Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 139 страниц)
Глава 8. Множество впечатлений
– Айлин, ты взяла платок?
Матушка оглядела ее и сидящего рядом Артура, в который раз проверяя, прилично ли они выглядят.
– Да, миледи, – покорно отозвалась Айлин.
Про платок ее спросили уже три раза. А до этого дважды про душистую воду и по разу про леденцы для освежения дыхания, зеркальце и запасные шпильки на случай беспорядка в прическе. И ведь матушка сама собирала поясную сумочку Айлин, как она может не помнить, что туда положила? А вот конфеты, сбереженные от завтрака, велела выкинуть и еще прочитала нотацию, что только невоспитанные дети прячут сладости, чтобы съесть их без разрешения.
Айлин молчала, потупив взгляд и не смея признаться, что хотела угостить Саймона и Дарру. Матушка бы этого не поняла. Настоящие леди не кидают украдкой в поясную сумочку трюфельные шарики, завернутые в блестящую бумажку. Если настоящие леди хотят угостить хозяев дома, куда едут с визитом, они берут с собой коробку конфет, перевязанную пышным атласным бантом, и вручают ее у всех на виду, присев в реверансе и с соответствующим выражением почтения. А Айлин… Из нее никогда не выйдет настоящей леди, но она точно знала, что Саймон бы обрадовался именно этим трюфелям. А Дарра снова улыбнулся уголками губ…
– А зеркальце? Ты взяла зеркальце? – встревоженно спросила матушка, и отец, тоже слышавший это все, фыркнул, а потом накрыл ее ладонь своей.
– Успокойся, дорогая, – сказал он. – Айлин взяла все, что необходимо. А если даже вдруг забыла, я уверен, в особняке Эддерли найдется зеркало.
– Ты не понимаешь! – воскликнула матушка и принялась свободной рукой обмахивать веером покрасневшее лицо. – Она должна произвести безупречное впечатление! А она… Ах, ну почему я не могу привить ей хотя бы подобие манер Артура!
Брат, затянутый в новенький серый камзол с алой оторочкой, тщательно причесанный и со слегка завитыми концами волос, сидел рядом с Айлин и выглядел как всегда превосходно. И как только у него получается всегда соответствовать требованиям матушки!
– Гвенивер, милая, – терпеливо сказал отец. – Лорд Эддерли – глава факультета, где учится Айлин, и за эти месяцы он видел нашу дочь бесчисленное количество раз. Уверяю тебя, все впечатление, которое Айлин могла на него произвести, она уже давно произвела.
– Вот этого я и боюсь, – желчно сказала матушка и уставилась в окно, поджав губы.
Айлин вспомнила множество впечатлений, которые она и вправду успела произвести на почтенного лорда Эддерли – начиная с совета и заканчивая появлением Пушка в Академии – и изо всех сил постаралась не покраснеть. Но… ведь лорд Эддерли ее никогда не ругал! И не запрещал Саймону с ней общаться. По правде говоря, Саймон и сам иной раз производил… то еще впечатление, но эти мысли уж точно следует гнать – и подальше.
Чтобы отвлечься, она благовоспитанно сложила руки на коленях и снова залюбовалась, едва не щурясь от удовольствия, кольцом на указательном пальце. Внутри стало так сладко и тепло! Словно Айлин съела дюжину лучших конфет или, войдя с мороза, села у очага с чашкой шамьета, как это любит сделать в гостиной отец. Ей такое, конечно, не позволялось, но это наверняка именно так! Алый огонек, прячущийся внутри изумительного кристалла, подмигнул ей, и Айлин осторожно погладила пальцем и камень, и золотой ободок перстня. Наполовину золотой, ведь это настоящий орденский перстень, а они делаются из сплава золота и серебра. Не хватает только клейма на внутренней стороне, но его Айлин получит не скоро, для этого надо проучиться в Академии бесконечные двенадцать лет!
Ну и пусть… Она потерпит! Зато у нее теперь не ученический перстенек с хрусталем, который был до этого. И камень… Айлин никогда не видела подобного, хотя у матушки в шкатулке каких только украшений не встречалось!
«Это аметрин, милая моя, – снова прозвучал в ее памяти голос отца. – Чудесный камешек, сочетающий в себе два цвета. Обычно он частью фиолетовый, а частью оранжевый, но ты ведь у меня не стихийница. К счастью, ювелир нашел редкий экземпляр».
Айлин завороженно залюбовалась ровным сиянием словно слитого из двух частей кристалла и признала: действительно – чудо! Наполовину камень отливал чистым фиалковым цветом, а с другой стороны алел почти как рубин. Ее перстень… самый лучший, самый чудесный подарок, какой она и представить не могла!
«Мне бы стоило положить его под праздничное древо, – усмехаясь, говорил вчера отец, наслаждаясь ее радостным смущением, – но мы ведь едем в гости, а леди любят покрасоваться всякими блестящими штучками. Только помни, моя милая, что это настоящий перстень боевого мага. Ну и некроманта, разумеется. Никогда не позорь его трусостью или ложью. Ты у меня храбрая девочка, я верю, что Ревенгары смогут гордиться тобой».
«Я не опозорю тебя, отец», – проговорила она про себя и вдруг заметила, что Артур смотрит на ее перстень со странно напряженным выражением лица. Будто… завидует?
Но ведь это же глупо! Ему зато положен перстень наследника, не такой большой и красивый, как у отца, но с гербом Ревенгаров, и Артур знает, что получит его, как только ему исполнится четырнадцать, и он будет представлен ко двору. Его признают взрослым, а Айлин еще учиться и учиться!
– Подъезжаем! – взволнованно проговорила матушка и встрепенулась, оправляя платье, и так лежащее безупречными складками. – Дети, вы все помните? Поменьше говорите, побольше улыбайтесь и кланяйтесь. Айлин, реверансы ниже, а спину ровнее. Артур…
– Гвенивер, – сказал отец, и Айлин чутким ухом, привыкшим ловить малейшее выражение неудовольствия окружающих, расслышала в отцовском голосе именно его. – Хвала Благим и тебе, моя дорогая, наши дети прекрасно воспитаны. Мы приехали к равным, не забывай об этом.
– Да, дорогой, – поспешно отозвалась матушка. – Извини. Я просто подумала… Лорд Аранвен – канцлер, а лорд Эддерли…
– Глава Фиолетовой гильдии, – подсказал отец. – И оба они – точно такие же лорды из Трех дюжин, как и Ревенгары. Я буду признателен, если ты не станешь забывать об этом и постараешься внушить нашим детям, что они не должны считать себя ниже никого, кто встретится им в этом доме. Ревенгары склоняются лишь перед королями, да и то из уважения, а не из страха. Ну и перед прекрасными дамами, – добавил он, подкрутив пальцами усы и подмигнув Артуру, отчего брат слегка зарумянился, а матушка смущенно улыбнулась.
И тут карета наконец остановилась. Айлин увидела, что вокруг – широкий двор, а впереди и сбоку высятся светло-серые стены особняка. В следующий миг седовласый лакей в желто-синей ливрее Эддерли распахнул дверцу и склонился в церемонном поклоне.
– Прошу, дорогая.
Выйдя первым, отец предложил руку матушке, и она, придерживая рукой широкие полы мехового плаща, величаво выплыла из кареты. Айлин, чувствуя себя до жути неудобно в новом платье со слишком тугим поясом, подхватившим ее под грудью, оперлась на ладонь Артура и тоже вылезла наружу, стараясь одернуть юбку как можно незаметнее. Сзади фыркнула лошадь, и Айлин поторопилась отойти, чтобы брызги лошадиной слюны не попали на плащ.
– Миледи и милорды, счастлив приветствовать вас от лица моей семьи!
На юноше, спешащем к ним по широкой, очищенной от снега дорожке, был нарядный светло-синий камзол, расшитый золотом, и Айлин, никогда не видевшая Саймона ни в чем, кроме мантии адепта, едва не ахнула от восхищения. Родовые цвета Эддерли шли к его смуглой коже и светлым волосам просто удивительно! Интересно, а Дарра тоже будет в парадном?
Подойдя, Саймон элегантно поклонился, а затем выпрямился и улыбнулся. Румяный, раскрасневшийся от мороза, с блестящими золотым янтарем глазами, он излучал столько жизни и радости, что Айлин показалось, будто младший Эддерли сам сверкает, словно наряженное праздничное древо. Он почтительно поцеловал руку, протянутую ему матушкой, принял ответные поклоны отца и Артура, а затем повернулся к ней. Едва не задохнувшись от смущения, Айлин сделала реверанс. Голова у нее стала вдруг пустой, и все правила этикета, заученные назубок, вылетели из нее мигом. Надо ли протянуть руку для поцелуя или следует ограничиться реверансом? И кому теперь должен предложить руку Саймон, чтобы вести в дом, если обе дамы имеют кавалеров? И… и…
– Добро пожаловать! – провозгласил Саймон, широко улыбаясь, и все вдруг стало неважным и нестрашным, потому что отец, кивнув, повел матушку по дорожке к парадной двери, а перед Айлин вдруг оказалась согнутая в локте рука Саймона, на которую она оперлась так естественно, словно это был Артур на уроке этикета. Нет, пожалуй, гораздо естественнее. – Дарра тоже хотел выйти вас встречать, – чуть наклонившись к ней, заговорщицким шепотом сообщил Саймон. – Но мы решили, что он пока приготовит кое-что дома. А это твой брат? Совсем не похож на тебя, – оглянулся он на Артура, с чопорным видом следующего за ними. – Кстати, Ревенгар, а почему ты не взяла с собой свое умертвие? Леди Аранвен хотела с ним познакомиться. Она тоже некромантка, знаешь? Может, скажем, что это твой брат? – перешел он совсем на шепот, и Айлин едва не прыснула, представив Артура в ошейнике Пушка.
– А что готовит Дарра? – спросила она тоже шепотом, и сердце замерло в томительном сладком предвкушении.
Она совсем взрослая, ведь у нее тоже теперь есть свои тайны! Правда, пока общие с Саймоном и Даррой, но все равно!
– О, скоро узнаешь, – пообещал Саймон и распахнул перед ней и так открытую дверь еще шире. – Осторожно, тут собаки! Фу, паршивки балованные!
Две белые красавицы-борзые, кинувшиеся к ним, на его окрик не обратили ни малейшего внимания. Выплясывая перед Айлин танец собачьей радости, они умудрились наступить ей на подол лапами, ткнуться в обе руки носами, облизать ее ладони, и только тогда Саймон, ругаясь сквозь смех, оттащил их за ошейники и велел появившимся откуда-то слугам забрать. Айлин, присевшая на корточки, чтобы заглянуть в счастливые улыбающиеся морды, выпрямилась, тоже улыбаясь во весь рот. И замерла, с ужасом представив, что ее ждет, если это видела матушка.
Уф-ф-ф… матушка как раз делала реверанс перед величественной немолодой леди в платье из серебряной парчи. Айлин хватило одного взгляда на тонкое бледное лицо и серебро благородно поседевших волос в высокой прическе, чтобы понять, кто эта женщина. Аранвен, разумеется! А вот и сам лорд-канцлер, похожий на жену, словно они не супруги, а родные брат и сестра. А в двух шагах от леди и лорда Аранвен стоит магистр Эддерли, тоже не в мантии, а в камзоле песочного цвета с золотой оторочкой, и… ой, он же видел, как она возится с собаками!
Айлин вспомнила разговор в карете и про себя обреченно подумала, что ничего нового магистр все равно не увидел. А эта дама рядом с ним…
– Добро пожаловать, юная леди, – подошла к ней невысокая пухленькая женщина со светлыми волосами, голубыми глазами и удивительно милым лицом, круглым и в ямочках, к которому замечательно шло палевое кружевное платье. – Саймон все уши нам прожужжал, рассказывая, какая ты прелесть, и я вижу, что он ничуть не преувеличил.
«Вот именно такой была бы Иоланда, будь ей лет на полсотни больше, а характер – в десять раз лучше, – ошеломленно подумала Айлин, пытаясь сделать реверанс, тогда как ее просто обняли, словно любимую дочь или внучку. – И это матушка Саймона?»
Леди Эддерли выпустила ее из объятий, и Айлин почувствовала запах сладких цветочных духов и выпечки с корицей, словно жена лорда Эддерли сама готовила что-то к приходу гостей. Но этого, конечно, быть не могло, ведь истинная леди не пачкает руки кухонной работой.
Смутившись, Айлин подошла к Аранвенам и присела в реверансе.
– Рада знакомству, милая Айлин, – сказала леди Аранвен с удивительно знакомыми интонациями и улыбнулась тоже в точности как Дарра, одними уголками губ. – Признаться, я впервые вижу девушку, на описание которой мой сын потратил больше дюжины слов. Небывалое достижение, причем не только с его стороны. Гвенивер, дорогая, – обратилась она к матушке Айлин, – нам давно следовало познакомиться поближе. Надеюсь, после Эддерли вы навестите и нас?
– Буду счастлива, миледи, – пропела матушка и бросила на Айлин обеспокоенный, но совсем не гневный взгляд. – Мы с мужем только недавно начали выезжать. Его ранение…
– Да-да, – кивнула леди Аранвен и одарила отца Айлин внимательным взглядом темно-серых глаз, в точности таких, как у лорда-канцлера и Дарры. – Ваш муж – настоящий герой, и я уверена, что его величество по достоинству оценит заслуги лорда Ревенгара. А это ваш сын? Как похож на отца! Вы счастливица, дорогая.
– Благодарю, миледи, – еще нежнее и звонче пропела матушка, и Айлин увидела, как в ее глазах расцветает счастье. – Артур – наша с мужем надежда. Он так развит для своего возраста!
– Да-да, – снова несколько рассеянно кивнула жена канцлера и протянула подошедшему Артуру для поцелуя холеную руку, почти не выдающую истинный возраст леди Аранвен.
Айлин, вежливо уступив брату место, заметила, как блеснул густо-фиолетовый аметист орденского перстня, и снова украдкой покосилась на свой.
– Прошу к столу! – провозгласила леди Эддерли, и улыбающийся магистр, здесь совсем не строгий, а похожий на добродушного пожилого дядюшку, провел всех в трапезную.
Сияние бесчисленных свечей отражалось от драгоценного хрусталя, начищенного серебра и белоснежных накрахмаленных кружевных салфеток и скатерти. У Айлин быстрее забилось сердце: дома она всегда сидела рядом с Артуром, а в гостях – с самыми младшими мальчиками, но здесь…
– Прошу, миледи, – церемонно подвел ее к столу Саймон, по-прежнему выполняя роль кавалера, но глаза у него блеснули весело и озорно.
Айлин села, чинно расправив платье и держа осанку, Артур и Саймон заняли места сбоку от нее. Как же приятно чувствовать себя гостьей!
– О, какие чудесные цветы, – восхитилась матушка, тоже усаживаясь и разглядывая букеты нежно-голубых и розовых незабудок, стоящие у каждого столового прибора. – Работа стихийника?
– Нет-нет, – улыбаясь, покачала головой леди Эддерли, делая знак лакеям, чтобы начали подавать блюда. – Это мое маленькое увлечение. Хоть я и закончила Зеленый факультет, но цветы меня любят, а я люблю их. Вчера у меня зацвели розы, – добавила она с гордостью.
– Розы на Зимнее Солнцестояние! – ахнула матушка. – Вы чародейка, дорогая леди Мэриан! Айлин, попроси леди Эддерли показать тебе это чудо!
– Да, матушка, – послушно кивнула Айлин.
– Мой дорогой Говард, – продолжила леди Эддерли, глянув на мужа, – ворчит, когда я целые дни провожу в домашней оранжерее, но он и сам постоянно увлечен работой. А Саймон приезжает лишь на вакации. Вот я и занимаюсь растениями…
– А я тебе предлагал, дорогая, закопать в оранжерее парочку моих экспонатов, – невозмутимо парировал магистр, поглаживая коротенькую холеную бородку. – Тогда мы могли бы больше времени проводить друг возле друга, ты бы возилась со своими питомцами, а я – со своими!
– Говард! – возмутилась леди Эддерли и тут же первая заливисто расхохоталась, ничуть не заботясь о том, чтобы смеяться с умеренной вежливостью и выглядеть при этом пристойно и красиво, как вечно напоминала Айлин матушка.
Лорд Эддерли рассмеялся тоже, его поддержал собственный сын, потом – отец Айлин, и даже лорд и леди Аранвен улыбнулись, а следом за ними и матушка позволила себе немного неуверенную улыбку, только Артур сидел прямой и напряженный. Наверное, удивлялся, почему такие безупречно воспитанные лорды и леди допускают подобные нарушения этикета. «Это он еще не представляет, что творится в трапезной Академии», – с легким приятным превосходством подумала Айлин.
Слушая беззаботный смех Саймона, Айлин удивилась, почему к столу не вышел Дарра. Но спрашивать об этом было бы невежливо, ведь остальные могли подумать, что их общество недостаточно желанно. Так что она старалась вести себя прилично и не ерзать, хотя пояс специально сшитого для этого визита платья из тонкой шерсти изумрудного цвета все-таки слишком сильно перетягивал ее под грудью. И прическа непривычная… Косы, которые ей все утро плели и укладывали горничные, оттягивали голову назад, а выпущенные из них прядки лезли в лицо, и матушка хмурилась каждый раз, как видела это.
Но все-таки обед был чудесен! К супу Айлин от волнения едва притронулась, но уже ко второй перемене блюд осмелела и стала пробовать все по очереди, а Саймон не забывал наполнять ее тарелку, без умолку болтая о том, как они с Даррой собираются развлекаться на вакациях. Айлин только завидовала, слушая о катании на санях, новых книгах по некромантии и охоте с борзыми.
– А вы, лорд Артур, что любите? – между делом поинтересовался Саймон у брата, и тот, неловко помедлив, ответил:
– Я… фехтование. Ну и лошадей.
– Прекрасные увлечения, милорд, – равнодушно согласился Саймон и снова повернулся к Айлин. – Предлагаю сбежать. Дарра уже нас ждет, а сладкое я велю подать прямо туда.
– Куда – туда? – ошеломленно спросила Айлин, не веря, что можно взять – и так просто выйти из-за стола, если обед еще не кончился.
– Увидишь, – снова загадочно пообещал Саймон и обратился к лорду Эддерли: – Милорд отец, вы позволите нам с леди Айлин вас оставить? Я бы хотел показать ей дом.
– Конечно, мой мальчик, – благодушно махнул рукой магистр. – Что вам делать с нами, скучными взрослыми? Полагаю, вы с леди Айлин и лордом Артуром найдете более интересные занятия. Только не разнесите дом, в моем возрасте жить в руинах вредно для здоровья.
– Да, милорд отец, – склонил голову Саймон и, бросив на Артура мгновенный тоскливый взгляд, обреченно поинтересовался: – Вы любите некромантию, милорд? У моего отца изумительная коллекция черепов.
– Черепов? – осторожно уточнил Артур, бросая на матушку вопросительный взгляд.
Получив благосклонный кивок, он встал из-за стола и предложил Айлин руку, которую ей пришлось принять, хотя она бы лучше подождала, пока ее пригласит Саймон.
– Ну да, коллекция черепов, – беззаботно подтвердил Саймон и повел их сначала к выходу из столовой, а потом длинными извилистыми коридорами куда-то вглубь дома. – Отец всю жизнь собирает черепа, но не обычные, а принадлежавшие ученым, художникам и литераторам. Эту коллекцию начал еще мой прадед, потом ее пополнял дед, а после отца наверняка придется продолжать мне. Как думаешь, Ревенгар, – обратился он к Айлин, – кто из наших соучеников и преподавателей мог бы стать подходящим экспонатом?
– Даже не знаю… – протянула Айлин. – А разве кто-нибудь согласился бы?
Они прошли малую гостиную, совсем такую, как в доме Ревенгаров, только отделанную не светлыми сосновыми панелями, а темными дубовыми. И вместо охотничьих трофеев на стенах висели картины. Айлин с удовольствием бы их рассмотрела, но нетерпеливый Саймон уже вел их с Артуром дальше.
– Почему нет? – удивился он, распахивая очередную дверь. – Чем гнить в земле или сохнуть в склепе, разве не лучше стоять на полочке в приятной компании? Я имею в виду, если ты череп…
С этой точки зрения Айлин загробную жизнь не рассматривала, но, подумав, согласилась, что это и вправду лучше. Если, конечно, черепам не все равно.
– Черепам, положим, это глубоко безразлично, – бодро отозвался Саймон, указывая рукой на выбеленный и покрытый лаком скелет, стоящий в углу очередной комнаты на подставке, как обычно ставят чучела. – Но бывшие хозяева иногда навещают свои останки. Вот, смотрите, это горный арлезийский лев! Когда мне было пять лет, я его анимировал. Отец был счастлив! Правда, я еще не знал, как накладывать чары подчинения, и ему пришлось побегать за этим красавцем по всему саду.
– Ой… – хихикнула Айлин, представив, как важный магистр, подхватив мантию, ловит львиный скелет. – А почему ты не сделал из него умертвие, как из Пушка?
– Не умел, – с сожалением развел руками Саймон и добавил с некоторой завистью: – Такое умертвие у меня и сейчас вряд ли получится. Я ведь так и не смог сообразить, в чем там секрет, а отец посмеивается и говорит, что в свое время пойму. Ревенгар, ну хоть ты скажи, как ты создала эту зверюгу?! Я тоже хочу! Я бы лошадь сделал… – Он мечтательно зажмурился и расплылся в улыбке. – Или льва…
– Не знаю, – чуть виновато отозвалась Айлин. – Я не помню, правда. Мне в тот день было грустно, и очень хотелось собаку. Свою собственную.
Она покосилась на Артура, и брат ответил ей хмурым взглядом.
– У тебя не было собаки? – поразился Саймон.
– Своей – нет, – с сожалением ответила Айлин. – Только охотничьи, но они на псарне…
И в дом их Айлин брать категорически запрещалось. Даже для Артура матушка не делала в этом исключения, но брат хотя бы мог сколько угодно играть с собаками на заднем дворе и в саду, а леди это, как всегда, не подобает. Это же ужас, сколько всего не подобает леди! Несправедливо! Вот об этом она и думала тем дождливым летним днем, забившись в садовую беседку и истово мечтая, что вот была бы у нее собственная собака! Только не маленькая, как у тетушки Мэйв, а такая, чтоб обнимать ее, запускать руки в шерсть, трепать за холку и гладить морду и уши…
И когда что-то ткнулось ей в руку, замечтавшаяся Айлин не сразу поняла, что собачий нос, примечтавшийся ей и вдруг оказавшийся настоящим, не мягкий, а странно твердый и острый. Опустила глаза – и завизжала на весь сад. Примчавшийся садовник побледнел и выскочил из беседки, крича еще громче и зовя милорда, потом прибежали еще слуги, кто-то позвал отца… Тот появился, бледный, как-то по-особому складывая пальцы – это теперь Айлин знает, что так в ладони формируется Молот Пресветлого.
Отец испугался, что поднятое умертвие может ей чем-то повредить! И готовился ее спасти. Стоило вспомнить об этом, и Айлин даже сейчас залила горячая волна благодарности. Но тогда она сама вскрикнула, прося не трогать Пушка – имя само подвернулось на язык, тоже давно придуманное и бережно лелеемое – а страшное костяное умертвие жалось к ее ногам, опустив к земле морду и виляя непонятно как держащимися суставчиками хвоста. И Айлин точно знала, что ему страшно и непонятно все вокруг. Что это самая настоящая собака, только давным-давно заблудившаяся в смертных тенях и даже не понявшая этого.
Просто однажды молодой веселый пес, старательно охранявший хозяйский сад, учуял чужаков и рванулся к ним, будя сторожей звонким лаем, но один из пришельцев взмахнул рукой, и псу стало очень больно, а потом темно и одиноко. И было темно и одиноко очень долго, пока не пришла хозяйка и не разбудила его. Добрая хозяйка, хорошая! Но почему все так кричат и ругаются, ведь он всегда был послушной собакой…
Вот это Айлин, торопясь и путаясь в словах, пыталась объяснить отцу, а тот слушал, сначала хмурясь и недоверчиво присматриваясь к Пушку, потом махнул рукой и велел запереть пока «это чудище» в каретном сарае и вызвать из города некроманта. Потом о чем-то долго говорил с матушкой, и вместо некроманта приехал мэтр Бреннан, а потом…
Что было потом, она рассказывать не стала, потому что рядом с ними шел Артур, но Саймон, стрельнув на него взглядом, и так что-то понял.
– Надо попробовать с птицами, – задумчиво сказал он, ведя их уже по галерее второго этажа, длинной, огибающей всю заднюю часть особняка. – Я бы хотел такого ворона, а то с собаками слишком много хлопот. Хотя твой Пушок – это… эх…
Он распахнул очередную дверь и провозгласил, пропуская Айлин и Артура в огромную комнату:
– А вот и мы! Дарра, ну скажи, что у тебя все готово!
– Разумеется, готово, – спокойно сказал Дарра, поднимаясь из кресла, стоящего у огромного дубового стола.
Артур поспешно поклонился, шагнув вперед и выпалив:
– Артур, младший лорд Ревенгар, к вашим услугам, милорд.
– Дарра, младший лорд Аранвен, – ответил тот легким изысканным поклоном, и у Айлин на миг замерло сердце.
Если Саймон в нарядном камзоле был похож на праздничное древо, то при взгляде на Дарру вспоминались легенды о Дивном народе. Высокий, не худой, а именно тонкий, с длинными светло-золотистыми волосами, заплетенными в косу, Дарра словно светился изнутри ровным серебристым сиянием. Может быть, это просто показалось Айлин, ведь на нем тоже был серебристый парчовый камзол гербовых цветов Аранвенов. А может, это из-за бледного лица с чеканным профилем. Или просто так падал свет от нескольких светильников, расставленных на полках. Все стены от потолка до пола в этой комнате занимали высоченные стеллажи, где лампы чередовались с какими-то круглыми светлыми предметами, и Айлин не сразу сообразила, что видит.
Но тут рядом что-то прошипел Артур, нервно втянув воздух, а потом выдохнув его, и Саймон, ухватив ее за руку, подвел Айлин к ближайшим полкам. Черепа! Лишенные малейших следов плоти, тщательно вычищенные, светло-желтые, белые, коричневые… Они казались произведением искусного гончара или резчика по дереву, по-своему прекрасные и совсем не отвратительные. Айлин затаила дыхание и осторожно, с трепетным благоговением коснулась кончиками пальцев прохладной светлой кости, прочитав на подставке черепа надпись: «Маэстро Винченцо Лагеррини».
– Тот самый, что написал «Стансы к Милосердной Красоте», – пояснил Саймон и, слегка смутясь, добавил: – Я не силен в поэзии, но когда слышишь об этом от милорда моего отца несколько лет подряд!
– Можно подумать, в любви к поэзии есть что-то недостойное, – с едва неуловимым то ли неодобрением, то ли обидой сказал Дарра, подходя к ним. – Но стихи Лагеррини – это далеко не лучший выбор для знакомства с классической итлийской поэзией. Я бы посоветовал…
– Ну началось! – фыркнул Саймон. – Дарра, пощади нашу милую Айлин. Я вообще не читал клятые стансы, зато как ругался этот самый мастер Лагеррини, когда отец призывал его дух в последний раз. Он, видите ли, узнал, что его перевели на дорвенантский, но как-то не так! Поэт, а я таких словечек не слышал даже на бедняцком кладбище!
– А зачем твой отец призывал его? – поразилась Айлин, отдергивая руку от черепа, словно дух итлийского литератора мог прямо сейчас вернуться в него и выказать неудовольствие такой фамильярностью.
– Ему нравится беседовать с поэтами, – пожал плечами Саймон. – Да и они не против. Мне кажется, им приятно, что о них помнят. А уж если попадется ценитель вроде моего батюшки! О, какие у них тут иногда разгораются диспуты!
Айлин, словно завороженная, шла мимо полок, читая незнакомые и иногда отзывающиеся смутным узнаванием имена. Артур так и замер у стола, глядя то на нее, то на обоих некромантов, но не говоря ни слова.
– Вам нравится поэзия, милорд Ревенгар? – учтиво спросил его Дарра, и брат что-то промямлил в ответ, хотя Айлин точно знала, что поэзию он не любит.
– Насмотрелась? – весело спросил Саймон, когда она обошла немалую комнату по кругу и вернулась к тому же самому столу. – А теперь займемся кое-чем повеселей. Дарра, все готово?
– Саймон, я уже говорил, что да, – терпеливо напомнил Аранвен. – Леди Айлин, мы с лордом Эддерли взяли на себя смелость приготовить вам небольшой праздничный сюрприз. Извольте пройти к окну.
Айлин, чуть не подпрыгивая от нетерпения, подошла к окну, и Саймон раздвинул перед ней тяжелые темные шторы. Снаружи уже совсем стемнело, хотя в саду, окружающем особняк, светились огни. Артур встал рядом, как и Саймон, а Дарра почему-то отошел к другому окну и раскрыл его. Волна холодного воздуха прокатилась по комнате, но Саймон что-то шепнул, щелкнул пальцами, и их троих окружил купол магической защиты. Айлин оглянулась туда, где блестело серебро камзола Дарры, но Саймон запротестовал:
– Смотри, Ревенгар! Дарра, ну что ты там возишься!
Аранвен ничего не ответил, но с его стороны что-то щелкнуло, зашипело, и перед окнами особняка распустился огромный огненный цветок. Ало-зеленый, он горел, переливался и раскрывался, как живой, пылающими струями. Айлин услышала странный звук и поняла, что это она взвизгнула от восторга.
– Настоящий чинский фейерверк! – провозгласил жутко довольный Саймон. – Даже наши алхимики такого не делают.
Цветок замерцал и погас, но не успела Айлин выдохнуть, как на его месте распустился следующий, золотой, как пламя. И еще один – малиновый, с радужными переливами на концах лепестков… Она смотрела, забыв обо всем на свете, а внизу послышались голоса и смех, это взрослые вышли во двор. Вспышка! И в воздух взлетает огненный фонтан с фиолетовыми, серебряными и алыми струями… Еще! И огромная пламенная птица распускает крылья, вот-вот накроет ими весь сад. Когда на длинном золотом стебле расцвела целая дюжина разноцветных роз, Айлин не выдержала и завизжала снова. Ее переполняло ощущение чуда, огромное, всеобъемлющее, сказочное…
И когда фейерверки закончились, и Саймон утянул ее от окна, она еще жмурилась, пытаясь запомнить, запечатлеть в памяти и увиденное, и почувствованное.
– О, а вот и десерт, – провозгласил Эддерли-младший, алчно глядя на стол, где как по волшебству появились пара блюд с пирожными, вазочки со взбитыми сливками и фруктами, кувшин, источающий аромат шамьета и коробка тех самых, уже знакомых Айлин, конфет. – Как же хорошо дома!
Остаток вечера слился у нее в памяти воедино, как нечто, подобное тому самому фейерверку. Вот они вместе сидят за столом, пробуя все подряд, и Саймон со смехом рассказывает, как в первый вечер после возвращения из Академии объелся сладостями. Оказывается, в доме Эддерли их подают не к столу, а просто по всему особняку стоят вазочки с конфетами и цукатами. «Разве так можно?» – поражалась Айлин. А Дарра уже успел съездить с родителями в театр, посмотреть новую драму мэтра Галиоццо. И «если милая Айлин окажет ему такую честь», он хотел бы пригласить ее на следующее представление…
Потом Саймон взмахнул рукой – и часть светильников погасла, в комнате стало таинственно темно, но не страшно, а весело. Вот еще – бояться в компании двух самых сильных адептов Академии. Ну… фиолетового факультета уж точно. Да и вообще, чего ей бояться? Она сама некромантка!
И когда в темноте послышался шорох, а потом сдавленное ругательство, Айлин героически не вскрикнула! И правильно, потому что никакой это был не призрак, а всего лишь лакей, которого прислали за ними с Артуром. Время ехать домой… Как жаль!
– Я надеюсь, милорд Эддерли и милорд Аранвен, вы удостоите нас ответным визитом, – сказала она, вставая из-за стола и вспоминая о хороших манерах. – Мой брат, – оглянулась она на Артура, – присоединится к приглашению.
– Сочту за честь, – поспешно сказал Артур, кланяясь, и Саймон с Даррой поклонились в ответ.
Обратно они спускались молча. Айлин почему-то не хотелось говорить, она как-то сразу сильно устала. Оказывается, от огромной радости и веселья устаешь не меньше, чем от занятий. Домой! Добраться до спальни, умыться, погладить Пушка, которому в его новом облике разрешено спать под ее кроватью… И, может быть, немного помечтать о следующей встрече с друзьями.
