Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 61 (всего у книги 139 страниц)
Когда солнце спустилось к самому горизонту, дорога опустела. К этому времени Лучано проехал три постоялых двора, и все они были переполнены. Пришлось завернуть в каждый и заплатить слугам ради призрачной возможности, что его цель где‑то здесь. В конце концов, неужели благородная девица не пожелает отдохнуть и пообедать? Но, видимо, не пожелала.
Лучано только потерял время, и дальше пришлось скакать галопом, меняя лошадей каждые полчаса. Время утекало, как песок сквозь пальцы, но он не терял надежды. Карта, которую удалось купить вместе с дорожными припасами, утверждала, что на юг ведет большой тракт. Разветвится он после первого города, но и тогда к Озерному краю только одна дорога. Рано или поздно, отряд получится нагнать.
Когда стемнело, он в очередной раз поменял лошадь, с неизменной благодарностью вспомнив неизвестного благодетеля‑офицера, и решил ехать хотя бы до полуночи, а потом остановиться поспать и продолжить путь с рассветом. Но вышло иначе. Не успел Лучано свернуть за очередной поворот, как сначала кобылы чутко запрядали ушами, а потом и он сам услышал вдали крики и конское ржание. Впереди явно шла драка. Кричали по‑дорвенантски, и слов было не разобрать, но среди невнятных выкриков слышалось что‑то, очень похожее по тону на военные команды. Гуардо всегда так резко рявкают – ни с чем не перепутать.
Немного поколебавшись, Лучано съехал с дороги в кусты, выбрав самые густые. Кто бы ни устроил бой на дороге, ему не хотелось встречаться ни с победителями, ни с проигравшими. Во всяком случае, пока он не поймет, что и кому можно соврать. Спешившись, он потянул повод кобылы, собираясь привязать его к ветке, но лошадь вдруг послушно подогнула колени и легла на землю, даже шею вытянула, спрятав ее в кустах.
– Моя же ты красавица! – восхищенно умилился Лучано и уложил таким же образом вторую гнедую. – Вот это выучка!
Убедившись, что кобылы лежат спокойно, он чуть выглянул из кустов, зная, что в сумерках его различить почти невозможно. И едва не охнул, когда из‑за поворота показался отряд, едущий к Дорвенне. Два десятка всадников, одетых в мундиры и на одинаковых лошадях, рослых, разных оттенков гнедой масти, плотным квадратом сомкнулись вокруг шестерых – по виду то ли наемников, то ли очень обедневших дворян. Примечательно, что физиономии были одинаково мрачные и у конвоя, и у тех, кого они стерегли.
А впереди отряда ехало двое. Один – изящный черноволосый красавец, похожий на итлийца. Роскошный голубой плащ, осанка – словно рапиру проглотил… И гнедая кобыла с белыми чулками, а вторая такая же – в поводу. Лучано едва не оглянулся на своих лошадок, а потом закусил губу и передернул плечами, представив, что могло получиться, догони он этот отряд на краденой кобыле. Видно же – с одной конюшни лошадки! Породистые, холеные, похожие, как его метательные ножи! Ух, как могло бы выйти нехорошо!
Синьор в голубом плаще проехал мимо, его спутник отстал на один корпус, и Лучано разглядел уже его. Тоже черноволосый и смуглый, второй был горбонос, как арлезиец или южный фраганец… Это что же получается? Лучано ошеломленно посчитал до шести, прибавил к ним одного фраганца и понял, что если Баргот не пошутил над ним, подсунув удивительно похожих людей, то задача и усложняется, и облегчается разом. Потому что выходит, что бастардо и девица остались одни! Кто и почему захватил их спутников? О, да какая разница! Главное, что его собственная добыча в драке ускользнула! И как их теперь догонять, таких пуганых и прытких?
– …барготов овраг, – расслышал он тихий разговор пары солдат. – Лошади у него с крыльями, что ли? Улетели, как по воздуху! Будет нашему от протектора…
«Сходится, – подумал Лучано с таким удовлетворением, словно ему к двум шестеркам пришел туз, безупречно собрав барготову дюжину – лучшую комбинацию, если играешь в „черного дожа“. – Лорд‑протектор послал за ними солдат, а они ускользнули, как ящерица, отбросив хвост. И даже телохранителем пожертвовали… Ну что ж, ящерок мне ловить приходилось. Даже если эта ящерка окажется гадюкой, второй раз я не попадусь».
Дождавшись, пока отряд свернет за поворот и стук копыт надежно затихнет, он выбрался из кустов на дорогу, вытащил из седельной сумки карту и присмотрелся к ней в лунном свете. Бастардо и девица ускользнули каким‑то оврагом? Ага, вот он… Значит, вот здесь им все равно не миновать ближайшего города. Отлично, вот там их и перехватим! Только нужно успеть первым, чтобы осмотреться на месте!
* * *
– Ради Благих, Эдвин, как вы могли?! Я дал вам простейшее поручение: перехватить обычного профана и адептку семнадцати лет! А вы вместо них притащили мне какого‑то ощипанного фраганца и заявляете, что сделали все возможное?
Упомянутый фраганец с непроницаемым выражением лица молча стоял у стены, но в его черных глазах Грегору отчетливо чудилась издевка.
Эдвин Кастельмаро, вернувшийся в Дорвенну сегодня ночью, вломился в Академию на рассвете, и Грегора разбудили после двух часов сна, которые он и так урвал чудом. Стихийники все еще работали с энергетическими потоками, целители готовили лазарет, артефакторы заряжали горгулий и прочие сторожевые предметы. А Грегор, измотанный тяжелым днем, оставил дежурство по Академии на одного из боевиков Ладецки и почти свалился у себя в преподавательской комнате, откуда так и не убрали осколки зеркала. И вот, извольте видеть! Вместо Айлин Ревенгар и бастарда ему предъявляют… вот это! Причем Кастельмаро был еще и зол настолько, что от него едва искры не сыпались!
– Профана и адептку?! – рявкнул он, стоя посреди кабинета Грегора. – Нет, милорд! Вы поручили мне незаконно задержать бастарда королевской крови и совершеннолетнюю леди, полноценную боевую магессу!
– Полноценную?! – рявкнул Грегор. – Ей еще шесть лет до выпуска!
– Мои поздравления ее наставникам! – съязвил Кастельмаро. – Будь у нас во время фраганской кампании на передней линии десяток таких девочек… Вы только посмотрите, чем она меня приложила!
Грегор вгляделся и замер в растерянности. Энергетическую структуру Кастельмаро наотмашь, словно ударом палаша, разрубила жирная черная линия. След «Могильной плиты». Да быть не может! Он только собирался дать ее Воронам в этом году! Откуда девчонка могла узнать это заклятие? И как вообще ухитрилась применить?!
– Это она вас?
– А кто?! – не выдержав, заорал Кастельмаро. – С тридцати шагов одной рукой запустила! У меня щиты слетели, будто и не ставленые! А она мне со второй руки тут же добавила Молотом! А потом с третьей…
– С третьей? – уточнил Грегор, лишь бы хоть что‑нибудь сказать, и услышал тихий смешок пленного.
Проклятый месьор даже не потрудился опустить взгляд и смотрел так, словно сегодня на его глазах Дорвенант подписал капитуляцию Фрагане! Грегор подумал, что нужно выяснить, какое отношение фраганец имеет к Вальдерону, но это могло подождать.
– Мои извинения, – буркнул Грегор, протянул руку и убрал остатки «Могильной плиты», вытянув некроэнергию из силовых линий Кастельмаро.
Боевик потер ладонью ребра куда, должно быть, пришелся удар Молота, – интересно, первый или второй? – и посмотрел на Грегора с неожиданно спокойной холодной злостью.
– Вы ввели меня в заблуждение, – процедил он. – Я полагал, что спасаю невинную девицу, обманутую негодяем, а вы втянули меня в политику! Этот месьор, – последовал раздраженный кивок в сторону фраганца, – утверждает, что девушка уехала с юным лордом по своей воле. И знаете, я не вижу ни малейших причин ему не верить! Во‑первых, он поручился словом чести, а во‑вторых, это же дочь Дориана! Теперь я скорее поверю, что она сама похитила своих спутников! И скажите на милость, Бастельеро, когда вы собирались мне сообщить, что юноша – сын покойного короля? Когда меня взяли бы под стражу по обвинению в государственной измене?
– Он непризнанный бастард, – бросил Грегор. – До обвинения дело бы не дошло.
– Да неужели? – вернулся Кастельмаро к прежнему язвительному тону, который от него, всегда такого почтительного и любезного, слышать было просто дико. – Это, конечно, все меняет! А мою честь, милорд, вы ни во что не ставите? Не знаю и знать не хочу, какие интриги плетутся вокруг этого юноши… впрочем, нет! Теперь, когда я вашей милостью сам в них замешан, пожалуй, хочу! Но вот что я вам скажу, милорд! Я доверял вам как своему командору и другу. Если бы вы открыто сказали, что вам нужно, я исполнил бы любой ваш приказ. Да я бы на плаху пошел, ни о чем не сожалея и полагая, что вам лучше знать, как распорядиться моей жизнью! Я по‑прежнему уважаю вас, но доверять, как прежде, больше не могу. – Он помолчал и нанес онемевшему Грегору последний удар. – Полагаю, если юная Ревенгар не посвятила вас в свои планы, у нее были для этого веские основания.
– Я уже принес вам извинения, – сдерживая бешенство, напомнил Грегор. – И, пожалуй, готов принести их снова. Надеюсь, этого достаточно? Или я должен вам что‑то еще? А теперь, если позволите, я хочу задать пару вопросов не вам.
Он снова глянул на фраганца, выдержавшего его взгляд с удивительным для профана и пленника хладнокровием. Наемник? Если и так, то весьма доверенный. Получается, это именно он рассказал Эдвину Кастельмаро, что сопровождал не просто молодого дворянина, а королевского бастарда. Плохо…
Кастельмаро зол и, надо признать, имеет на это все основания. Действительно, некрасиво получилось. А главное, неосторожно. Лорду из Трех Дюжин молчать не прикажешь, и очень многие теперь могут узнать, что Грегор посылал людей за последним Дорвенном. Как же некстати! И что бы этому фраганцу не помолчать о тайнах своего нанимателя или кто там ему Вальдерон‑старший?
– Имя и звание? – отрывисто спросил Грегор. – Что вы делали в отряде лорда Вальдерона?
Однако узкие и бледные, несмотря на общую смуглость, губы тронула усмешка.
– Если я гость, – с прекрасным дорвенантским выговором произнес фраганец, – то хозяин представляется первым, а если пленник – то не обязан вам ничем, кроме заявления, что я дворянин и требую соответственного отношения. К тому же в плен меня взяли не вы, а вот этот достойный месьор, – покосился он в сторону Кастельмаро. – Если он не является вашим подчиненным, то отчитываться я буду только ему, а с вами намерен говорить исключительно по его прямому приказу. Между прочим, а на каком основании меня вообще взяли в плен? Помнится, война давно закончилась.
– Вы, кажется, не вполне понимаете свое положение, – сохраняя остатки хладнокровия, сообщил Грегор. – Вы участвовали в похищении леди из Трех Дюжин…
– Ну так вызовите меня в суд, милорд, – преспокойно заявил проклятый фраганец. – А я приведу пару десятков свидетелей, что девица уехала с юным лордом добровольно. И кстати, она совершеннолетняя. Позвольте узнать, по какому праву вы распоряжаетесь ее судьбой? Вы ее родственник? Опекун? Отвергнутый поклонник? Я дал бы полный отчет тому, кто имеет право спрашивать, но не понимаю, какое отношение к ее выбору спутников имеете вы.
Грегор открыл рот, чувствуя, как пальцы сами собой складываются в безобидное, но весьма неприятное проклятие. Не убить наглеца, даже не покалечить – но проучить определенно стоит! Безымянный месьор явно забыл, в чьей стране находится и кто перед ним! Их взгляды скрестились, и Грегор увидел, что фраганец понял его намерения, но лишь плотнее сжал губы, блеснул глазами и выпрямился.
Грегору не хватило двух мгновений!
– Довольно! – раздался полный холодной ярости голос Кастельмаро. Опытному боевику жест Грегора был еще понятнее, чем фраганцу. – Простите, милорд, вы забываетесь! Этот человек не нарушил законов Дорвенанта и не подлежит вашему суду. А что касается нашей стычки, то он мой пленник, а никак не ваш. Надеюсь, мы с ним уладим этот вопрос к общему удовлетворению. Без вас, – добавил он мстительно.
– Безусловно, – усмехнулся фраганец и вдруг покачнулся, а его лицо уже полностью залила бледность.
– Какого Баргота? – воззрился на него Кастельмаро. – Я же не успел! Точно помню, что бил по лошади!
– Не вы, – прошептал месьор и завалился на плечо невольно подхватившего его боевика, который скривился от боли в ребрах, но пленника удержал. – Демоны. Еще в поместье. Мерзкие твари…
– Вот! – мрачно заявил Грегору внезапно переметнувшийся на сторону врага Кастельмаро. – Пока я делаю глупости по вашему приказу, Дорвенант от демонов спасают фраганцы! Простите, милорд, мы к целителям!
И почти волоком вытащил едва передвигающего ноги месьора за дверь.
Грегор закрыл глаза, длинно выдохнул и понял, что больше всего на свете хочет запустить в стену кабинета «Могильной плитой». Кстати, откуда Ревенгар, Баргот ее побери, все‑таки взяла ее формулу?!
Он сплел пальцы перед собой и понял, что прямо сейчас понятия не имеет, как объяснить случившееся канцлеру. А ведь Аранвен обязательно обо всем узнает! У него везде глаза и уши. И стоит Кастельмаро рассказать хоть кому‑нибудь, что произошло…
Чего доброго, Ангус решит, что Грегор хотел использовать мальчишку Вальдерона в каких‑нибудь политических играх! Нет, с Аранвеном нужно поговорить немедленно. Канцлер – человек в высшей степени разумный, он поймет… Может быть, он даже поможет? Айлин просто необходимо найти и остановить! Баргот с ней, с репутацией взбалмошной девицы, брак все прикроет! Но что она задумала?! Скрыться вместе с мальчишкой и переждать нашествие демонов?! Наверняка!
Ведь не могла же Айлин всерьез предположить, что справится с ритуалом, который рассчитал Грегор? Каким образом?!
Грегор уронил лицо в ладони, опираясь локтями на стол, и с ужасом подумал, что решись Ревенгар и в самом деле провести ритуал – последствия будут совершенно непредсказуемы! Претемная… Она же еще совсем девчонка! Она не удержит силы, которые вырвутся на свободу! Денвер со своими барготопоклонниками не удержал!
И что делать? Да что вообще можно сделать теперь?! У кого просить помощи?! Она погибнет, если попробует сделать все сама, угробит мальчишку, а потом… Освободившаяся сила Запределья сметет половину Озерного края!
Он выдохнул, пытаясь успокоиться и думать здраво. Нет… Ревенгар не так глупа, не зря ведь она столько лет дружила с Аранвеном! Вероятнее всего, она действительно собирается спрятать мальчишку так, чтобы до него никто не смог добраться. И вот об этом стоит как можно скорее поговорить с Ангусом – пусть его люди из тех, что есть в каждом городе, перехватят беглецов! Претемная, лишь бы только она и в самом деле пыталась спрятать Вальдерона, а не отправилась совершать безумные подвиги…
– Клянусь, – почти беззвучно выдохнул Грегор. – Если бы я хоть на минуту поверил, что девица семнадцати лет может быть способна пожертвовать собой… Лучше бы сам шагнул в этот клятый Разлом!
Глава 13. Победителей не судят
Ночевать пришлось в том же овраге, только забравшись в него как можно глубже. Искра, конечно, умеет ходить лесными тропами, но спуститься по склону в сумерках и выбраться наверх в полной темноте – все‑таки очень разные вещи!
Впрочем, Аластор даже порадовался: устроиться на ночлег без припасов и палаток, с одними только попонами Искры и Луны, оказалось той еще задачей! Совсем некогда было думать ни об отряде, брошенном на милость посланцев Бастельеро, ни о сестричках.
Подходящее место для ночлега, правда, нашлось быстро. Относительно ровное, да и ручей неподалеку журчал. Просто подарок какой‑то! А вот развести огонь оказалось не из чего – не идти же за дровами в полной темноте! Да и хворост среди ночи не соберешь…
Аластор все же обрубил у нескольких ближайших деревьев нижние ветви, уложил на землю и сверху бросил попону Искры. Так Айлин точно не замерзнет, особенно, если укроется второй попоной, а рядом ляжет Пушок. А у него, Аластора, имеется отличный теплый плащ! Вот если бы еще все‑таки развести костер… Впрочем, толку от костра, если нет ни вина, чтобы подогреть его на огне, ни еды… ни даже котелка! Хоть бы и сгоревшего!
Отогнав мысли об огне и горячем ужине, Аластор кивнул Айлин на лежанку.
– Ложись. Пойдем дальше на рассвете.
– А ты? – тихо спросила подруга, и Аластор снова почувствовал странное смущение, от которого вдруг стало тепло, даже, пожалуй, жарко!
– А я… покараулю, – буркнул он, опуская взгляд себе под ноги, точнее, на усевшегося прямо перед ним Пушка.
Синее свечение собачьих глаз показалось Аластору удивленным, а то и насмешливым. Пушок даже голову склонил набок и вывалил язык, словно говоря: «Охранять – это мое дело, а вы, люди, все равно в этом ничего не смыслите».
– Глупости, – фыркнула Айлин. – До утра караулить будешь, а потом в седле спать? Лучше я щит поставлю… – И вдруг осеклась. Помолчала и совсем другим голосом пробормотала: – Ложись лучше слева. Я – справа, а посередине Пушка положим. Он теплый, хоть и умертвие. Ну и плащами укроемся. Не замерзнем.
Аластор открыл было рот и собрался заявить, что не может позволить себе подобной близости к леди… но тут же одумался. Какого Проклятого? Сам же еще недавно вздыхал о потерянной легкости! Спать сидя, завернувшись в плащ, это последнее дело перед дорогой, тут Айлин совершенно права. Да и не первый раз они заснут рядом…
От воспоминания о прошлом разе заполыхали уши, и Аластор сердито мотнул головой. Глупости! Сейчас все совсем иначе. Он совершенно трезв, а что до репутации леди – их ведь никто не увидит!
К тому же… Невероятно, до свинцовой тяжести век хочется спать!
«Ведь прошлой ночью мы почти не спали, – удивленно осознал Аластор. – И с рассвета в седлах, а привал был совсем короткий… а Айлин еще и дралась! И одна она, пожалуй, действительно замерзнет, это мне случалось ночевать в лесу, а магессе – едва ли!»
– Ладно, – согласился он, понимая, что пауза неприлично затянулась. – Ставь щит. А Пушок предупредит, если что.
Снисходительно посмотрев на него, мертвый волкодав запрыгнул на расстеленную попону и плюхнулся на нее ровно посередине, четко разделив пополам. Айлин с облегчением хихикнула и, разувшись, легла рядом с Пушком, чутко насторожившим уши, совсем как живая собака. Аластор укрыл ее второй попоной и сверху – плащом, сам торопливо стянул сапоги и нырнул под попону с другой стороны. У Пушка действительно был теплый мохнатый бок, и от шерсти совсем не пахло псиной, так что лежать рядом с ним оказалось очень уютно. Да уж, с этикетом в походе придется туго. А уж когда они вернутся, и все узнают…
«Когда мы вернемся, я просто вызову на дуэль любого, кто посмеет оскорбить Айлин, – устало подумал Аластор. – Если у кого‑то язык повернется сказать гадость о девушке, рискующей собой ради Дорвенанта…» Он прикрыл глаза и словно провалился в темную прохладную пустоту.
* * *
Проснулся Аластор еще до рассвета, небо едва начинало сереть, но неподалеку уже вовсю пересвистывались ранние птицы.
– В котелок бы вас, – буркнул Аластор негромко, чтобы не разбудить Айлин.
Пусть поспит, пока есть время! А он пока… ох, доберется до ручья и хотя бы ополоснется! Вчера так устал, что совсем об этом не подумал, зато сегодня запах целого дня дороги и лошадиного пота так и бил в нос! Хорошо, что хотя бы лошадок чистить не обязательно – вон, как помята трава, явно покатались сами.
Бросив взгляд на лошадей, Аластор тихо фыркнул: испачканная травяным соком Луна приобрела приятный зеленоватый оттенок. Ничего, в ближайшем же городе он купит щетку и скребницу, а пока придется обойтись так.
– И гриву тебе тоже заплетем, – пообещал Аластор Луне, и та нежно заржала в ответ.
Поднявшись с лежанки, Аластор потянулся, прислушался к беспечному птичьему гомону и направился в сторону журчащего ручья, но шагов через десять налетел на что‑то… что‑то твердое, но невидимое!
– Ал? – услышал он в тот же миг и резко обернулся.
Растрепанная со сна Айлин сидела на попоне и глядела на него с недоумением.
– Я… к ручью, – пробормотал он, чувствуя себя болваном. – А тут… это и есть твой щит?
– Ну да! Он незаметный и берет совсем мало сил… Ой, Ал, извини, сейчас я его сниму.
Подруга беззвучно шевельнула губами, прищелкнула пальцами, и Пушок, до того смирно лежащий рядом с ней, поднял лохматую морду, поставив уши торчком и поворачивая их в стороны. Вскочил и в два прыжка – только земля из‑под лап брызнула! – метнулся за кусты.
«Как будто всю ночь честно ждал, когда же пустят погулять!» – подумал Аластор и усмехнулся: Пушок так старается казаться живым, что у него это отлично получается! И тогда приходится напоминать себе, что он – умертвие.
Ручей был совсем недалеко от магического щита, шагах в десяти, и Аластор невольно поежился, то ли прохладой веяло от воды, то ли раньше щит укрывал еще и от ветра. Но желание помыться было сильнее холода. Он поспешно разделся и быстро, чтобы не успеть передумать, окунулся, выругался сквозь зубы и окунулся в неглубокий, примерно по пояс, ручей еще раз, яростно растерев себя ладонями. Ох, Пресветлый Воин, благослови месьора д'Альбрэ за то, что бегать и обливаться под его началом приходилось в любую погоду, кроме, разве что, зимы!
На одежду Аластор посмотрел с тоской: натягивать потное белье на чистое тело было ужасно неприятно, а стирать… ну не просить же, в самом деле, Айлин! Не говоря уже о том, что сушить вещи негде и некогда, а ехать в мокрых подштанниках… Бррр, даже подумать противно! Вот, значит, нужно купить еще и пару смен белья. И столько всего, что мысли разбегались, когда Аластор попытался сообразить, без чего в дороге не обойтись. Матушка расстроится, когда узнает. Она с такой любовью собирала для отряда все необходимое!
Да, пока придется потерпеть. Натянув несвежую, но хотя бы сухую одежду, он еще раз пожалел, что к седлу Искры были приторочены только секиры и плащ. Хоть бы маленький котелок! Да что там – хоть бы фляжку взять с собой догадался! Вот у предусмотрительного месьора д'Альбрэ всегда при себе чеканная серебряная фляжка, которую вполне можно подогреть на углях и попить горячего.
Вспомнив о месьоре, Аластор еще сильнее помрачнел. Только бы вспыльчивый фраганец не высказал лорду Бастельеро все, что думает! В великодушие бывшего главнокомандующего, а ныне лорда‑протектора, нисколько не верилось. Когда Бастельеро узнает, что беглецы ускользнули, не захочет ли он сорвать злость на их спутниках? Это по закону д'Альбрэ ровным счетом не в чем обвинить, но сейчас для всего Дорвенанта один закон – воля лорда‑протектора. «Я ничего не могу сделать с этим, – угрюмо подумал Аластор. – Значит, нечего и думать. Пока что моя забота – Айлин и дорога к Озерному краю».
– Ал! – звонко и почему‑то очень радостно позвала его Айлин, будто услышав мысли. – Смотри, что у меня есть! Твоя матушка была так заботлива!
Вернувшись к лежанке, Аластор увидел, что в руках у сияющей подруги сверток, из которого выглядывает подрумяненный бок пирожка. Он невольно сглотнул слюну, а в животе предательски заурчало.
– Знаешь, я что‑то не очень голоден, – постарался сказать Аластор как можно небрежнее. – Ешь сама.
Карта тоже осталась у д'Альбрэ, но Аластор отлично ее помнил и знал, что ближайший город в двух днях пути. А в лесах вокруг Дорвенны не так уж много дичи. И времени для охоты у них нет.
– Ал, не морочь мне голову, – очень взросло вздохнула Айлин и решительно протянула ему пирожок. – Тебе силы нужны не меньше, чем мне. Тут еще на обед парочка осталась, – заглянула она в сверток, – а там видно будет.
Она улыбнулась, достала пирожок и откусила от него, а Аластор почувствовал, что его переполняет горячее восхищение и благодарность. Какая замечательная девушка досталась ему в спутницы и подруги! Ни слова жалобы, а ведь она не может не понимать, как изменилось их положение с потерей отряда.
Он сел рядом и принялся уплетать холодный, но все равно восхитительно вкусный пирожок с мясом, стараясь не торопиться и растянуть его подольше, чтобы обмануть желудок.
Задумчиво съев полпирожка, Айлин вдруг встрепенулась, повернулась и уставилась на Аластора загоревшимися глазами.
– Ал, ты знаешь вольфардель?
От неожиданности Аластор сунул в рот огрызок пирожка целиком, укусил себя за пальцы и горячо возблагодарил всю Семерку Благих, что набитым ртом никак не может выпалить того, что только что пришло ему в голову!
– Нет! – выдохнул он, как только пальцы перестали ныть. – То есть… Наш кузнец Долгий Мартин иногда говорит что‑то на вольфарделе, но мне кажется… это не совсем то, что принято повторять в приличном обществе.
«Особенно если вспомнить, как горят уши у сыновей кузнеца, когда батюшка переходит на родную речь!»
– Да? Жаль, – огорченно откликнулась подруга. – Значит, будешь немым.
«И, может быть, прямо сейчас!» – подумал Аластор, прикусив на этот раз язык. Но, видимо, его взгляд был достаточно выразительным, потому что Айлин смутилась и поспешно заговорила:
– Нас ведь ищут! И теперь, когда мы отбились от милорда Кастельмаро, мэтр Бастельеро… он точно приложит все усилия, чтобы нас найти! А двое молодых дворян без сопровождения, но с такой большой собакой – очень приметная компания, правда? Вот я и подумала: пусть его люди и дальше ищут пару дворян, а не купеческую дочку под охраной вольфгардского наемника! У тебя вольфгардские секиры, и ты сам очень похож на…
Она осеклась, словно сказала что‑то лишнее. Но Аластор понял и оценил ее деликатность. Конечно, теперь ему известно, на кого он в действительности похож. На короля Малкольма, ведущего род от северянина Дорве!
– На вольфгардца! – выпалила Айлин. – Особенно если я заплету тебе косу! Вот только борода… У вольфгардцев принято носить короткую бороду, а ты…
– Могу пока не бриться, – мрачно буркнул Аластор. – Без горячей воды это даже удобно. Но почему немой?
– А если тебе встретятся настоящие вольфгардцы? Их же часто нанимают в охрану. А у вольфгардца может быть хоть вольфгардский волк, хоть невийский волкодав. И уж купеческую дочку я точно изображу! Я столько лет живу в одной комнате с Иоландой, а летние каникулы провожу у тетушки Элоизы. Точно! Если кто‑то спросит, назовусь госпожой Арментрот. Тетушка наверняка не обиделась бы! А ты будешь…
Она задумалась, и Аластор, не дожидаясь, пока некромантская фантазия подскажет подруге что‑нибудь непотребное, торопливо предложил:
– Могу быть Ульвом. У Долгого Мартина так зовут старшего сына.
– Ульв?
Айлин покатала имя на языке и решительно кивнула.
– Отлично! Главное, не забудь, что ты не разговариваешь. Ну и придется тебе держаться так, будто я – главная.
Она виновато посмотрела, словно опасаясь, что Аластор обидится, но он лишь усмехнулся и кивнул. Изобразить охранника вовсе не оскорбительно. Всем известно, что вольфгардцы – жестокие воины, но не лишены понятий о чести. Да вся старая дорвенантская знать ведет от них свой род! Ну не забавно ли? Изображать северянина, которым Аластор себя не считает, хотя на самом деле, если хорошо проследить родословную, он как раз и есть северянин.
Вздохнув, Аластор отбросил эти сложные и непонятно куда ведущие умозаключения, отцепил с пояса кошелек и протянул его Айлин, пояснив:
– Раз ты хозяйка, тебе и расплачиваться, а то странно будет выглядеть…
Знакомое шипение Пушка прервало его на середине фразы. Аластор удивленно обернулся, а за его спиной громко ойкнула Айлин. И было отчего!
Все еще белое, но с изрядно перемазанными лапами и мордой, умертвие выскочило из кустов и гордо село перед ними, а из пасти у него бессильно свисало что‑то большое, длинное, непонятное! Длинная шея, как у гуся, но покрытая чешуей, кожистые крылья, птичьи лапы с огромными когтями, криво загнутыми и опасно острыми. Голова чудища заканчивалась отвратительной пастью, где торчали зубы. Даже нет, зубища! Ровные, жуткого вида клыки, ослепительно белые и треугольные.
– Это что… демон? – растерянно спросила Айлин. – Они… такие?
«Точно, она ведь их не видела, – сообразил Аластор. – Впрочем, именно таких я и сам не видел».
Пушок, уронив добычу на землю, склонил голову и умильно вывалил язык. Теперь было видно, что пасть изнутри у него перепачкана черной кровью твари, а шея демона перекушена, как у обыкновенного гуся, до которого добралась сорвавшаяся с цепи собака.
«Ну, я же молодец? – читалось в ярко‑синих глазах. – Вот, принес! Ну, похвалите же меня!»
– Хорошая собака, – согласился Аластор и почесал за белым мохнатым ухом. – Очень хорошая. Знать бы еще, сколько их там было…
Овраг вдруг перестал ему казаться таким уж тихим и безопасным, да и Айлин зябко поежилась. Нет, надо выбираться отсюда и побыстрее. Чего доброго, теперь по их следу пустят не гвардейцев, а следопытов из королевских егерей – от тех в лесу и мышь не спрячется.
– Хорошая собака, – повторил он. – Но в следующий раз лучше лови зайца или рябчика. Мы его на костре…
Он сглотнул слюну и постарался отогнать видение кролика на вертеле. С хрустящей золотистой корочкой, м‑м‑м… Это и без котелка можно.
– Слышал, Пушок? – серьезно сказала Айлин и брезгливо потрогала демона носком сапога. – Ищи по дороге кролика! А то от этой твари никакой пользы. Мы ведь не в Академии. Ух, там бы за него алхимики передрались!
Она подняла свой плащ и бережно свернула. Потом потянулась к Луне, но арлезийка капризно отскочила и с ужасом покосилась на дохлого демона. Искра презрительно фыркнула, и Луна, устыдившись, позволила поймать себя за недоуздок, виновато посмотрев на Айлин.
– А что, они и правда такие дорогие? – заинтересовался Аластор, собирая попоны.
Денег у них пока достаточно, да и не тащить же с собой дохлятину, но… любопытно!
– Только клыки и когти, – ответила Айлин и глянула на демона с неожиданной хозяйственностью. – Хочешь – выдерни! Если по дороге попадется лавка алхимика или артефактора, нам за них золотом заплатят. А клыки, они ведь не тяжелые.
«Да и промыть их можно в ручье, – прикинул Аластор. – Не завоняются. Зато можно будет не думать, хватит ли денег на все необходимое».
Он уже оценивающе посмотрел на оскаленную пасть демона, растопыренные лапы… Ну а что такого! Обычная охотничья добыча! Сам же собирался продать в столице тех демонов, которые сейчас лезут в поместье.
– Молодец, Пушок! – потрепал он блаженно прищурившегося пса. – Но на кроликов тоже посматривай!
* * *
– Ваши заслуги перед Дорвенантом неоспоримы, лорд Бастельеро, – уронил канцлер, когда молчание стало совершенно невыносимым. – Но вынужден признать, что умение договариваться – не ваша сильная сторона.
– Договариваться? – опешил Грегор. – Простите, милорд… о чем и с кем?
Аранвен, все время его подробного рассказа простоявший у окна и глядящий в залитый обеденным солнцем сад, повернулся и взглянул неодобрительно. Видеть его здесь, в обычном преподавательском кабинете, было странно, да Грегор на подобное и не рассчитывал. Напротив, он нарочно послал письмо с описанием своих действий, а не явился к канцлеру сам, чтобы выиграть немного времени. Последнее, что ему требовалось перед штурмом Академии демонами, это политические разговоры. Конечно, в письме Грегор обещал прибыть во дворец, как только представится возможным, искренне полагая, что немолодой и тщательно соблюдающий этикет Ангус Аранвен ни в коем случае не явится сюда сам. Зачем? Несообразно его положению и попросту опасно, ведь о грядущем прорыве Грегор ему тоже написал. И ошибся. Аранвен примчался в Академию лично и так быстро, словно бросил ради этого все дела.
