Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 124 (всего у книги 139 страниц)
‑ Я… Да, милорд, – выдавил мальчишка под его взглядом и явно из последних сил уточнил: – Разумеется, если она сама даст вам согласие. Вы же понимаете, я… Я был бы рад стать вашим родственником, но принуждать Айлин не стану.
‑ Артур! ‑ взвизгнула леди Гвенивер, изрядно потеряв свои прекрасные манеры. ‑ Ты глава рода, помни об этом!
‑ Я помню, матушка, – отрезал мальчишка. ‑ И считаю, что моя сестра достойна сама решать, кто может составить ее счастье.
‑ Вы совершенно правы. ‑ Грегор встал и поклонился. ‑ Лорд Артур, вы соблаговолите узнать мнение своей сестры и передать его мне?
‑ Сегодня же, милорд!
Артур встал и ответил очень почтительным поклоном, а потом признался:
‑ Я буду счастлив, если она согласится.
«Не больше, чем я, – подумал Грегор. ‑ Сегодня… Ну что ж, к вечеру все наконец решится. Я как раз успею заехать домой за кольцом и в цветочную лавку за букетом. Боги, я же был настолько безумен в прошлый раз, что даже не сделал предложение, как положено! С парой обручальных колец для жениха и невесты, цветами, нужными словами… Притащил ей одно родовое кольцо в кармане, как… простолюдин какой‑то! Бедная девочка, представляю, что она обо мне думала после такого начала наших отношений. Ничуть не удивляюсь, что отказала!»
‑ Жду известий с нетерпением, – ответил он и посмотрел на застывшую женщину, что вцепилась в измятый платок.
Ну что ж, во всяком случае, с половиной его будущих родственников вполне можно иметь дело. А леди Гвенивер… Кажется, Айлин совершенно не привязана к матушке и вряд ли захочет видеть ее чаще, чем положено приличиями. Этому Грегор был бы только рад.
ГЛАВА 8. Разорванные узы
В дверь палаты постучали, и Айлин отложила фраганский роман, принесенный Иоландой вместе с очередной порцией домашних пирожков. Села на кровати, одернула мантию…
‑ Входите!
Может быть, это Кармель?! Конечно, обязанности магистра требуют немало времени, но день клонится к вечеру, занятия уже закончились. Или кто‑то из друзей решил заглянуть? Или…
На пороге, не выпуская дверную ручку, замер юноша, показавшийся смутно знакомым. Нет ни малейших сомнений, что Айлин уже где‑то видела это вытянутое лицо, узкие губы, тонкий прямой нос, пожалуй, тоже немного длинный и с полоской тщательно отращиваемых усов под ним, этот высокий лоб, ровные дуги бровей и светло‑серые глаза… Какая же она глупая ‑ конечно, видела много раз! В картинной галерее Ревенгаров, когда еще жила дома! На любом из многочисленных портретов ее предков! Нежданный гость был ужасно похож на отца и даже одет в рейтарский мундир, судя по цветам. Артур служит в армии?! Ах да, лорд Райнгартен говорил об этом на свадьбе Аластора… Пять лет! Они не виделись пять лет…
Словно спохватившись, брат немного отступил, пропуская вперед женщину в темно‑лиловом платье с серебряной оторочкой. Рыжие волосы, уложенные в высокую прическу, ярко блеснули на солнце, женщина растянула губы в сладкой улыбке, и Айлин невольно нахмурилась, вставая. Миледи… Нет, не миледи матушка. Просто леди ‑ и все тут. Она ничего не забыла и не простила за эти пять лет! Во всяком случае, не простила леди Ревенгар, из‑за которой не смогла проводить отца!
‑ Моя дорогая Айлин! ‑ пропела леди, делая шаг ей навстречу и протягивая руки, будто ждала, что ей кинутся в объятия. ‑ Бедная моя девочка! Ты так выросла! Но похудела, побледнела… За тобой хорошо ухаживают, милая?
Что ж, зато сама леди Гвенивер ничуть не подурнела за эти годы. Напротив, расцвела еще ярче, несмотря на траур. Сливочно‑белая кожа без единой морщинки, яркая зелень глаз и победоносное сияние волос просто поражали! И даже в талии не располнела, зато формы остались роскошно округлыми… Айлин вспомнила, что видит каждое утро и вечер в зеркале, и не без труда подавила острую гадкую зависть: ну и что, если ей далеко до этой роскошной красавицы? Зато Кармель любит именно ее, а не эту… зрелую даму, вот!
‑ Великолепно, миледи, – сухо заверила ее Айлин и вместо реверанса, положенного этикетом, вежливо склонила голову в малом поклоне, тут же выпрямившись.
Это ведь они пришли ее навестить, верно? Значит, следует держаться, как положено хозяйке… пусть даже хозяйке палаты в крыле целителей.
Гвенивер, удивленно расширив глаза и не дождавшись объятий, захлопала ресницами и опустила руки, а Артур, от которого Айлин ждала ответного поклона, стремительно обошел мать и выпалил:
‑ Сестра? Как ты… Как ты себя чувствуешь? Я только сегодня вернулся из полка и узнал… Узнал, что к тебе можно… Ты здорова?
‑ Благодарю, милорд. Я вполне здорова и рада вас приветствовать, – произнесла Айлин с должной любезностью и удивилась: оказывается, ей совсем не обидно. Вот ни чуточки! А непринужденная вежливость дается так легко, словно они расстались несколько часов назад, а не пять долгих лет. ‑ Надеюсь, ваша служба тоже проходит благополучно?
‑ Айлин… ‑ Артур чуть отшатнулся и растерянно вгляделся в нее, но тут же снова заговорил: ‑ Я так рад! Матушка права, ты совсем… совсем взрослая! И такая красивая… Прости… Я знаю, мне следовало давно приехать, но ты не отвечала на письма, а я…
И правда, не отвечала. Айлин вспомнила конверты, которые аккуратно приходили на каждый праздник, и ощутила нечто вроде укола совести. Так Артур действительно хотел помириться? Эти письма… Они были не только ради этикета? Но… тогда почему действительно ни разу не приехал? Матушка не отпускала далеко от юбки?!
Она привычно искала в себе злость и обиду, но что‑то подсказывало, что вот с таким Артуром, тоже вытянувшимся, повзрослевшим, где‑то заполучившим тонкий шрам над правой бровью ‑ она, может, и смогла бы общаться. Ну вдруг?
‑ Я… Мне жаль… – выдавила Айлин и спохватилась: – Да проходите же, прошу! Миледи, присаживайтесь! Лорд Артур…
‑ Ты можешь звать меня братом, – укоризненно сказал… ее брат?
Все‑таки брат, а не просто чужой человек? Может, и леди Гвенивер, наконец, что‑то поняла?
‑ Дорогая, неужели ты живешь в этой… комнате? ‑ протянула леди, оглядывая палату, в которой, как нарочно, наблюдался некоторый беспорядок.
Нет, разумеется, в лазарете везде было чисто, но… Пара мантий, что они с Иоландой подгоняли все утро, так и осталась висеть на спинке стула, чашки из‑под шамьета стояли на столике рядом с букетом роз, уже слегка увядших… На кровати Лучано поверх покрывала лежал футляр с Ласточкой, за которой Айлин клятвенно обещала присмотреть, и одна из потрепанных в дороге сумок итлийца, а из‑под кровати Аластора предательски выглядывали задние лапы и хвост развалившегося там Пушка. И это еще Перлюрена забрала Иоланда!
‑ Это называется палата, миледи, – церемонно подсказала Айлин. ‑ Да, пока что я живу именно здесь.
«В лазарете, где мне едва спасли жизнь после того, что я сделала», – хотела добавить она, но подумала, что это будет слишком хвастливо. Отец никогда не хвалился тем, что совершил на войне.
Поджав губы, леди присела на другой стул, свободный от мантий, Артур же, окинув палату внимательным взглядом, наверняка тоже заметил все, но… промолчал и просто встал возле шкафа, неуловимо напоминая выправкой и отца, и лорда Кастельмаро, и вообще всех знакомых Айлин взрослых магов‑боевиков.
‑ В каком полку ты служишь? ‑ спросила Айлин, когда молчание начало становиться неловким. ‑ И где он сейчас?
‑ Во втором рейтарском, – оживился Артур. ‑ Сначала я служил под началом лорда Кастельмаро, мы гоняли мародеров под Дорвенной, а потом нас отправили в Мервиль на истребление демонов. Те еще твари! О, прости, тебе, наверное, неприятно о них слушать…
Его скулы едва заметно порозовели, и брат запнулся, виновато посмотрев на Айлин, которая фыркнула про себя. Вот в этом ничего не изменилось! Он до сих пор думает, что она изнеженная девчонка!
‑ Я видела демонов, – ответила она коротко, а потом не удержалась и невозмутимо добавила, бросив короткий взгляд на Гвенивер: – Твари и правда противные, но горят неплохо. Главное, близко их не подпускать.
‑ А… это да, – растерянно согласился Артур и вздохнул: – Айлин, ты… тебе еще долго здесь нужно находиться? Я могу поговорить с целителями… И мы поедем домой!
На миг мелькнуло подозрение, что Артур знает о браслетах, о том, что ее магический дар надолго заблокирован. И сразу же Айлин прошила игла страха, что брат собирается забрать ее в особняк Ревенгаров. Официально он все еще глава ее рода, у него есть на это право! Тетушка давным‑давно объяснила, что отречение двенадцатилетней девочки не может быть признано по закону, даже если было сделано при свидетелях. Она же была несовершеннолетней и по светским законам, и по орденским.
‑ Домой? ‑ уточнила Айлин с проснувшейся подозрительностью. ‑ Зачем?
‑ Погостить, ‑ также растерянно и вроде бы искренне отозвался Артур. ‑ Мы долго не виделись! Неужели тебя не отпустят? Если нужно, я заплачу целителям, чтобы они послали с тобой кого‑нибудь. У меня такой короткий отпуск, я хочу провести его с семьей, и еще… есть некоторые обстоятельства…
Светлые скулы Артура, гладкие и чистые, как у девушки, порозовели еще сильнее, а леди Гвенивер, снова сладко улыбнувшись, пояснила:
‑ Дорогая, мы приехали с прекрасным известием! Артур так застенчив, он не решается сказать…
‑ Матушка! ‑ воскликнул Артур, обернувшись к ней, и Айлин про себя хихикнула: кажется, подозрение в застенчивости лейтенанту второго рейтарского полка не показалось лестным. ‑ Позвольте, я сам.
Снова повернувшись к Айлин, он быстро облизал губы, сглотнул, вскинул подбородок, выпрямившись еще сильнее, и выпалил:
‑ Сестра, сегодня у меня просили твоей руки! Очень достойный человек!
‑ Моей… руки? ‑ ошеломленно переспросила Айлин, разом лишившись всякого желания шутить даже молча. ‑ Руки?!
‑ Ну да, – подтвердил Артур, и его светло‑серые глаза просто просияли искренней радостью. ‑ Разве не прекрасно? Это великолепная партия, а главное, я уверен, что ты… очень дорога этому человеку.
‑ Очень дорога… – снова повторила Айлин.
Мысли метались, как переполошенные летучие мыши ‑ видела она такое в старых склепах. Артур смотрел на нее ликующе, леди Гвенивер ‑ с непроницаемой любезной улыбкой, от которой Айлин уже мутило. И никак не удавалось понять, неужели Кармель отправился переговорить с ее родственниками, не предупредив?! Нет, он не мог… Он так деликатен! И он отлично знает, что Айлин об этом думает… Нет, невозможно. Разве что… он хотел сделать сюрприз?
‑ Могу я узнать, кто этот достойный человек? ‑ осторожно спросила Айлин, складывая руки на коленях и прикрывая ладонью второй руки палец с обручальным перстнем.
Если Артур назовет имя магистра Роверстана… Ох, она простит это Кармелю! Наверное, он действительно хотел сделать ей приятное, притом она ведь сама желала стать настоящей леди, безупречной хотя бы после свадьбы, раз уж сейчас от ее репутации…
‑ Лорд Бастельеро! ‑ выпалил Артур и уточнил, словно в этом была необходимость: – Лорд Грегор Бастельеро!
‑ Лорд… Бастельеро… – повторила Айлин, словно во сне, и вдруг очнулась: – Он просил моей руки?! У тебя?!
‑ А у кого же еще? ‑ недоуменно воззрился на нее Артур.
Действительно, у кого еще?! После ее отказа лорд Бастельеро не придумал ничего лучше, чем отправиться к ее брату! И договориться с ним, словно Айлин ‑ бессловесная тварь вроде лошади, которую можно просто продать! Передать из рук в руки, не спросив ее мнения!
‑ Это прекрасная партия, дорогая, – вставила леди Гвенивер, немного подаваясь вперед и жадно, как показалось Айлин, глядя ей в лицо. ‑ Лучший жених королевства! Ах, дорогая, как же я за тебя счастлива!
‑ Счастливы? И ты тоже? ‑ яростно взглянула она в лицо Артура, на котором радость медленно сменялась недоумением. ‑ А меня никто не желает спросить, хочу ли я выходить за него замуж?
‑ Так я ради этого и приехал, – заверил ее Артур. ‑ То есть… Не только! Я просто хотел тебя повидать, клянусь Пресветлым! Но лорд Грегор просил… И я обещал узнать у тебя… Айлин, ты примешь его предложение?
‑ Разумеется, она его примет! ‑ снова подала голос леди Гвенивер. ‑ Как иначе?
‑ Матушка! ‑ уже раздраженно оборвал ее Артур. ‑ Прошу вас! Я хочу услышать Айлин!
«Услышать… Услышать ее… То есть Артур еще не дал согласия? ‑ Мысли продолжали перебивать одна другую, и Айлин прижала к загоревшимся щекам ладони. ‑ Он еще не согласился. Все‑таки не предал меня окончательно… И, значит, еще не все потеряно… Ну конечно, он же просто не знает! Артур не знает, что у меня есть жених! Брат беспокоится, что теперь, без репутации приличной девицы, я не смогу найти себе мужа, вот и… Ну да, лорд Бастельеро и вправду прекрасный жених… Знатен, богат, прославился подвигами и на вершине карьеры… И даже не был женат! Прекрасный, просто великолепный жених… вот только что же он преследует именно меня?! Можно подумать, на свете мало девиц! Да любая в Дорвенанте будет счастлива! А он по‑прежнему думает, что обязан… Баргот бы побрал все его обязательства!»
Айлин убрала руки от лица и с вызовом посмотрела на Артура. В сторону леди Гвенивер ей и взгляда кидать не хотелось ‑ там она помощи точно не дождется.
‑ Артур… Милорд брат мой, ‑ поправилась она, вспомнив, как для Артура важен этикет. ‑ Я благодарю вас за заботу. И очень рада увидеться, честное слово. Я… Наверное, я была неправа, не отвечая на ваши письма. Мне жаль… И я надеюсь, что теперь все будет иначе, но… ‑ По мере ее слов на лицо Артура возвращалось все то же искреннее удовольствие, даже счастье, так что Айлин почувствовала себя негодяйкой, отнимающей у ребенка леденец, но решительно закончила: – Я не выйду за лорда Бастельеро. Простите. Я… У меня…
‑ Как не выйдешь? ‑ взвизгнула леди Гвенивер, вскакивая. ‑ Глупая девчонка! Да ты что, не понимаешь, какая это честь?! Лорд Бастельеро берет тебя в жены, несмотря на репутацию! Тебя! Мне вся столица наперебой пересказывает, как ты таскалась неизвестно где с двумя мужчинами… Спала с ними в этой… как ее… Одна! И ты еще смеешь отказывать жениху? Который так великодушен, что обещает никогда тебе этого не припоминать?!
‑ Матушка! Прошу вас! ‑ рыкнул Артур. ‑ Прекратите!
‑ Великодушен? ‑ по‑гадючьи прошипела Айлин. ‑ О, в самом деле, какое беспримерное… великодушие… Он обещает мне не припоминать?
‑ Айлин! Матушка! ‑ воззвал Артур. ‑ Перестаньте, прошу вас! Айлин, сестра, ты неверно поняла! То есть лорд Грегор действительно обещал, но лишь потому, что не считает тебя… падшей. Он так не думает, понимаешь?
‑ Премного ему благодарна! ‑ выкрикнула Айлин. ‑ И за оказанную честь ‑ тоже! Но уж как‑нибудь постараюсь без нее обойтись! А если я слишком испачкана для вашего добродетельного дома, так и в гости не напрашиваюсь! Подумаешь, пять лет обходилась ‑ и еще всю жизнь обходиться готова! А вы, миледи, передавайте этой вашей всей Дорвенне… Впрочем, нет, от меня ничего не передавайте! Эти сплетницы не заслужили, чтобы я перед ними оправдывалась!
‑ Айлин… – Растерянный Артур сделал к ней шаг, пытаясь то ли обнять, то ли удержать…
Вскочив, Айлин мгновенно оказалась за кроватью, выкрикнув:
‑ Не подходи! Я никуда не поеду, слышишь? И за лорда Бастельеро не пойду! Никогда! Ни за что! Будь он хоть последним мужчиной в Эдоре!
‑ Дура! ‑ снова взвизгнула леди Гвенивер. ‑ Останешься с репутацией шлюхи? Опозоренной девки?
‑ Не ваше дело! ‑ крикнула Айлин, с ужасом чувствуя, как к горлу подступают рыдания.
Нельзя! Нельзя плакать перед этими… Она должна быть сильнее!
‑ Айлин, перестань! ‑ прикрикнул теперь уже на нее Артур. ‑ Матушка, прошу вас замолчать!
‑ Паршивка! ‑ не унималась леди, сплетя перед собой руки и напоказ ломая пальцы. ‑ Неблагодарная мерзавка! Артур, ну что ты ее слушаешь? Немедленно забери домой! Вот этому ее здесь учили пять лет?! Развратничать?! Не слушаться брата?! Ты глава рода, не забывай об этом!
‑ Матушка! Да прекратите же!
Айлин в отчаянии оглядела палату, как никогда остро, до боли жалея о браслетах‑ограничителях. Будь она магессой, никого не подпустила бы к себе! А потом… Потом… Конечно, лорд Бастельеро разгневается! Пусть даже ей придется уйти из Академии! Но Кармель ее не бросит, он заберет ее… Дурочка, ну почему она сама не уговорила его ехать в храм Странника?! Сейчас показала бы настоящий обручальный перстень ‑ и все! Над замужней женщиной никто не властен, кроме мужа, а леди Гвенивер захлебнулась бы ядом!
‑ Только попробуйте меня забрать силой, прокляну! ‑ звонким от отчаяния голосом воскликнула Айлин и сложила пальцы в совершенно бессмысленную фигуру.
Леди Гвенивер побелела и завизжала. Артур мгновенно оказался между нею и Айлин, что‑то говоря, его губы шевелились, но за верещаньем ничего не было слышно. Дверь распахнулась, и в палату влетел дежурный целитель, а следом за ним еще один. Мгновенно оценив обстановку, они подхватили леди Гвенивер под руки и вынесли из палаты, на ходу уговаривая успокоиться. Дверь с шумом захлопнулась, и Айлин осталась наедине с Артуром, который смотрел на нее с изумленным гневом.
‑ Айлин… Ты… Прокляла бы матушку?!
‑ А ты попытайся забрать меня домой ‑ и узнаешь! ‑ огрызнулась Айлин, борясь со слезами. ‑ Ненавижу ее! Ненавижу, слышишь?! Почему она… все портит?! Всегда?!
‑ Айлин, она… Она тебя любит! Нуда, по‑своему! Матушка бывает очень резка… ‑ торопливо поправился Артур. ‑ Но… Айлин, подумай, прошу тебя. Не так уж она неправа! Я не собираюсь тебя принуждать, клянусь! Но чем тебе не нравится лорд Бастельеро?! И что, если ты действительно больше ни за кого не выйдешь замуж?! Я надеялся, что к тебе посватается Эддерли или Аранвен. Вы дружили, да и по возрасту они больше тебе подходят… Но ты же сама видишь…
‑ Не твое дело, за кого я выйду, – всхлипнула Айлин, чувствуя, что вот сейчас у нее никаких сил говорить о Кармеле, признаваться, что уже помолвлена и счастлива.
Только не после всей этой грязи! Ее назвали шлюхой! Неблагодарной! И развратницей! И еще как‑то… А Артур считает это всего лишь резкостью? И после этого разговаривать с ним о чем‑то?
‑ Ну, хватит, – нахмурился брат, разглядывая ее с выражением, которое Айлин сквозь пелену слез, застеливших глаза, не смогла понять. ‑ Прости, сестра, но я вижу, пребывание в Академии тебе и правда не на пользу. Обещаю, дома тебе станет легче. Я поговорю с матушкой, она извинится. Аты отдохнешь…
‑ Никогда! ‑ яростно сообщила Айлин, и тут дверь опять распахнулась. ‑ Я никогда… О, Претемнейшая, как же вы вовремя! ‑ выдохнула она с невероятным облегчением, встретив удивленные взгляды Аластора и Лучано.
Вот и единственно возможный выход из всей этой мерзости! Два свидетеля благородной крови ‑ вполне достаточно! А то, что один из них король, это еще лучше! То, что сделано в присутствии его величества, никто не посмеет оспорить!
‑ Прошу вас быть свидетелями! ‑ снова звонко крикнула она сквозь слезы, что уже текли по лицу. ‑ Я, Айлин Мелисса Элоиза Игрейна Ревенгар! По доброй воле отрекаюсь от рода моих предков! Отрекаюсь от крови Ревенгаров! От их защиты, их помощи, их наследства, любых клятв, исполненных и не исполненных! Отрекаюсь! Отрекаюсь!
‑ Айлин! С ума сошла! ‑ отчаянно крикнул Артур и рванулся к ней, но Лучано с кошачьей ловкостью поставил ему подножку, и брат… бывший брат полетел на пол, выставив перед собой руки.
Тут же вскочил, обернулся и зло велел:
‑ Оставьте нас! Моя сестра не в себе!
‑ Уже нет, – с горькой усталостью возразила Айлин, не пытаясь остановить слезы. ‑ Я вам больше не сестра, лорд Ревенгар. И прошу вас покинуть эту палату, ясно? Вам здесь не место. ‑ Она рассмеялась, сама испугавшись собственной странной веселости, и добавила, переводя взгляд с Артура на Аластора и Лучано: ‑ Прошу вас уйти… милорд… Вы ведь так… чтите этикет… Я не могу находиться рядом… с посторонним мужчиной… Да уйдите же! ‑ сорвалась она на крик и бессильно опустилась на подвернувшуюся кровать Аластора.
‑ Это ничего не значит! ‑ отчаянно сказал Артур. ‑ Господа, это наше семейное дело! Оставьте нас! Я должен успокоить сестру!
‑ Сестру? ‑ тихо, очень мягко и почему‑то жутко выдохнул Аластор. ‑ Сестру, да? Которую ты довел… до такого?
А потом просто взял Артура в охапку и… вынес из палаты в коридор. Айлин услышала притушенный вскрик, потом какой‑то грохот.
‑ Убьет же… – одними губами прошептал Лучано и вылетел вслед за ними.
«Вот и все, – отрешенно подумала Айлин, у которой слезы наконец‑то хлынули, больше ничем не сдерживаемые. ‑ Теперь все по правилам. Я теперь безродная… простолюдинка. Теперь уже точно не леди. И если Кармель… Если он не захочет… Я его даже осудить не смогу… И не жалею, ясно?! Ни о чем не жалею…»
Из коридора доносились непонятные звуки, голоса, но она рухнула на постель и зарыдала, сотрясаясь от всхлипываний.
‑ Продай, – посоветовал Аластор, задумчиво рассматривая красивого солового жеребца с белой отметиной на лбу. ‑ Или в карты проиграй при случае.
‑ Что, плохой? ‑ удивился Лучано.
Знатоком лошадиных статей он себя не считал, но конь, на его взгляд, был исключительно хорош ‑ поджарый, с тонкими стройными ногами, гордо посаженной головой и хитрыми блестящими глазами. Выведенный конюхом во двор, он нетерпеливо переступал копытами, помахивал роскошным хвостом и пофыркивал, словно красуясь перед зрителями.
‑ Сорочий глаз, – уронил Аластор. Снисходительно глянул на ничего не понявшего Лучано и пояснил: – Посмотри, у него белки вокруг зрачков видно. Верная примета, что характер дурной. Не просто норовистый, а с хитринкой, причем не узнаешь, когда она вылезет. Будешь месяцами на нем ездить, а потом он подгадает момент ‑ и скинет тебя. Так‑то жеребчик славный, дадут за него немало, но всадник ему нужен другой, в тебе он мигом слабину почует.
Он уверенно погладил коня по морде, и жеребец притих, но все равно косился на людей этим своим сорочьим глазом, которого Лучано ни за что бы не заметил и не распознал. Интересно, а Саграсс эту загадочную примету видит? Боевик держался немного в стороне, храня почтительное молчание в присутствии короля и нового начальства. Лучано с сожалением посмотрел на солового красавца и молча согласился, что конь, от которого нужно ждать пакостей в самый неподходящий момент, ему никак не подходит. Вот чем хороши кобылки лорда Кастельмаро, так это покладистым характером и замечательной выучкой. Эх, бедная Беллочка…
‑ Ты же все равно ездишь на Донне, разве нет? ‑ спросил Альс, будто читая его мысли. ‑ Чем она тебе плоха?
‑ Может, тем, что ее стоит вернуть? ‑ вздохнул Лучано и признался: ‑ Хотя очень не хочется!
‑ Ну и не возвращай, – пожал плечами Альс. ‑ Скажи Кастельмаро, я ему отдам взамен пару не хуже. А если вдруг упрется, предложи этого жеребца, он отличных фраганских кровей, на таком и лорду из Трех Дюжин ездить не зазорно. Кастельмаро ‑ всадник опытный, у него соловый не забалует.
‑ Спасибо, – с искренней признательностью кивнул Лучано и махнул конюху, который поспешил увести жеребца. ‑ Ну что, посмотрим палаццо? Прошу, благородные синьоры!
Немедленно подскочивший управляющий вывел их во двор, аккуратно мощеный и чисто выметенный, но унылый ‑ ни кадок с цветами, ни нарядной террасы с навесом, увитым виноградными лозами. Лучано вспомнил сад мастера Ларци ‑ и молча вздохнул опять. Хороший садовник быстро поправит дело, но стоит ли его нанимать? Что бы ни говорил Альс, но поверить, что гильдия его отпустит, Лучано не мог. А если даже… Еще ведь имеется проклятие, спящее под сердцем, и предсказание Минри. Нет, обживать особняк, рассчитывая на долгую жизнь, вряд ли стоит.
С другой стороны, вот синьор Саграсс еще пару дней назад был уверен в скорой казни ‑ и что? Осматривает вместе с ними большой двухэтажный дом, изо всех сил пытаясь не показывать растерянность от таких перемен в своей судьбе. Лучано про себя усмехнулся, слушая рассказ управляющего о перестройках, сделанных при прежнем хозяине, и мысленно вернулся на пару часов назад.
…Приведя боевика в комнату, смежную с королевской спальней, он снова растопил магическую жаровню и поставил шэнье, пояснив:
‑ Вы ведь так и не выпили шамьета в компании его величества и грандсиньора канцлера, верно? А если нам предстоит работать вместе, я просто обязан выяснить, какой шамьет вы предпочитаете.
‑ А он бывает разный?
От удивления Саграсс на мгновение оттаял, и Лучано фыркнул:
‑ Представьте себе! Ладно, для начала попробуем почти обычный рецепт! Да присядьте же, Лионель!
Он и сам не знал, почему сразу взял с боевиком именно такой тон, почти дружеский, слегка снисходительный и очень далекий от этикета, обязательного между двумя благородными синьорами, один из которых выше по происхождению, а второй ‑ по положению. Может быть, потому, что с этого началось их знакомство в тюрьме Академии. А может, потому что прекрасно помнил отвратительного старика, который был начальником Саграсса раньше. Помнил ‑ и собирался сделать все, чтобы обернуть сравнение в свою пользу.
Синьор камердинер вчера прекрасно поработал: в новеньком мундире и начищенных сапогах, аккуратно подстриженный и до блеска выбритый, боевик ничем не напоминал усталого отчаявшегося человека, которого Лучано привез из тюрьмы. И хорошо, просто беллиссимо! Пусть привыкает, что у него начинается новая жизнь, которой он обязан лорду Фареллу как недвусмысленно указал Альс. А уж Лучано постарается прибрать единственного пока подчиненного к рукам.
Корица, чуточку шафрана, немного муската… Очень теплый аромат, расслабляющий! Последним ингредиентом стала капля средства, которым мастер Ларци поил самых неразговорчивых и хмурых собеседников. О, ничего действительно серьезного! Просто мир покажется синьору Лионелю немного ярче и уютнее.
Он разлил шамьет по чашкам, опустился в кресло напротив Саграсса, который даже сидеть умудрялся навытяжку, и поинтересовался:
‑ Скажите, Лионель, сколько вы получали жалованья на прежней службе?
‑ Тридцать флоринов, милорд, – напряженно отозвался боевик.
‑ Это много или мало? ‑ Лучано пригубил шамьет и доверительно признался: – Я совершенно ничего не понимаю в дорвенантских ценах. За эти деньги благородный синьор вроде вас может позволить себе приличную жизнь?
‑ За эти ‑ может, – уверенно сказал боевик и тут же вздохнул: ‑ Но, видите ли, милорд… – Он немного помялся и продолжил: – Из этих трех десятков отнимите восемнадцать флоринов, которые я сразу возвращаю казначею Ордена ‑ долг за собственное обучение и плату за двух моих братьев. Если бы не это…
‑ Вы могли бы сами выбирать место службы? ‑ подсказал Лучано, и Саграсс кивнул. ‑ То есть на жизнь вам остается двенадцать, так?
‑ Совершенно верно. Это немного меньше, чем получает рядовой преподаватель Академии. И будь я один, мне бы вполне хватало, но мать и братья ‑ вы же понимаете?
Лучано вполне понимал. Даже если мальчишки большую часть времени проводят в Академии, ведь есть еще выходные и вакации. Двух благородных синьорино и немолодую синьору следует кормить, одевать, поддерживать в порядке дом, где они живут.
‑ Ну вот, а еще особняк, – продолжил Саграсс, глотнув шамьета. ‑ Жалованье слугам, скромный выезд для матушки и пара верховых лошадей для братьев. Я‑то сам ездил на лошади из конюшен Академии, в нашей службе это допускается…
«Лошадь ‑ казенная, обеды ‑ тоже, – продолжил про себя Лучано. ‑ А если на службе выдавали или оплачивали мундир, то могу поставить сотню золотых скудо против медяка, что другой одежды в гардеробе синьора Саграсса и не сыскать».
‑ Понимаю… – протянул он. ‑ И сколько еще вы должны были возвращать долги Ордену?
‑ Полтора года, – так быстро ответил Саграсс, что сразу стало понятно ‑ он считает не только месяцы до окончания срока, но даже дни. ‑ Я учился двенадцать лет, получил перстень в двадцать четыре. Вот к тридцати шести бы как раз и расплатился. Можно и раньше, но…
‑ Не тогда, когда учишь двух братьев, – закончил за него Лучано.
Боевик сконфуженно пожал плечами и сделал еще пару глотков. Через несколько мгновений его плечи, наконец, перестали казаться каменными, а спина из напряженно вытянутой превратилась просто в ровную. Лучано подсунул ему булочки, утром принесенные с кухни, и проделал нехитрые вычисления. Получалось, что на сегодняшний день цена относительной свободы боевика составляет чуть больше ста флоринов.
‑ Вы прекрасный старший брат, Лионель, – задумчиво подытожил Лучано. ‑ И почтительный сын. Двенадцать флоринов… Как на них вообще можно прожить целый месяц?!
Он вспомнил последнюю пирушку с Фелиппе и Витторио, за которую оставил дядюшке Беппо пять скудо. Всего за один вечер! Конечно, траттория у Беппо недешевая, но ведь и Шипы ‑ не благородные синьоры.
Саграсс снова пожал плечами, деликатно пощипывая булку и запивая ее шамьетом.
‑ Иногда я подрабатывал у артефакторов, – признался он. ‑ Заряжал накопители, ставил щиты при опасных работах. Мэтр Денвер был недоволен, но ничего не мог с этим поделать, пока мне хватало резерва для службы. Скажите, милорд… – Он слегка замялся, потом глотнул еще шамьета и спросил: – Каковы мои непосредственные обязанности? Насколько я понял, вы будете выполнять личные поручения его величества. А я?
‑ А вы ‑ следить, чтобы мне при этом не оторвали голову, – улыбнулся Лучано. – Кроме того, предупреждаю, я буду задавать очень много вопросов, Лионель. Про ваш Орден, про Дорвенант и жизнь в нем…
‑ Понимаю, милорд, – коротко ответил Саграсс, с некоторым удивлением посмотрев в чашку и обнаружив, что она совершенно пуста. ‑ И приложу все усилия, чтобы быть полезным.
В дверь постучали, и нарядный паж лет двенадцати протянул Лучано конверт, пояснив:
‑ Письмо для лорда Фарелла! Это же вы, милорд?
Лучано согласился, что лорд Фарелл ‑ именно он, и осторожно вскрыл конверт, подумав, что нужно завести для этого особые принадлежности. Аластор сколько угодно может утверждать, что в Дорвенанте не травят, но любому Шипу известна пара зелий, способных превратить бумагу в смертельную ловушку. А ему ‑ Лучано ‑ около дюжины!
Письмо оказалось от банкира, который поздравлял лорда Фарелла с обретением королевской милости, призывал на его голову многочисленные благословения, выражал, заверял и так далее… Лучано пробежал послание взглядом, выхватив главное. Палаццо на Голубиной улице, подаренное ее величеством, имеет безупречную репутацию. Сейчас там проживает восемь слуг, ожидающих нового хозяина.
«Сколько? ‑ удивился Лучано. ‑ Впрочем… Это мы с мастером Ларци обходились приходящей прачкой. Мастер сам готовил и ухаживал за садом, я мел двор и драил полы… А здесь все как положено в богатом доме! Кухарка, горничная, садовник, конюх, управляющий или экономка. Еще какая‑нибудь кухонная девка, она же прачка, истопник… И это самое меньшее!»
‑ Лионель, – задумчиво обратился он к боевику, – не хотите со мной прогуляться? Ее величество пожаловала мне собственный дом, а я там еще не был…
