Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 139 страниц)
Внизу, в холле, матушке и отцу уже подавали плащи. Леди и лорд Аранвен тоже собирались домой, но Дарра, как поняла Айлин, оставался гостить у Саймона.
– Так помните, моя дорогая, – приветливо сказала матушке леди Аранвен. – Мы ждем вас сразу после Солнцестояния. У вас очаровательная дочь, – улыбнулась она, показав взглядом на Айлин. – Очень, очень мила. И… – Она чуть запнулась, посмотрев на Артура, но тут же добавила: – Прекрасно воспитанный сын.
– Ждем вас всей семьей, – добавил лорд-канцлер, и на щеках матушки расцвел румянец гордости, а отец, раскрасневшийся после обеда и фраганского вина, громко заверил, что непременно, сразу после праздников!
По пути домой Айлин едва не уснула. Матушка с отцом о чем-то тихо разговаривали, их речь звучала так мирно и ласково, что Айлин пригрелась в лучах этого спокойствия и благополучия, завернулась в плащ и полугрезила-полудремала, пока экипаж не остановился во дворе особняка Ревенгаров. Пока матушка с отцом о чем-то говорили во дворе, Айлин шмыгнула в дом и в холле сбросила плащ подбежавшей горничной. Вошла в малую гостиную, выглядывая Пушка и удивляясь, что тот не выбежал ее встречать, а потом обернулась – и наткнулась на мрачный взгляд Артура.
– Сестра, мне не нравится, как ты себя вела с этими юношами! – заявил он, глядя на нее точь-в-точь как матушка. – Они, конечно, лорды, но как-то странно воспитаны и слишком много себе позволяют. Особенно лорд Саймон.
– Что? – поразилась Айлин, от возмущения разом проснувшись. – С чего ты взял? Саймон учтив! Он просто… просто…
– Просто играет с тобой, как с дрессированной собачкой, – гадко съязвил Артур. – Ревенгар – то, Ревенгар – это! С леди так не разговаривают! А ты и рада! Смотришь на него, как… мне сказать стыдно.
На его щеках цвели алые пятна гнева, и Айлин поняла, что брат действительно зол и разочарован. Но она разве виновата, что ему было неинтересно?
– Саймон ничем меня не оскорбил, – сказала она твердо. – Ты же сам там был и все видел!
– Ничем? – возмутился Артур. – Да брось он тебе палку – и ты бы за ней побежала!
– О, так ты обиделся, что палку не бросили тебе? – сорвалось у Айлин с губ.
Хлоп! Щеку обожгло – Айлин, не веря, поднесла к ней ладонь. Артур вскинул голову, глядя зло и презрительно. Он дал ей… пощечину? Ей? Леди? Ревенгар?!
Алая волна, взметнувшись ввысь, затмила взор. Плеснула наружу, и Айлин, в последний миг ужаснувшись, попыталась втянуть ее обратно, но смогла лишь смягчить удар. Нет! Она не может! Только не Молотом!
В глазах медленно прояснялось. Она потрясла головой, со страхом посмотрела на свои раскрытые ладони… на брата… Артур, толчком Силы отброшенный на подушки, был мучнисто бледен, только щеки до сих пор краснели. Он открыл рот, не издав ни звука, только глянул на Айлин, и в глазах брата она увидела страх. Нет, ужас! И отвращение.
– Артур, дорогой? Айлин? Что… что здесь происходит?!
Айлин невольно отступила на шаг от матушки, остановившейся в дверях.
– Артур?! Мальчик мой!
– Ми… – Артур закашлялся, приподнялся, выбираясь из подушек, и взглядом указал на Айлин, с трудом проговорив. – Ми… леди… она… меня… ударила. Ма… гией.
– Что?! – выдохнула матушка, поворачиваясь к Айлин. – Ты… ты… как ты посмела, дрянь?! Дориан! Дориан, ради Благих! Позовите целителя! Целителя сюда! Скорее!
– Что здесь происходит?
В голосе отца слышалось пока еще только удивление, но вот он увидел Артура и стремительно подошел к нему.
– Сын? Ну-ка, посмотри на меня. Вдохни поглубже. Больно?
– Н-нет… – неуверенно отозвался Артур, выбираясь из подушек. – Но она меня ударила!
– Просто так? – нахмурился отец и обернулся на Айлин, онемевшую от ужаса и, одновременно, от облегчения.
Она не убила брата! Не сорвалась, как тот юный некромант, о котором рассказывал лорд Бастельеро!
– Какая разница?! – перебила матушка, подбегая к Артуру. – Мальчик мой… Да позовите же лекаря! Дориан!
– Тише, Гвен.
Отец снова повернулся к бледному Артуру, поднял его подбородок пальцами, заглянул в глаза, и Айлин вспомнила целителя, который точно так же осматривал Саймона.
– Голова кружится? – спросил он удивительно спокойным голосом, показывая поднятый палец. – Тошнит? Сколько пальцев ты видишь?
– Один… – так же неуверенно сказал Артур.
– Не надо целителя, Гвен, – повернулся отец к матушке. – С Артуром все хорошо. Ребра целы, сотрясения нет. А теперь я хочу знать, что случилось.
– И ты еще спрашиваешь? Эта ненормальная напала на нашего ребенка! Твоего сына!
Голос матушки звенел от напряжения, она сцепила руки перед собой, переводя взгляд то на Артура, то на отца, но избегая встречаться глазами с Айлин.
– Моего сына? А она кто? Не наша с тобой дочь? – рявкнул отец. – Хватит, Гвен, я устал от всего этого. Будь любезна, оставь нас. Пойди отдохни.
– Как… оставить? – Матушка подняла руку, прикрывая губы, и воззрилась на него с ужасом. – Но я…
– Ты полагаешь, я сам не в состоянии разобраться в детской ссоре? Поговорить со своими детьми? – От металлических ноток в его голосе у Айлин по спине пробежал мороз. – Иди к себе, Гвен, не заставляй меня повторять это снова.
– Я… Конечно, Дориан, конечно! Я только хотела… Ты уверен, что с мальчиком все в порядке?
– Я это уже сказал. Гвен, он просто упал в подушки. Ради Пресветлого, женщина, кого ты мне растила все эти годы?! Ты уверена, что моих детей не перепутали при рождении, и штаны двенадцать лет носил тот, кому они положены?
– Как ты можешь?! – вскрикнула матушка и выскочила вон, всхлипывая на бегу.
– Так. А теперь поговорим. Артур, я хочу знать все с самого начала.
Встав, он скрестил руки на груди, обвел взглядом их обоих, и Айлин закусила губу. Неужели отец встанет на сторону Артура? Ведь он же не может? Или…
– Да, милорд, – выдохнул брат и посмотрел на Айлин. – Я виноват. Мне не следовало… Но она сама напросилась! Я просто…
Вспыхнув, Айлин шагнула ближе, собираясь перебить, но отец нахмурился и сделал ей знак молчать. Артур сбивчиво говорил, выплескивая все, что до этого сказал ей, но теперь это звучало иначе. И Айлин вдруг поняла, что… не так уж он и неправ. Обида все еще жгла ей сердце, такая горькая, что на глаза навернулись слезы, но она стиснула зубы и сильнее выпрямилась, как на уроке фехтования, слушая, как Артур, оказывается, испугался за ее честь.
Она позволила чужому молодому человеку фамильярно обращаться к себе по родовому имени! А лорд Аранвен вообще назвал ее «милая Айлин» и пригласил в театр, хотя должен был сначала спросить разрешения у ее родителей! И смеялась она вульгарно и слишком громко, забыв о хороших манерах! Не сделала ни одного реверанса при разговоре! А темнота в комнате! А то, что лорд Эддерли подошел к Айлин у окна совсем вплотную, хотя по этикету не должен был приближаться ближе двух шагов?
– Он просто накрыл нас куполом от холода! – не выдержала Айлин. – Всех троих, между прочим, ты же рядом стоял!
– Ну так должен был кто-то встать между вами! – отчаянно звонким голосом ответил Артур. – Или ты опять скажешь, что это орденский этикет?!
– Достаточно, я понял, – прервал их обоих отец. – Артур, если поведение юных лордов… вызывало сомнение, почему ты просто не увел оттуда сестру?
– Потому что… – Брат густо покраснел еще сильнее, залившись краской от корней волос до шеи. – Они не делали ничего совсем неприличного. А если бы я заставил ее уйти, это выглядело бы так, словно что-то было. И я подумал… Что если скажу ей потом, дома, она все поймет и больше не будет себя так вести. И матушка не станет на нее злиться. Отец, я… я просто хотел, чтоб она не испортила себе репутацию! Я же ее брат, я должен был за этим следить!
– Это бесспорно, – согласился отец и повернулся к Айлин: – А ты что скажешь? Артур прав?
Айлин стояла, сгорая от стыда. Теперь, когда пьянящее очарование свободы сошло на нет, она посмотрела на себя со стороны и… Ведь Артур в самом деле не знал, что все ученики лорда Бастельеро поклялись в дружбе и стали назваными братьями, а она – их названой сестрой. Да и вряд ли это имеет важное значение для этикета. Саймон и Дарра не хотели ничего плохого, они просто привыкли обращаться с ней как с сестрой, но… если бы кто-то из взрослых это увидел… Ой, что было бы! А не пойди с ней Артур? Молчаливое неодобрение брата чуть не испортило ей весь вечер, но она же не могла остаться с двумя взрослыми дворянами без сопровождения! Это не Академия! И даже там приличия соблюдаются, хоть и не так строго. А она…
– Он… прав… – выдавила Айлин, но тут же поднесла ладонь к щеке, до сих пор горящей не только от смущения. – Я… забылась. Мы не делали ничего непристойного, милорд отец! Я… Я клянусь милостью Претемной и Пресветлого! Но…
– Но матушка бы этого не одобрила, так? – подсказал отец, и Айлин кивнула, опустив глаза. Потом снова вскинула взгляд и выдохнула: – Я не хотела! Я просто… Да, я надерзила Артуру. – Она покосилась на брата. – Но он меня ударил!
– Не ударил, а дал пощечину, – хмуро поправил Артур. – Айлин, я… тоже не хотел. Я испугался, а ты…
– Ты дал пощечину? – уточнил отец странно изменившимся голосом. – Боевому магу?
– Она моя сестра! – возмутился Артур. – Она должна была слушаться! Хотя бы извини…
– Молчать! – рявкнул отец. – Болван! Да ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Ударить мага! Адепта, который еще не владеет собой! А если бы она тебе снесла голову в ответ? Артур, нельзя же быть настолько безмозглым! Она не просто твоя сестра, она магесса-боевик, и ее каждый день учат отвечать ударом на удар, а лучше с упреждением! Благие Семеро, да если бы мне на первом курсе дали пощечину, я бы в ответ запустил Молотом Пресветлого! Причем не понимая, что делаю! Потому что боевого мага тренируют сначала бить противника, а потом думать. Иначе подумать можно и не успеть. Айлин, ты ударила его заклятием? – повернулся он к ней.
– Нет! – замотала Айлин головой так сильно, что косы, уложенные в прическу еще утром, упали ей на плечи, теряя шпильки. – Я толкнула силой. Нечаянно!
– И хвала Пресветлому. – Отец снова глянул на Артура. – При следующей встрече можешь спросить у юного лорда Эддерли, чего ему стоил поединок с твоей сестрой. Учебный поединок! Его она отправила не в подушки, как тебя, а в лазарет с переломанными ребрами! Несмотря на щиты, между прочим. И именно поэтому он имеет право называть ее Ревенгар! – Отец хмыкнул, успокаиваясь, и добавил: – Ты еще поймешь, мой мальчик, что фамильярность – это не всегда неуважение. Иногда совсем наоборот. Когда твой противник помнит твое имя, но не держит зла, это дорогого стоит. Ну все, помиритесь и забудьте сегодняшнюю ссору. С вашей матерью я сам поговорю, а для вас, надеюсь, это будет уроком. Для обоих!
Артур кивнул, не пытаясь встать, и Айлин присела в реверансе, желая только, чтобы закончилась эта мучительная сцена и можно было уйти к себе. Снять слишком тугое платье, расчесаться, погладить Пушка… наверное, он ждет ее в комнате! Да, с Артуром она помирится, раз уж он извинился. И она ведь тоже была неправа… Но если бы только матушка беспокоилась и за нее хоть немного! «Ненормальная! – звучало у Айлин в ушах. – Напала на нашего сына…» Почему она всегда на стороне Артура? И никогда не замечает, как Айлин старается вести себя хорошо… Разве это справедливо?
Глава 9. Кошмары во сне и наяву
Утро оказалось недобрым. Во дворе закукарекал охотничий рожок, ему ответил другой, третий, и Айлин зажала уши ладонями. Зажмурилась. Голова болела так, словно кто-то пытался достать из нее череп и для этого распиливал его на мелкие-премелкие кусочки. Может быть, это из-за вчерашнего?
Или из-за сна? Гадкого, тяжелого, отвратительного сна, который снился уже которую ночь подряд, никак не хотел запоминаться, зато оставлял в душе горькую тревожную муть. Может быть, если удастся его все-таки вспомнить, головная боль пройдет и кошмар перестанет сниться?
– Миледи, прошу вас, посидите спокойно еще минуту! – со спокойной строгостью молвила матушкина камеристка, заплетая Айлин вторую косу.
Пушок высунул нос из-под кровати и, убедившись, что хозяйку никто не обижает, снова спрятался. Айлин виновато покосилась туда, думая, как объяснить отцу, что его любимое чучело медведя, стоящее в библиотеке, лишилось задней лапы. Вообще-то, Пушок попытался уволочь чучело целиком, но оно оказалось слишком хорошо закреплено на подставке, и ему пришлось удовольствоваться трофеем, который он и попытался гордо преподнести Айлин. От лапы она отказалась, и Пушок уволок ее обратно под кровать.
– Простите, Мод, – пристыженно вздохнула Айлин, опуская руки и усилием воли заставляя себя не двигаться.
И все-таки, что же ей снилось?..
Во дворе загомонили, загудели мужские голоса, среди которых Айлин отчетливо расслышала отцовский:
– Моя любимая супруга Гвенивер! Гвенивер, это мои боевые товарищи! Наш сын Артур и… Гвен? Дорогая, где же Айлин?
Что ответила матушка, Айлин не расслышала, все ее существо затопила горячая волна: отец хочет представить ее своим друзьям, настоящим боевым магам, цвету Красного факультета! Сейчас она как никогда гордилась, что ее искра еще и красная!
Мод воткнула последнюю шпильку, отступила в сторону, присев в реверансе, и Айлин вскочила с табурета. Скорее, скорее вниз, пока отец не рассердился, что ее нет… или пока не уехал на охоту, не попрощавшись с ней!
– Прекрасная прическа, благодарю вас, Мод! – выпалила она, в последний момент вспомнив о том, что настоящая леди никогда не забывает поблагодарить за услугу.
Даже если очень торопится!
Она выбежала во двор как раз, когда ворота снова распахнулись, пропуская прекрасно знакомый Айлин экипаж без гербов. Во дворе стало еще теснее и оживленнее: кони друзей отца принялись проявлять явный, хотя и чрезвычайно вежливый интерес к кобылкам тетушки Элоизы. Айлин замерла на месте, не зная, что же делать: подойти к отцу для знакомства с его друзьями – или подбежать к экипажу, чтобы поприветствовать тетушку? Отец решил за нее. Обернувшись на стук ее башмачков, он ласково улыбнулся и протянул руку.
– Доброе утро, милая! Прошу прощения, господа, сейчас я вас представлю, только поприветствуем родственницу.
Чинно, как подобает истинной леди, на которую смотрит добрый десяток лордов, Айлин подошла к родителям и встала рядом с Артуром. Брат покосился на нее настороженно, но ничего не сказал, и Айлин, снова со стыдом вспомнив вчерашнее, этому от души порадовалась.
Кучер тети Элоизы соскочил на землю, распахнул дверцу кареты, и отец, шагнув вперед, помог тетушке выйти из кареты.
– Рад приветствовать в нашем доме, дорогая сестрица! – ласково улыбнулся он. – Надеюсь, вы задержитесь до Солнцестояния?
«Как странно! – подумала Айлин. – Всех сестер матушки отец зовет „миледи“. Кроме тети Элоизы! Тетушку он всегда зовет сестрой… Впрочем, наверное, это неудивительно, ведь тетушка Элоиза такая замечательная!»
– Благодарю, милорд братец, – улыбнулась тетушка в ответ. – Определенно задержусь. Я так давно не видела сестру и племянников! Гвен, дорогая, прекрасно выглядишь.
– И я рада видеть мою дорогую сестру, – мило улыбнулась матушка, но глаза у нее на миг стали колючими.
Айлин поспешно отвела взгляд – наверняка ей просто показалось! Но все-таки лучше посмотреть на что-нибудь другое! Например, как один из бывших сослуживцев отца, невысокий изящный лорд, чем-то похожий на мэтра Бастельеро, только смугловатый и с голубыми, а не синими глазами, уставился на тетушку Элоизу так восхищенно, как… как Саймон – на конфету!
Ну и правильно! Тетушка, может быть, и не самая красивая из сестер матушки, зато самая добрая – это уж точно! И одевается изысканно, по последней фраганской моде, как шепчутся кузины, дочери тети Мэйв. А уж разрумянившаяся от мороза, в синем бархатном плаще, так идущем к ее глазам и золотистым косам – и вовсе изумительна!
– Позвольте представить, господа, – чуть повысил голос отец, тоже, очевидно, заметив взгляд боевого товарища. – Сестра моей возлюбленной супруги, госпожа Элоиза Арментрот! Но-но, нечего так смотреть, Кастельмаро, моя дорогая сестра замужем, и ее муж – достойный человек, хоть и не вызовет тебя на дуэль! – добавил он, усмехаясь.
– Я сам вызову на дуэль кого угодно за одну улыбку госпожи Элоизы! – воскликнул голубоглазый лорд Кастельмаро так пылко, что Айлин снова вспомнился Саймон и конфеты.
Тетушка иронично улыбнулась, но ничего не сказала, а отец взял Айлин за руку.
– Моя дочь Айлин. Двойная звезда, – добавил он негромко, но так веско, что Айлин почти кожей почувствовала, как взгляды всех собравшихся устремились на нее. – И гордость Красного факультета! Милая, это мои, – а в будущем, надеюсь, и твои – братья по Ордену и дару. Лорд Кастельмаро, лорд Брайнон, лорд Дортмундер…
– Очарован, – улыбнулся лорд Дортмундер и протянул Айлин руку совсем как Дарра!
В его лице Айлин померещилось что-то знакомое, она всмотрелась, желая понять, что именно, и почти утихшая головная боль вдруг вспыхнула снова, так сильно, что Айлин едва удержалась от вскрика. А через мгновение кошмар, так долго не вспоминавшийся, вдруг взглянул на нее из серых глаз лорда Дортмундера.
Ледяной ветер, колючий снег в лицо, желтые глаза волков, взлетающий к небу вой.
Боль! Дикая, невыносимая боль!
Кровь, везде кровь: на снегу, на темном шерстяном плаще…
Страшный надрывный крик…
– Айлин! Айлин, милая, очнись!.. – услышала она из дальнего, непредставимого далека, и что было сил рванулась на этот тревожный, родной и любимый голос.
Увидела глаза отца – внимательные и обеспокоенные, лица его сослуживцев – смущенные и напряженные, как будто лорды увидели что-то личное и не совсем пристойное, и поняла, наконец, что кричала она сама. Ох, Претемная, какой позор! Страшно и представить, что о ней подумали… но пусть думают, что хотят, важно совсем не это!
– Милорд папенька! – выпалила она, цепляясь за рукав отца так, что заболели пальцы. – Не уезжайте! Пожалуйста! Вам нельзя! Нельзя на охоту, пожалуйста, отмените ее! Прошу вас! Или… – Внезапная мысль показалась безумной, и матушка, наверное, будет браниться, но пусть, пусть! – …Или возьмите меня с собой! Нас, – поспешно поправилась она, бросив взгляд на Артура. – Нас возьмите! Я… Мы умеем ездить верхом и совсем не будем вам в тягость!
– Милая… – произнес отец так растерянно, что Айлин почти поверила, что он прислушается.
И услышала тихие смешки за его спиной. Лицо отца окаменело, но голос остался по-прежнему ласковым:
– Милая, я не могу отменить охоту. Будь умницей и не плачь. Я вернусь через два дня и привезу тебе самую лучшую шкуру. Можешь ее анимировать, пусть у Пушка будет товарищ для игр…
– Папенька! – перебила Айлин вне себя от отчаяния. – Я… прошу вас, я видела сон! С начала вакаций, каждый день, я только не могла вспомнить, но сейчас…
– Айлин, прекрати немедленно, – тихо и холодно велела матушка. – Кажется, вчера ты и так привлекла к себе все возможное внимание, чтобы устраивать представление еще и сегодня?
От незаслуженной обиды у Айлин загорелись щеки. Она ведь вовсе не хотела привлекать ничье внимание, но сон… Отец нахмурился и впервые взглянул на матушку холодно.
– Помолчи, Гвен, – бросил он сухо и снова взглянул на Айлин. Погладил ее по волосам. – Так тебе снился сон, милая? И несколько раз?
Айлин, не в силах сказать больше ни слова, закивала и еще крепче вцепилась в его рукав. Отец явно колебался, переводил взгляд с Айлин на матушку, на Артура, на прикусившую губу тетю Элоизу, на бывших сослуживцев – те изо всех сил пытались спрятать улыбки, разве что лорд Кастельмаро смотрел серьезно и обеспокоенно…
– Я не могу отменить охоту, – сказал отец после долгой-долгой тишины. – Но обещаю тебе, милая, эта охота будет последней. Больше никаких поездок, клянусь.
Айлин потерянно кивнула, понимая, что большего она не добьется. Только не сейчас, когда отец больше всего боится насмешек других магов.
– Все будет хорошо, – ободряюще шепнул отец, наклонившись к ней. – Я скоро вернусь и привезу тебе шкуру, как обещал. А ты пообещай, что будешь меня встречать, хорошо?
– Обещаю, милорд, – послушно откликнулась Айлин и едва не вскрикнула от неожиданности, когда отец подхватил ее и обнял, прижав к себе так крепко, словно не хотел отпускать.
– Я люблю тебя, милая, – сказал он тихо. – Ты – моя гордость. Ты – Ревенгар. Всегда, что бы ни случилось, помни об этом. А теперь пожелай мне удачи. Когда я вернусь, я хочу видеть твою улыбку!
* * *
Адрес адепта Морстена звучал так, что, узнав его у секретаря Эддерли, по счастью, должного дежурить в течение всех вакаций, Грегор заподозрил, будто над ним издеваются. Возможно, у пожилого мэтра – ведь он, кажется, лет на десять старше магистра Эддерли – просто началось старческое слабоумие?
– Северная окраина, мэтр Тернер?.. – переспросил он, истово надеясь, что секретарь вот-вот скрипуче хихикнет, радуясь доверчивости «юного коллеги», и назовет настоящий адрес. Ну хотя бы относительно настоящий, а не это… это…
– Северная окраина, третья улица налево от трактира «Старый Мельник», дом с зеленым забором по правой стороне, – размеренно повторил секретарь, бросив внимательный взгляд в лежащий перед ним журнал, а затем подняв его на Грегора. – Очень, очень достойное желание – навестить ученика во время вакаций, если позволите заметить, мэтр Бастельеро. Разрешите дать вам совет? Исключительно в знак уважения, разумеется?
– Буду рад, – обреченно согласился Грегор, не найдя в ясных по-молодому глазах мэтра Тернера ни единого намека ни на издевку, ни тем более на слабоумие и вынужденно примиряясь с адресом Морстена.
– Возьмите для поездки наемный экипаж. Ваш собственный, боюсь, вызовет среди местных… жителей… излишнее любопытство.
«Иными словами, местное отребье немедленно попытается ограбить или убить безоружного на первый взгляд лорда, – подытожил Грегор. – Сущая мелочь, разумеется, и тот, кто не узнает некроманта, сам виноват, но зачем тратить время еще и на это?»
– Благодарю за совет. Непременно им воспользуюсь, – пообещал он.
Экипажи Грегор недолюбливал в принципе, искренне полагая верховую езду единственно достойным, если не считать порталов, способом передвижения дворянина и офицера. Тем не менее пользоваться каретой, хоть бы и по особенным случаям (как, скажем, с умертвием адептки Ревенгар) ему порой приходилось – и каждый раз такая поездка портила настроение быстрее и надежнее, чем переговоры с фраганскими парламентерами.
И это если речь шла об изначально прекрасном расположении духа и собственной карете, а не наемном экипаже, как сейчас! И какой только мерзавец придумал эти короба на колесах?
– Куда ехать прикажете, ваша мажеская светлость? – так жизнерадостно спросил возчик, что Грегор чуть ему не позавидовал.
Сам он чувствовал себя некстати разбуженным умертвием, голодным, усталым и исключительно недружелюбным ко всем, кому не повезет с ним столкнуться. Вакации, называется! Даже выспаться толком не удалось еще ни разу, а уж про конные прогулки и вовсе пришлось забыть!
– К трактиру «Старый мельник», – уронил он вслух.
Простоватое лицо возчика сложилось в какую-то странную гримасу, словно у него разом заболели все зубы.
– В чем дело, любезный? – нетерпеливо поинтересовался Грегор. – Вам не знакомо это место? Или вы не желаете заработать?
– Отчего ж не желать, ваша мажеская светлость! – заторопился возчик. – И все трактиры в городе знаю. Вот в благородном квартале, скажем, «Королевский кот» имеется, «Золотая Шпора», опять же, ее господа лейб-гвардия сильно уважают, в купеческом – «Волшебный гусь». У магов вот «Дымная фляга» еще, ее господа алхимики держат. А «Мельника» во всей Дорвенне нет! Ни старого, ни молодого – никакого!
«Что за чушь? Или этот щенок предоставил секретарю заведомо ложный адрес? – едва не вырвалось у Грегора. – Но не мог же он быть так глуп, чтобы не подумать о возможной проверке… или мог? Если вдуматься, то кому пришло бы в голову разыскивать ничем не выдающегося адепта?»
– «Старый Мельник», трактир на северной окраине, – повторил он вслух с мрачной безнадежностью, и возчик вдруг просиял.
– А, так вы о «Висельнике» говорить изволите! Ну точно, хозяин-то у него, говорят, из этих… может, и мельников, кто его знает! Садитесь, ваша милость, не сомневайтесь, вихрем домчу!
Грегор с изрядным сомнением посмотрел на пожилую лошадку, правда, лоснящуюся и довольную жизнью, но тратить время на поиски другого возчика счел глупостью.
Да и недоразумение с названием трактира неожиданно подняло ему настроение, напомнив о собственных ученических годах. Тогда от проделок адептов регулярно страдала упомянутая возчиком «Дымная Фляга» – единственный трактир поблизости от Академии, посещать который адептам было, разумеется, категорически запрещено. Но именно из-за строгости запрета «Фляга» притягивала юных магов, как блюдце с медом – ос. Там искали вызова охочие до дуэлей боевики из компании Дориана Ревенгара, практиковались целители, зарабатывали иллюзорники… Туда приглашали на свидание девиц-адепток, и обыкновенно после вечера во «Фляге» юнцов ожидало распахнутое настежь – или слегка приоткрытое, в зависимости от времени года – окошко девичьего крыла.
А чтобы преподаватели не догадались, куда это к вечеру направляется компания адептов, название трактира в любом разговоре менялось до полной неузнаваемости. Боевики, к примеру, обзывали «Флягу» «Бездонной бочкой», алхимики и артефакторы без затей – «Алхимией», некроманты – «Погребком». Иллюзорники, как помнилось Грегору, изобрели нечто вовсе несусветное – «Утонувшая Истина»… «И ведь думали, что дежурный мэтр и не подозревает о наших хитростях! – усмехнулся про себя Грегор. – Надо же было быть такими самоуверенными болванами!»
Не иначе, с «Мельником-Висельником» та же история.
Экипаж, к немалому удивлению Грегора, оказался неожиданно удобным – или же за эти дни он утомился больше, чем думал сам? «Какая, впрочем, разница?» – подумал он и прикрыл глаза. На минуту, не больше! Он всего лишь минуту отдохнет…
… – Приехали, ваша светлость! – окликнул возчик, и Грегор вскинулся на узком сиденье.
«Уснул! Поехал допрашивать вероятного барготопоклонника – и уснул в дороге! Узнал бы кто – вот был бы позор на всю столицу!»
Впрочем, даже короткий сон освежил и прояснил мысли. Мысленно пообещав себе завтра же устроить выходной – настоящий, как положено мэтру-преподавателю во время праздников! – Грегор распахнул дверцу экипажа…
…И невольно выругался: в такой непролазной грязи увязали колеса. Пожалуй, назвать это бурое вязкое зловонное месиво «грязью», значило незаслуженно оскорбить последнюю. Тут что, помои прямо на дорогу выплескивают? Или еще что похуже? Да в любом наскоро разбитом солдатском лагере куда чище и приятнее глазу!
Видят Семеро, Грегор понимал и не осудил бы честную бедность. Кто угодно может оказаться в стесненных обстоятельствах, Вэйд Девериан тому пример! Но люди, согласные жить в подобной грязи, – да можно ли вообще считать их людьми в полном смысле слова? Уж для того, чтобы выкопать и закопать выгребную яму, не нужны ни деньги, ни магия, и если местные жители предпочитают выплескивать помои на улицу, это говорит о них яснее и красноречивее любых слов.
Трактир изрядно напоминал разбойничий притон: одноэтажная хибара, крытая соломой, с низкими окнами, затянутыми… бычьим пузырем, что ли? Вместо вывески над входом болтался подвешенный на длинной веревке пузатый мешок, и в самом деле похожий на удавленника. Так вот откуда такая разница названий…
– Ваша мажеская светлость, – окликнул извозчик, то ли впечатленный руганью приличного с виду клиента, то ли устрашенный местными красотами. – Ежели вам не сам трактир нужен, а дом какой, так вы скажите, я вас до самого порога довезу! А то ведь утопнете, или еще что похуже случится!
– Третья улица налево, дом с зеленым забором по правой стороне, – с невольной благодарностью ответил Грегор, закрывая дверцу.
Конечно, армейским сапогам грязь не навредит, даже такая мерзкая, но и пешие прогулки по здешним трущобам – вовсе не то удовольствие, которое хочется растянуть подольше!
Экипаж снова тронулся с места, не так быстро, как хотелось бы, но и не так медленно, как мог бы, и Грегор выглянул в окошко, сам не зная, что он хочет увидеть?
По обе стороны улицы вкривь и вкось стояли убогие домишки. Не падали они, кажется, только потому, что подпирали друга друга – дважды Грегор увидел домики с одной общей стеной. Пожалуй, на их фоне пресловутый «Мельник» – «Висельник» вполне мог сойти за приличное заведение!
Третья улица налево напоминала нору, причем крысиную, Грегор всерьез усомнился, пройдет ли там экипаж. И если это называется улицей, то каковы же здесь переулки?
– Приехали, ваша светлость! – сообщил возчик через несколько минут, и Грегор, открыв дверцу куда осторожней, чем в первый раз, покинул экипаж.
На этой улице было еще грязнее, чем возле трактира, каким бы невозможным это ни казалось. Сапоги утонули в отвратительном буром месиве почти по голенище, и Грегор поморщился – вот же мерзость…
– Подожди здесь, – велел он извозчику, отдав ему оговоренную плату и прибавив еще сверху. – Скоро назад поедем.
Разумеется, в собственный особняк он без труда построил бы портал, но не сейчас же, когда сам вынес проект об ограничении магических перемещений! И который будет рассмотрен не раньше, чем через две недели, проклятье! Так что извозчик пригодится в любом случае, найдет он мальчишку или нет.
Забор, то есть несколько криво вкопанных и кое-как переплетенных жердин, отделявших двор от дороги, при некоторой фантазии действительно можно было назвать зеленым. Точнее, гнилостно-болотным, но Грегор не сомневался – именно этот дом ему и нужен. Хотя бы потому, что у других домов никаких заборов не было вовсе.
Двор был по местным меркам вполне приличным – в пять длинных шагов от скрипучей, болтающейся на заржавевших петлях калитки до крыльца. Почти у самой стены дома торчало из земли изумительно кривое и трухлявое с виду дерево, род которого Грегору не удалось бы определить, даже будь оно покрыто листьями, а не снегом.
«Еще немного, – бесстрастно подумал он, – и корни уйдут под стену, если этого уже не произошло, так что через год-другой здесь будут руины. Впрочем, судя по стволу, не надо ждать и корней, довольно будет одного достаточно ветреного дня – и дерево упадет прямо на крышу. Хозяева, вероятно, будут оплакивать развалины горше, чем собственных детей, и сетовать на немилость Претемнейшей. И это вместо того, чтобы взять топор и срубить злосчастное дерево, как сделал бы любой хороший солдат или маг – да хоть бы и купец! И меня еще будут убеждать, что все люди равны!»
