Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 89 (всего у книги 139 страниц)
– О, я бы с радостью поделился! – улыбнулся Лучано и почесал шею Перлюрену, выбравшемуся из сумки. – Но этого мы не узнаем, пока не спросим. А тогда и решить будет гораздо легче.
– Согласен, – нехотя бросил Аластор и встал, не выпуская из рук секиры. – Тогда прямо сейчас пойдём и спросим, что у него на уме. А если это что‑то… что‑то недопустимое…
– Тогда уйдём, – твёрдо сказала Айлин и со вздохом поправилась: – Ну, попробуем… Я даже в теории не знаю, что могло бы подействовать на аккару. Их даже на старших курсах нежитеведения проходят кратким упоминанием. Один Странник ведает, откуда они взялись на самом деле и куда подевались много столетий назад.
– Жалко, что не все, – уронил Аластор. Окинул взглядом комнату с двумя разобранными постелями и хмуро поинтересовался: – Лу, ты почему меня ночью не разбудил? Договаривались ведь по очереди на карауле стоять.
Лучано прикусил изнутри губу, на мгновение уткнувшись взглядом в Перлюрена. Потом поднял голову и честно признался, холодея от жуткого стыда:
– Альс, я ничего не помню. Даже не знаю, как здесь оказался. За такое у наёмников голову рубят, я знаю. Или гонят из отряда пинками. Воля ваша, я всё понимаю. Но… не помню.
– Мастер Витольс его усыпил, – тихо сказала Айлин. – А потом разбудил, и я смогла отвести Лу в комнату. Он как зачарованный был, просто вошёл, упал на кровать и снова уснул. И… Аластор, не вини его за это. Я же говорю, мы ничего не знаем о возможностях аккару. Ты и сам спал так, что не проснулся, когда мы вошли.
Аластор пару мгновений посмотрел на Лучано, чувствующего себя мерзко, словно в выгребной яме побывал, и кивнул:
– Ясно. Забудем.
Повесил на пояс одну из секир, вторую взвесил в руке… И тут в дверь постучали, и раздался вежливый голос мастера Витольса:
– Милорды, миледи, я ни в коем случае не тороплю вас с решением, но завтрак уже готов и может остыть.
На несколько мгновений в комнате повисла тишина, а потом синьорина учтиво откликнулась из кресла:
– Благодарю, сударь. С вашей стороны очень любезно позвать нас.
Лучано послышался за дверью тихий смешок, да он и сам едва удержался. Благие Семеро, истинная грандсиньорина блистает манерами даже с нечистью! Впрочем, следовало признать, что и нечисть им попалась на редкость благовоспитанная.
– Завтрак, значит? – с тяжёлой опасной медлительностью уточнил Аластор и открыл дверь.
За ней никого не было, хотя Лучано мог бы поклясться, что никто не способен так быстро пробежать по длинному коридору до лестницы и скрыться из виду. Ещё и бесшумно к тому же.
«Никто из людей, – поправил он себя. – Прекрасная страна! Легче повстречать нечисть или демона, чем обычного трактирщика».
Мастер Витольс обнаружился в обеденном зале на первом этаже. Аккару невозмутимо накрывал на стол, и Лучано невольно сглотнул слюну. Ажурные золотистые блинчики выглядели божественно, а к ним трактирщик уже выставил мисочки с мёдом и какими‑то соусами.
– Сметана? – Аластор поднял брови, выразительно глянув на Витольса. – Неужели корову держите?
Тот улыбнулся, и Лучано впервые почудилось в этой улыбке что‑то странное. Вроде бы зубы обычные, никаких клыков, но то ли слишком белые, то ли длинноваты… А раньше и не замечал ничего. Да и сейчас, если начистоту, Витольс чудовищем не выглядел. Мало ли у кого зубы хорошие!
– Крестьяне привозят, – с усмешкой ответил аккару. – Вы же сами видели, тропа натоптана. И съестное, и овёс, и дрова – на постоялом дворе всего должно быть в достатке.
– Это да, – согласился Аластор, и его глаза блеснули той почти незаметной смешинкой, которую Лучано уже привык ловить, но голос остался ровным. – Трактир у вас богатый, столичным на зависть. Лихой люд не беспокоит?
– Ну что вы, милорд, – в тон ему серьёзно ответил Витольс. – Напротив – радует! Жаль, редко заезжают.
Их взгляды скрестились, будто клинки, но трактирщик почти сразу отвёл свой и обаятельно улыбнулся.
– Молока? – поинтересовался он, словно ничего не произошло. – Или шамьета?
Перлюрен на руках у Лучано пискнул и повёл носом, а потом принялся рваться в сторону стола. У него, похоже, воспоминания о вчерашнем знакомстве с молоком остались исключительно радостные.
– Понимаю, – снова усмехнулся Витольс и… исчез.
Аластор вскинулся, схватившись за секиру, Айлин мгновенно сложила пальцы, готовясь кинуть заклятие, а Лучано просто застыл, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ни звука, ни движения! Жутко, словно в кошмарном сне, только сейчас проснуться не получится. Воображение тут же нарисовало, как Витольс опять появляется за спиной Альса или Айлин, как острые зубы вспарывают артерию, и фонтан крови хлещет…
– Молоко для вашего зверя, – раздался безмятежный голос у него за спиной, и Лучано стоило невероятного усилия не обернуться рывком.
Он смог остаться на месте только потому, что оба спутника смотрели ему за спину, и страха в их глазах не было. Как не было и готовности ударить, оружием или магией – безразлично.
– Благодарю, сударь, – сказал Лучано, медленно поворачиваясь и опуская Перлюрена на пол.
Тот радостно взвизгнул и кинулся к миске с молоком, а серебристые глаза аккару блеснули насмешливо, но одобрительно.
– Предлагаю сначала позавтракать, – сказал он, словно не замечая секиру в руках Вальдерона и настороженную готовность магессы. – Вы мои гости, пока сами не решили иначе.
«И если бы я захотел, то уже давно убил бы вас», – осталось непроизнесенным, но Лучано понял это так же ясно, как и остальные.
Магесса первой выдохнула и расслабила сложенные пальцы, даже рукой встряхнула. Шагнула к столу и опустилась на лавку, чинно одёрнув полы своей курточки. Вальдерон последовал за ней, а Лучано сначала проследил, чтобы Перлюрен выпил молоко, затем вытер ему мордочку платком, который стал носить именно ради этого, и тоже сел, устроив енота на лавке рядом с собой. Пушок, до этого лежавший под столом, как толстый меховой коврик, ревниво приподнялся, сунул морду Айлин в колени и снова затих, только теперь сидя.
– Не окажете ли нам честь, мастер? – едва разжимая губы, поинтересовался Аластор, взглядом указав на свободную лавку с другой стороны стола. – Или существа вроде вас не едят обычную еду?
– Существа вроде меня – определённо не едят, – подтвердил аккару. Неторопливо сел на предложенное место, свернул блинчик, макнул его в сметану и невозмутимо закончил: – Но лично я – ем.
И отправил его в рот под заворожённым взглядом магессы. Прожевал, проглотил и сказал, всё так же насмешливо блестя глазами:
– Мы, страшные древние чудовища, чрезвычайно ценим простые человеческие радости вроде еды или застольной беседы. Или обычной любезности. Поверьте, по‑настоящему хорошие манеры – необычайная редкость в любые времена. Об искренности я уж и не говорю. Обычно путники не приглашают меня за стол.
– Даже если вы угощаете их за свой счёт? – снова приподнял брови Аластор. – И в самом деле, неучтивость.
– Что поделать, не все соглашаются расплатиться так же честно, как вы, – не без изящества пожал плечами аккару. – Но в итоге платят все, просто по‑разному.
Лучано тоже свернул блинчик, но макать ни во что не стал, рассудив, что и так неизвестно, как Перлюрен переварит новую пищу. Сметана или мёд определённо будут лишними. Енот вцепился в блин обеими лапками и заурчал от восторга, а Витольс посмотрел на него умилённо.
– Какой умный зверёк, – сообщил он. – Умеет оценить хорошую кухню.
Намёк поняли все, и блины стали исчезать с блюда, тем более что в этом аккару оказался совершенно прав – готовил он действительно прекрасно. Лучано ревниво подумал, что у мастера Ларци, положим, блинчики получались не хуже! Аккару же и вовсе мог тренироваться на кухне веками.
Он поймал себя на том, что не сводит с Витольса глаз, и то же самое делают все остальные. Айлин бросала на трактирщика быстрые взгляды и тут же воспитанно отводила глаза, Аластор, напротив, разглядывал его в упор, не особо скрываясь и отвлекаясь только на завтрак. И только Перлюрен упоённо чавкал угощением, напрочь отказываясь бояться чего‑либо.
– Енота завести, что ли, – задумчиво сказал Витольс. – Другие звери сбегают, как я ни старался с ними поладить. А этот удивительно бесстрашен.
– Заведите! – с подозрительным энтузиазмом согласился Аластор, и Лучано заподозрил, что он втайне надеется всучить аккару именно этого енота. – Заодно и трактир можно будет переназвать. Вместо «Весёлого упыря» – «Весёлый енот». Ещё страшнее получится.
Трактирщик совершенно по‑человечески рассмеялся, и Лучано на миг подумалось, что всё это странный розыгрыш. Непонятно как устроенный, но ведь это страна магии, здесь и не такое возможно. Только вот глаза у всех за столом слишком серьёзные, а у Айлин, лучше них понимающей, с чем пришлось столкнуться, и вовсе тоскливые.
– Непременно об этом подумаю, – весело отозвался аккару. – Может быть, всё‑таки шамьета?
– А может, лучше о деле? – не выдержал Аластор. – При всём… уважении, мастер Витольс, нам бы хотелось побыстрее прояснить всё и уехать.
– Понимаю, – опять по‑человечески вздохнул трактирщик и пожаловался куда‑то в пространство: – Как интересные гости, так всегда торопятся. А я – сиди здесь, как привязанный…
И тут же сбросил шутливость, как маску, став спокойным и сосредоточенным.
– Моё предложение очень простое, – сказал он, обведя взглядом Лучано и его спутников. – Я могу провести вас мимо всех постов и разъездов незамеченными.
– Там наверняка есть маги, – тихо уронила Айлин. – Хороший иллюзорник разглядит любое наваждение.
– Не моё, – мягко возразил Витольс. – Видите ли, юная леди… Я ни в коем случае не умаляю заслуг и умений вашего Ордена, однако моя магия будет постарше. Причём не на одно тысячелетие. – Он помолчал, давая время осознать сказанное, и неторопливо продолжил: – Прошу понять меня правильно, я ни к чему не принуждаю. Вы вольны принять моё предложение или отвергнуть его. Странник свидетель, если откажетесь, я просто позволю вам уехать без малейшего вреда.
– А если мы расскажем о вас в Ордене? – так же тихо и спокойно поинтересовалась Айлин. – Это ведь я недоучка с шестого курса, а там есть настоящие мастера. Вы очень любезно приняли нас, мастер Витольс, и я помню, что вы были другом моему наставнику… Но вы всё‑таки аккару. Неужели на вашей совести нет человеческих жизней?
– О, намного больше, чем вы можете представить, моя юная леди, – усмехнулся Витольс на удивление невесёлой улыбкой. – Но куда меньше, чем их могло быть, не соблюдай я собственные правила. Я давным‑давно ни на кого не нападал первым. Вы не поверите, как много среди людей любителей поживиться чужим добром, причём не стесняясь в средствах. Да, время от времени мне случается убивать. Для этого достаточно съездить в тот же Керуа и показать у стойки трактира – не моего трактира, чужого! – кошелёк, полный серебра. А потом выйти на ночную улицу… Работает почти без осечки, – усмехнулся он. – А можно и проще. Всего лишь принять на постой двух‑трёх путников, достаточно зорких, чтобы заметить серебряную утварь на кухне и отсутствие другой прислуги. Одинокий дурак‑трактирщик так и напрашивается на неприятности, верно?
Он блеснул улыбкой, и Лучано не мог не признать, что расчёт у аккару безупречный. Дорога хоть и не главная, но кто‑то непременно свернёт на неё, желая сократить путь или избежать внимания стражи в Керуа. Пограничные города власти обычно держат построже, чем в глубине страны, но и лихого народа вокруг них в достатке. А трактирщик вроде Витольса – это мечта, а не добыча! Можно по‑быстрому сгрести серебро и монеты, а можно хоть весь трактир ободрать и вывезти, если есть время да желание, от банных котлов до нарядных новеньких ковриков и дверных ручек. Бронзовых, между прочим!
– Или вам их очень жалко? – поинтересовался Витольс.
– Жалеть разбойников? – дёрнул углом рта Аластор.
– Жалеть таких мерзавцев? – возмутилась в тон ему Айлин.
– Жалеть идиотто? – поразился одновременно с ними Лучано, и все трое ошеломлённо посмотрели друг на друга.
– Ну вот, – кивнул Витольс. – И я о чём. Поверьте, честным людям в моём трактире бояться нечего. Если даже кто‑то уснёт слишком крепко и проснётся без нескольких глотков крови… Так лекари утверждают, что в меру это даже полезно. Заметьте, услуги целителя я в счёт не включаю!
– А от нас‑то вы чего хотите? – всё ещё настороженно, однако уже без враждебности спросил Аластор. – Если действительно можете провести мимо кордонов, об этом стоит поговорить. Но сами знаете, предложить нам нечего.
– Ну почему же нечего? – ласково возразил ему Витольс, и его неизменная улыбка вдруг показалась Лучано какой‑то змеиной.
Похоже, обманываться добродушием и справедливостью аккару всё‑таки не стоило.
– У вас целых двое спутников, милорд, – всё так же вкрадчиво продолжил аккару. – Может быть, в дальнейшей дороге вы обойдётесь без кого‑то из них?
Рука Аластора метнулась к секире даже быстрее, чем Лучано выхватил нож. Айлин что‑то коротко прошипела, и воздух уже знакомо дрогнул – магесса поставила щит. Но аккару лишь напоказ сложил руки на груди и склонил голову набок, не двигаясь, а потом вздохнул:
– Простого «нет» было бы вполне достаточно. Я просто решил начать с самых высоких ставок.
– Эта цена не по мне, – зло сообщил Аластор. – Ещё будут предложения?
– Непременно, – кивнул Витольс. – Считайте, что я оценил вашу сплочённость. Настоящая цена и вправду будет не очень велика. По три глотка крови от каждого из вас. И я обещаю, что всех отпущу с миром и проведу мимо любых преград вокруг Керуа. Вы ведь следуете на юг, в сторону фраганской границы? Ну вот, сможете туда и направиться.
Он замолчал, и Лучано чутьём поймал миг, в который игры закончились и началась настоящая сделка. Три глотка крови, м? Он покосился на спутников, не выпуская из ладони удобно лежащую в ней рукоятку ножа. Аластор хмурился, Айлин кусала губы. Потом вскинулась и уточнила у аккару:
– Ваш укус – как он подействует? Как у стригоя?
– Ну что вы, милая леди, – обиженно отозвался Витольс. – Не сравнивайте меня с этими отродьями, прошу. Это обидно! Укус стригоя заражает жертву эманациями смерти, и вы сами знаете, если не уничтожить источник, жертва вернётся к нему, чтобы погибнуть. Ловушка подлая, но надёжная. Действие моего укуса пройдёт через несколько часов, как и след от него. И если мы встретимся снова, я не буду иметь над вами никакой власти.
– Ну и зачем вам это? – продолжала допытываться магесса. – Укусить нас вы могли ночью без всякого позволения. Ведь могли же?
– С весьма высокой вероятностью, – склонил голову Витольс и снова блеснул глазами. – Но есть огромная разница между кровью украденной и кровью, отданной добровольно. Как бы это сказать… Примерно как между плотскими утехами в борделе и страстью с любимым человеком. О, вы покраснели! Прошу прощения!
– Я поняла! – сердито сказала Айлин, действительно залившись краской до ушей. – Вы питаетесь не только кровью, но и чувствами, так? Сонного пить невкусно?
Витольс кивнул, смеясь одними только глазами, а магесса сердито засопела.
– И что, больше никаких подвохов? – угрюмо спросил Аластор. – Всё дело только в том, что кроме крови вам нужен страх?
– Ну почему же обязательно страх? – поразился Витольс. – Я очень высокого мнения о людях, повстречавшихся с кадавром и способных рассказать об этой встрече. Кстати, очень хотелось бы узнать, как вы его упокоили. Но некогда, понимаю. Так вот, я верю в вашу отвагу, и меня устроят любые чувства, которые вы будете испытывать во время этого… действия. Любопытство тоже вполне подойдёт. Или возмущение, которое я уже вижу в ваших глазах, милорд. Знаете, есть люди, которые собирают предметы искусства или необычные вещи. А я коллекционирую вкусы души. Вот именно их украсть вместе с глотком крови невозможно, обязательно надо, чтобы человек сам согласился отдать частицу себя, а кровь – она всего лишь проводник. И учтите, – добавил он серьёзно и, как показалось Лучано, совершенно искренне. – Если не примете моё предложение, я просто не смогу провести вас мимо солдат. Не потому, что не захочу, а потому что мой укус – именно та магия, которая для этого нужна. Я сам легко могу избежать любого нежелательного внимания, таково свойство моей природы. И я могу наделить этим свойством тех, кого пожелаю, но только через укус. Пока держится метка от него, никто не сможет выследить вас магическим способом. И никто не увидит вас, кроме тех, кто знает вас в лицо. Взгляд остальных будет как бы соскальзывать, им захочется смотреть куда угодно, только не в вашу сторону. Древняя магия аккару!
И он развёл руками чуть ли не виновато.
– Никто, кроме тех, кто нас знает… – шёпотом повторила Айлин, и её глаза заблестели. – А если там окажется кто‑то знакомый?!
– Риск есть, – подтвердил Витольс. – И я его признаю. Но какова вероятность, что среди солдат есть люди, которые с вами знакомы? С вами лично, а не просто видели ваш портрет или читали описание. Думается, шанс проскочить весьма высок. Ну, так что?
И он оглядел всех, по очереди останавливаясь взглядом на каждом. Лучано на миг показалось, что серебряные зрачки пронзили его насквозь, увидев самые потаённые желания и страхи. А в следующий миг под сердцем что‑то болезненно потянуло и словно шевельнулось… Он удержался и не коснулся груди, хотя сделать это захотелось просто мучительно. Глаза Витольса блеснули, и проклятие, наложенное Беатрис, будто отозвалось ему, потянувшись навстречу и тут же спрятавшись обратно. Мгновенная боль прошла, и Лучано вздохнул свободно.
– Аластор? – Магесса вопросительно посмотрела на закаменевшего лицом Вальдерона. – Лучано?
– Решать вам и милорду, – отозвался Лучано, убрав пока нож и поглаживая Перлюрена – удивительно успокаивающее занятие, как оказалось. – Я в этом ничего не понимаю, но трёх глотков крови за подорожную, способную отвести глаза гуардо, мне не жалко. Это ведь обычные глотки, а не каждый по бутылке, м?
– Совершенно обычные, – усмехнулся аккару. – Если предпочитаете точность, то объёмом не больше ложки. Вроде вот этой, – кивнул он на изящную серебряную ложку, поданную к сметане.
Вот сейчас Лучано не завидовал обоим спутникам. Понятно, что Аластору придётся принимать решение за всех. Однако делать он это будет, полагаясь на слова Айлин. И ошибка наверняка дорого обойдётся им всем.
– Поклянитесь, – очень серьёзно сказала магесса, глядя прямо в лицо аккару. – Поклянитесь, что вы возьмёте только то, что сказали. Три обычных глотка крови – и больше ничего. Никаких печатей на нашей воле, никаких не снимаемых меток. И когда мы уйдём, вы не будете иметь над нами никакой власти.
– И какой же клятве вы поверите? – мягко спросил Витольс, тоже вглядываясь в неё. – Благими? Или Барготом, раз уж я нечисть?
– Нет, – как‑то обречённо сказала Айлин. – Вы же не чтите никого из них, верно? Может, вы сказали бы правду во имя Странника, но я хочу, чтобы вы поклялись памятью Кирана Лоу. Некроманта Кирана Лоу, вашего друга и моего наставника. Я поверю вам только потому, что мэтр Киран не стал бы дружить с плохим человеком. Даже если это аккару, – отчаянно постаралась улыбнуться она.
Несколько ударов сердца древнее чудовище в человеческом облике рассматривало её, потом Витольс медленно склонил голову.
– Клянусь, – очень тихо сказал он. – Клянусь памятью своего друга Кирана его ученице. Никаких ловушек, никаких скрытых строк в нашем договоре, никаких последствий ни для кого из вас. И никакой власти над вашим телом, душой или разумом.
– Тогда я согласна! – выдохнула Айлин и снова покраснела. – Давайте не будем с этим затягивать, у нас каждый час теперь на счету.
– Я буду первым, – тоном, не предполагающим возражений, сказал Аластор и с сомнением посмотрел на своё запястье. – И как это должно выглядеть?
– Без свидетелей, – ровно отозвался аккару. – Поверьте, вам самому не захочется, чтобы ваши спутники это видели. Как насчёт комнаты наверху?
– Нет, Ал! – возразила Айлин. – Первой пойду я. А вы подождёте здесь.
«Верно, – признал Лучано. – Магессе гораздо проще заметить, если что‑то пойдёт не так».
Аластор мрачно посмотрел вслед Айлин, выбравшейся из‑за лавки, и буркнул:
– Надеюсь, мы об этом не пожалеем.
* * *
Грегор отложил подписанные документы в стопку для секретаря и устало потёр виски. День ещё только начался, а ему уже смертельно хотелось поскорее завершить самые срочные дела и уехать домой. Правда, покоя не будет и там, в любой момент может явиться курьер от канцлера, как это случалось почти каждый вечер. И каждый раз при виде конверта, подписанного тонким острым почерком Ангуса, у Грегора замирало сердце, а необходимость взять нож для бумаги казалась невыносимым промедлением.
Однако Аранвен добросовестно сообщал ему обо всех делах, требующих внимания лорда‑протектора, кроме того единственного, которое беспокоило Грегора по‑настоящему. Только одного известия он ждал с яростным нетерпением, каждый раз надеясь, что получит новости об Айлин. И о Вальдероне, разумеется, потому что беглого принца следовало найти как можно скорее. Но главное – Айлин…
В дверь легонько постучали, секретарь дождался позволения войти и почтительно сообщил:
– Милорд Великий Магистр, к вам лорд Люциус Бастельеро.
«Кузен? – поразился Грегор. – Ему‑то что от меня нужно?»
– Просите, – разрешил он, откидываясь в кресле. – И подайте шамьета, будьте любезны.
Секретарь исчез, и через пару минут в кабинет вошёл человек, которого Грегор никак не рассчитывал здесь увидеть. Какое дело может быть настолько срочным, что дражайший кузен, вурдалака ему под одеяло, приехал прямо в Академию, а не в родовой особняк?
– Дорогой Грегор! – с порога провозгласил кузен, радостно и фальшиво улыбаясь. – Вас невозможно застать дома!
Так, значит, в особняке Люциус уже побывал?
– Неужели для вас новость, что моё положение требует присутствия на службе? – поинтересовался Грегор, слегка привставая. – Простите, не могу приветствовать как должно. – Он указал взглядом на трость возле стола, и пояснил: – Подвернул ногу.
– О‑о‑о! – понимающе протянул Люциус. – Мои сожаления! Надеюсь, ничего серьёзного?
– Ровным счётом ничего, – подтвердил Грегор, и махнул секретарю, проскользнувшему в кабинет с подносом. – Благодарю, Эмерик, вы свободны.
С ногой и в самом деле вышло до отвращения глупо. Очередной урок для Воронов Грегор решил провести в трущобах, недавно зачищенных солдатами. Местные жители оттуда разбежались, а обнаглевшую шайку мародёров, засевших в бывшем трактире, пришлось выкуривать, словно крыс.
Полдюжины мерзавцев положили там же, остальных ждали галеры, но лейтенант, командовавший отрядом, сообщил, что в подвале на стенах были странные знаки, а с убитого главаря сняли защитный артефакт.
Сначала Грегор решил съездить туда сам – ему требовалось хоть как‑то отвлечься от ожидания. Но Вороны напросились посмотреть, и он подумал, что это хороший случай полевой практики. Эддерли, правда, целители ещё не разрешили вставать, и Дарра тоже отговорился неотложными делами в ведомстве своего отца, но остальные рвались в бой, словно подросшие щенки на охоту.
Стригоев, к некоторому сожалению Грегора и огромному разочарованию Воронов, в подвале не обнаружилось, но практику мальчишки всё‑таки получили. В дальнем тупике разветвлённого подвала кто‑то много лет сбрасывал трупы в сухой колодец, и некротическими эманациями оттуда разило так, что замутило даже Грегора – слишком уж высокая концентрация на столь малом участке. Ещё немного – и даже без всяких ритуалов из колодца полезли бы умертвия.
Ну, а так дело обошлось ещё одной чисткой, теперь уже магической. Несколько неупокоенных душ, безумных от долгого заточения, Вороны отпустили под тщательным присмотром Грегора. Гринхилл, выбравший специализацию кладбищенского мастера, проверил остальной подвал и нашёл ещё дюжину очагов, связанных со всякой мерзостью. Убитые сразу после рождения младенцы, замученные домашние животные… Никакой серьёзной магии – но определённо попытки поклонения Барготу. Попытки отвратительно жестокие и полностью бессмысленные, ничего общего с ритуалами того же Морхальта, но Грегор на всякий случай сам перепроверил Гринхилла и только потом вызвал службу безопасности.
А поднимаясь из подвала, он оступился на влажной после дождя ступеньке и потянул ногу. Ну что могло быть глупее?! Целители, укоризненно глядя на главу Ордена, только развели руками, сказав, что повреждения связок нет, но милорду Архимагу придётся несколько дней походить с тростью, чтобы снизить нагрузку. Грегор, про себя ругая последними словами собственную неуклюжесть, послал в особняк за любимой тростью деда, идеально подходящей им обоим по росту…
– Вы совсем себя не бережёте, дорогой Грегор!
Люциус упал в кресло для посетителей, бесцеремонно вытянул длинные ноги, так что подошвы щегольских сапог для верховой езды упёрлись в стол, и взял чашку с дымящимся шамьетом.
– Ценю вашу заботу, дорогой кузен. Надеюсь, вы навестили меня не только для того, чтобы призвать к осторожности?
Грегор вопросительно приподнял бровь, но Люциуса такой мелочью было не пронять. Кузен отпил шамьета, с любопытством оглядел кабинет Архимага и жизнерадостно заявил:
– Отлично устроились, милорд! Наконец‑то положение, достойное Бастельеро! Мы с Эрминией чрезвычайно гордимся вами!
– Благодарю, – склонил голову Грегор. – И мои наилучшие пожелания вашей драгоценной супруге. Но хотелось бы всё‑таки узнать, что вас привело…
– Грегор! Неужели вы думаете, что я мог приехать исключительно по делу? – возмутился Люциус и в два глотка допил остальной шамьет. – Мы так давно не виделись…
«Ровно шесть лет, – признал Грегор. – И учитывая, как расстались, я предпочёл бы не видеться ещё лет десять, по крайней мере».
– Это небольшое недоразумение, которое нас рассорило… Ах, дорогой Грегор, поверьте, я от всей души в нём раскаиваюсь! – продолжал Люциус всё с той же сияющей улыбкой. – И намерен приложить все усилия, чтобы загладить вину.
«О! Неужели кузен собирается вернуть деньги, которые он десять лет получал от моего поверенного по фальшивому поручению, написанному моим почерком?! – восхитился Грегор. – Вот это и вправду было бы достойным окончанием „небольшого недоразумения“! Но я скорее поверю в раскаяние Денвера, чем моего драгоценного кузена. Ради Претёмной, как же хочется его проклясть… Или хотя бы перетянуть дедовской тростью, раз уж хлыста нет под рукой!»
– Жду с нетерпением, – бросил он вслух. – Простите, но у меня отчаянно много дел.
– Да‑да, конечно… – рассеянно отозвался кузен и снова оглядел кабинет, а потом, встрепенувшись, немного подался вперёд и таинственно сообщил:
– Мой дорогой Грегор, я ничуть не сомневаюсь, что вы желаете процветания нашему роду. Ну как может быть иначе?
Помолчал, ожидая ответа, но не дождался и торжественно сообщил:
– Я тоже хочу этого всей душой, поэтому намерен поступить на королевскую службу!
– Желаю удачи, – отозвался Грегор, поражённо размышляя, не зачарован ли дражайший кузен.
На его памяти Люциус первый раз изъявил желание заняться чем‑то, кроме посещения борделей и игорных салонов. Баргот побери, он даже покинул кровать до полудня – вот уж невиданное зрелище!
– И какой департамент вы решили осчастливить своим присутствием, кузен? – уточнил он уже не без интереса. – Или вы говорите о военной службе?
«Только бы не гвардия! – мелькнуло у него в сознании. – Чтобы люди вспоминали меня, глядя на этого никчёмного мерзавца?! Да я сгорю от стыда перед Райнгартеном и прежними сослуживцами!»
– Казначейский департамент, – не менее торжественно и очень уверенно провозгласил Люциус, достал золотую коробочку и забросил в рот ароматную пастилку. Прожевал и добавил, явно наслаждаясь моментом: – В налоговом ведомстве как раз освободилась должность главного инспектора по провинциям.
– Неожиданно… – протянул Грегор. – Никогда не замечал за вами склонности к занятию финансами. Ну, если не считать того случая.
Люциус посмотрел так укоризненно, что если бы Грегор сам не швырял в него поддельным письмом, то, пожалуй, поверил бы, что кузена оклеветали.
– Я же сказал, это дело прошлое! – произнёс он с трагическим надрывом третьесортного актёра, пытающегося исполнить главную роль. – Семейная честь требует, чтобы я стал иным человеком, достойным родового имени и положения в обществе, которое мы отныне занимаем. Вы ведь согласны с этим, Грегор?
– Я согласен, что вам давным‑давно следовало заняться чем‑то полезным, – устало сказал Грегор. – Финансы так финансы, да благословит вас Великий Безликий. – А про себя добавил: «Не зря же он покровительствует не только торговцам и банкирам, но и мошенникам всех мастей». – Но, признаться, не понимаю, причём тут должность главного инспектора?
– То есть как не понимаете? – гораздо натуральнее, чем прежде, возмутился кузен. – Это очень достойная должность! Прекрасные перспективы!
– Например, оказаться на плахе за хищение казённых денег! – подхватил Грегор. – В любом случае, на эту должность наверняка список претендентов, причём имеющих многолетний опыт. Люциус, ради Благих, неужели вы думаете, что главным инспектором по провинциям может стать человек без всяких… – Он покрутил в воздухе рукой, пытаясь подобрать слова, и закончил: – Заслуг на этом поприще?
– А разве заслуги могут появиться сами по себе из ниоткуда? – парировал Люциус. – Все эти претенденты тоже с чего‑то начинали! Да, согласен, у меня нет опыта, но я намерен его приобрести как можно быстрее! Ну, Грегор, согласитесь же, что считать я умею!
– За карточным столом, – уже раздражённо ответил Грегор. – Да и там, признаться, слишком часто терпите неудачи. Человеку, претендующему на управление налоговым ведомством, следует хотя бы собственное состояние для начала привести в порядок. И не сверкайте так очами, дорогой кузен, я вам не провинциалка, первый раз выехавшая ко двору. Если бы дед в своё время не лишил вас права распоряжаться наследственным поместьем, оставив только получение дохода с него, вы и его давно проиграли бы. Впрочем… Ещё раз, чем я могу помочь в вашем неожиданном стремлении к вершинам карьеры?
– Ну… Всем известно, что лорд‑канцлер вас чрезвычайно ценит! – бодро сказал кузен, по обыкновению виртуозно пропустив мимо ушей то, что слышать не желал. – Он непременно прислушается к вашим рекомендациям. А если даже нет… Неужели лорд‑протектор не может решить такой пустяк своей властью?
И он растянул губы в своей обычной очаровательной улыбке, любезной, но совершенно пустой, будучи искренне уверенным, что Грегору действительно стоит лишь поговорить с Аранвеном. А главное, что Грегор это непременно сделает.
