Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 120 (всего у книги 139 страниц)
«Но уже не моя любовь, – подумал он, поднимая бокал, чтобы снова едва смочить губы. ‑ К счастью, не она! Айлин… Но… а что, если она говорила о ком‑то другом?!»
Мысль была такой внезапной и странной, даже дикой, что Грегор едва не поперхнулся, опозорившись. Поставив бокал, он посмотрел на девушку, тоже едва сделавшую глоток. Она выбрала мужа и… не его? А кого?! Бред какой‑то! Да, раньше он мог опасаться соперничества с юным Аранвеном. Но чтобы Айлин согласилась выйти замуж не за того, кому отдала свою невинность? Нет! Это… Это просто невозможно! Только не она. И вообще, она не любит Аранвена! Никогда Айлин не смотрела на него иначе, чем на друга. Кто тогда?
Если бы бастард не согласился на брак с Беатрис, Грегор мог заподозрить его, но… Нет‑нет, это еще немыслимее! Его Айлин, гордая и чистая, никогда не согласится на позорную роль фаворитки! И потом, она ведь сказала «мужа». Никаких иных толкований и быть не может! Бедная девочка, она, возможно, просто не знает, как сказать ему, что передумала?! А он… он молчит, ожидая королевского совета и приговора, и она не понимает, что он готов снова в любое время бросить сердце к ее ногам!
Король с королевой осушили бокалы до конца, и гости разразились приветственными криками, а северяне, сидящие на дальнем краю стола, оглушительно звонко заколотили чем‑то по блюдам. Король поцеловал супруге руку, и Беатрис, сделав реверанс гостям, в сопровождении фрейлин удалилась из зала. Внутри Грегора словно перерезали туго натянутую струну. Больше всего он боялся, что хоть на миг почувствует к этой женщине былую страсть и нежность, хотя бы тень того благоговения, которое теперь должно было принадлежать только Айлин. Но нет, лиловое пятно проплыло мимо, и Грегор даже не посмотрел в ту сторону. Его любовь и невеста сидела напротив, нежно чему‑то улыбаясь, поглядывая на сложенные на коленях руки.
«Если бы я всерьез думал, что младший Аранвен от нее не откажется… – Мысли Грегора текли отстраненно, словно сами по себе. ‑ Дарра ‑ сильный некромант. И умелый, хотя не очень опытный. А еще он ‑ единственный наследник своего отца. И будет довольно сложно так закончить дуэль, чтобы не убить его и не покалечить, но навсегда уничтожить само желание смотреть на Айлин. Говорить с ней. Подходить близко… Я никогда и никого не потерплю рядом с ней. Никого, способного развратить мою милую чистую девочку, мою любовь. Превратить ее в подобие Беатрис, которая знала мужчин до жениха, а потом изменяла мужу. Айлин совсем другая! И я должен быть ее возлюбленным супругом, ее стражем, ее защитником! Только бы пережить проклятый Совет! Только бы…»
ГЛАВА 7. Королевские коты
«Вот теперь мне дорога в Вероккью точно закрыта. Потому что смеяться над таким идиотто станут не только дражайшие собратья по гильдии, но даже кошки мастера Ларци. Сам‑то мастер, может, и посочувствует, он знает, что не всякую беду можно предугадать и отвратить…»
Мощная спина магистра маячила впереди красным пятном, перехваченным широкой черной перевязью, боевик шагал размашисто, и люди сами расступались перед ним, а Лучано оставалось только следовать за этим живым тараном. И все‑таки внимания на его долю доставалось неизмеримо больше, чем нужно. Столько, что лопатки чесались и зудели, невыносимо хотелось передернуться и немедленно сбежать из‑под сотен взглядов, больше напоминающих прицелы. И, разумеется, со всех сторон ему сыпались поздравления, на которые приходилось отвечать кивками, улыбками, быстрыми благодарностями…
«Альс, благородная ты зараза! Грандсиньор паладин, воплощение великодушия, чтоб тебя! Ну вот зачем?! Зачем ты устроил это представление с награждением?! Для чего тебе было рассказано про Шипов? Чтобы ты показал меня всему двору?! Меня, Шипа, чье главное оружие ‑ незаметность! Да если бы я знал, вообще не поехал бы в храм! Надел бы потом цепочку по‑тихому…»
А теперь, извольте видеть, он личный королевский следователь! Благородный синьор! Лорд Люциан, чтоб его, Фарелл! Надо же, как судьба поглумилась! Имя, под которым ему даровали дворянство, в точности совпало с тем, что было написано в бумагах королевы. И теперь он полноправный дворянин с поместьем, особняком в столице и выездом, побери это все Баргот! О да, прекрасная шутка ‑ даровать наследное дворянство младшему мастеру Шипу, который не может иметь потомства! Впрочем, Альс ведь этого не знал… И хотел как лучше…
Лучано хотелось плакать и смеяться одновременно. Что там говорила синьора Минри про колею, по которой катится его судьба?! Вот это все ‑ просто очередной поворот?! Из наемных убийц ‑ в доверенные лица короля?!
Храм наконец‑то закончился, но во дворе собралась толпа еще плотнее. Грандсиньор магистр оказался бесценным спутником, он зычно рявкнул, и их лошади мгновенно нашлись, а пара гуардо растолкала людей, чтобы можно было выехать. Боевик взлетел в седло с удивительной для такого массивного тела легкостью, и Лучано, садясь на Донну, как бы ни был зол и растерян, не мог не залюбоваться прекрасной статью магистра. Рост, плечи, осанка… Великолепный мужчина, хоть уже изрядно в возрасте. Впрочем, он из тех, кого этот самый возраст не портит, а лишь добавляет богатства оттенков, как хорошему вину. Точно таков магистр Дункан, да и Альс из этой же породы, он прекрасен сейчас, но когда заматереет ‑ от него глаз будет не отвести…
‑ Лорд Фарелл? ‑ обернулся магистр, и Лучано тряхнул поводьями, чтобы ехать вровень со спутником. ‑ Я готов ответить на ваши вопросы. Или предпочитаете подождать до Академии?
‑ О, как вам будет угодно, грандсиньор! ‑ отозвался Лучано. ‑ То есть милорд, простите. Никак не могу привыкнуть к местным титулам. Но теперь придется, наверное… ‑ Он снова присмотрелся к мощной фигуре боевика, его смуглому лицу с крупными чертами и темно‑карими глазами, черным волосам с проседью, постриженным коротко для дворянина… – Простите за любопытство, милорд, вы ведь не дорвенантец?
‑ Я карлонец, – ответил боевик. ‑ Правда, живу здесь уже много лет. Присягнул Ордену и королю, принял подданство Дорвенанта.
‑ И стали своим? ‑ поинтересовался Лучано. ‑ Простите за неучтивость…
‑ Пустое, – усмехнулся тот. ‑ Нет, не стал. Хотя женился здесь на девице из местных, и мои сыновья даже не говорят по‑карлонски. Но я уверен, им всю жизнь будут припоминать, что они дети чужака. Может, не в лицо, но за спиной ‑ точно. Да что там дети, чтобы стать в Дорвенанте по‑настоящему своим, иногда и трех‑четырех поколений мало. Вам следует учесть это, лорд Фарелл.
‑ Непременно, милорд, – серьезно согласился Лучано, подумав, что ему‑то женитьба и дети точно не грозят.
И вообще, если предсказание Минри все‑таки сбудется, нет смысла переживать о том, что благородные синьоры Дорвенанта никогда не признают его своим, словно кота, случайно зашедшего на псарню. Глупо строить далеко идущие планы на жизнь, если смерть постоянно стоит за плечом. А еще ведь имеется любезное приглашение грандсиньора аккару…
«Кто бы знал, что я стану пользоваться в Дорвенанте таким успехом?» ‑ мрачно пошутил про себя Лучано, а вслух сказал:
‑ И все‑таки, грандсиньор, вы сделали здесь прекрасную карьеру, м? Значит, это правда, что Орден терпим к различиям господ магов, если они талантливы в главном?
‑ И да, и нет, – чуть подумав, уронил боевик, сворачивая на знакомую улицу, ведущую в Академии.
Толпы народа еще не разошлись, но стали значительно реже, и все‑таки в сторону Лучано и его спутника постоянно летели приветствия, а миленькая синьорина запустила в них с балкона букетиком анемонов. Лучано поймал его на лету, галантно поднес к губам, разумеется, не коснувшись кожи ‑ еще не хватало тащить в рот неизвестно что. Синьорина восторженно взвизгнула и помахала ему рукой. Лучано даже пригляделся к ее дому, рассчитывая на приятное знакомство, но тут на балконе рядом с девицей показалась матрона столь сурового вида, что его интерес увял куда быстрее пойманного букетика.
‑ В Ордене восемь магистров, кроме Архимага, – задумчиво продолжил боевик. ‑ Я чистокровный карлонец, и хоть дома имел титул, сравнимый с дворянским, но в Дорвенанте трудновато объяснить кому‑то, что такое боярич. Так что полученным постом я обязан исключительно прежнему магистру Красной гильдии. Это он когда‑то стал моим личным наставником, а затем и покровителем. Кристоф… был невероятным человеком. Воплощение чести и отваги… Он погиб недавно, закрывая один из разрывов. Простите, мне все еще больно говорить о нем.
По лицу магистра промелькнула тень искреннего страдания.
‑ О, это мне следует просить прощения, – торопливо отозвался Лучано. ‑ Я не хотел бередить вашу рану, извините!
‑ Ничего… Так вот, я стал магистром лишь потому, что много лет был правой рукой Кристофа. Иначе мне, чужестранцу и почти простолюдину с точки зрения местных дворян, такой высокий пост ни за что не достался бы. Но в Красной гильдии не принято спорить с волей командиров, даже покойных… – Он болезненно усмехнулся, и Лучано сделал для себя отметку, что боевые маги действительно похожи порядками на гуардо, правильно ему показалось, а магистр продолжил: – Зато главы Фиолетовой, Оранжевой и Синей гильдии ‑ лорды Трех Дюжин, золотая кровь, понимаете?
‑ Вполне, – кивнул Лучано. ‑ А магистры Бреннан и Роверстан?
‑ Оба простолюдины. Правда, у Дункана мать ‑ знатная арлезийская дворянка. Но она совершила страшный мезальянс, выйдя за его отца, и не поддерживает отношений с родней. А вот Бреннан ‑ чистокровный простолюдин, если можно так выразиться, – магистр усмехнулся уже спокойнее. ‑ Вы и сами могли заметить, что он до сих пор весьма свободен в обращении. Ну и магистры Ваплендорф и Волански ‑ дворяне, хоть и не Трех Дюжин. Волански, кстати, тоже родом из Карлонии, но его семья живет здесь уже несколько поколений.
‑ Понимаю… – протянул Лучано, вспомнив, что Волански ‑ это удивительно странный грандсиньор, вернувший ему Перлюрена.
И раз он был в желтой мантии, значит, иллюзорник. А Ваплендорф ‑ алхимик, следовательно. Так, нужно прекращать вести себя как идиотто и раздобыть где‑нибудь списки придворных Альса, главных магов Ордена и план города. Вот план ‑ первым делом! А то он даже не знает, где находится его Барготом драный особняк!
‑ Значит, сделать карьеру в Ордене можно, даже будучи простолюдином или иностранцем? – подытожил он.
‑ Можно, – снова усмехнулся боевик. ‑ Только прошу заметить, что простолюдин Бреннан хотя бы урожденный дорвенантец, полностью свой, как говорится. А что касается Роверстана… Он ведь разумник, их до сих пор считают немного… неполноценными орденцами. Бывшие барготопоклонники, да и магическая сила у них отличается… В общем, требования к их магистрам не такие строгие, как обычно.
‑ А при дворе… – начал Лучано, и боевик понимающе кивнул:
‑ Там еще сложнее. Без череды благородных предков человек словно не существует. У вас, правда, пока что положение особое, вы в милости у его величества. И я был на том холме, так что первый заткну рот любому, кто скажет, что эта милость не заслуженная. Но лишись вы ее, и придворные тут же припомнят вам все вдвое. И то, что чужак, и то, что бывший простолюдин. А как говорят у нас в Карлонии, благодарность господина ‑ зыбкий песок, лучше на ней ничего не строить.
‑ Какие мудрые люди ваши соотечественники! ‑ искренне восхитился Лучано. ‑ Благодарю за разъяснения, мне в самом деле есть о чем подумать. А теперь позвольте расспросить вас о человеке, к которому мы едем. Признаться, я понятия не имею, с чего начинать, поэтому окажите любезность, расскажите об этом деле, что сами считаете нужным.
Магистр снова кивнул, и всю оставшуюся дорогу до Академии Лучано слушал негромкий, очень сдержанный и толковый, но полный скрытого гнева рассказ о неудачливом красном маге, попавшем между жерновов чужого заговора. Лионель Саграсс, значит… Личный телохранитель покойного синьора Денвера и один из командиров орденской тайной стражи. Птица не самого высокого полета, но и не мелочь.
Лучано привычно сравнил Орден с гильдией Шипов и прикинул, что синьор Саграсс ‑ младший мастер, не меньше. Значит, человек неглупый и опытный, матерый боец. Как же его так угораздило?
Именно об этом он спросил магистра, выразив должное сочувствие бедняге.
‑ А куда ему было деваться? ‑ резонно ответил вопросом на вопрос боевик. ‑ Он выполнял приказ.
Лучано вздохнул, а про себя согласился, что у Шипов с приказами тоже не спорят. И даже если приказано умереть, лучше это выполнить как можно старательнее, а то ведь выживший непременно пожалеет, что не исполнил волю мастера в точности. Мастеру виднее, кому сколько жить положено.
В Академии магистр повел его через сад к отдельно стоящему зданию, мрачнея с каждым шагом. Лучано же искренне гадал, какие новые сведения может принести Альсу и зачем его сюда вообще послали? Ну перескажет он историю синьора Саграсса, а дальше что? Помиловать Альс его вроде бы не может… Или может, м?
‑ Если по закону, то нет, – буркнул на его вопрос боевик, окончательно превращаясь в подобие грозовой тучи. ‑ Разве что заменить четвертование отсечением головы. Потому что каторга ‑ это хуже казни. Представляете, что там сделают с дворянином и бывшим магом, лишенным силы?
Лучано представлял и был совершенно согласен, что попадать на каторгу синьору Саграссу не стоит. Легкая быстрая смерть намного милосерднее. И, наверное, уж в этом Альс бедняге не откажет. Но это и без расследования можно было устроить.
‑ Я не знаю, что может сделать его величество, – признался магистр, ведя Лучано через небольшую кордегардию к уходящей вниз лестнице. ‑ Надеюсь на него, как на самого Пресветлого Воина, но… Незыблемость решений королевского суда охраняет Дорвенант от произвола даже самого короля, только не в том случае, когда сам суд становится чьим‑то произволом.
‑ Потому что у стилета две стороны, – пробормотал Лучано и услышал чьи‑то торопливые шаги.
По лестнице навстречу им кто‑то поднимался. Лучано выглянул из‑за магистра, перегородившего собой почти весь проход.
‑ Вольц? Какого Баргота? ‑ рявкнул боевик на человека с корзинкой в руках.
Невысокий крепыш, одетый в темное с алой оторочкой, прижался к стене и виновато ответил:
‑ Простите, милорд! Я только это… – Он выставил перед собой корзинку, словно защищаясь. ‑ Жена вчера пирогов напекла. С вишней, значит… Пироги ‑ это ж не запрещено!
‑ У тебя ‑ пироги, – пробурчал магистр. ‑ У Лонгуа ‑ отбивные… Майсенеш вчера гуся целого притащил… Думать же надо хоть немного головой! Там не рота сидит, а один‑единственный человек. Скройся с глаз моих, упырь бестолковый!
Он развернулся боком, и Вольц, торопливо кивнув, проскочил мимо него и Лучано, рванув вверх по лестнице.
‑ Вы не думайте, милорд, – сконфуженно сказал боевик и принялся спускаться дальше. ‑ У нас тут не большая дорога, где шляется кто попало! Службу знаем. Просто все эти ребята… Они под началом Лионеля служили, вот и…
‑ Вы меня обижаете, – укоризненно сказал Лучано, оглядывая небольшой коридор. ‑ Осудить людей, что пытаются немного скрасить последние дни приговоренного?!
Боевик обернулся и кивнул, как показалось Лучано, с благодарностью, а потом подошел к двери и приложил руку к замку. Тот вспыхнул, и дверь тихонько скрипнула.
‑ Я вас только представлю, – снова мрачно сказал магистр. ‑ И буду ждать наверху.
Он толкнул дверь камеры и вошел первым, но сразу же отступил, пропуская Лучано, а потом окликнул человека, лежащего на кровати у стены:
‑ Лионель, подъем! Его величество прислал своего человека поговорить с тобой. Это лорд Фарелл, следователь короля!
Лучано только вздохнул, пытаясь привыкнуть, что это все про него, и оглядел камеру, пока заключенный торопливо садился на постели, а затем вставал у кровати, одергивая уже знакомый темный с красным мундир.
Ну что ж, приходилось ему видать гостиницы куда хуже, чем эта камера. Небольшая, но сухая и теплая, хотя без окон. Под потолком качается магический шар ‑ ничего себе роскошь! Хотя магам, наверное, проще подвесить эту драгоценную штуковину, чем обычную лампу. Ту надо заправлять, да и тюремщика можно ею стукнуть… У стены ‑ кровать, застеленная чистым бельем, что выглядывает из‑под небрежно накинутого одеяла. Шерстяного, отличной выделки! Умывальник в углу, под ним ‑ поганое ведро с плотной крышкой. А у другой стены, напротив, массивный стол, заставленный…
Рядом вдохнул и выдохнул магистр боевиков, и было ясно, что кому‑то не избежать взыскания, но поздно ‑ королевский следователь уже разглядел и упомянутого печеного гуся, и гору пирожков на блюде, и еще полдюжины каких‑то горшочков, от которых пахло так, что у него, с утра голодного, рот наполнился слюной. Венцом нарушения тюремных правил наверняка являлись три пузатые бутылки, притаившиеся в засаде позади гуся. Непочатые, между прочим. И гусь едва тронут, одно крыло отломлено…
Лучано про себя уважительно подумал, что синьор Саграсс был отменным начальником, если его подчиненные так стараются. Носить еду даже не из трактира, а из дома ‑ это настоящая забота! А вон еще на стуле пара книг и сложенная коробка, расписанная черно‑белыми квадратами ‑ арлезийские башни, они же шахматы, как говорят далеко на Востоке.
‑ Ну, я пойду… – неловко сказал магистр боевиков и, бросив на узника последний взгляд, резко вышел, прикрыв за собой дверь, но замок не щелкнул.
‑ Доброго дня, милорд, – настороженно сказал заключенный, разглядывая Лучано и пытаясь одновременно пригладить взлохмаченные светлые волосы и застегнуть ворот рубашки. ‑ Простите, что встречаю в таком виде!
‑ О, пустяки! – успокоил его Лучано и прошелся по комнате, давая Саграссу время прийти в себя. ‑ Я смотрю, ваши друзья весьма заботливы.
‑ Они не нарушают Устав! ‑ слишком торопливо отозвался маг. ‑ Прошу не ставить им в вину!
‑ Ив мыслях не было, – вздохнул Лучано. ‑ Мэтр Саграсс, вы не сочтете за неучтивость, если я напрошусь на угощение? С утра во рту ни крошки, а к праздничному столу я теперь наверняка опоздаю.
‑ Что? О, конечно! ‑ В светлых глазах боевика промелькнуло изумление, но он тут же сконфуженно заверил: – Буду счастлив! Шамьет или карвейн?! О, простите, вы на службе…
‑ Я определенно на службе, – снова со вздохом согласился Лучано. ‑ Так что лучше шамьет. И пирожок, если позволите.
Метнувшись к единственному стулу, Саграсс сгреб с него книги и игральную доску, бросил на постель. Выбрав из нескольких чашек чистую, плеснул в нее шамьет и предупредил виноватым тоном:
‑ Простите, подогреть не могу.
Отдернул манжет рубашки, показав браслет ‑ массивную полосу металла, исчерченную какими‑то знаками. Совсем не та цепочка, что теперь носила синьорина Айлин, но это и понятно. Одно дело ‑ благородная девица, и совсем другое ‑ приговоренный к смерти преступник.
‑ Не беспокойтесь, – махнул рукой Лу и присел на стул, вытягивая ноги и пробуя шамьет.
Крепкий, отчаянно сладкий, сваренный паршиво, но не хуже, чем для больных в лазарете. В общем, обычный дорвенантский шамьет. И человек, стоящий перед ним навытяжку, выглядел тоже обычным дорвенантцем.
На вид боевику было лет тридцать пять‑тридцать семь, самый расцвет сил. Пониже Альса, но выше самого Лучано, крепкий, светловолосый и светлоглазый, скуластый, с красиво очерченным ртом и упрямым подбородком. Небольшой шрам на левой щеке синьора Саграсса ничуть не портил. Напротив, придавал ему мужественный и лихой вид. Женщины от таких шрамов без ума, да и некоторые мужчины тоже. Портила боевика разве что какая‑то общая неухоженность вроде неровно подстриженных волос и потрепанной рубашки, да тоска в глазах. Саграсс глядел, как давно сидящий на цепи пес, потерявший всякую надежду на свободу.
Лучано откусил пирожок, мягкая сдоба во рту брызнула кисло‑сладким соком. А вот это ‑ выше всех похвал, жена у синьора Вольца печет превосходно. Прожевав и проглотив кусок, он мягко попросил:
‑ Садитесь, мэтр. Или мне следует обращаться к вам «лорд Саграсс»? Простите, я недавно в Дорвенанте и еще не усвоил тонкости этикета.
‑ Как вам будет угодно, лорд… Фарелл? Погодите, но вы…
В глазах мага теперь плескалось нешуточное замешательство, он явно пытался что‑то понять, в свою очередь разглядывая Лучано, который с упоением жевал пирожок, иногда делая маленькие глотки шамьета. Нуда, имя дорвенанте кое, цепь‑дворянская, а физиономия ‑ итлийская, еще и милорд магистр все запутал, представив Лучано знатным синьором.
‑ Вы тот наемник? Спутник короля?! ‑ сделал боевик совершенно правильный вывод и вытянулся еще сильнее, прямо в струнку. ‑ Милорд, это… огромная честь! Так его величество даровал вам дворянство Дорвенанта?..
‑ Примерно час назад, – подтвердил Лучано, доедая и вытирая пальцы платком. ‑ Садитесь же, прошу! Разговор у нас будет не из быстрых.
‑ Готов ответить на любые вопросы, – откликнулся Саграсс, послушно присаживаясь на кровать. ‑ Но я уже давал показания. Или вы здесь… для допроса с пристрастием?
‑ Упаси Благие! ‑ поспешно отозвался Лучано, услышав едва заметную паузу и оценив прямой, ни на миг не вильнувший взгляд боевика. ‑ Просто его величество желает узнать, как все было. Магистр вашей гильдии уже рассказал основные события, но я бы все равно хотел послушать о них еще раз. Если вы не против?
Он улыбнулся, и боевик невесело усмехнулся в ответ.
‑ Отказать посланцу короля? ‑ иронически уточнил он. ‑ Что вы, милорд, я в полном вашем распоряжении!
Запустив пальцы в волосы, он задумчиво взлохматил их, посмотрел куда‑то на стену над головой Лучано и принялся рассказывать. Старательно, в мельчайших подробностях, не жалея себя, хотя ни один разумный человек и вправду не поставил бы мэтру Саграссу в вину такое дурацкое и неудачное стечение обстоятельств. К сожалению, Лучано прекрасно знал, что правосудие и разум не всегда ходят одной дорогой.
Поэтому он жевал второй пирожок и внимательно изучал боевика, пропуская мимо ушей то, что уже прекрасно знал из рассказа магистра, но сосредоточившись на самом Саграссе. Важно ведь не только то, что рассказывают, но и как! Иногда второе даже важнее. Лучано смотрел, слушал и понимал, что боевик нравится ему все больше. Открытый и честный взгляд, ровные интонации, где явно проскальзывает горечь, но спокойная, без жалости к себе и сетований на судьбу, обстоятельства, чужую подлость.
Этот человек прекрасно знал, что обречен и, скорее всего, умрет весьма нехорошей смертью. Ни за что, просто ему не повезло. Его разыграли, как фигуру в арлезийских башнях, купив его жизнью даже не победу, а просто небольшое удобство.
«И вправду сторожевой пес, – вдруг пришло Лучано в голову. ‑ Верный, преданный, готовый рвать глотки по приказу хозяина или прикрыть его собой. С хозяином, правда, не повезло, но это часто бывает. Ко мне судьба оказалась невероятно щедра, послав мастера Ларци, а сколько Шипов ничуть не хуже меня коротают недолгий век в казармах, ожидая своей очереди стать разменной монетой в руках мастеров? Саграсс хотя бы думал, что делает хорошее правильное дело, защищает закон и порядок от злокозненных магов… Барготово дерьмо, как же несправедливо!»
‑ Ну, вот и все, – закончил боевик так же размеренно, словно не рассказывал то, что должно было его погубить, а вел светскую беседу. ‑ Больше, милорд, мне добавить нечего. Лорд Сазерленд требовал допроса с пристрастием, но я и под пытками сказал бы то же самое. Конечно, если бы Пресветлый Воин послал мне сил не солгать.
Он последний раз усмехнулся и будто потух изнутри, даже плечи немного опустились. Лучано и это не смог поставить ему в вину. Саграсс долго боролся с отчаянием, но человеческие силы имеют предел, а вот отчаяние бесконечно.
В камере воцарилась тишина. Лучано поставил пустую чашку обратно на стол, рассеянно взял с него крупное красное яблоко. Так же рассеянно шевельнул запястьем, доставая потайной нож, и принялся чистить яблоко, срезая шкурку тонкой аккуратной ленточкой. И не сразу заметил, что Саграсс глядит на его руки ошалелым остановившимся взглядом.
‑ Милорд… Фарелл… откуда… – начал он. Голос сорвался, и боевик даже всхрипнул от волнения, а потом вскинул на Лучано безумные умоляющие глаза: – Этот нож! Откуда он у вас?!
Лучано недоуменно посмотрел на нож, небольшой, изумительно острый, прекрасно ложащийся в руку ‑ и его осенило! Это же нож Денвера! Покойного наставника синьорины, что едва не сделал прекрасную карьеру, из некромантов став кадавром, и собирался перескочить в короли. Еще бы Саграссу не знать личный нож своего начальника!
‑ Боевой трофей, – улыбнулся он. ‑ Вижу, вы его узнали, м? Кажется, я должен принести вам извинения, синьор. Наверняка вы мечтали сами убить эту тварь, но боги решили иначе.
‑ Это… вы его?! ‑ выдохнул Саграсс и посмотрел на Лучано совершенно обожающим взглядом. ‑ Вы?!
‑ Я, – подтвердил Лучано, а потом уточнил: – Но должен признать, что совершенно против правил чести. И вообще любых правил. Убил его в спину ножом, а потом синьорина… то есть леди Айлин упокоила мэтра, когда он встал нежитью.
‑ Благослови ее Пресветлый и все Благие! ‑ ясно улыбнулся Саграсс. ‑ И вас ‑ тоже! Все‑таки справедливость есть! Этот… эта мразь не ходит по земле!!!
‑ Не ходит, – согласился Лучано. ‑ Тихо лежит в земле на очаровательной полянке у не менее прекрасного озера. Вот, кстати…
Повинуясь какому‑то смутному, еще непонятному ему самому чувству, он сунул руку за отворот камзола и достал из потайного кармашка один из двух лежащих там перстней, нащупав нужный.
‑ Все время забываю его носить, – доверительно сказал он, показывая Саграссу золотой ободок с крупным аметистом. ‑ Да и не уверен, что господа маги не примут это как оскорбление.
‑ Не примут! ‑ пообещал Саграсс, пожирая перстень на его ладони алчным взглядом. Потом поднял на Лучано глаза и тихо сказал: – Боги, он действительно мертв… Простите, милорд! Я… не сомневался в ваших словах. Но если бы вы знали, какая это была хитрая гнусная тварь… Он вполне мог подсунуть кого‑то другого! Но перстень перегорел, я даже в браслетах это вижу… Значит, и сам Денвер сдох. Благодарю вас, милорд! О, благодарю… Теперь мне и умирать не так обидно…
Он улыбнулся с такой светлой виноватой горечью, что у Лучано что‑то предательски защемило в груди. Подумаешь, какой‑то приговоренный к смерти человек! Вообще ему чужой! Увиденный сегодня первый раз в жизни! Да сколько он видел таких, не знающих, что скоро умрут! И, между прочим, лично исполнял многим приговор. Красиво исполнял, умело, лихо! Гордясь мастерством и удачей, за которую его прозвали Фортунато ‑ Счастливчиком. Так что ему за дело до еще одного смертника?!
И, между прочим, Аластору тоже до этого Саграсса нет особого дела. Альс, конечно, образец великодушия, но тут закон не допускает справедливости. Разве что милосердие… Отравить, что ли, бедолагу боевика? Вот прямо сейчас предложить ему карвейна за горячий котел у Баргота для мэтра Денвера ‑ точно не откажется! А последняя любимая шпилька так и торчит в волосах, стряхнуть с нее головку ‑ дело одного мгновения. И никакого четвертования… Да Саграсс, может, сам попросил бы об этом, знай он, кого привела судьба в его камеру!
Лучано посмотрел на перстень и надел его на палец. Вздохнул… Гербовый, конечно, был бы надежнее, а еще лучше ‑ бумага с подписью короля. Так ему могут и не поверить. И вообще это все чистой воды безумие! Полное! И если Альс его за такое погонит из дворца пинками, будет прав…
‑ Идемте, синьор Саграсс, ‑ сказал он, вставая. ‑ Мы едем во дворец.
‑ Что?!
Боевик посмотрел на него с испугом. Лучано и самого внутри корежило лютым страхом простолюдина, лезущего не просто в дела грандсиньоров, а туда, где его даже за человека не посчитают ‑ просто растопчут походя и отбросят с дороги. «Ну уж нет, я все еще мастер Шип, – подумал он с холодной злостью на самого себя и этот внутренний ужас. ‑ Этого у меня никто не отнимет! Ни вместе с дворянством, ни с самой жизнью. Жил Шипом и сдохну им, если придется, но сейчас я должен попытаться! Я же собирался стать грандмастером! И боюсь вмешаться в чужую судьбу?! Как убивать ‑ так запросто, а попробовать спасти ‑ слаб в коленках?!»
‑ Идемте, – повторил он так властно, словно говорил с рядовым Шипом, вдруг посмевшим противоречить ему, мастеру, пусть и младшему. ‑ Я отвезу вас во дворец и представлю его величеству. Решать вашу судьбу станет он.
«Вот и пусть поглядит в глаза человека, который был бы счастлив отдать за него жизнь ‑ ну видно же! Насквозь видно, что этот Лионель Саграсс из той же породы по‑собачьи преданных гуардо, что и лейтенант Минц, и грандсиньор Кастельмаро! А придется ему вместо этого умирать, и если уж Альс должен подтвердить его приговор, пусть сначала посмотрит ему в глаза. Королям это полезно!
И так же, как обычный Шип, Лионель Саграсс кинулся выполнять его распоряжение. Торопливо плеснул водой в лицо, одернул задравшиеся манжеты, расстегнул и заново застегнул ремень, оказавшийся вдруг свободным. Натянул сапоги и вытянулся, показывая, что готов.
Кивнув, Лучано вывел его наверх и невозмутимо сообщил магистру, сидящему в кордегардии:
‑ Я забираю осужденного во дворец. Под мою ответственность. Можете дать нам сопровождение?
‑ Что?! ‑ В глазах Ладецки стояло то же изумление, что у Саграсса, но магистр с собой справился быстрее. ‑ Да, разумеется… Вы же действуете по приказу короля!
«Который знать об этом не знает, – отчаянно подумал Лучано, пока воспрянувший глава гильдии лично вел их на конюшню и велел подавать лошадей. ‑ Странник, что же я творю?! Я же даю ему надежду! Если Альс просто прикажет отправить этого бедолагу обратно в тюрьму, мне остается только отравиться с позора! Но нельзя, и придется жить дальше, смотреть им всем в глаза…»
До дворца их провожал лично магистр и еще пара спешно вызванных им красных магов. Все четверо, включая Саграсса, глядели на Лучано, как на посланца Благих, и под этими взглядами, полными надежды, ему было пронзительно жутко, поэтому всю дорогу он молчал. Только у самых ворот, когда им заступили путь караульные, уронил, тронув рукой дворянскую цепь для большей уверенности:
‑ Я лорд Фаррел, королевский следователь. Его величество хочет видеть этого человека.
‑ Вас мы знаем, милорд! ‑ Щеголеватый гуардо в парадном мундире поклонился, лихо отдав честь. ‑ Как не знать! А этого господина в списках нет. Но если вы ручаетесь…
‑ Ручаюсь, – твердо сказал Лучано и обернулся к боевикам: ‑ Милорд магистр, господа! Благодарю за компанию, дальше мы сами. ‑ И добавил, изнывая от тоскливого предчувствия: – Вы же понимаете, я ничего не могу обещать…
‑ Но вы пытаетесь что‑то сделать, –тихо уронил магистр. ‑ Поверьте, Красная гильдия этого не забудет.
