Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 118 (всего у книги 139 страниц)
Он окончательно постарался выбросить из головы всякие глупости. Снова пропели трубы, и королевская чета тронула поводья, позволив лошадям идти неспешным торжественным шагом. Теперь конюший оказался возле Айлин, но та смущенно замотала головой и ловко вскочила в седло, показав отменную выучку, достойную адептки Красной гильдии.
«И дочери Дориана Ревенгара, – напомнил себе Грегор. ‑ О, как бы он гордился! Больше, чем любыми своими свершениями!»
Похоже, конюшему с его скамеечкой сегодня решительно не везло. Парой в процессии для Айлин оказался, разумеется, тот самый итлиец. Сегодня он был вполне пристойно одет в черный бархат, держался скромно, и только желто‑зеленые глаза смотрели со смуглой смазливой физиономии с обычной наглостью. Перешагнув несчастную скамейку, наемник прыгнул в седло гнедой дорвенантской кобылы, и их с Айлин лошади потянулись друг к другу мордами, обнюхиваясь.
‑ Победитель Денвера… – задумчиво протянул стоящий рядом Эддерли. ‑ Любопытно, как ему это удалось? Покойника никто не назвал бы неумехой.
‑ Ножом, насколько мне известно, – отозвался Бреннан. ‑ Обычным ножом в спину, милорды. Даже очень сильный маг превосходнейшим образом умирает от стали, помещенной в должные места организма. Это я вам как целитель говорю. И магам об этом забывать не следует.
– Еще как не следует… – вдруг раздался печальный голос Волански.
Все обернулись на него, но иллюзорник снова принялся разглядывать дворцовые башни, и магистры лишь переглянулись, пожав плечами.
А Ревенгар с итлийцем последовали за королевской четой, и возле лошади Айлин с горделивым видом трусил ее пес. Грегор поморщился. Взять собаку на коронацию? Айлин оправдывает разве то, что умертвив сопровождало их в походе, и девочке, наверное, хочется показать такой замечательный живой артефакт. И все‑таки могла бы оставить его в Академии, профаны все равно не оценят. Они увидят лишь огромную собаку, тщательно вымытую, расчесанную и с настороженно стоящими ушами. Чтобы оценить уникальность любимой игрушки Ревенгар, нужно быть некромантом уровня Эддерли или его самого. Да и то Грегор так и не смог разобраться, как же работает эта тварь.
‑ Милорд Бастельеро, ваш черед! ‑ склонился перед ним церемониймейстер. ‑ И лорда Аранвена… Мои глубочайшие извинения! Я умолял его высочество, обращал его внимание на незыблемость обычаев и требования этикета… Это вы должны были ехать во второй паре!
‑ Оставьте, лорд Гранде, – спокойно уронил Аранвен, подходя к Грегору. ‑ Мы вас нисколько не виним. Неужели вы думаете, что наше с лордом Бастельеро достоинство пострадает, если мы уступим почетное место героям Дорвенанта? Право же, сделанное этими молодыми людьми заслуживает любых почестей. Не так ли, дорогой Грегор?
‑ Полностью с вами согласен, – кивнул Грегор.
Скамеечка, наконец, дождалась. Лорда‑канцлера, конечно, конюший подсаживать не стал, но Ангус и сам преспокойно поднялся в седло светло‑серой лошади ‑ в тон камзолу, не иначе. Ох уж эти Аранвены! Грегор тронул поводья, пуская свою кобылу по правую руку от канцлера.
Под пение труб на оставшемся позади дворе на лошадей садились все новые и новые пары. Некоторые леди предпочли ехать рядом с мужьями, а не в каретах позади конной процессии. Там, разумеется, было удобнее, но женщины есть женщины, даже траур не помешал им соревноваться в изяществе туалетов и причесок. Однако большинство дам и мужчины постарше все‑таки предпочли экипажи, так что процессия должна была растянуться далеко.
Отвратительное настроение Грегора немного спасал только вид едущей впереди Айлин. Девочка прекрасно держалась в седле, без всякого корсета показывая безупречную осанку и манеру езды. Да, Дориан действительно гордился бы ею изо всех сил! Как сейчас гордится сам Грегор, снова и снова отчаянно сожалея, что не был рядом в самые страшные минуты. Никогда он этого себе не простит! И сделает все, чтобы сгладить в памяти бедняжки эту жуть, заменить ее счастливыми и спокойными воспоминаниями их будущей семейной жизни… Если переживет завтрашний Совет, разумеется!
‑ У вас усталый вид, Ангус, – покосился он на едущего рядом канцлера. ‑ Впрочем, это неудивительно. Такие тяжелые дни!
‑ И не говорите, – вздохнул Аранвен. ‑ Жду не дождусь, когда мой сын окончательно сменит меня. Если, разумеется, на то будет воля его величества.
‑ Отказать Аранвенам в их исконной должности? О, этого быть не может. Уверен, Дарра станет превосходным канцлером, когда придет его время.
В этом Грегор ничуть не лукавил. Все Аранвены созданы, чтобы стоять у трона и хранить его, предупреждая и исправляя ошибки королей. И это, пожалуй, лучшее, на что способен Дарра. Он, кажется, собирается сдать выпускной экзамен досрочно? Вот и прекрасно!
‑ Фраганский посол не обиделся за пренебрежение к его подарку? ‑ постарался он найти тему для разговора и хоть немного развлечь Аранвена в пути.
Процессия как раз выехала на главную дорогу, ведущую от дворца к храму. Обочины были заполнены народом, и гвардейцы, стоящие цепью, едва сдерживали натиск толпы. Как и говорил церемониймейстер, город украсили скромнее обычного, но все равно с балконов свешивались флаги и просто ало‑золотые полотнища, между домами протянулись цветочные гирлянды, а балконы ломились под тяжестью зрителей, и с них летели цветы. Они устилали мостовую столь густо, что не было видно камней, и копыта лошадей ступали по яркой душистой массе, безжалостно топча нежные соцветия. А еще толпа кричала. Отовсюду летели вопли:
‑ Ура королю! Да здравствует Аластор Дорвенн! Ура Аластору Спасителю! Ура героям!
Грегор поморщился, у него начала болеть голова от криков и запаха цветов, стоящего в воздухе, так что он уже пожалел о затеянной светской беседе.
‑ Ничуть, – спокойно ответил Аранвен. ‑ Его высочество сегодня утром очень любезно извинился, так что посол остался в полном восторге. Оказывается, принц великолепно владеет фраганским и дружественно настроен к нашим соседям.
‑ Ничего удивительного, – бросил Грегор. ‑ Его воспитывал фраганец, насколько мне известно. Удивляюсь Вапьдерону, взять наставником единственному сыну бывшего врага! Фраганцы, конечно, не лишены чести и были достойными противниками, но… Воспитатель молодого дворянина должен прививать ему любовь к родной земле, а не к соседнему государству.
‑ Полагаете, его высочеству не хватает любви к Дорвенанту? ‑ невозмутимо уточнил канцлер, и Грегор стиснул зубы.
Да уж, не ему говорить о любви к стране, после того как он выбрал собственную жизнь, собравшись убить последнего из Дорвеннов. И любые оправдания бесполезны, они с Ангусом оба отлично это понимают. Это клеймо Грегору нести всю оставшуюся жизнь.
‑ Я надеюсь, он проявит ее не только одним героическим поступком, – выдавил он, старательно глядя перед собой.
Туда, где две толстые рыжие косы слегка покачивались на черной мантии. Айлин повернула голову к итлийцу, который что‑то рассказывал, но в шуме вокруг ни одного слова разобрать не получалось. Даже «кошачье ухо», воспользуйся им Грегор, мгновенно оглохло бы.
«Прекрати, – одернул он себя. ‑ Он был ее спутником не одну неделю. Разумеется, им есть о чем поговорить, как любым боевым товарищам… Ей – и этому смазливому кошаку, ей ‑ и принцу… Претемнейшая, это же Айлин Ревенгар! Она даже со своим умертвием разговаривает, и можно не сомневаться, что находит для него ласковое слово. Какая же чудесная девочка!»
‑ Я тоже на это надеюсь, – как всегда бесстрастно сказал Аранвен. ‑ Пока, во всяком случае, нет причин думать иначе. Его высочество полон желания заниматься государственными делами и заключает очень выгодный для Дорвенанта брак. Я уже получил от главы семьи Риккарди утверждение следующего кредита всего под пять процентов. Неслыханно низкая ставка, обычно Риккарди требуют не меньше девяти, а то и двенадцати. Очень великодушно с их стороны.
‑ Если вы говорите, значит, так оно и есть, – рассеянно согласился Грегор. ‑ Ничего в этом не понимаю. Какое счастье, что финансовыми делами Ордена занимается Райнгартен… Это еще кто?
Он нахмурился, потому что впереди возникла суматоха. Несколько странно одетых человек распихали толпу и пытались пройти через стражников, те огрызались, но как‑то нерешительно.
‑ О, я совсем забыл… – вздохнул Аранвен и махнул рукой гвардейцу из конной охраны. ‑ Лейтенант Минц, велите пропустить, и пусть им найдут лошадей. Определите господ из Вольфгарда к остальным послам, пусть едут в храм, если им так угодно.
Чернявый лейтенант, которого Грегор смутно помнил по краткому столкновению у спальни пьяного Малкольма, кивнул и умчался выполнять приказ.
‑ Вольфгард? ‑ удивился Грегор. ‑ Это послы?
Он взглянул на шестерку здоровяков самого разбойничьего вида. Бородатые и длинноволосые, увешанные оружием, в том числе секирами и старинными прямыми мечами, они были одеты с варварской грубой роскошью. Кожаные штаны, но бархатные рубахи, густо вышитые золотом, золотые пояса и пряжки на сапогах, массивные серьги… Разве что колец в носу не хватает! Впрочем, чего ждать от полудикого Вольфгарда, где со времен Дорве Великого не было почти никакого развития.
Северяне ‑ отчаянные свирепые воины, они строят неплохие корабли и обладают особой магией, основанной на природных силах и поклонении своим божествам, таким же диким и свирепым. Грегор смутно помнил из уроков деда, что божества эти имеют звериную форму, крайне жестоки, мстительны и коварны. Стефан Черный Глаз рекомендовал держаться от северной магии подальше, поскольку вся она основана на крови, смерти и непристойных плотских ритуалах…
‑ И что им нужно? ‑ поинтересовался он.
‑ О, это дивная история, – так же утомленно вздохнул канцлер. ‑ Представьте себе, эти бедолаги ‑ жертвы сбоя порталов. К счастью, все обошлось искажением, которое выбросило их вместо Дорвенны аж в Гредоне. Когда наши северные друзья поняли, что промахнулись на полстраны, то принялись пробираться в столицу. По пути они несколько раз встретили демонов, чему чрезвычайно обрадовались ‑ такая отличная охота по их словам! Порубились с какими‑то разбойниками… Вот вы, Грегор, способны представить настолько тупых разбойников, чтобы встать на дороге у отряда вольфгардцев? Лично я ‑ нет. Разумеется, этих болванов они тоже перебили. А напоследок ввязались в трактирную драку, когда мои люди пытались задержать известных вам беглецов. Приняли юного лорда Вальдерона за северянина и встали на его защиту.
‑ Так вот как ваши люди его упустили?
Грегор оглянулся на северян и признал, что тут он и сам не стал бы винить тайную стражу канцлера. Вряд ли те рассчитывали, что им будет противостоять полдюжины отборных северных медведей. Но как же везло мальчишке! Сойти у них за своего ‑ это умудриться надо было.
‑ Именно, – вздохнул Аранвен. ‑ А теперь эти господа жаждут поздравить короля с восшествием на престол, вручить ему дары и подтвердить торговый договор, по которому мы закупаем у них тюлений и китовый жир, меха, морскую соль и янтарь. Ну и продаем кое‑что, разумеется. Особенно хорошо они берут зерно, только в этом году нам самим его хватило бы.
‑ Послы из Вольфгарда… – Грегор невольно усмехнулся. ‑ Что ж, эти господа наверняка оценят любовь нашего нового монарха к Северу. Эти секиры, прическа…
‑ У северян есть чему поучиться и кроме причесок, – спокойно заметил канцлер. ‑ Например, верности слову и союзникам. Этим они весьма выгодно отличаются от тех же итлийцев. А некоторая простота безусловно пошла бы нашему двору на пользу, потому что роскоши мы сейчас позволить себе не можем. Кредита Риккарди едва хватит, чтобы покрыть самые насущные нужды и начать реформы, предложенные Белой гильдией. Разумеется, если его величество их одобрит.
‑ Иными словами, воспользуется королевским вето? ‑ нахмурился Грегор, вспомнив последний проклятый Совет. ‑ Потому что вряд ли лорды изменят решение.
‑ Поживем ‑ увидим, – неопределенно отозвался канцлер и смолк, чему Грегор обрадовался, потому что голова болела все сильнее.
Когда впереди показалась каменная белая громада храма Семи Благих, ему уже очень хотелось кого‑нибудь проклясть. Не то чтобы это могло помочь от головной боли, но хоть нашла бы себе выход грызущая изнутри тоскливая злость.
‑ Меч протектора, – вспомнил он уже у самого входа в храм, перед распахнутыми створками дверей, за которыми виднелся ярко украшенный главный зал. ‑ Я забыл приказать, чтобы его почистили. Старая железяка и без того уродлива…
‑ О, не тревожьтесь, – меланхолично успокоил его канцлер. ‑ Полагаю, лорд Гранде позаботился об этом. Все, что не сверкает, не находится в должном месте и не соблюдает этикет, он считает личным оскорблением и устраняет немедленно.
‑ Тогда сегодня его ждут сплошные разочарования, – не преминул съязвить Грегор, отдавая повод кобылы подбежавшему пажу и вслед за королевской четой и Аранвеном входя в храм.
Здесь, к счастью, было прохладно, однако все равно пахло цветами. А еще ‑ горящим воском и благовониями. Храм постепенно заполнялся придворными, но Грегора с канцлером проводили к самому алтарному возвышению, на котором стояли статуи Семи Благих. Как же давно он сюда не заглядывал… Последний раз они с Диланом были в храме, собираясь на границу. Дилан шутил и улыбался, говорил, что посещать храм стоит разве что для венчания…
Грегор встряхнул головой, отгоняя совсем не нужные сейчас воспоминания, потому что с хоров, окружающих зал, полилась музыка, и чистые девичьи голоса взмыли под купол в приветственном гимне.
Главный жрец храма, седовласый старик в просторном одеянии, сотканном из тонких радужных полос, медленно произносил слова, которые Грегор слышал второй раз в жизни. Разумеется, он был магом, причем красным, хотя в этом храме, посвященном всей Семерке, цвет искры не имел значения. Главное, что она, искра, у него была, хотя и не особенно сильная, как знал Грегор. Жрецы вообще редко бывают сильными магами, служение богам ‑ удел тех, кто не может сделать карьеру в ином месте или чувствует непреодолимое призвание именно к этой деятельности.
Как и все дворяне Дорвенанта, Грегор должным образом почитал жрецов, однако понимал их малую роль в жизни королевства. Да, жречество ‑ младшая ветвь Ордена, уважаемая, но не имеющая веского голоса в решении важных вопросов. Их дело ‑ проведение ритуалов, но любому понятно, что боги отзываются на просьбы исключительно по собственной воле. И все‑таки храмовые обряды необходимы для поддержания должного порядка, а простой народ, считающий магов недостижимо высоким сословием, чаще обращается к жрецам, поверяя им свои нужды.
У дворян же надобность в жрецах возникает всего несколько раз в жизни. Обряды имянаречения, свадьбы, похороны и принесение вассальной клятвы… Вот и все, пожалуй. Ах да, при храмах Всеблагой Матери и Милосердной Сестры иногда содержатся сиротские приюты и больницы, жрецы Пресветлого Воина покровительствуют солдатам‑инвалидам, служители Всеумелого Мастера и Творца Превращений – нуждающимся ремесленникам, а Великий Безликий благоволит безумцам любого рода. И лишь Претемнейшая Госпожа никому не оказывает милосердие в этой жизни, ибо все когда‑нибудь узнают ее заботу и великодушие там, в Садах.
Грегор снова попытался вынырнуть из нелепых сейчас раздумий о нужности жрецов для жизни. Монотонный голос престарелого служителя богов гудел о славной истории Дорвенанта, покровительстве Семи Благих, подлых кознях Баргота, которые должно преодолеть… В общем, все то, что с детства наводило на Грегора смертельную скуку. Однако бывший Вальдерон, стоя на возвышении рука об руку с Беатрис, вид имел серьезный и суровый. Бородка делала его старше, как и неподвижный взгляд, будто погруженный в себя…
‑ И ныне руками достойнейшего из достойных мы возлагаем на тебя этот венец в знак власти над нами… – бубнил жрец.
Молчаливая толпа в едином порыве вздохнула и качнулась, чтобы рассмотреть, как канцлер наденет принцу корону. Аранвен, прямой и строгий, шагнул вперед, и бывший бастард, бывший Вальдерон, бывший «проклятый мальчишка», о котором Грегор больше не должен был думать иначе, чем о своем повелителе, опустился на одно колено. Музыка на хорах смолкла, и на храм опустилась полная тишина, даже свечи, казалось, перестали потрескивать.
‑ Я, Ангус Бран Риган Киллиан Аранвен… – Канцлер склонил седую голову, четко проговаривая каждое слово. ‑ Короную тебя, Аластор Кеннет Лоренс Упьв из рода Дорве. Во имя Семи Благих, наших божественных покровителей, прими корону Дорвенанта и носи ее с честью. Будь нам отцом великодушным и справедливым, защитником смелым, правителем рассудительным и мудрым…
Грегор прикрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти иное лицо, похожее и все‑таки совсем другое. Двадцать лет назад Малкольм давал эту же клятву, всем сердцем намереваясь быть именно таким королем, как в ней описано. Почему же все пошло неверно? Когда они все свернули с пути, которым намеревались идти?!
‑ Клянись же быть нам королем добрым и строгим, как отец к своим детям! ‑ взмыл под храмовые своды негромкий вроде бы, но чистый и ясный голос Аранвена.
‑ Клянусь! ‑ выдохнул юноша, преклонивший перед ним колено.
Аранвен, не оборачиваясь, протянул руку, и главный жрец передал ему полученную от церемониймейстера корону ‑ простой обруч, свитый из двух прутьев, железного и золотого. Еще одна легенда из тех, которые Три Дюжины знают с детства. Победив местных правителей, Дорве Великий пожелал короноваться как монарх подвластных ему отныне земель, и тогда его дружина поставила перед кузницей своего походного кузнеца два котла.
В первый из них каждый воин кинул по золотой монете, серьге или кольцу ‑ у кого что было. Во второй принесли и положили обломки оружия. Кузнец не был ни артефактором, ни ювелиром, он попросту расплавил собранный металл и выковал два прутка, а потом свернул их жгутом, чтобы вождь Дорве, ставший королем, никогда не забывал, чему обязан победой. Что на трон его возвели сталь ‑ оружие его воинов и золото ‑ их преданность…
По спине Грегора пробежал холод, когда древняя корона легла на светловолосую голову поверх заплетенных по‑северному кос. Что‑то в этом было… пугающее. Древнее, глубинное, темное… Может, не зря короли после Дорве отказывались от этой короны, принимая другую, скованную уже то ли для сына его, то ли для внука? Обычную… А не эту, закаленную, по той же легенде, в крови трех побежденных вождей, нарочно взятых живыми. Дикари, хоть и предки… Его снова передернуло.
А тот, кто опустился на одно колено бастардом, встал и выпрямился ‑ уже королем. Оглушительно взревели трубы, но общий вопль собравшихся был громче.
‑ Кровь Дорве! Сила Дорве! Слава Дорве!
Грегор тоже шевельнул губами, но сам себя не услышал. Новый король стоял, оглядывая храм, а толпа ликовала… И теперь уже Аранвен опустился перед ним на колени, чтобы принести присягу. Крики постепенно смолкли, и Грегор услышал конец вассальной клятвы из уст канцлера.
‑ …в чем клянусь жизнью и честью своей и своего рода.
Серебристо‑седая голова склонилась над протянутой ему рукой, и Аранвен поцеловал гербовый перстень Дорве. Грегор не помнил, когда принц получил эту реликвию, да и думать об этом не хотел. Конечно, Малкольм не мог забрать родовой перстень с собой, мертвецам фамильные драгоценности ни к чему. Но смотреть на это… Наверное, стой сейчас перед алтарем Кристиан или Криспин, было бы легче. Сыновья сменяют отцов, как это ни печально, таков закон природы. Однако этот… он сам отказался считать Малкольма отцом и все‑таки наследует ему во всем, какая же дурная шутка судьбы!
Аранвен отошел, и Грегор на негнущихся ногах сделал несколько шагов вперед. С трудом заставил себя преклонить оба колена, поднял голову и, в упор глядя в холодные серо‑голубые глаза, произнес вассальную клятву. Бесстрастно, как не имеющее определенного смысла, но необходимое заклинание на древнем языке. Просто несколько слов, которыми так и не смог проникнуться. Потом ему подали откуда‑то из‑за спины меч, действительно начищенный, аж сияющий, и Грегор вложил его в руки короля, который тут же передал проклятую железяку кому‑то еще.
‑ Принимаю вашу клятву, – услышал он такие же бесстрастные слова и приказал себе склониться над рукой короля.
Перстень, которого пока еще коснулись только губы Аранвена, был холодным. Золотая львиная голова с развевающейся гривой и оскаленной пастью держала в клыках рубин, похожий на каплю застывшей крови. Тоже древность, но не такая пугающая, как корона, на которую Грегору даже смотреть не хотелось.
Он встал и отошел, смутно вспомнив, что вчера церемониймейстер описывал другой порядок коронации. Сначала ‑ брак, потом присяга. Почему Аранвен изменил церемонию? А потом взглянул на Беатрис, которая застыла на два шага позади будущего супруга, и понял, обругав себя дураком. Сейчас высшее дворянство и Орден принесут присягу королю Аластору Дорвенну, и лишь затем он вступит в законный брак. Разумеется, Беатрис все равно будет считаться королевой, но… ей никто не присягнет. Если что‑то случится с королем, Беатрис останется королевой‑матерью рожденного наследника, не больше. Если успеет его родить. Но правящей королевой без живого супруга ей больше никогда не бывать. Умно. Предусмотрительно. И очень обидно, не зря взгляд итлийки совершенно непроницаем.
А к возвышению уже подходили магистры Ордена, по очереди опускаясь на колени и торжественно проговаривая клятвы. Эддерли, Девериан, Райнгартен. .. Грегор поискал глазами Волански, опасаясь, что иллюзорник выкинет что‑то непотребное. И угадал!
Встав перед королем, тот несколько мгновений всматривался в его лицо, а потом тихо уронил:
‑ Ну вот, этому точно впору.
И невозмутимо принялся произносить клятву. Договорил ее до конца, поцеловал перстень и встал, дав место Ладецки.
‑ Впору? Что впору? ‑ зашушукались в толпе…
‑ Государь, прошу вашей справедливости! ‑ громко сказал боевик, оказавшись в свою очередь перед алтарем.
Грегор про себя застонал. Этого следовало ожидать! Какой же он болван, надо было… Что именно надо было сделать ‑ он не знал, так что просто шагнул ближе.
‑ Справедливости? ‑ растерялся новоиспеченный король. ‑ О чем вы, милорд магистр?
Храм разом наполнился гулом, и только первые ряды молчали, боясь упустить хоть слово.
Ладецки поклонился королю, застыв на несколько мгновений, выпрямился, вскинул подбородок и пояснил:
‑ Ваше величество, один из ваших подданных приговорен к смерти за преступление, которого не совершал. Говорят, что короля, который принимает корону, в этот день видят боги. Пусть они увидят справедливость, которую вы обещали!
‑ Милорд Ладецки, – тихо вмешался Аранвен. ‑ Может быть, потом…
‑ Сейчас! ‑ отрезал боевик, не обернувшись. ‑ Это у нас будет «потом», а он ждать не может. Сегодня последний день, сами знаете.
«Проклятье, – безнадежно подумал Грегор. ‑ И надо же мне было дать ему срок до коронации. Да лучше бы я потянул еще день‑два… А теперь, если король прямо здесь и сейчас помилует Саграсса, лорды возмутятся! Если же не помилует… Раскол магов и профанов неминуем!»
‑ Ваше величество, – начал он, лихорадочно подбирая слова. ‑ Это моя вина, позвольте объяснить…
‑ Так, погодите! ‑ прервал его король, окинув взглядом Ладецки, Аранвена и самого Грегора, а потом вернулся к боевику. ‑ Милорд магистр, этот человек… подсудимый… ваш маг, верно?
‑ Да, ваше величество, – с достоинством поклонился боевик.
‑ В чем его обвиняют?
‑ В измене! ‑ рявкнул Сазерленд, протискиваясь ближе. ‑ В измене королевской крови! Он соучастник убийства его высочества Кристиана! И я как глава королевского суда лично приговорил его к смерти! Ваше величество, этот человек ‑ преступник, которому не может быть прощения или пощады!
В храме снова плеснуло гулом разговоров, словно морской прибой принес новую волну и тут же отхлынул.
‑ Ложь! ‑ веско уронил Ладецки. ‑ Он виновен лишь в том, что выполнял приказ начальника. Лионель Саграсс ‑ честный маг и верный подданный, он проливал кровь в битве за Академию. И судить его не тем, кто…
‑ Помолчите, – сказал король, и это прозвучало так, что смолкли все. ‑ Милорд Ладецки, вы уверены в его невиновности, хотя королевский суд считает иначе? А приговор должен быть исполнен… когда?
‑ Неделю назад! ‑ с торжеством выплюнул Сазерленд. ‑ Милорды Бастельеро и Ладецки препятствуют правосудию, не отдавая осужденного! Хотя приговор вынесен и отмене не подлежит.
‑ Это так, – негромко подтвердил Аранвен. ‑ Хотя лично я считаю, что в данном случае правосудие чрезмерно сурово. Вина лорда Саграсса велика, но есть обстоятельства, достойные милосердия.
‑ То ли виноват, то ли нет, то ли виноват, но не очень, – хмуро подытожил король и снова всех оглядел. ‑ Что ж, придется разобраться самому. Но не сейчас. Милорд Бастельеро, где этот человек?
‑ На территории Ордена, – ответил Грегор, поклонившись. ‑ И прошу учесть, что это было моим решением, а магистр Ладецки, не выдавая осужденного, выполнял мое прямое распоряжение. Я надеялся…
Он запнулся, понимая, что не знает, что сказать. И в любом случае это будет ложь. Надеяться он мог только на то, что Ладецки одумается, но эти надежды уж точно не оправдались.
‑ Тем самым вы совершали коронное преступление, милорд Бастельеро! – так же громко сказал Сазерленд, и король опять нахмурился.
‑ Я хочу разобраться в этом деле, – проговорил он и поискал кого‑то взглядом. ‑ Но прямо сейчас нужно закончить церемонию. Милорд Аранвен, я ведь могу назначить дополнительное расследование? И если появятся новые… сведения, суд можно провести еще раз?
‑ К сожалению, ваше величество, – вздохнул канцлер, – таковые сведения вряд ли появятся. Вина лорда Саграсса определена судом и признана им самим. К тому же, королевский суд проводится всего один раз. Однако назначить расследование вы можете, конечно. Вдруг лорд Саграсс даст еще какие‑то показания?
‑ Может, и дал бы, если бы вы, милорд Аранвен, не воспротивились допросу с пристрастием, – не унимался Сазерленд под снова плеснувший гул голосов.
«Прокляну эту тварь, – пообещал себе Грегор. ‑ Если беднягу Лионеля отправят на пытки, точно прокляну».
‑ Позвольте напомнить, милорд, – холодно отозвался Аранвен, – что в случае добровольного раскаяния и признания своей вины допрос под пытками не применяется. Странно, что я должен напоминать такие вещи верховному судье.
‑ В случае полного раскаяния! А он мог скрыть сообщников! Таких же богомерзких барготопоклонников!
‑ Хватит, – уронил король и повел плечами, словно разминаясь. ‑ Я приказываю провести расследование. Милорд Аранвен…
‑ Необходимо назначить королевского следователя, – подсказал канцлер. ‑ Который будет отчитываться лично вам и сможет определить необходимость допроса с пристрастием.
‑ Понимаю! ‑ Король просветлел лицом и позвал: – Фарелли! Лу, иди сюда!
Толпа разомкнулась и сомкнулась, вытолкнув наемника, который низко поклонился, сорвав берет и приложив его к сердцу.
‑ Поедешь с милордом магистром и все узнаешь, – сказал король. ‑ Поговори с ним, потом с этим… Саграссом. Вернешься ‑ доложишь.
Храм гудел, словно под его сводами собрались мириады пчел. Грегор порывисто вздохнул и велел себе молчать. К его словам король точно не прислушается, напротив, как бы не сделать Лионелю хуже своим заступничеством. И что творит этот болван, за родовитость назначенный верховным судьей, но совершенно забывший, где его место?! Он что, собирается спорить с королем?
‑ Ваше величество! Вы… – Сазерленд багровел и задыхался, но все‑таки вспомнил об этикете и резко, почти судорожно поклонился, распрямившись, пока итлиец так и стоял, склонив голову.
‑ Это же простолюдин!.. Он не может!..
‑ Точно, я же не успел… – поморщился король. ‑ Не беспокойтесь, милорд Сазерленд. Я в любом случае собирался вознаградить сударя Фарелли за службу, а раз он отправляется прямо сейчас, то чего тянуть?
Он оглянулся на церемониймейстера, и тот подскочил с большой полированной шкатулкой, откинув ее крышку.
‑ На колени, на колени, – принялись подсказывать из толпы.
Итлиец опустился на колени, склонив голову и король накинул ему на шею золотую дворянскую цепь, а потом достал из шкатулки пергаментный свиток и громко пояснил:
‑ Лучано Фортунато Фарелли, жителю города Вероккья, за службу короне Дорвенанта жалуется наследное дворянство, а также земли и титул лорда Фарелла. Люциана Фортунато Фарелла, –уточнил он, заглянув в свиток, и непонятно хмыкнул: – Ну прямо судьба… А также право сидеть в моем присутствии, называть меня по имени и входить без доклада. ‑ Итлиец вскинул голову и уставился на короля столь изумленными тазами, что даже Грегор усмехнулся про себя, а король закончил таким тоном, словно разговаривал с приятелем, причем очень близким: – Гербовый перстень сделать не успели, потом получишь. Земли тебе понравятся, я лично выбирал. Так, что еще… А, третье имя! Ну, тоже сам придумаешь. А присягу я у тебя и так принял. На том холме, Баргот его забери… Так что поезжай с милордом Ладецки, а возвращаться можешь прямо во дворец. Ах да, и вот!
Поверх дворянской цепи легла еще одна, потоньше, но с массивным орденом, который Грегор сразу узнал. Как и все в храме, разумеется. Золотой Лев первой степени. Высшая награда Дорвенанта. Щедро. Но… если этот тип и вправду убил Денвера, Грегор готов был подарить ему собственный орден!
‑ Да, ваше величество, – выдавил наемник с сильным итлийским акцентом. ‑ Премного… благодарен…
Встал и посмотрел ошалело, но тут же справился с собой, поклонился и глянул на боевика.
‑ Ваше величество! ‑ Ладецки упал на колено и склонил голову. ‑ Благодарю вас!
‑ Рано благодарите, – буркнул король и поправил пояс.
Широкий кожаный пояс с парой секир, закрепленных в петлях по бокам. Надетый прямо поверх бархатного траурного костюма. Грегор только вздохнул про себя. И это король Дорвенанта…
Ладецки с итлийцем прошли через расступившуюся толпу и скрылись из виду, а король снова поискал взглядом и приказал:
‑ Леди Ревенгар!
Сердце Грегора дрогнуло, когда Айлин, смущенная, залившаяся румянцем, оказалась рядом, опустив глаза в пол.
‑ За доблесть и верность, – просто сказал король, передавая ей вторую грамоту. ‑ Это не дворянство, конечно, а просто подарок от меня. Леди Ревенгар получает те же привилегии! ‑ повысил он голос и достал из шкатулки второй орден. Айлин поспешно преклонила колено, коснувшись им пола и придерживая полы мантии с разрезами. Король накинул ей на шею цепочку, как до этого ‑ итлийцу. Золотой кругляш в ажурной оправе ярко блеснул на черной мантии с тонкой красно‑фиолетовой оторочкой.
«Орден Льва первой степени… –тая от гордости, подумал Грегор. ‑Девица восемнадцати лет! И я вызову любого, кто скажет, что она этого недостойна. Благие Семеро, какая мать будет у моих детей!»
