Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 138 (всего у книги 139 страниц)
‑ Бросил все?.. ‑ растерянно повторила Айлин.
Ну не может же быть такого, чтобы сестры Аластора говорили это всерьез? Бросить столицу? Лорду‑протектору и в такое время? То есть… дезертировать? Да чтобы лорд из Трех Дюжин запятнал себя таким позором?! Но как объяснить это милым, но таким наивным леди Райнгартен? Хотя нет, это все‑таки не наивность, а самая настоящая глупость! И это она еще пропустила мимо ушей намек, что в ее положении на такую партию нельзя было рассчитывать! Ну, почти пропустила…
Она быстро и как можно более незаметно осмотрелась ‑ вот бы обнаружить хоть одного скучающего гостя, которого необходимо развлечь! Иначе уйти просто невежливо. И снова столкнулась взглядами с Кармелем ‑ он остановился совсем недалеко и слышал все, что сказали леди Райнгартен! Конечно, обе дамы имели в виду лорда Бастельеро, вот только… Да и вообще, какая разница, кого они имели в виду?! Все равно их слова стоит считать нелюбезными и неумными, и это еще мягко сказано!
‑ Вы ошибаетесь, – сказала она, улыбнувшись собеседницам как можно высокомернее. ‑ Право, дорогие леди, не знаю, кто заставил вас так думать? Мой… избранник, безусловно, любит меня. К слову, он именно бросил все и отправился вслед за мной так быстро, как только ему позволил долг.
По лицу Роверстана скользнула едва заметная благодарная улыбка, и у Айлин на миг замерло сердце.
‑ Но… – начала было одна из леди Райнгартен, и Айлин изумленно подняла брови.
‑ Но? Дорогая леди, неужели вы полагаете, что лучшее свидетельство любви мужчины ‑ это разрушенная столица? Право, это странно слышать! Простите, мне нужно подойти к моему новому родственнику.
Она любезно улыбнулась и наконец‑то ускользнула от опешивших леди Райнгартен. Сделала несколько шагов к лорду Аларику, который разговаривал с Себастьяном Вальдероном и снова удивилась. Дама, которая везде сопровождала лорда Аларика, слегка прислонилась к его плечу, словно любящая и нежная супруга. Но кто же она ему?! И почему все, кто разговаривает с самим лордом, словно не замечают его спутницу? Почему ни словом, ни взглядом не выказывают ей должного уважения? Айлин проследила за взглядом дамы, та смотрела на ее мужа и улыбалась так застенчиво и грустно… Кто же она такая?!
Кстати, а на ком женат милорд Аларик? То есть был женат, он ведь вдовец… Ей представили лорда Мэрли как деда ее мужа, но вдруг это двоюродный дед?
Она уже открыла рот, чтобы спросить о даме прямо, но та, поймав ее взгляд, покачала головой и, виновато улыбнувшись, приложила палец к губам. А потом и вовсе скользнула в толпу гостей, растворившись так легко, словно была бесплотной, а в теплом душистом воздухе зала вдруг повеяло холодом…
Ох!
У Айлин закружилась голова, стоило ей понять, что дама… Ну конечно же, она призрак, потому‑то ее и не видят ни гости, ни оба лорда Бастельеро! Она же… Она следует везде за лордом Бастельеро‑старшим, как за Лучано следовал Алессандро, только вот Айлин готова была поклясться, что эта женщина, в отличие от мерзавца синьора Крема, не желает своему спутнику никакого зла. Слишком много любви и нежности в ее взгляде!
Но… почему ее видно?! Айлин даже чуть встряхнула головой от изумления и посмотрела на браслеты, запирающие магию. Даже сегодня тонкие золотые цепочки охватывали ее запястья, уберегая от собственной силы. И как тогда она видит призраков, если ее магия заперта? Может быть, этому браслеты не мешают?! Нужно обязательно узнать об этом как можно скорее. У лорда Эддерли, к примеру, ведь он лучший мастер призраков во всем Ордене!
Она нашла в толпе взглядом знакомую плотную фигуру в песочном камзоле с золотой отделкой. Лорд Эддерли о чем‑то разговаривал с магистром Бреннаном… Айлин покосилась на церемониймейстера и поспешила к магистрам.
‑ Милорды! ‑ Она торопливо присела в реверансе. ‑ Магистр Эддерли, простите, могу я попросить вас уделить мне минуту?
‑ Для вас что угодно, дорогое дитя, – благодушно отозвался лорд Эддерли. ‑ Этот важный вопрос требует тайны или присутствие нашего дорогого магистра Бреннана не помешает?
Айлин на миг задумалась, но Бреннану она доверяла. Да и вдруг видение незнакомой леди всего лишь галлюцинация?! Тогда помощь целителя будет очень кстати. Как же невыносимо не пользоваться магией! Ничего не понятно в окружающем мире!
‑ Ничуть не помешает, –улыбнулась она. ‑ Милорд Эддерли, скажите, вам известно, на ком был женат отец лорда Бастельеро? Моего мужа, – уточнила она, чувствуя, что краснеет, и отводя взгляд.
‑ Конечно, дитя мое, – кивнул тот. ‑ На леди Аделин Мэрли, дочери старого Мэрли. Вам, вероятно, его представили?
Значит, она поняла правильно! Дама ‑ призрак жены лорда Аларика!
‑ Прекрасная была женщина, – с сожалением вздохнул магистр Эддерли. ‑ Бедняжку Аделин, что погибла во время битвы за Академию, назвали в ее честь. Кажется, имя Аделин стало для Мэрли несчастливым. Грегор ‑ ее единственный ребенок, остальные умерли в младенчестве.
‑ Милорд Эддерли, я ее вижу! ‑ тихо, но отчаянно сказала Айлин. ‑ Аделин Мэрли, жену лорда Аларика! Она… она везде следует за ним! Но так ведь не должно быть?! То есть я ведь не должна ее видеть?!
Она приподняла запястье и взглядом указала на цепочку.
‑ Видите? ‑ нахмурился магистр Эддерли. ‑ Дитя мое, это совершенно исключено! Может быть, вам показалось? И вы видели какую‑то другую леди Мэрли? Вполне живую, просто похожую?
‑ Не показалось… – выдохнула Айлин. ‑ Она только что исчезла на моих глазах, и повеяло холодом. И она следовала за лордом Алариком, а ее никто не видел. Милорд магистр, я точно видела…
Ее голос дрогнул от обиды, и Эддерли торопливо отозвался:
‑ Ну‑ну, не расстраивайтесь! Конечно, я вам верю. Если уж холод… Хм… Дитя мое, а вам раньше случалось спонтанно видеть призраков? Без ритуалов?
‑ Да, милорд магистр, – кивнула Айлин. ‑ Я всегда их видела. В нашем лабораторном склепе обитал… мэтр Киран Лоу.
Ее голос опять дрогнул, теперь от горьких воспоминаний.
‑ Он подарил мне тетрадь, помните? ‑ добавила она.
‑ Ах да, тетрадь… – пробормотал некромант. ‑ Вот как вы познакомились? Вы его… просто увидели?
‑ Я его приняла за живого человека, – призналась Айлин. ‑ Вот как сейчас ‑ леди Мэрли! И был еще один… итлиец. Отвратительный негодяй! Он всюду ходил за лордом Фареллом и пытался украсть его тело. Я его упокоила… Я правда просто вижу призраков, милорд магистр! ‑ Ее голос в очередной раз позорно задрожал. ‑ Но почему сейчас?!
‑ Покажите мне ваши браслеты, дитя мое, ‑ ласково попросил лорд Эддерли, и Айлин протянула обе руки.
Не задирая узкие нижние рукава ее платья, некромант провел ладонями по запястьям Айлин и пожал плечами.
‑ Ничего не понимаю, – признался он. ‑ Спонтанное видение призраков ‑ уникальный и прекрасный талант! Любой некромант может о таком только мечтать! Но ведь браслеты в совершенном порядке. Вы не должны видеть их сейчас… – В его лице что‑то дрогнуло, а потом магистр спросил так мягко, что Айлин невольно насторожилась: – Скажите, юная леди, а другие проявления магии к вам вернулись?
‑ Нет, милорд, – вздохнула она.
Некромант как будто немного расслабился и уточнил:
‑ Вы еще кому‑нибудь говорили, что видите призраков даже в браслетах?
‑ Нет…
‑ И не говорите, – велел лорд Эддерли, и магистр Бреннан, молча слушавший их беседу, кивнул. ‑ Никому не говорите, слышите? Впрочем… супругу можете сказать. Но больше ‑ никому. Я настоятельно вам это рекомендую и даже приказываю как магистр вашей гильдии, слышите, юная леди?
‑ Да, милорд, – послушно кивнула Айлин.
Почему это нужно держать в секрете, она не поняла, но на сердце стало немного теплее оттого, что лорд Эддерли по‑прежнему считает ее некроманткой. Лишнее подтверждение, что браслеты это временно!
‑ Никому! ‑ повторил лорд Эддерли и добавил мягче: – А насчет Аделин Мэрли не беспокойтесь. Если она в самом деле призрак, я постараюсь поговорить с этой дамой и выяснить ее… дальнейшие планы. Любовь часто привязывает неупокоенные души к тем, кого они при жизни любили. Так же часто, как ненависть. Мда… Печальная, должно быть, история… а вы идите, дитя мое, веселитесь и не думайте о плохом в такой день!
‑ Да, милорды! Благодарю!
Айлин присела в реверансе, и тут по залу снова разнесся гонг, а церемониймейстер провозгласил:
‑ Третий танец! Па‑майордель! Кавалеры приглашают дам! ‑ И добавил по старинной фривольной традиции, которую в Академии тоже соблюдали: – Дамы, берегите юбки!
Айлин поспешно отошла к стене, надеясь, что ее никто не пригласит. Сил на веселый и чувственный па‑майордель, в котором кавалеры кружат дам так, что у тех взлетают юбки аж до середины лодыжек, она в себе никак не ощущала. Вот совсем не то настроение!
Заиграла музыка, и Айлин обреченно увидела, что к ней направляется Саймон Эддерли. Уже начала подбирать слова для отказа, и тут рядом возникла Иоланда. Заглянула ей в лицо и решительно заявила подошедшему Саймону:
‑ Невеста не желает танцевать. Милорд Эддерли, извольте осчастливить кого‑нибудь другого. Вон, леди Логенброу без кавалера!
‑ Логенброу? – Саймона, глянувшего в ту сторону, перекосило от ужаса, и он возмутился: – Она же вот‑вот рассыплется! А уж в па‑майорделе. .. Иоланда, ну за что ты меня так не любишь?! Предлагать танцевать с леди лет девяноста!
‑ Зато какой опыт! ‑ невозмутимо парировала Иоланда. ‑ Причем наверняка во всем. Готова спорить, лорд Эддерли, она может дать вам пару уроков этикета и объяснить, когда не следует докучать дамам, решившим отдохнуть!
‑ Прости, Саймон, – улыбнулась Айлин. ‑ Я и правда устала. Пригласи Иоланду, я не обижусь.
‑ Пусть ее старый лорд Мэрли приглашает, – мстительно отозвался Саймон.
Очень куртуазно раскланялся и отошел с физиономией обиженного кота, которого натыкали в испорченную обувь.
– За что ты с ним так? ‑ Айлин невольно улыбнулась. ‑ Он же хороший.
‑ За то, что не понимает слово «нет», – буркнула Иоланда. ‑ Сто раз было говорено, что их светлость Эддерли‑младший мне нужен, как переэкзаменовка по прорицаниям! Эх, вот был бы здесь…
Она осеклась.
‑ Кто? ‑ тихонько спросила Айлин, которая никогда не видела на лице подруги такого выражения, мечтательного и тоскливого одновременно.
‑ Неважно, ‑ вздохнула Иоланда. ‑ Совсем не пара купеческой дочке, вот и весь разговор. Ревенгар, а ты чего такая бледная? Хочешь, я тебе попить принесу? Или пирожное? Тут такие пирожные подают, просто как сладкое облачко! Слушай, это же теперь твой дом, попроси у повара рецепт, а? Век тебе должна буду!
‑ Хорошо, – улыбнулась Айлин. ‑ Обязательно попрошу! Иоланда, ты ведь будешь ко мне приезжать, правда? Я… Теперь я, наверное, нескоро вернусь в Академию, – со вздохом сказала она. ‑ Пока еще смогу магией пользоваться, да и…
Она замолчала, не решаясь признаться, что беременна, хотя точно знала, что уж Иоланда умеет хранить чужие тайны ‑ не раз имела случай в этом убедиться. Но подруга‑иллюзорница понимающе кивнула:
‑ Ну да, – согласилась она. ‑ Если ты даже щиты поставить не можешь или порчу снять, в Академии тебе пока делать нечего. Не все, знаешь ли, рады твоей славе. Обязательно кто‑то решит, что самое время посчитаться с зазнайкой Ревенгар, а твои Вороны у тебя под кроватью спать не станут и в уборную провожать ‑ тоже. Эта дура Лионора на всех углах шипит, что… Впрочем, это тебе знать не нужно. Если не перестанет, я ей сама объясню, куда гнилой язык засунуть.
‑ Могу себе представить, что она говорит, – печально улыбнулась Айлин. ‑ Про меня и его величество, да?
‑ Если бы, – зло бросила иллюзорница. Посмотрела на Айлин и неохотно выдавила: ‑ Про тебя и всех Воронов, особенно про Эддерли и Аранвена. А еще про тебя и этого симпатичного итлийца. Странно, что про тебя и енота ничего не говорит, вот только это и осталось! Дура противная…
‑ Всего лишь одна из многих, – равнодушно пожала Айлин плечами. ‑ Знаешь, мне сейчас две очень приличные леди сказали то же самое, только намеком, разумеется. Так что ничего нового. Лионору мне даже немного жаль, она все‑таки любила Иду, вот и выплескивает свою боль таким образом.
‑ Гнусным образом она ее выплескивает! ‑ отрезала Иоланда. ‑ Я, между прочим, с Аделин Мэрли дружила с первого курса! Но не кидаюсь теперь на людей и никого не обвиняю! Кстати, Айлин, а ты можешь… ну, не сегодня, конечно… – Она неожиданно слегка зарумянилась и, понизив голос, попросила: – Можешь как‑нибудь пригласить в гости своего итлийского друга? И сказать мне, когда он будет?
‑ Лучано? ‑ изумилась Айлин. ‑Такты…
‑ Нет! ‑ возмутилась Иоланда, поняв ее с полуслова. ‑ Еще чего! Просто лорд Фарелл часто видится с одним человеком… И я хотела спросить… Мне бы только знать, что у него все хорошо, понимаешь?
Она неловко отвела взгляд, и Айлин взяла подругу за руку, пообещав:
‑ Конечно, я постараюсь! Он тоже обещал меня навещать! А этот человек ‑ ему известно, что ты им интересуешься?
‑ Какая разница? ‑ помрачнела Иоланда. ‑ Мне после Академии прямая дорога замуж за одного из папенькиных компаньонов. Отец мне даже смотреть на дворянина не позволит, да и ему самому что за резон ‑ жениться на купеческой дочке? Я так… просто помечтать напоследок…
‑ Иоланда, но ты же магесса, – растерялась Айлин. ‑ У тебя вот‑вот будет личное дворянство!
‑ Эх, Ревенгар, ‑ вздохнула подруга, и Айлин снова простила ей привычное упоминание своего бывшего рода. ‑ Ничего ты еще не понимаешь… У вас, рожденных под гербом, все иначе. Нуда, я‑то магесса, а вся моя родня ‑ купцы! Думаешь, ему позволят про это забыть? Вон, погляди на свою тетку. Она‑то и вовсе урожденная леди, а как на нее смотрят все эти дуры расфуфыренные! Кстати, платье она тебе подарила ‑ ух! Буду выходить замуж, тоже у нее закажу. Хоть какая‑то радость… Надо папеньке сказать, как вернется, пусть ей новые образцы шелка отвезет. Может, и заказ выгодный заодно получится.
Айлин невольно улыбнулась ‑ Иоланда все‑таки и вправду купеческая дочь каждым движением души! Но о ком же она тоскует? Кого знает Лучано? Надо у него спросить, вдруг там не все так безнадежно, как кажется Иоланде?
Подруга между тем пощупала верхний рукав ее платья и восхищенно вздохнула:
‑ Работа‑то какая! Месяца два шили, не меньше!
‑ Нет, что ты, – отстраненно ответила Айлин. ‑ Тетушка всего за неделю узнала, что у меня будет свадьба.
‑ Ревенгар, нельзя же быть настолько… – выразительно глянула на нее Иоланда. ‑ Такое платье ‑ за неделю?! А я тебе говорю, что два месяца! И то дюжина швей старалась, не меньше! Ты на шитье посмотри, боевичка несчастная! Это тебе не Молотом кидаться, тут стежок к стежку! Жемчужная гладь ‑ понимать же надо!..
Она еще что‑то говорила, но Айлин не слышала. Ей вдруг стало нехорошо так, что пришлось незаметно положить руку на опору для цветочной гирлянды. Какая же она и правда дура! Решить, что тетушкины швеи сотворили это платье за неделю! Да его же шили давным‑давно для ее свадьбы с Кармелем! И он наверняка знал об этом… А сегодня увидел ее в этом самом платье перед алтарем с другим мужчиной! Дура! Как она могла сделать ему так больно?!
Да и документы на отказ от приданого тетушка тоже готовила совсем к иной свадьбе. Кармель ведь говорил, что оставит эти деньги ей, Айлин! Всеблагая Мать, как же больно!
Она не сразу поняла, что Иоланда замолчала и сочувственно смотрит на нее. А вокруг сверкает и несется пышный вихрь па‑майорделя, в котором вряд ли кто‑то услышит чужой разговор. И ‑ как удачно! ‑ ее муж разговаривает с лордом Аранвеном! Конечно, он то и дело поглядывает в их сторону, но… Да какая разница? В Бездну все правила этикета на свете, если они мешают попросить прощения!
‑ Иоланда, – сказала она тихонько. ‑ Ты можешь найти магистра Роверстана? Я бы хотела сказать ему несколько слов…
‑ Ох… ‑ вздохнула Иоланда и прикусила губу в задумчивости, а потом решительно отозвалась: ‑ Найду! Ты только никуда не уходи, а то сейчас еще два танца ‑ и опять за стол позовут! А оттуда тебе дорога только в спальню! Жди, я мигом!
И она с невероятной быстротой растворилась среди цветочных колонн и гирлянд. «Хорошо быть иллюзорницей, – вздохнула Айлин, нервно комкая в руках платок. ‑ Вот если бы я могла сейчас исчезнуть…»
Она взяла бокал с подноса у проходящего мимо лакея и притворилась, что пьет, хотя только смочила губы. Время тянулось мучительно. Вот кончился па‑майордель, и Айлин испугалась, что муж к ней вернется, но он, к счастью, подошел к магистру Бреннану… После короткой передышки следующим танцем объявили верелей, тоже быстрый, но все‑таки полегче, чем па‑майордель, да и танцевали его не отдельными парами, а длинной цепочкой, взявшись за руки. Музыка снова заглушила разговоры тех, кто остался в стороне: верелей считался танцем молодежи. Она скользнула взглядом по веренице танцующих.
Вот Саймон с какой‑то девицей из рода Мэрли, вот мелькают Вороны… Странно, почему Лу не танцует? Он же наверняка любит танцы? Но итлиец стоял рядом с Аластором, и улыбка на его лице была какой‑то… неправильной. Словно маска любезности, надетая по необходимости. Но вот он встрепенулся, словно почувствовав ее взгляд, посмотрел на Айлин и улыбнулся совсем иначе, по‑настоящему, а потом снова принялся разглядывать зал, словно кот, глядящий на стайку птичек ‑ с хищным интересом.
Верелей уже подходил к концу, когда рядом раздался негромкий голос, от звуков которого у Айлин сильнее застучало сердце.
‑ Вы хотели меня видеть, миледи?
‑ Я… да! ‑ выдохнула Айлин и заставила себя повернуться.
Она и забыла, как бесшумно умеет ходить Кармель!
Его лицо, белая мантия и этот зеленый платок, что так и притягивал взгляд. Нет, конечно, ей просто стыдно поднять на него глаза ‑ уж в этом Айлин себя не обманывала.
‑ Всегда к вашим услугам, – негромко уронил он.
Все, что Айлин успела придумать за бесконечные минуты ожидания, вылетело у нее из головы. Она только и смогла, что заставить себя все‑таки посмотреть ему в лицо и выдавить:
‑ Зачем вы пришли? Я не хотела, чтобы вам было больно!
‑ Мне? ‑ По губам разумника скользнула быстрая горькая улыбка. ‑ А о себе вы, как обычно, не думаете? Что ж, извольте. Я пришел, чтобы избавить вас от беспокойства. Чтобы вы не решили, что я собираюсь натворить какие‑то глупости.
‑ А вы… правда не собираетесь? ‑ совершенно по‑детски спросила Айлин дрогнувшим голосом. ‑ Я хочу, чтобы у вас все было хорошо…
‑ Обещаю, если я и натворю глупости, то, надеюсь, хорошо продуманные, ‑ снова улыбнулся магистр на этот раз совершенно непроницаемой улыбкой. ‑ И не в ближайшем времени. Будьте спокойны, миледи, вас мое отношение к вам ровным счетом ни к чему не обязывает. Я по‑прежнему ваш друг и всегда готов прийти на помощь, помните об этом.
‑ Благодарю, ‑ едва слышно ответила Айлин, у которой не стало легче на душе, но какая‑то смутная тревога, замешанная на опасении, действительно отступила. Слишком хорошо она понимала, каким страшным противником может быть разумник, и в глубине души все‑таки боялась чего‑то ужасного, что может случиться между ним и лордом Бастельеро. ‑ И… простите. Если можете.
‑ Вам не в чем себя винить, – ровно отозвался магистр. ‑ Я бы пожелал вам счастья, миледи, но, боюсь, это будет слишком неоправданной надеждой. Поэтому желаю… ‑ Его голос на мгновение дрогнул, а потом разумник закончил с бесконечной горечью: ‑ Желаю вам не потерять себя, Айлин.
И, резко поклонившись, он отошел.
Как в тягучем кошмарном сне Айлин смотрела ему вслед, пока к ней снова не подошла Иоланда. Что‑то рассеянно ответила на вопрос подруги, не особо вникая в смысл, старательно улыбнулась подошедшему лорду Бастельеро…
‑ Простите, что оставил вас так надолго, любовь моя, – извинился ее супруг. ‑ Сейчас будет ловансьон, вам угодно танцевать?
‑ Я бы лучше отдохнула, – продолжая тянуть губы в улыбке, вежливо отказалась Айлин. ‑ Но если вы хотите развлечься, милорд…
‑ Лучше проведу это время с вами.
Лорд Бастельеро улыбнулся ей в ответ сдержанно и как‑то неумело, словно давным‑давно это не делал, и Айлин отрешенно попыталась вспомнить, а когда она видела на его лице улыбку? Разве что иногда на занятиях, когда‑то кто‑то из Воронов показывал выдающиеся результаты. Да, в такие моменты губы лорда Бастельеро трогала быстрая одобрительная улыбка, редкая, как величайшая награда! А больше… Больше никогда, пожалуй!
«И вот сейчас он улыбается мне, ‑ сквозь все то же тягучее оцепенение усталости подумала Айлин. ‑ Ну что ж, хоть кто‑то будет счастлив в этом браке. Они… наш ребенок. Это вполне достойная цена!»
Она подала мужу руку и заставила себя не выдернуть пальцы, когда лорд Бастельеро, склонившись, коснулся их губами.
«Я привыкну, ‑ упрямо подумала Айлин. ‑ И постараюсь быть хорошей женой».
После ловансьона она позволила отвести себя за стол, и, пока гости шумно рассаживались обратно, незаметно оглядела новых родственников. Лорд Люциус все также фальшиво и любезно улыбался, а за плечом лорда Аларика больше не было видно призрака, словно Аделин Мэрли увидела, что хотела, и откланялась как благовоспитанная дама. Интересно, вернется ли она? Айлин вдруг почувствовала острое желание поговорить с этой женщиной. Если лорд Эддерли ее не отпустит в Сады, вдруг получится?!
Когда гонг известил о третьем торжественном тосте, Айлин повторила за супругом положенные благодарности гостям, поднесла к губам бокал и сделала один глоток, остро жалея, что нельзя выпить карвейна из привычной любимой фляжки. Пусть резерв и не пополнится, зато помогло бы расслабиться!
«Леди не пьют карвейн, – одернула она себя. ‑ Только бокал вина за ужином, если супруг не возражает. Летом еще позволительно днем разбавленное вино со льдом, зимой ‑ горячее со специями. На приемах и балах следует отдавать должное угощению, в том числе и винам, но с величайшей умеренностью…»
Жаль, что в учебнике по этикету, который с такой легкостью всплывал в памяти, ничего не говорилось про первую брачную ночь! Тетушка Элоиза пыталась завести беседу об этом, но Айлин просто не смогла слушать и отделалась фразой, что лорд Бастельеро наверняка в этом разбирается гораздо лучше, а ее долг ‑ просто повиноваться супругу. Любое руководство по этикету именно в этом полагало главное достоинство жены и подтверждение безупречности ее поведения! Тетушка покачала головой, но настаивать не решилась, только уронила, что Айлин всегда может обратиться к ней за советом.
Поставив бокал на стол, она выскользнула из‑за него, готовясь следовать за мужем, и тут случилась небольшая заминка.
‑ Вы позволите, милорд? ‑ прозвучал негромкий бесстрастный голос Артура. ‑ Я вас не задержу.
Лорд Бастельеро молча кивнул, и Артур таким же ровным тоном произнес:
‑ Поздравляю, миледи. Желаю счастья и напоминаю, что вы… – Он запнулся, а потом вскинул голову совсем как отец и закончил во внезапно наступившей тишине, четко выговаривая каждое слово: ‑ Что вы вправе не считать меня братом, но я оставляю за собой право считать вас сестрой.
Щелкнул каблуками и отвесил такой же резкий и четкий поклон. Айлин на миг показалось, что она видит отца… Такого, каким он был когда‑то…
‑ Я… запомню это, милорд, ‑ выдавила она, понимая, что больше не в силах ненавидеть.
Во всяком случае, Артура. Потому что никого нельзя ненавидеть за собственную глупость. Если бы тогда у нее хватило выдержки объясниться… Возможно, брат встал бы на ее сторону?!
«Или вызвал на дуэль лорда Бастельеро, обесчестившего его сестру, – холодным эхом отозвалось в ее мыслях. ‑ Ты же не сомневаешься, что он так и сделал бы?! Бесчестье следует прикрывать браком, это единственный способ уладить дело миром. Реши ты выйти за Кармеля, Артур попросту не понял бы, почему должен спустить лорду Бастельеро такой позор? Так что… все правильно. И, может быть, когда‑нибудь вы действительно сможете простить друг друга».
Снова поклонившись, Артур отступил в толпу, а Айлин подхватил и увлек за собой вихрь разноцветных платьев ‑ дамы провожали новобрачную до спальни. Среди них она увидела даже королеву ‑ неслыханная честь! И почему это Айлин передернуло и захотелось поставить щит?
‑ О, как мило, что лорд Бастельеро выпросил у их величеств позволение провести свадьбу без глубокого траура! ‑ щебетали леди Райнгартен. ‑ Теперь еще долго не будет ни одного бала, весь летний сезон пропадет!
Айлин снова передернуло, на этот раз от чужой глупости и омерзительной бестактности. Траур, между прочим, по погибшему королю и принцам! Беатрис та еще… мантикора, но каково ей слышать, что ее скорбь по детям ценится куда дешевле, чем возможность покрасоваться в ярких платьях и украшениях! И как она вообще терпит этих дур?
Она, конечно, промолчала, зато старая леди Логенброу скрипуче одернула обеих дурех, напомнив, что следует уважать чужое горе! Особенно, если это касается всего Дорвенанта! Леди Райнгартен обиженно примолкли, а пожилая дама обратилась к Айлин, покорно идущей под руку с тетушкой:
‑ Вас, милочка, это не касается. Вы‑то вели себя как подобает воспитанной девушке! Даже отказались от танцев, кроме обязательных. Очень достойно!
‑ Но, миледи, как же не танцевать на собственной свадьбе? ‑ робко возразил кто‑то из женщин помоложе. ‑ Да и если бы все не стали танцевать, зачем тогда бал?
‑ Затем, чтобы сразу стало видно, у кого есть ум и понятие о приличиях! ‑ отрезала старая леди. ‑ Постыдились бы ее величества! Она пережила такую потерю, но милостиво пришла сюда в драгоценностях, чтобы оказать честь новобрачным и их дому. А вы и решили, что раз бал без траура, то можно все! В мое время в таких случаях танцевали только медленные пристойные танцы! Допускался ловансьон, но никакого па‑майорделя или этой вашей новомодной паэраны! В траур‑то! Даже верелей приличные люди не танцевали! Нет‑нет, только ловансьон, чикона и басданс!
‑ Басда‑а‑а‑анс… – с ужасом протянула та же молодая дама. ‑ Да его уже и не танцуют! Он же… скучный!
‑ Не скучный, а скромный, – нравоучительно сообщила леди Логенброу. ‑ Танцы не для того, чтобы обжиматься, а чтобы показать себя вблизи! Умение держаться, осанку, манеры! Главное украшение истинной леди ‑ скромность, скромность и еще раз скромность!
Она снова посмотрела на новобрачную, и было легко догадаться, к чему это поучение. А внутренний голос Айлин вдруг прозвучал с вкрадчивыми интонациями Лучано: «Полностью согласен, прекрасная синьора! Почему бы всем девушкам не появляться в обществе исключительно в этом главном украшении? Облачаться в скромность вместо длинных юбок и корсетов ‑ какая прекрасная идея! Скромность ‑ и больше ничего, м‑м‑м‑м, беллиссимо!
«Именно так он бы и сказал, – про себя нервно хихикнула Айлин. ‑ Уж я‑то знаю!»
‑ Благодарю, миледи, –сказала она вслух, и Логенброу продолжила в почтительном молчании, которое нарушал только шелест платьев и нижних юбок:
‑ Самое главное, милочка, запомните! Как можно меньше позволяйте мужу! Он должен понимать, что вы ‑ леди, и с вами нельзя обращаться как с какой‑нибудь… непотребной! Все мужчины ‑ низменные развратные существа, полные похоти и нечистых желаний. Потакать им ‑ значит обречь себя на женские болезни, трудные роды и раннее увядание!
‑ Но разве Всеблагой не угодны супружеские удовольствия? ‑ упрямо поинтересовалась то ли очень отважная, то ли бесконечно уверенная в себе дама. ‑ Ведь сказано, что жена должна служить пользе и радости мужа своего!
‑ Вот именно, сначала пользе, а потом уже радости! ‑ надменно уронила леди Логенброу. ‑ Да и что за радость мужу унижать супругу всякими непотребствами? Он должен уважать жену, а какое уважение после подобного? Если уж не может сдержать свою похоть, пусть удовлетворяет ее где‑нибудь… подальше от семейного очага. Главное, чтобы жена об этом ничего не знала! Семейные радости должны быть чистыми и целомудренными, полными нежности, деликатности и благоговения. А главное ‑ вести к рождению детей! Именно для этого боги их и предназначили. В наше время не было такого бесстыдства, как травы от зачатия. Пфе! Женщина и помыслить не могла, чтобы решать за Всеблагую, когда зачинать. Потому и дети рождались помногу, не то что сейчас…
‑ Только умирали частенько, – пробормотала леди Эддерли. ‑ Причем зачастую вместе с матерью, которая еще не оправилась от прошлых родов. У вас, миледи, сколько их было? И сколько выжило?
‑ Сколько Всеблагая пожелала, столько и выжило, – процедила старуха. ‑ Помнится, вас, дорогая леди, она тоже не очень‑то благословила? Всего один наследник? А вот если бы не было этих трав!..
Айлин очень захотелось проклясть мерзкую старушенцию, она‑то помнила, как Саймон говорил о погибшем брате. Как эта старуха вообще смеет указывать милой леди Эддерли и при этом тыкать ее в больное место?! А еще учит приличиям!
Она закусила губу, не понимая, почему леди Эддерли молчит, и тут раздался прямо‑таки шелковый голос Иоланды:
‑ А мне кажется, миледи, что целебные травы ‑ прекрасный дар Всеблагой Матери и Милосердной Сестры. Вот, скажем, ваша драгоценная внучка каждый год после Вишневой ночи является к целителям с жалобой, что застудилась, и поэтому лунные дни у нее не приходят вовремя. Попьет нужных травок, и вот чудо ‑ все налаживается! А так‑то она тоже всегда учит всех, как себя следует вести. И первая позорит несчастных дурочек, у которых не хватило соображения обделать все втихую. Хоть вы бы ей объяснили, что если травки пить до Вишневой ночи, а не после, то целители потом не ругаются на внезапные простуды.
«Кажется, эта молодая леди Логенброу чем‑то очень насолила Иоланде», – подумала Айлин.
А в наступившей полной тишине, где даже платья шелестели как‑то беззвучно и опасливо, вдруг послышалось несколько смешков, и тут же раздался безмятежнейший голос леди Эддерли:
‑ Ах, милочка, до чего жаль, что вы не моя будущая коллега. Но все равно, на Летнее Солнцестояние приезжайте к нам на бал. Мы с мужем будем очень рады вас видеть.
Сконфуженная Иоланда едва успела заверить, что непременно будет, и тут коридор, казавшийся Айлин бесконечным, закончился. Перед ней выросла дверь, украшенная очередной цветочной гирляндой, один вид и запах которых уже вызывал тошноту. Дверь открылась, и Айлин первой вошла в полутемную спальню, в которой мрак рассеивал только канделябр, стоящий у кровати. Огромной кровати под темно‑синим шелковым балдахином, который казался черным. Крылья балдахина были подняты, открывая вид на кипенно‑белую постель. Айлин слегка замутило, и она не поняла, то ли это от страха, то ли от вездесущих букетов, которые, разумеется, обнаружились и здесь. К счастью, тетушка Элоиза первым делом распахнула окно, и дышать стало полегче. Ровно до того момента, как Айлин принялись раздевать.
Сначала в шкатулку на прикроватном столике отправился драгоценный гарнитур, потом королева в знак особого благоволения вытащила первую шпильку, но на этом, к некоторому облегчению Айлин, участие ее величества закончилось. Остальные леди по очереди подходили и то помогали ей расшнуровать платье, то убирали еще одну шпильку, то стягивали перчатку. Последней оказалась тетушка, которая помогла снять платье с нижними юбками, и Айлин осталась в панталонах и камизе. Их тоже пришлось снять, и Иоланда обтерла Айлин полотенцем, намоченным душистой водой, а потом подала ей батистовую ночную рубашку, белоснежную, длинную и просторную.
