не отобрали, как положено?
– Не смогли, наверное, – с изумительной убежденностью заявила девица, глядя на вольфгардца чистыми наивными глазами. – Не представляю, как можно что‑то силой забрать у нашего Ульва. Он же берсерк.
– Берсерк? – поразился северянин и недоверчиво глянул на рыжую. – Темнишь ты что‑то, девица. Берсерк без ожерелья?! Да будь он хоть дюжину раз изгой, но если берсерк, то ожерелье носить обязан! Как иначе люди узнают, что надо его сторониться?
Его поддержали двое за спиной, пробурчав что‑то на вольфарделе. Что‑то мрачное и неприязненное. Лучано напрягся и увидел, как плечи бастардо тоже неуловимо каменеют, а сам он едва заметно сдвигает руку по столу. Как раз к рукояти секиры…
– А, ожерелье! – звонко заявила девчонка и улыбнулась еще ослепительнее. – Конечно, он носил! Только оно порвалось… недавно. Мы как раз решили новое сделать! Ульв! – Она повернулась к бастардо и сказала ему, очень пристально глядя прямо в глаза: – Покажи зубы. Ну те, помнишь? Которые ты выбил? На ожерелье?
Лучано показалось, что не только он, но и все, кто был в зале, затаили дыхание. Угрюмое лицо бастардо озарило понимание, он даже улыбнулся уголками губ, а потом так же медленно залез рукой за борт куртки и вытащил оттуда что‑то, завязанное в узелок. Развязал – это оказался большой красно‑фиолетовый платок – высыпал на стол…
Смотреть уже можно было не скрываясь. Все равно все вокруг вытянули шеи, словно гуси, приглядываясь к столу, по которому со стуком раскатились… Лучано даже поморгал, думая, что у него в глазах слегка плывет от трактирного чада с кухни. Ну не бывает зубов такого размера. Не бывает! Воображение начисто отказывалось представить себе дрянь, у которой зубы длиной в его указательный палец! Белые, слегка изогнутые, и даже отсюда видно, какие острые…
– Зубы? – растерянно уточнил вольфгардец, переводя взгляд со стола то на улыбающуюся девицу, то на безмятежного бастардо, снова взявшего стакан. – Вот это?
– Ага, – радостно подтвердила девчонка, и Лучано понял, что вот ради одного такого представления стоило… в общем, стоило! – Мы у костра сидели, а тут они, демоны. А Ульв как раз ужинал. Он очень не любит, когда ему ужинать мешают. Ну сами понимаете, кто же любит? Но у тех, кто не любит, не всегда секира есть под рукой, зато возле Ульва – всегда сразу две. Он вообще с ними никогда не расстается. Совсем никогда, понимаете? Даже… ну, это неважно…
Она смущенно стрельнула глазками, давая понять, что приличная девушка о таком не говорит, но Лучано сразу поверил, что изгой и берсерк Ульв настолько суров, что ходит с секирами и до ветру, и в бордель, и вообще спит с ними в обнимку – как же иначе? Он даже забыл на мгновение, что этого Ульва не существует в природе, так убедительна была девица.
– В общем, Ульв их прибил, а потом зубы вытащил, – с той же милой безмятежностью закончила рыжая. – На новое ожерелье. Вот как только найдем по дороге мастера, сразу закажем. Их же просверлить надо и шнурок подобрать, чтобы красиво! Я ему сама пообещала шнурок сплести!
– А, да… шнурок надо… – обалдело согласился северянин, пока Лучано пытался не сползти под стол от хохота. – Ну, тогда конечно… Секиры – это да… Понятно, почему не отобрали. Да мы просто удивились… Ульв, значит? Не очень‑то он на волка похож, это Ульв по‑нашему…
Бастардо подцепил с блюда ломтик ветчины и невозмутимо прожевал, глядя мимо северянина. Девчонка вздохнула и согласилась:
– Ну да, не похож, вы правы, славный воин. Только мы все равно не знаем, как его зовут по‑настоящему, а Ульвом прозвали из‑за волка. Ну, с ним еще волк пришел. Да вот он, сами посмотрите.
И опустила руку куда‑то вниз, этак небрежно и ласково… Лучано закусил края кожаного рукава куртки. Он, конечно, видел большое и белое под столом, но показалось, что там меховой коврик. Ну, чтобы у постояльцев ноги не мерзли. А сейчас это белое поднималось из‑за стола, едва не сдвинув его собой, а когда поднялось в полный рост, мохнатая белоснежная башка с острыми ушами и синими глазами оказалась выше пояса Лучано. Волк… Волк?!
– Ульв? – сглотнул северянин.
– Ульв, – подтвердила девчонка и потрепала жуткую тварь по загривку. Подумала и уточнила: – Два Ульва. Дядюшка их так и зовет. Когда меня в дорогу отправлял, сказал, чтобы я за ними присматривала, а они тоже приглядят, чтобы меня никто не обидел.
И посмотрела на северян такими невозможно наивными глазами, что Лучано не выдержал и тихо простонал даже сквозь закушенный рукав куртки. Все равно на него сейчас никто внимания не обратил бы, хоть голым на столе танцуй.
Вокруг шумел трактир, кто‑то очень храбрый сунулся поглядеть настоящего белого северного волка, но тот презрительно глянул, лениво оскалил пасть, вывалив красный язык, и храбрец передумал. Вольфгардцы тоже благоразумно отступили к своему столу, на прощанье пожелав «любезной девице» и «Ульву» доброго пути. Девчонка мило улыбнулась и ответила тем же, а бастардо коротко склонил голову и снова спрятал лицо за стаканом вина. Лучано поставил бы тот самый заветный банковский скудо, что парень изо всех сил прячет смех. Ну нельзя быть серьезным на таком представлении, да еще с собой в главной роли. Хорошо, что он все время молчал, все равно не смог бы сказать или сделать ничего лучше, чем рыжая.
Тоже допивая вино, Лучано потихоньку рассматривал девицу уже иначе, чем раньше. Быстра, умна, находчива. И есть в ней тот кураж, который зажигается от опасности. Другая бы растерялась, а эта сыграла, словно примадонна… как же это… Подобрать дорвенантское слово для «примадонны» не получилось, Лучано даже на миг задумался, имеется ли вообще в Дорвенанте театр? Если уж банков нету… Тьфу! Хватит об этом думать.
Бастардо повернулся к рыжей и что‑то ей шепнул, рискуя выдать себя, а Лучано вдруг задался вопросом, о котором следовало подумать раньше – какой гильдии она магесса? Разум подсказывал, что некромантка, раз уж грандсиньор Бастельеро ее наставник, но представить себе вот эту рыжую смешливую девчонку, наделенную силой Претемной Госпожи, никак не получалось. Мертвецы, призраки, кладбищенские твари? Нет, быть этого не может! Она – и смерть?!
Юная магесса тем временем кивнула и вытерла пальцы салфеткой, которую ей, в отличие от бастардо, подали. Лучано подобрался, лихорадочно раздумывая, когда предложить им свои услуги. Сейчас, когда парочка разморена усталостью, сытной едой и облегчением от благополучно закончившейся встречи с настоящими вольфгардцами? Или все‑таки подождать до утра?
И тут у него по спине пробежал холодок, заставив не двигаться с места, а напротив, прикинуться частью обстановки, вроде занавески или медвежьего чучела в углу. В зал вошли двое, и Лучано безошибочно узнал в них серую стражу, людей дожа, как бы он здесь ни назывался. Канцлер, да? Или лорд‑протектор… Неважно! Такие мягкие уверенные повадки, пристальный цепкий взгляд и манеру держаться ни с чем не перепутаешь!
Ну что ж, в кои‑то веки тайная стража вряд ли явилась по его душу. Приказчик Лучано Фарелли или лейтенант Люциан Фарелл, он одинаково добродетелен и законопослушен. Почти… Но за теми, кто покупает краденых лошадей или тихо ставит свечки Барготу, тайная стража не гоняется. Тут и думать нечего, на кого они нацелились.
Лучано остро пожалел, что горячее вино в стакане закончилось. Все равно он ничего не может сделать, не убивать же посланников местных властей у всех на глазах. Остается только смотреть вторую часть представления, как и положено в правильном магателли… балагане!
Бастардо и девица уже почти успели встать из‑за стола. Один из двух вошедших, одетый как небогатый дворянин и с удивительно незапоминающимся лицом, подошел к ним, второй остался в нескольких шагах, как раз возле столика северян, щедро запивающих встречу с «Ульвами». Встал он умело и грамотно, перекрывая входную дверь. И Лучано заметил краем глаза, что третий, проскользнувший в зал, оказался возле лестницы наверх.
– Мое почтение, милорд и миледи, – негромко, но четко сказал первый, слегка поклонившись принцу и магессе. – Прошу вас не совершать необдуманных поступков. Мой господин, лорд‑канцлер Аранвен, желает встретиться с вами.
– И он тоже? – недобро прищурившись, уронил бастардо, разом сбросив маску немого. – А если нет?
– Лучше бы – да, – чуть заметно улыбнулся уголками губ человек и очень учтиво, почти просительно добавил: – Поверьте, никто не причинит вам вреда. Его светлость Аранвен…
Бастардо и девица разом, словно по неслышной команде, повернулись друг к другу, встретились взглядами. Это продолжалось ровно мгновение, а потом они так же разом кивнули, и бастардо, разворачиваясь обратно, с размаху влепил посланцу канцлера кулаком в челюсть.
– Пушок! – крикнула девица, и из‑под стола, перевернув его, рванулась мохнатая белая молния.
– Всем оставаться на местах! – закричал тот, что стоял у лестницы наверх. – Приказ лорда‑канцлера! Никому не двигаться!
В дверь влетели еще трое в гвардейских мундирах и с обнаженными шпагами, в них врезался с разбегу Пушок, но кто‑то еще вбежал следом. Лучано закусил губу, в отчаянии понимая, что ничего, ну ровным счетом ничего не может сделать. Он убийца, а не настоящий берсерк. И тут девчонка звонким отчаянным голосом, разрезавшим шум, завопила вечное и безошибочное:
– Наших бьют!
Разумеется, «наши» оказались у всех!
Пятерка вольфгардцев подхватилась первыми. Разговора они не слышали, но поняли, что кто‑то попытался напасть на «Ульва». Северяне могут резать глотки друг другу с невероятной жестокостью, но там, где южане обижают одного из них, другие мимо не пройдут. Даже кровные враги сначала разделаются с общим противником, а потом продолжат биться между собой.
Тому, кто стоял рядом с их столом, прилетело тяжелым стулом по голове, и человек канцлера осел на пол. Белый волк метался по залу, никого не кусая, но суматоху наводя невероятную. Гвардейцы рванулись к бастардо и девице, но на их пути попался настоящий северянин с секирой, еще двое прикрыли его с боков, двое – сзади, и этот страшный клин с ревом пошел по залу, размахивая оружием. Что‑то орали обычные постояльцы и прислуга, безуспешно пытались докричаться до разума люди канцлера, и над всем этим несся боевой клич северных воинов, от которого стекла дребезжали.
Лучшего и желать было нельзя. Лучано одним движением вспрыгнул на свой стол, оглядел зал. Бастардо и девицу зажали в углу люди канцлера и северяне вперемешку, там шла лихая драка, в которой не участвовал разве что сам принц. Он прикрывал девицу широкими плечами, а перед ним металась огромная белая тень, никого не подпуская близко. Но кабацкие драки не длятся долго. Баргот и так был к нему щедр!
Лучано перемахнул трактирный зал, прыгая с одного стола на другой. Добежал до угла, молясь, чтобы северная тварь не приняла его за угрозу и не щелкнула зубищами, поймав в полете. Зубы там были немногим хуже, чем у демона.
– За мной! – крикнул он бастардо в самое ухо, схватил девицу и выдернул из‑за его спины, как морковку из грядки.
Она оказалась не такой уж легкой. Но Лучано ужом ввинтился между дерущимися, прикрывая девицу собой, за руку дотащил ее до лестницы, а дальше она, проявив удивительную для девушки сообразительность, кинулась бежать еще быстрее него. Следом грохотал сапогами принц‑бастардо, а когда их маленькая компания взлетела на второй этаж и добежала до номера Лучано, четвертым оказался то ли Ульв, то ли Пушок.
– Ты еще кто? – рявкнул принц, окончательно обретя дар речи.
– Ваше спасение, – парировал Лучано, подхватывая собственную сумку. – Берете, какое есть, или сначала поторгуемся?
– Ал! – крикнула девчонка, выглядывая в окно. – Стража! У конюшни…
Бастардо одним прыжком оказался у окна, бросил туда короткий взгляд, и на его юной, несмотря на суровость, физиономии проявилось отчаяние.
– Конечно, стража! – фыркнул Лучано. – Конечно, у конюшни! Где же вас еще ловить‑то? Вы сейчас бегите по черной лестнице и через скотный двор наружу, на улицу. А я выведу коней. Которые ваши?
В двух парах глаз, обращенных на него, ярко‑голубых и зеленых, зажглась недоверчивая надежда.
– Две кобылы, – выпалил принц. – Гнедая с чулками и белая арлезийка. Зачем ты нам помогаешь?
– Встретимся снаружи, все расскажу, – пообещал Лучано, теперь точно зная, что без него лихая парочка не сбежит. – Ну, быстрее!
И первым выскочил из комнаты, по пути лихорадочно обдумывая, как увести из конюшни сразу четырех кобыл, если он мастер Шип, а не конокрад, Бар‑р‑ргот его дери!
Глава 16. Когда мир сходит с ума
– Подожди! – выкрикнул Аластор в захлопнувшуюся дверь, но нечаянный помощник его уже не услышал.
Аластор едва не метнулся следом – хотя бы попытаться догнать, однако тут же опомнился. Внизу, спасибо Айлин, продолжала бушевать драка, но стоит им показаться у конюшни, как их тут же схватят!
– Искра! – бросил он в отчаянии. – Она не пойдет за тем, кого не знает! Не говоря уже о Луне!
И похолодел, представив, что устроят в конюшне лошади, приученные ждать хозяев, если незнакомец попытается их вывести. Ладно, если просто привлекут внимание, но ведь могут и копытами забить бедолагу. Арлезийка Луна точно может!
– Пошлем за ними Пушка, – решительно откликнулась Айлин и потянула его за руку. – Только сначала все‑таки сами выберемся.
Аластор молча кивнул, чувствуя, как тревога понемногу отступает, сменяясь холодной настороженностью. Толкнув дверь и внимательно осмотрев коридор, он вышел первым, не отпуская рукояти секиры. Мальчишка лет двенадцати, застывший на лестнице и жадно прислушивающийся к звукам драки снизу – судя по грохоту, там летали столы – обернулся и восторженно уставился на него. Аластор скорчил самую страшную гримасу, на которую только был способен, и, кажется, перестарался: восторг сменился ужасом, мальчишка громко икнул и принялся бочком пробираться вниз, при этом вжавшись в стену и старательно не глядя в их сторону.
«Может, не стоило скалить на него зубы?» – мелькнула поразительно неуместная мысль, но Аластор ее тут же отогнал. Черная лестница, значит? Какое счастье, что все таверны строят примерно одинаково, и хотя бы черную лестницу искать не надо! И хвала Пресветлому, что вся свободная прислуга сейчас наверняка столпилась у кухонных дверей и таращится на разгулявшихся вольфгардцев не хуже того мальчишки – когда еще подобное увидишь! В другой раз он бы и сам полюбовался, пожалуй…
Таверна оправдала звание лучшей в городе: даже черная лестница здесь почти не скрипела, и на скотный двор они выбрались никем не замеченные. А если кто‑то их и увидел, то звать стражу благоразумно не спешил.
Скотный двор, хотя и старательно убранный, все‑таки пах скотным двором, и Аластор бросил короткий взгляд на Айлин. Бегство – бегством, но это совсем неподобающее место для леди! А вот Пушку здесь определенно нравилось – вон как стрижет ушами и то и дело задирает морду, нюхая воздух!
Подруга встретила его взгляд немного напряженной улыбкой, указала взглядом на невысокий забор и предложила:
– Переберемся вот здесь и подождем на улице? А Пушок сбегает на конюшню.
Аластор молча кивнул и благодарно сжал ее руку. Пушка лошади в самом деле знают и поймут, что его прислали хозяева, даже если незнакомый спаситель с ними не справился. Да какое там если! Точно не справился, иначе уже был бы здесь!
Айлин присела, обхватила морду Пушка ладонями и уставилась ему в глаза, словно что‑то говорила. Пушок сосредоточенно понюхал воздух, вильнул хвостом, лизнул ей руку и длинным прыжком, только опилки и земля брызнули из‑под лап, перемахнул ограду и понесся по улице. До чего умный зверь – иногда это даже пугает! Вот сейчас он явно сообразил, что добраться до конюшен проще, обогнув постоялый двор и забежав с той стороны, где постояльцы оставляют лошадей.
Аластор окинул взглядом заборчик. Хорошо Пушку, один прыжок – и ты уже на улице! Впрочем, он и сам его перемахнет ничуть не хуже, благослови Пресветлый месьора д'Альбрэ и его тренировки, но Айлин? В седле она держится не хуже солдат из его отряда, бегает, как выяснилось, тоже замечательно – Аластор ее едва догнал, но вот прыгать через заборы боевиков вряд ли учат? И даже если учат, не стоит терять времени!
– Ты первая, – тихо проговорил он. – Я подсажу.
Айлин посмотрела на заборчик и мотнула головой.
– Тут невысоко!
Она подпрыгнула, уцепилась за дощатый край, подтянулась, ловко оседлала забор, и Аластор, убедившись, что упасть ей не грозит, одним прыжком, почти как Пушок, перебрался на улицу и взглянул на замершую на заборе подругу.
– Прыгай, я поймаю!
Айлин просияла, спрыгнула в подставленные руки – совсем как раньше! – и Аластора словно залило изнутри ласковым теплом.
Почти тут же с той стороны, куда убежал Пушок, загремели копыта – никак не двух лошадей! Пожалуй, не меньше, чем четырех!
«Стража?!» – мелькнула отчаянная мысль и тут же исчезла, когда в переулок ворвался Пушок, а за ним Искра, Луна и еще две гнедые, одна под всадником, к седлу второй приторочены сумки.
– В седла! – проорал их спаситель, придержав свою лошадь и дав Аластору несколько бесценных мгновений, чтобы поймать Искру. Умница кобыла сбавила ход при виде хозяина. Луну и ловить не пришлось, вышколенная арлезийка сама подбежала к Айлин и повернулась боком, подставляя стремя. – И ходу, синьоры, ходу!
Они галопом пронеслись по городу, едва не стоптав стражу у южных ворот – Аластор старательно не прислушивался, какие именно добрые пожелания летят вслед – и понеслись дальше так, словно за ними гнались демоны. Впрочем, едва ли тайная служба намного лучше! По крайней мере, демонов можно и нужно убивать, а люди канцлера всего лишь выполняли приказ… Приказ канцлера, не Бастельеро!
Это было очень важно, и над этим следовало подумать, но не сейчас, когда азарт бегства горячил кровь и толкал в спину. Аластор напряженно прислушивался, нет ли погони, но людям канцлера, похоже, несладко пришлось в трактире. Если погоня и была, то наверняка далеко отстала.
Небо залил закат, когда Искра пошла тяжело и сбивчиво, и Аластор со стыдом подумал, что лошади ведь толком не отдохнули! И он хорош, даже не подумал пересесть на заводную лошадь нового спутника… хотя бы попросить об этом! Тот невысокий и тонкий, его гнедая не устала, да и Луне под легкой Айлин проще, Искра же все это время несла тяжелого Аластора с оружием и сумкой. Нет, надо останавливаться, пока совсем не загнали кобыл.
– Сворачиваем, – крикнул он и указал на тропку, ведущую в лес.
Незнакомец кивнул и послушно свернул, хотя Аластор на миг подумал, что тот просто уедет. Какое ему дело до беглецов? Странно все это, очень странно!
Довольно узкая тропка оказалась ровной и хорошо набитой. Аластор помнил карту, но та была недостаточно подробной. Возможно, тропа ведет к небольшой деревне или поместью? Пушок все время безумной гонки держался рядом со стременем Луны как привязанный, а теперь метнулся вперед и, как несколько дней назад, пошел по тропе, словно указывая дорогу. Аластор спешился и повел Искру в поводу, истово надеясь, что Пушок найдет пригодную для лагеря поляну. И лучше бы поскорее!
Поляна нашлась через пару сотен шагов, небольшая, но достаточно ровная и сухая. Немного в стороне журчал крошечный ручей, но им хватит. Наверное, сюда и тропа вела именно поэтому, а натоптали ее местные охотники или просто проезжающие, чтобы в последний раз передохнуть перед городом.
– Заночуем здесь, – решительно сказал Аластор.
Айлин молча и устало кивнула, неловко привстала в седле, и их спаситель, торопливо спешившись, придержал ей стремя.
Аластор мысленно обругал себя растяпой и присмотрелся к нечаянному спутнику. Пожалуй, впервые присмотрелся, прежде было как‑то не до того! Не слишком высокий – примерно на голову ниже его самого, тонкий и гибкий, как любимая рапира месьора д'Альбрэ, смуглый, но оттенка золота, а не более темной бронзы. Необычного цвета глаза, желто‑зеленые, словно дорогой фраганский ликер. Странно, между прочим, явный южанин, но глаза светлые! Да и остальное…
Угольно‑черные волосы подстрижены немного ниже ушей, слишком коротко для аристократа, однако черты лица правильные и тонкие, а само лицо выглядит… ухоженным, что ли. Одежда чистая, аккуратная, но такую простую охотничью куртку и штаны может носить кто угодно, от наемника до небогатого дворянина. Возраст – и тот не угадаешь! Судя по гладко выбритому лицу, не старше него самого, но чутье так и кричало, что впечатление юности куда как обманчиво.
Аластор бросил взгляд на руки, надеясь увидеть там дворянский или мажеский перстень, но и тут не преуспел. Незнакомец учтиво держал их на виду, однако на длинных тонких пальцах не нашлось ничего, говорящего о статусе. Разве что сами руки, такие же ухоженные, как и все остальное.
Он снова поднял взгляд и встретился со взглядом незнакомца. Тот смотрел с веселым спокойным любопытством, словно не видел ничего необычного ни в такой странной встрече, ни в своем поведении. Или знал что‑то, неведомое Аластору. Держался он, во всяком случае, совершенно свободно.
– Благодарю вас, синьор, – тихо сказала Айлин, и незнакомец поклонился.
Аластор насторожился еще больше. Синьор, то есть итлиец? Ах да, возле постоялого двора тот сам назвал их «синьоры». Но что бы итлийцу делать в Дорвенанте в такое время? Да еще и не в столице…
– Я тоже благодарю за помощь, – сказал он самым вежливым тоном, на какой только оказался способен. – Но хотелось бы узнать, кого именно я должен за нее благодарить.
Учтивость тона, конечно, никак не искупала остального пренебрежения этикетом. Аластору следовало представиться первым, раз уж маска немого северянина с него слетела еще в трактире. Но лучше показаться невежей, чем сходу ляпнуть что‑то совсем лишнее. А этим лишним запросто могут оказаться их с Айлин имена!
– Разумеется, благородный синьор, – поклонился итлиец уже ему, причем с должной почтительностью, мгновенно подсказавшей Аластору, что собеседник не дворянин. – Лучано Фарелли, приказчик торгового дома «Скрабацца и сыновья», к вашим услугам. Следовал во Фрагану, а тут такая беда с порталами…
– Приказчик? – переспросил Аластор и подошел ближе.
Уже с некоторой бесцеремонностью еще внимательнее осмотрел итлийца, присмотрелся к его поклаже и лошадям и едва не фыркнул. Еще бы эти гнедые красотки в белых чулках не показались ему знакомыми! На крупах поспешно сведенное клеймо владельца, но все лошади, выращенные в поместье Вальдеронов для армейских поставок, при продаже дополнительно метятся знаком полка. Заранее, чтобы надрезы на ушах успели зажить и не загнили потом от плохого ухода. Вальдероны отпускают армии его величества отменный товар и умеют о нем позаботиться. И уж метки каждого полка Аластор выучил чуть ли не раньше, чем научился ходить!
– А путешествуете вы на дорвенантских строевых лошадях? – скептически уточнил он, взглядом указывая на левое ухо ближайшей кобылы с двумя характерными надсечками. – Пятого рейтарского полка?
– О, лошадей я купил по случаю, – охотно отозвался итлиец, несколько смущенно пожав плечами. – Вместе с поклажей и через третьи руки. Понятия не имею, кому они принадлежали прежде. Знаете, в вашей прекрасной столице сейчас такая суматоха…
Он был столь убедителен, что на миг Аластор ему даже поверил. Но, бросив короткий взгляд на Айлин, снова встрепенулся: подруга, странно улыбаясь, внимательно смотрела… нет, не на итлийца, а в пустоту за его левым плечом! Итлиец, тоже поймавший ее взгляд, беспокойно оглянулся быстрым, едва уловимым движением, какие бывают только у людей, привыкших к постоянной опасности. Приказчик? Да Аластор седло Искры сгрызет, если это так!
Но и не наемник, слишком уж холеным и ухоженным выглядит. В постоянной дороге и дешевых трактирах так о себе не позаботишься.
– Рапиру и дагу вы тоже купили по случаю, синьор Фаррелли? – уточнил он, таким же быстрым взглядом оценив оружие, пристегнутое у седла итлийца. – Как и арбалет? Уж простите, но мне в это как‑то не верится.
– В самом деле? – вежливо удивился тот. – Но я же не сомневаюсь, что некий наемник из Вольфгарда разом излечился от немоты. Какие только чудеса не совершаются в нашем мире по воле Благих!
Рядом и немного позади хихикнула Айлин, и Аластор почувствовал себя дураком. Но итлиец тут же примирительно улыбнулся и добавил:
– Я понимаю ваше недоверие, благородный синьор. Любой человек имеет право на секреты, но вы сопровождаете даму, и, конечно, вы должны думать о ее безопасности. Могу только поклясться Благими, что я не скрыл свое настоящее имя и действительно работаю на торговый дом «Скрабацца и сыновья». Очень приличное заведение, поверьте. Но…
– Но? – уточнил Аластор.
Если бы итлиец сделал хоть одно подозрительное движение, Аластор не стал бы медлить. Благодарность благодарностью, но непрошеные услуги иногда обходятся слишком дорого. Возможно, со связанными руками и ножом у горла синьор Фарелли будет более разговорчивым и искренним? Во всяком случае, верить в историю про приказчика, решившего сдуру помешать людям канцлера, Аластор не собирался.
– Но у торгового дома «Скрабацца и сыновья» имеются и другие интересы, кроме торговых, – с подкупающей искренностью вздохнул Фарелли. – Скажем, кое‑кто хочет, чтобы его доброму знакомому шепнули несколько слов. Или передали письмо. Или оказали какую‑то мелкую услугу. Вы же понимаете, м? И очень важно, чтобы этим занялся достойный доверия человек. Такой, кто отнесется к поручению со всей старательностью. Даже несколько слов иногда требуют большого внимания. И доверия к тому, кто их передаст.
Он снова развел руками и лукаво улыбнулся. При этом взгляд по‑прежнему остался кристально искренним, и Аластор вдруг понял, кого ему напоминают золотисто‑зеленые глазища нового знакомого. У них в поместье на поварне имелся кот выдающихся ловчих качеств. Огромный, угольно‑черный, гладкий и с точно такими же глазами, красивыми, наглыми, но при этом невозможно честными. Бывало, украдет и слопает целую фаршированную курицу, кухарка негодует, а он только смотрит в ответ настолько честно, ласково и преданно, что рука не поднимается, а в голову сама собой закрадывается мысль, что бедную невинную кисоньку оговорили. Ну разве он мог совершить такой подлый поступок?
«Вот поэтому его и звали Паскудой, – вовремя вспомнилось Аластору. – И прощали раз за разом только потому, что крыс ловил молниеносно и беспощадно, а потом приносил на крыльцо, садился рядом и умильно щурился – вот, посмотрите, какие там ворованные куры, разве у бедного котика есть время и силы заниматься пакостями?»
– Так вы… шпион? – медленно уронил Аластор, пытаясь понять, чем это может грозить лично ему и Айлин.
– Я предпочитаю слово «посланник», благородный синьор, – так же обезоруживающе продолжал улыбаться итлиец. – И могу поклясться Благими, Барготом, да хоть самим Странником, что не замышляю ничего плохого против вашей родной страны. Исключительно… частные услуги.
– Он не врет, – раздался вдруг позади голос Айлин. А потом подруга задумчиво добавила, почему‑то по‑прежнему глядя за плечо итлийца. – В этом точно не врет.
Аластору показалось, что Фарелли вздохнул с некоторым облегчением. А вот ему самому задумчивость в голосе Айлин совершенно не понравилась. И ответов на все вопросы это не давало, напротив, только добавляло новые.
– И зачем вы нам помогли, синьор «посланник»? – спросил Аластор, стараясь, чтобы это прозвучало с должной холодностью. – Что вам от нас нужно?
Да, он благодарен. Однако в бескорыстие нового знакомого верит не больше, чем в порядочность кота Паскуды, после каждой ворованной курицы обещавшего вести праведную жизнь. Аластор очень постарался, чтобы это читалось в его голосе и взгляде. Итлиец понимающе кивнул.
– У меня действительно есть к вам предложение, благородный синьор, – спокойно ответил он. – И оно же в некоторой степени объясняет, почему я вам помог. Видите ли… – Он покрутил в воздухе изящной ладонью, словно подбирая слова, а мягкий итлийский выговор, который теперь хорошо слышал Аластор, стал заметнее, будто Фарелли устал говорить на чужом наречии. У самого Аластора именно так было при изучении фраганского языка. – Там, в гостинице, я увидел двух благородных людей в сложном положении. До вашего канцлера и его приказов мне решительно нет никакого дела. Я не дорвенантский подданный и выполнять их не обязан. Конечно, был некоторый риск, но… мне очень нужно как можно быстрее попасть в Керуа, что на фраганской границе. Порталами сейчас пользоваться нельзя, сами знаете, а путешествовать одному слишком опасно. Насколько я понял, вам в ту же сторону. О, я нисколько не собираюсь лезть в чужие дела! Мне все равно, куда направляется очаровательная купеческая дочь с немым охранником или… – Итлиец опять лукаво улыбнулся. – Или благородная юная синьорина, которую сопровождает благородный синьор. Совсем не мое дело, м? Любовь, интриги, преследования – это все хорошо в романах. Вам нужно в Керуа, мне – тоже. Но вас ищут, покупать еду и овес будет непросто, да и мало ли что может понадобиться… А меня никто не знает. Зато если встретятся демоны, троим отбиться проще, чем одному. Поверьте, я буду полезным попутчиком, – добавил он, видя, что Аластор нахмурился. – Хоть я и… скромный приказчик, но шпагой и арбалетом владею неплохо. Могу готовить на привалах, выполнять любую работу. Считайте, что нанимаете простого слугу, синьор. Только я даже жалование не попрошу.
Он замолчал, снова улыбнувшись легко и беспечно, и лишь едва уловимое напряжение во взгляде выдавало, что ответ Аластора ему важен. А потом повернулся и принялся расседлывать свою гнедую, негромко и так же спокойно бросив через плечо:
