Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 119 (всего у книги 139 страниц)
Краем глаза он увидел, как церемониймейстер взмахнул рукой, и снова грянули трубы. Толпа восторженно закричала, а Беатрис благосклонно улыбнулась из‑за плеча будущего супруга.
‑ Наградить простолюдина и леди одинаково… – послышался рядом брюзгливый голос. ‑ Ревенгаров приравнять к итлийскому бродяге!
Грегор узнал Логрейна и обернулся, предостерегающе глянув. Пожалуй, он готов был впервые в жизни согласиться с этим болваном. Айлин заслужила неизмеримо больше, чем наемник, которому за глаза хватило бы поместья и лейб‑дворянства. Нет, Грегор не отказывался от своих мыслей насчет ордена, но… зачем такая честь простолюдину, который не сможет ее оценить? Просто не представляет, что стоит за этой драгоценностью… С другой стороны, не Логрейну решать за короля, как тому награждать подданных. К несчастью, бурчание Логрейна достигло именно тех ушей, для которых не было предназначено.
‑ Милорд, вы чем‑то недовольны? ‑ спросил король, вглядываясь в лицо лорда.
В немедленно наступившей тишине Логрейн закусил губу, поклонился, но, распрямившись, упрямо ответил:
‑ Прошу прощения, ваше величество. Воля ваша, кого и как миловать, но леди Ревенгар ‑ девица из Трех Дюжин, орденская магесса. Золотая кровь! А этот… – Он покосился в сторону двери, куда ушел наемник, и вздохнул: – Я, ваше величество, уже немолод, знаю жизнь и людей. Награждать такого человека дворянством… Да это же ровно то, что… собаке его дать! Что псы, что простолюдины ‑ твари одинаково бессмысленные.
‑ Милорд Логрейн!.. ‑ резко сказал Аранвен, но король дернул плечом, и канцлер смолк.
Несколько мгновений бывший бастард разглядывал хмуро сопящего Логрейна, и Грегор увидел, как его глаза потемнели, став из голубых ‑ серыми, словно грозовое небо. А потом король вдруг усмехнулся и весело заявил:
‑ Милорд Логрейн, моя глубокая благодарность! Вы напомнили то, о чем я совершенно запамятовал! Милорды, миледи! ‑ громко обратился он к толпе. ‑ Чего заслуживает тот, кто дрался бок о бок с королем и спасал ему жизнь в бою? Дворянства, если он простолюдин, верно? А я забыл его вознаградить! Леди Ревенгар, позвольте вашего спутника?
‑ Я… конечно…
Айлин, так и стоявшая рядом, глянула удивленно, а Грегор, сообразив, о ком речь, едва не схватился за голову. Он же это не всерьез?! Так… нельзя! Просто нельзя!
Но король громко позвал:
‑ Пушок! Пушок, друг мой, окажите любезность?!
Мохнатое умертвив вывернуло откуда‑то из‑за Айлин и вильнуло хвостом, подходя к нему.
‑ Лорд Аранвен! ‑ провозгласил король в мертвенной тишине. ‑ Будьте любезны подготовить еще одну дворянскую грамоту! На имя… Пушка! Пушка… лорда Ульва! За отвагу и верность при защите нашей королевской особы и многие другие услуги!
«Остановите его, Аранвен! ‑ хотел крикнуть Грегор, пока Логрейн хватал воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. ‑ Он позорит корону, которую только что принял! Он позорит Дорвенант! Если это скажу я, он просто не услышит… Но вы… вас он послушает, может быть!»
Однако Ангус церемонно склонил голову и преспокойно, словно речь шла о самом обычном деле, уточнил:
‑ Какого рода дворянство, ваше величество?
‑ Ненаследное, – недолго подумав, решил король. ‑ Исключительно из‑за невозможности лорда Ульва произвести на свет потомство. Но с теми же самыми привилегиями, о которых уже шла речь. Родовой перстень разрешаю лорду Ульву не носить, а вот цепь… Как же я не подумал заранее!
Новый лорд сел перед ним, обернув передние лапы пушистым хвостом, и если бы пес был живым, Грегор назвал бы выражение его морды умильным. Но умертвия не способны на чувства… Боги! Какое изощренное издевательство! И неужели никто этого не видит?! Какого Баргота, например, Кастельмаро улыбается до ушей, словно это превосходная шутка?! И Эддерли вроде бы не возмущен, а в глазах Райнгартена растерянность, но на Логрейна стихийник смотрит злорадно… Они что, не понимают?! Этот… безумный юнец дает титул мертвой собаке, оскорбляя все дворянство Дорвенанта!
‑ Если ваше величество позволит… – раздался вдруг мягкий женский голос.
Король с удивлением обернулся, а Беатрис, о которой все забыли, улыбнулась, делая шаг вперед, и так же мелодично пояснила:
‑ Мне бы хотелось выразить признательность отважному существу, которое защищало вас в бою, дорогой будущий супруг. Возможно, лорд Ульв согласится принять в качестве гербовой цепи вот это?
Она коснулась своего золотого пояса в виде цепочки, усеянной некрупными, но чистыми аметистами, и тот сверкающей змейкой соскользнул с талии. Беатрис протянула его королю, который просиял и, склонившись, поцеловал ей руку.
‑ Благодарю… – выдохнул он. ‑ О, благодарю!
Наклонился и повязал цепочку на лохматую белую шею медвежьей толщины. Толпа неверяще замерла, а потом от ближайшей колонны донесся голос, говорящий по‑дорвенантски, но с жестким иноземным выговором:
‑ Да он это, точно тебе говорю! Секиры те же! Девица та же! Купеческая дочка, ага! И Ульв! Два Ульва, чтоб меня моржи сожрали!
‑ Тот был немой берсерк, – усомнился второй голос. ‑ А этот конунг, еще и говорящий.
‑ Ну и что? Заговорил, значит. А что берсерк, тут не соврали! Я берсерка издалека чую!
«Что за бред… – Грегор узнал тех самых северных послов. ‑ Какой немой берсерк? Берсерк ‑ это же сумасшедший, кажется… Почему немой? И причем тут купеческая дочка?!»
‑ Эй, великий конунг Дорвенанта! ‑ заорал, не унимаясь, один из северян, светловолосый здоровяк в синей рубахе и с топором на поясе. Люди вокруг шарахнулись, расступаясь, так что между ним и королем образовалось пустое пространство. ‑ Я Ольвар Торварсон, именуемый Полтора Медведя, ярл конунга Ингвара! Привез тебе дары и привет от моего вождя. Сдается, мы с тобой уже виделись и славно тогда повеселились. Помнишь меня?
‑ Помню, – невозмутимо согласился король, выпрямившись. ‑ Приглашаю тебя на свадебный пир, Ольвар… Торварсон. Тебя и твоих людей. Там и поговорим, если ты не против.
‑ Ха! ‑ возрадовался вольфгардец, расплываясь в широкой, но какой‑то людоедской улыбке. ‑ Я же сказал! И конунг, и берсерк! И зовут его Ульвом, все верно! И шли они тогда закрывать дыру к демонам! Втроем! Сам конунг, его ведунья и еще тот чернявый! Оруженосец, наверно. Трое и пес! Вот это поход, сожри меня моржи! Не сочти за обиду, конунг, но ты же и верно из наших! А секиры твои я так и не могу признать. Чьей ты крови? Какому роду рассказать о твоих подвигах, чтобы гордились?
‑ Нет уже того рода, – усмехнулся краешками рта король. ‑ Некому рассказывать, уважаемый Ольвар. А секиры эти ‑ моего предка Дорве Великого. Изгоя из клана Рёгки.
Он выговорил вольфгардское слово так легко и чисто, что Грегор поразился. Ну, любовь к Фрагане ‑ это понятно. А откуда такое пристрастие к северу? Зато вольфгардец, ничуть не удивившись, понимающе кивнул и протянул что‑то, но вокруг него уже смыкалась толпа.
‑ Простите, миледи, – извиняющимся тоном обратился король к Беатрис. ‑ Я слишком задержал церемонию.
‑ О, не стоит извиняться, – улыбнулась та. ‑ Вы полны сюрпризов, дорогой будущий супруг. Надеюсь, когда‑нибудь вы расскажете мне об этих приключениях?..
‑ Буду счастлив…
Он подал ей руку и улыбнулся так смущенно, ясно и искренне, совершенно по‑мальчишески, что Грегору впервые стало его жаль. Наивный провинциал и развратная искушенная женщина, опутавшая его своим очарованием, словно паучиха ‑ муху. Глупый мальчишка не понимает, с кем имеет дело, как не понимал этого много лет сам Грегор! Боги, как нелепо, подло и противно все повторяется…
Боль опять пронзила виски, и Грегор, поморщившись, потер их пальцами. Ощутил прикосновение к плечу… Обернулся и увидел Бреннана, который снова отступил назад. Стало легче, и Грегор благодарно кивнул целителю. А церемония, нарушенная всем этим отвратительным балаганом, пошла своим чередом… Глубоко вздохнув, Грегор приготовился терпеть и ждать ее окончания. Еще и празднование во дворце… Определенно, этот день будет бесконечным!
…Большие пиры по случаю королевской свадьбы, коронации или похорон всегда устраивались в дворцовом зале, носившем название Северного, и порядок, установленный для них еще Дорве Великим, много веков сохранялся неизменным. Войдя в зал, Грегор посмотрел на небольшое возвышение в дальнем его конце, где у стены стоял длинный стол, накрытый ало‑золотой скатертью. Это были места для королевской семьи, сколько бы членов она ни насчитывала, и сердце снова потянуло глухой тоскливой болью. Последним торжеством на памяти Грегора здесь была свадьба Малкольма… А сейчас на тронное кресло с высокой резной спинкой сядет совсем другой человек, хотя женщина рядом с ним будет все та же. Ну не гнусная ли насмешка судьбы?!
От возвышения во всю длину зала протянулся еще ряд столов, места за которыми в строгом порядке предназначались для лордов Трех Дюжин, верхушки Ордена и иностранных послов. Иногда король приглашал за этот стол доверенных советников или тех, кому желал оказать особую и очень значимую милость. Грегор подозревал, что сегодня там найдется место для итлийского наемника, который, как шептались вокруг, стремительно поднимается к положению королевского фаворита. Ну что ж, какой король, такие и фавориты…
Он одернул себя, стараясь быть справедливым. Итлиец, конечно, ухватил удачу за хвост, не только попав третьим в этот героический поход, но и вернувшись из него живым, однако награждать соратников ‑ это правильно, от короля именно этого все и ждут. А в том, что отряд оказался таким крошечным, вина всецело Грегора и растяпы Кастельмаро, не сумевшего остановить одного юнца‑профана и адептку. Претемная и Пресветлый, не устану вас благодарить, что они совершили задуманное и остались живы…
Лейб‑церемониймейстер лично провел королевскую чету к их столу. Юный король подождал, пока королева опустится на второй тронный стул, и лишь тогда сел рядом с ней. Грегор про себя понимающе усмехнулся: мелкое нарушение этикета, по которому король всегда и везде садится первым, но такое понятное ‑ мальчишка еще не привык и соблюдает этикет обычного дворянина. Но как отделаться от мысли, что могучая фигура, затянутая в темно‑лиловый траурный бархат, принадлежит совсем не тому человеку… Ох, да хватит уже тянуть мертвых с погоста!
Он встряхнул головой и недоуменно посмотрел на почтительно застывшего перед ним лакея.
‑ Прошу занять ваше место, милорд, – прошелестел тот.
Ах да, пора садиться остальным. Грегора почтительно подвели к самому концу стола, однако впереди него до возвышения еще осталось несколько свободных мест. Очень любопытно, и кого же туда усадят? Никаких королевских милостей, сняв полномочия лорда‑протекгора, Грегор, конечно, не ждал, но тот же этикет приравнивает его к Аранвену, канцлер и Архимаг – это две высших должности в государстве. А Аранвен… Грегор с удивлением увидел, как Ангус, привычно прямой, затянутый в серебряную парчу, словно в доспехи, садится напротив него, но слева, немного ближе к двери. То есть еще дальше от короля… Немилость?! Аранвену?!
Закусив губу, он повернулся вправо на шелест сразу нескольких платьев. Свободные места в самой почетной части, ближайшей к королевскому столу, заняли Вальдероны и… Райнгартены! Грегор растерянно обругал себя болваном. В самом деле, как можно рассчитывать на строгое соблюдение этикета в такой непристойной ситуации? У короля есть семья, которая не может сесть вместе с ним за королевский стол ‑ это было бы откровенным вызовом приличиям! ‑ но семьей от этого быть не перестает. Мать, приемный отец и родные сестры, уже замужние… В храме супруги Вальдероны держались очень скромно, не выпячивая свое положение, но теперь всем должно быть понятно, что король не намерен отказываться от родственных связей.
Этьен Райнгартен как раз отогнал лакея, чтобы самому с величайшими предосторожностями усадить беременную жену, и бросил на Грегора взгляд одновременно извиняющийся ‑ не дело магистру занимать место почетнее Архимага ‑ и невероятно самодовольный, просто тающий от плохо скрытого блаженства оказаться королевским зятем.
Напротив него с другой стороны сел Эжен Райнгартен со второй сестрой, похожей на супругу Этьена, как две капли воды.Одинаковые траурные платья, одинаковые мужчины рядом… Несмотря на отвратительное настроение, Грегор едва не рассмеялся, таким отражением друг друга выглядели эти пары.Только у Этьена супруга чуть полнее из‑за беременности.
К удивлению Грегора, место напротив Себастьяна Вальдерона предназначалось для того самого фраганца‑бретера. Как же его… Д’Альбрэ? Невозмутимый месьор, удивительно похожий в черном камзоле на кладбищенского ворона, ответил Грегору холодным непроницаемым взглядом, но любезно поприветствовал Райнгартенов, сидящих рядом. Рядом, но дальше от короля! Мальчишка ценит родную сестру и командора армии Дорвенанта меньше, чем учителя фехтования?! О них с Ангусом и говорить не стоит…
Вокруг по залу волнами катились шепотки, не только он видел это и делал выводы. Теперь почетный край стола со стороны Грегора занимала чета Вальдеронов и Этьен Райнгартен с их дочерью, а сам Грегор оказался пятым. Что ж, место сразу за королевской семьей, это вполне достойно. Напротив расположился фраганец, еще одна пара Райнгартенов, и до великолепно невозмутимого Ангуса, сидевшего седьмым, осталось три свободных места. Целых три!
Шепотки в зале стали еще сильнее, а полные жадного любопытства взгляды Грегор чувствовал так остро, что у него зачесалась спина между лопаток. Проклятая чувствительность некромантов! О нет, он в должной мере был благодарен Претемной за ее дары, но сейчас так и хотелось поднять щит, чтобы отгородиться от чужого внимания.
Но… и вправду, для кого же эти места? Допустим, одно из них безусловно ждет Айлин… Король уже ясно дап понять меру своей благодарности, и даже самые злые языки сегодня должны завязаться узлом, потому что девочка действительно совершила немыслимый подвиг. Допустим даже, второе ‑ для итлийца. Конечно, сажать недавнего простолюдина рядом с леди ‑ это очень сомнительное решение с любой точки зрения, но после возведения во дворянство собаки от этого короля можно еще и не такого ожидать! А третье?
Все больше гостей рассаживались, шелестя одеждой, громко обмениваясь с соседями учтивостями и тихо – сплетнями. Из магистров Ордена отсутствовал только Ладецки, и Грегор про себя поморщился, вспомнив, куда и с кем уехал боевик. Вот еще одна забота… Назначить дознавателем чужестранца, профана низкого происхождения, обычного наемника ‑ да есть ли вообще разум у этого юнца? Одним махом выказать пренебрежение всему королевскому суду во главе с Сазерлендом… Грегор отогнал острый укол зависти к Ладецки, который упрямо защищал своего человека, наплевав на этикет, законы, политические условности и вообще все, кроме требований чести, как боевик их понимал. Но это ведь безнадежно. Решения высшего суда королевства не подлежат отмене даже королем.
Эддерли, Девериан, Кастельмаро и старый Мэрли… Магистры Ордена и главы Трех Дюжин усаживались, тихо переговариваясь, а взгляд Грегора все искал тоненькую фигуру в черной мантии с красно‑фиолетовой отделкой. Ну где же этот рыжий пожар в человеческом обличье?!
Она появилась внезапно, как всегда. Улыбнулась неожиданно робко, поклонилась ‑ и чинно присела на свободный стул, средний из трех, а рядом… Грегор даже попытался проморгаться, но зрение его не обманывало! Рядом с Айлин, между нею и леди Райнгартен, супругой Эжена, невозмутимо опустился… Роверстан! С легкой рассеянной улыбкой оглядел соседей, доброжелательно кивнул Грегору. Обменялся уважительными кивками с фраганцем, словно со старым знакомым, и даже Райнгартены ответили ему любезнейшими улыбками! Впрочем, это все пустяки… Но что разумнику делать рядом с Айлин?!
Видимо, Ангус поймал ошеломленный взгляд Грегора, потому что тонкая учтивая улыбка растянула уголки губ канцлера, и Аранвен тихо пояснил:
‑ Его величество пожелал видеть рядом всех, кто был его спутниками. А также магистра Роверстана в благодарность за его своевременное появление и помощь.
Разумник молча бросил на Грегора остро насмешливый взгляд и принялся расправлять полотняную салфетку с монограммой Дорвеннов. Айлин застыла рядом с ним, странно тихая и словно сияющая изнутри, ее не портила даже слегка болезненная бледность, от которой золотистая россыпь веснушек еще сильнее проступила на нежной тонкой коже, вызывая у Грегора смущение, нежность и сладкую тянущую боль.
Своевременное… Ода, магистр следовал на воды и… Грегор благодарно кивнул Аранвену, а потом изо всех сил принялся напоминать себе, что этот проходимец действительно спас и Айлин, и короля, тогда еще просто бастарда. И неудивительно, что сейчас он будет осыпан милостями ‑ это как раз вполне заслуженно. Просто… неужели нельзя было посадить его подальше от незамужней леди?! Да хоть бы и напротив фраганца! Эти два воплощения южной наглости отлично смотрелись бы рядом!
Он стиснул зубы, уговаривая себя успокоиться… А сейчас ведь еще явится этот… уехавший с Ладецки! Кажется, никогда среди почетных гостей Северного зала не было столько подозрительных или откровенно недостойных личностей!
Начищенные до блеска обнаженные мечи, боевые топоры, щиты с гербами Трех Дюжин и прочие украшения зала издевательски сверкали с темных дубовых панелей. Вызывающая простота старинной короны, секиры эти… Кто бы мог подумать, что юный король без ума от северных традиций и памяти о Дорве? Но Дорве, завоеватель и собиратель земель, был великим королем, пусть и начал путь предводителем варварской дружины, а этот юнец… Шут он, несмотря на подвиг! Жалкое отражение могучего предка в зеркале времени!
И все‑таки в какой‑то миг на Грегора словно повеяло отчетливым холодом, несмотря на теплый, уже почти летний вечер. Разговоры, звяканье расставляемой посуды, звон бокалов и шелест нарядных платьев ‑ это все отдалилось, а в уши ударил шум ветра. Ледяного северного ветра, полного то ли волчьего воя, то ли звуков битвы, то ли стонов умирающих… Яркие краски и нарядная сталь будто поблекли, покрылись изморозью, а темные траурные шелка и бархат обернулись простой грубой тканью…
Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение ‑ если бы не строгий запрет на подобное, заподозрил бы, что Волански развлекается, шуточка как раз в духе иллюзорников! Но нет, никаких движений магии. Значит, просто показалось. Или стены Северного Зала действительно помнят первых королей Дорвенанта. Впрочем, призраков здесь нет, об этом позаботились прошлые королевские некроманты. Каждый новый король начинает правление с грузом самых обычных забот, не имеющих отношения к божественным или магическим силам.
Разговоры в зале резко притихли ‑ и Грегор увидел, как рядом с Айлин на свободное место втискивается здоровенный северянин! Тот самый, лично приглашенный королем на пир! Рядом воплощением ужаса застыл церемониймейстер. Вот он, отмерев, попытался что‑то сказать вольфгардцу, затем подергал его за рукав бархатной синей рубахи… Тот лишь отмахнулся, как от надоедливой мухи. Брови Ангуса, сидящего рядом, поднялись, но не слишком высоко, а Роверстан, чуть повернувшись, внимательно посмотрел на северянина поверх головы Айлин…
‑ Добрый вечер, ярл Торварсон! ‑ вдруг звонко сказала Ревенгар, задирая голову и густо краснея, но совершенно не испугавшись, судя по задорному блеску глаз. ‑ Рада новой встрече!
‑ Ха! ‑ расплылся в ухмылке вольфгардец и погладил густую светлую бороду, заплетенную в косички, причем на конце каждой блестела крупная золотая бусина. ‑ Узнала, значит?! И тебе добрый вечер, красавица! Смотрю, тут место свободное имеется. Позволишь рядом присесть?
Айлин изумленно распахнула глаза еще шире, а церемониймейстер в голос простонал:
‑ Прошу прощения, милорд! Это совершенно невозможно! Это… место лорда Фарелла!
‑ Ничего, если он придет, я подвинусь, – проявил северянин невиданное великодушие и, не дождавшись ответа, плюхнулся рядом с Ревенгар.
Пальцы Грегора сами собой сложились для проклятия, но… девчонка вдруг заулыбалась и посмотрела на огромного вольфгардца, как… на Пушка! Спокойно, весело и будто ожидая, что еще забавного тот выкинет. Глянув на короля, Грегор с изумлением понял, что и тот все видит, но глядит на эту сцену без малейшего возмущения, словно полудикий варвар, сидящий между благородной леди и канцлером, это самое естественное явление.
‑ А хорошо у вас тут, – оценил вольфгардец убранство зала, одобрительно посмотрев на старинное оружие. ‑ Почти как у нас дома. Люди уважительные… Даже ярлы ‑ и те глядят приветливо!
Он бросил быстрый веселый взгляд на онемевшего от возмущения Грегора и Эжена Райнгартена, который, услышав это, закашлялся. Похоже, лорд‑командор смотрел на северянина примерно так же приветливо, как и сам Грегор. А Ревенгар тихонько хихикнула.
Слуги закончили разносить первую перемену блюд, и помощник церемониймейстера ударил в маленький золотой гонг, а сам церемониймейстер провозгласил в мгновенно наступившей тишине:
‑ Его величество пьет здоровье ее величества!
Лакей, стоявший за спиной короля, шевельнул губами, и молодой король вскочил с чуть неуклюжей поспешностью, будто вспомнив что‑то. Наверное, наставления церемониймейстера. Взял хрустальный бокал, наполненный золотистым фраганским вином, и громко сказал:
‑ За самую прекрасную женщину!
Зашелестели камзолы и платья, Грегор поднялся вместе со всеми и едва пригубил вино, стараясь не глядеть в сторону Беатрис. Этикет этикетом, но пить за шлюху, не успевшую остыть после постели отца и уже окрутившую сына?!
Король сел, позволяя сесть остальным, и краем глаза Грегор все‑таки увидел, как Беатрис подает новому мужу руку. Смуглую тонкую руку, украшенную сегодня только обручальным кольцом и все равно вызывающе прекрасную. Несмотря на траур и возраст, о котором ядовито шептались, королева была все также непристойно хороша собой. Вдова, похоронившая мужа, мать, потерявшая детей… Грегор вспоминал нежные взгляды, которые она бросала на бастарда во время венчания, и удивлялся, есть ли предел бесстыдству этой женщины. Да, конечно, Дорвенанту как никогда нужна денежная помощь, но этот брак ‑ позор. И не становится меньшим позором оттого, что король явно увлечен своей супругой. Глупый мальчишка! Совсем как Грегор много лет назад…
Снова ударил гонг и прозвучало:
‑ Ее величество пьет здоровье его величества!
Грегор снова поднялся, стиснув зубы и напоминая себе, что это уже второй раз из трех, положенных этикетом. Вытерпеть еще один, а потом никому не будет дела до его присутствия на пиру. Можно даже уйти… Впрочем, нет! Здесь ведь Айлин…
Королева подняла бокал и улыбнулась. Влюбленно посмотрела на юнца‑супруга, и ее голос негромко раскатился по залу мягким томным мурлыканьем:
‑ За моего драгоценного супруга, благороднейшего из мужчин…
Расправив юбки и сев, она снова тронула руку короля быстрым нежным прикосновением и в ответ на его взгляд опустила свой, словно в смущении. Единственный маленький глоток вина, которым Грегор попытался промочить пересохший рот, показался ему невыносимо отвратительным, будто к вкусу вина примешалась кровь.
В поисках противоядия он посмотрел на Айлин, которая поставила наполовину полный бокал и снова сложила руки на коленях. Освоившийся северянин окинул стол хищным взглядом, словно палубу вражеского корабля, а потом принялся грубовато, но старательно ухаживать за девушкой. Выражалось это в том, что он навалил ей на тарелку всех закусок, до которых смог дотянуться, а потом плеснул в бокал еще вина, не позволяя лакею даже дотронуться до приборов.
Айлин только мило улыбалась, перенося эту наивную заботу с великолепным достоинством, как истинная леди, и Грегор в который раз ею восхитился. Настоящая Ревенгар! И кто‑то еще смеет усомниться, что девочка наедине с мужчинами вела себя безупречно?!
Он взял собственный прибор и принялся есть, почти не замечая вкуса блюд, но невольно ловя обрывки разговоров по привычке всякого опытного преподавателя. Эддерли с Деверианом обсуждали какие‑то переделки в лабораториях и новые артефактные лари для хранения трупов ‑ прекрасная тема для свадебного застолья! Обе супруги Райнгартенов щебетали в унисон, восхищаясь платьем королевы и жалея поясок, которым она пожертвовала. Кастельмаро с досадой рассказывал Сазерленду о вымерзших посевах, а леди Сазерленд расспрашивала зеленую магессу леди Эддерли о детских болезнях своих внуков. Обычный застольный гомон. Грегор снова посмотрел на Айлин, но она, случайно поймав его взгляд, бледно улыбнулась и повернулась к соседу‑северянину.
‑ А скажи‑ка мне, красавица… – Тот ловко цапнул с блюда пяток крошечных пирожков, один сразу кинул в рот и проглотил, а оставшимися щедро поделился с Айлин. ‑ Ты, значит, и сама непростого рода?
‑ Получается, что так, – улыбнулась девчонка, изящно разрезая отбивную. ‑ Мой отец ‑ лорд Ревенгар из Трех Дюжин.
‑ Так ты ярлини по‑нашему, – удовлетворенно подтвердил северянин. ‑ Хорошая кровь, старая. Он тоже пирует с нами за этим столом?
‑ Нет, славный воин. ‑ Улыбка Айлин, по‑прежнему любезная, стала еще бледнее. ‑ Он погиб несколько лет назад.
‑ Это когда вы с фраганцами воевали? Храбрый воин был, наверное, раз у него такая дочь!
‑ Говорят, что храбрый, – ровно согласилась девушка. ‑ Но с войны он вернулся. А погиб на охоте…
Ее голос дрогнул, и Грегор замер от жалости. Бедная девочка. Эта рана до сих пор болит!
‑ Хорошая смерть, ярлини, – сочувственно сказал северянин, посмотрев на Айлин. ‑ Все равно как в бою. Мужчинам неприлично умирать в постели. А тот, кто ушел с оружием в руках, попадает прямо в дружину богов. Если твой отец был воином, это правильная смерть, не тоскуй о нем. А еще мужчины в твоем роду остались?
‑ Мой брат, ‑ уронила Айлин еще ровнее. ‑ Но он… его тоже нет здесь.
‑ Молодой лорд Ревенгар, брат этой леди, служит в армии его величества. ‑ Эжен Райнгартен с радостью отвлекся от обсуждения свадебного платья королевы. ‑ Второй рейтарский полк, в котором он лейтенант, сейчас истребляет демонов на северо‑западной границе. Миледи Ревенгар, я лично предлагал вашему брату отпуск для встречи с вами, но он сообщил, что не имеет возможности оставить свою роту. Они несут тяжелые потери, и ваш брат с честью исполняет долг командира.
‑ Тяжелые потери? ‑ Грегор тоже вскинулся, припомнив обстоятельства, о которых говорил канцлер. ‑ Эжен, второй рейтарский до сих пор в окрестностях Мервиля? Надеюсь, у его командира хватает ума держаться подальше от болот?
‑ Благодарю, милорд, мы вполне справляемся с любыми тактическими сложностями, ‑ чопорно огрызнулся бывший заместитель, а ныне главнокомандующий, а потом по‑отечески ободряюще улыбнулся Айлин. – Не извольте беспокоиться, миледи, он обязательно вернется в самом скором времени.
‑ Благодарю, милорд. ‑ Девушка с отточенной любезностью вернула ему улыбку. ‑ Я не сомневаюсь, что Артур счастлив пойти по стопам отца, а это значит, что воинский долг для него свят. Я ни за что не попросила бы его отвлечься от исполнения этого долга.
‑ И пусть Волчица пошлет ему удачи! – заключил северянин, махом осушив еще один бокал. ‑ Эй, красавица, не грусти! Сын ‑ воин, дочь ‑ ведунья и воительница, что еще нужно мужчине, чтобы порадоваться на том свете? Разве что увидеть, как его внуки берут оружие, а внучки рожают правнуков. Кстати, о правнуках… Ты уж прости, по вашим южным платьям да косам и не поймешь, которая еще в девах, а которая третьего сына родила! Неужели такая красавица до сих пор не сговорена? Если до сих пор не выбрала себе мужа, так у меня четверо сыновей и два племянника! ‑ Северянин пару мгновений подумал и решительно добавил: – Ну а если предпочитаешь мужчин в самом соку, так я и сам вдовец.
Райнгартен, цедивший вино, снова поперхнулся, а все, кто это услышал, посмотрели на северянина с разной степенью удивления и возмущения. Даже на бесстрастном лице Аранвена мелькнула растерянность.
‑ Я пока не замужем, славный воин. ‑ Айлин улыбнулась ему теплее и с легким озорством, став похожей на себя прежнюю. ‑ Но мужа себе уже выбрала. Твои сыновья и племянники обязательно найдут свою судьбу с другими… девами. Да и тебя, я уверена, Всеблагая Мать не обойдет милостью и пошлет встречу с достойной женщиной.
И снова Грегор восхитился ее мягкой деликатностью и умением найти общий язык даже с этим варваром. Леди Ревенгар в невесты своему сыну или племяннику! Или себе?! А вольфгардец умеет замахиваться! Это уже даже не оскорбительно, просто… забавно.
Грегор поспешно опустил взгляд, чтобы скрыть горячую волну счастья, что окатила его изнутри, пропитав ласковым теплом каждый уголок души. Она выбрала мужа! Конечно, для вольфгардца это было сказано так, чтобы тот понял согласно своим варварским традициям. Но… это ведь правда! Должно быть правдой… Она выбрала его, когда пришла сама, забыв приличия ради любви. А тот отказ… Ну что он еще мог ждать после такого глупого и оскорбительного поведения?! Да еще поговорить с ней никак не может!
Но Айлин ведь знает, что он любит ее. И эти слова про мужа… Они для него! Потому что он рядом, потому что не может отвести взгляда от ее нежного тонкого лица, чуть порозовевшего от вина, но все равно веснушчатого… Если бы он только мог протянуть руку через стол и коснуться ее руки, трогательно тонкой и изящной, но крепкой, способной удержать повод коня и шпагу, бросить проклятие или боевой аркан. Единственной руки, достойной фамильного кольца Бастельеро!
Словно услышав его мысли и смутившись, Айлин снова сложила руки на коленях и посмотрела туда с таким мечтательным видом…
‑ Эх! ‑ заметно расстроился северянин. ‑ Ну, хоть на свадьбу пригласи! Обещаю, приду с достойным подарком. Нам теперь долго в ваших землях штаны протирать.
Вздохнув, он повернулся к Аранвену и жизнерадостно предложил:
‑ А что, благородный ярл советник! Не выпить ли нам за дружбу? Жалко, кубки у вас маленькие, подливать часто приходится. Но это и неплохо, можно больше хороших слов сказать!
‑ Совершенно с вами согласен, милорд посланник, – церемонно отозвался Аранвен. ‑ И надеюсь, что дружба Дорвенанта с Вольфгардом. ..
Третий удар гонга перекрыл гомон в зале, и Грегор услышал:
‑ Их величества пьют за здоровье своих гостей!
Тенью возникший за плечом лакей подлил ему вина в едва тронутый бокал, и Грегор поднялся, радуясь, что официальная часть свадебной церемонии подходит к концу. Еще несколько мгновений, и невеста покинет зал, чтобы подготовиться к брачной ночи. В этот миг следовало вспомнить Всеблагую, но молитвы не шли Грегору на язык, в отличие от проклятий. Нельзя. Она по‑прежнему его королева, вот ведь какая… гнусность!
