Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 62 (всего у книги 139 страниц)
– Для начала – хотя бы со мной, милорд, – проговорил он обычным прохладным тоном, но Грегор увидел, как на виске лорда под тонкой, почти полупрозрачной кожей бьется синяя жилка. – Я выслушал ваши аргументы касательно крови Дорвеннов еще на Малом совете. Неужели вас не удивило, что я ни слова не сказал о королевском бастарде?
«Еще как удивило! – мрачно подумал Грегор. – Вы все‑таки ведете свою игру, Аранвен. Не ошибся ли я теперь, обратившись к вам?»
Канцлер едва уловимо нахмурился и покачал головой.
– К вашим услугам лучшие маги Оранжевой гильдии, а вы не дали им даже попытаться что‑то сделать! К тому же, насколько я понял слова лорда Эддерли, есть небольшой шанс, что маг, устроивший Разлом, все еще жив? Если не ошибаюсь, он как раз некромант? Во имя Благих, милорд, почему вы даже не попытались его найти, прежде чем приговорить к смерти принца? Ведь существуют поисковые артефакты. Или в Дорвенанте больше нет Синей гильдии?
– Простите, Ангус, – процедил Грегор, сдерживая кипящее бешенство и напоминая себе, что он собирался просить у канцлера помощи, а вовсе не наживать себе еще одного противника. – Но вы рассуждаете как профан. Найти Денвера, даже если он еще жив, мы не сможем, об этом и думать нечего! Для изготовления поискового артефакта необходима телесная частица человека: кровь или, скажем, волосы, но Денвер… – Он осекся, не желая напоминать, какой пост этот мерзавец занимал в Ордене. – Был крайне осторожен. А искать его без артефактов… Ангус, это практически невозможно! Что касается стихийников, Райнгартен заявил, что на изучение заклятия ему потребуется не меньше месяца, а то и двух!
– Но вы не дали ему и дюжины дней, – бесстрастно уронил канцлер. – Грегор, я глубоко уважаю вас и только поэтому напоминаю: однажды вам придется сложить полномочия лорда‑протектора и отчитаться за все, совершенное на этом посту. Когда станет известно, что вы пожертвовали последним принцем крови, даже не попытавшись найти другое решение… Благие боги, да главы родов будут просто обязаны потребовать суда!
«А возможно и казни, – с ледяным спокойствием подумал Грегор. – Как было с лордом‑протектором Сазерлендом в свое время. Видит Претемнейшая, я никогда не боялся отвечать за собственные проступки, но как же мерзко думать, что расплачиваться головой придется за спасение страны! И тех самых лордов, которые пальцем не шевельнули, чтобы сделать хоть что‑то. И во время войны, и сейчас!»
– Значит, вы мне не поможете? – уточнил он, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно и бесстрастно, как у Аранвена, но канцлер чуть приподнял брови.
– Разве я это сказал? Я согласен, что юношу следовало вернуть в столицу. Но уж конечно, не таким образом. Мои люди за пределами Дорвенны получат соответствующее распоряжение. Времени мало, но у моей службы есть… некоторые возможности быстро передать приказ.
Он замялся, и Грегор понял, что канцлер не собирается раскрывать суть этих возможностей. А было бы весьма любопытно как он собирается опередить беглецов, если порталами пользоваться нельзя. Но Ангус продолжил:
– Юный лорд Вальдерон… и леди Ревенгар, конечно… вернутся в столицу, а вы, Грегор… – Канцлер на мгновение умолк и с силой провел рукой по бледному лбу. – Постарайтесь найти другое решение. Поверьте, я не хуже вас понимаю, что времени крайне мало! И все же ради памяти его величества Малкольма и ради вашей собственной жизни, прошу вас – попытайтесь.
«Ради памяти Малкольма, – подумал Грегор, чувствуя, как болезненно сжалось его сердце. – Я должен спасти его страну. Даже если в итоге придется шагнуть в Разлом самому».
– Дюжина дней, – холодно сказал он вслух. – Ангус, дюжина дней – это большее, что мы можем себе позволить. И кто знает – не станет ли тогда поздно. Ткань мироздания в Дорвенне истончается. Сегодня мы прикроем столицу собой, но разломы будут возникать снова. И если стихийники не найдут иного решения…
– Тогда мы официально объявим о пресечении рода Дорвеннов, – закончил канцлер, словно постарев еще больше в одно мгновение. – И возведем на трон нового короля. Короля рода Бастельеро. А затем… Затем, Грегор, вы сделаете то, что считаете нужным. Если нет иного выхода.
– Кровь Дорве Великого течет в Аранвенах, – непослушными губами проговорил Грегор. – Королем должен стать Аранвен! Если не вы, то юный Дарра…
– …который будет вынужден судить вас и отправить на плаху, если того потребует Совет, – устало повторил Ангус. – А вы слишком нужны Дорвенанту. Неподсуден лишь король, поэтому вы станете королем и женитесь на ее величестве. Вам ведь понадобятся наследники.
Жениться? На Беатрис? На миг Грегору показалось, что он видит наведенный кошмар, ведь не может Аранвен предлагать ему такое всерьез?! Проклятье! Канцлер должен понять, что некоторым словам лучше было бы остаться непроизнесенными! Но, может быть, он возьмет это чудовищное предположение обратно?
– При всем уважении, милорд, – уронил он тихо. – Моей женой может стать только одна девушка, и это не Беатрис Итлийская… Мои слова кажутся вам смешными?!
– Ну что вы, милорд Бастельеро, – тускло улыбнулся Аранвен, глядя на Грегора потяжелевшим взглядом. – Я всего лишь вспомнил, как двадцать три года назад в другом кабинете эти же слова произнес его величество Малкольм. А вы помните?
Грегора будто ударили под дых. У него даже в глазах потемнело. Помнит ли он?! Да он сам успокаивал Малкольма! Недавно взошедший на престол друг рвал и метал, кричал, что не собирается приносить свое счастье в жертву никаким государственным интересам, будь они неладны. Что женится по собственному выбору или не женится вообще! В конце концов, зачем нужны канцлер и целый Совет бездельников из Трех Дюжин, если они не могут найти деньги иначе, не продавая своего короля, словно породистого жеребца на случку?
Он кричал, а Грегор с Ангусом Аранвеном пережидали бурю, благо у Малкольма они никогда не длились долго. А потом канцлер, волосы которого тогда еще блестели чистым светлым золотом без примеси серебра, склонил голову и так же негромко, как сейчас, произнес:
– Если вашему величеству угодно, я готов сегодня же оставить свой пост. Возможно, кто‑то другой предложит лучшее решение. Например, поднять налоги, разоряя крестьян и убивая будущее Дорвенанта в колыбели. Или взять кредит у Фраганы под проценты, которых постыдится самый жадный итлийский банкир. Безусловно, тогда вы сможете жениться, на ком захотите. Но вашим детям от этой женщины останется разоренная и отданная в залог страна.
– Да будь оно все проклято, – прошептал Малкольм, стихая и упираясь в стол широкими ладонями, которым была бы впору секира его предка, но ничего, тяжелее охотничьего ножа, король сроду не держал. – Грегор, а ты что скажешь?
И Грегор сказал то, что помнил до сих пор. Что сочилось в его сердце кровью долгие годы, словно он вырезал эти слова на собственной плоти ритуальным некромантским лезвием.
– Кольм, – сказал он, в упор глядя в измученные глаза друга. – Я присягал тебе как своему королю. И я не хочу презирать своего короля за слабость. Вспомни, кто ты. Ты Дорвенн, слава и честь Дорвенанта. Какие могут быть собственные желания, если речь идет о судьбе страны?!
– Судьбе страны… – эхом отозвался Малкольм и поник головой, а потом, не поднимая ее, глухо сказал: – Готовьте брачный договор, Ангус. Я согласен. А сейчас уйдите. И ты, Грегор, тоже. Видеть никого не хочу.
«Не в тот ли день он впервые напился, – с режущей сердце виной подумал Грегор. – Или все‑таки позже? После того проклятого неудачного свидания с Джанет? Но какая теперь разница? Я не позволю себе того, в чем отказал когда‑то своему другу и королю. Проклятье, но я должен жениться на Айлин! Я… виноват перед ней. Я лишил ее невинности. Я… люблю ее! Кольм, ради Благих, прости нас всех. Как можно выбрать, если при любом выборе чувствуешь себя подлецом?!»
Он очнулся от резкой боли и лишь тогда понял, что ногти впиваются в ладонь, так сильно сжаты кулаки. Ангус смотрел на него, бесстрастный и все понимающий. А потом уронил:
– Милорд Бастельеро, я буду молиться, чтобы прорыв в Академии принес как можно меньше жертв. Пожалуй, я даже рад, что вы так необдуманно распорядились моим сыном. Надеюсь, когда он вернется, все будет закончено? А еще я буду молиться, чтобы лорд Райнгартен и его стихийники нашли иной способ, не требующий жизни последнего Дорвенна. Но если уж нам придется сделать этот выбор…
«То я не позволю тебе забыть, кто придумал пожертвовать жизнью мальчишки, а не своей собственной», – прочитал Грегор в холодном рыбьем взгляде канцлера.
Разумеется, ему не позволят! Он взойдет на трон, женится на женщине, которую ненавидит и презирает, и до конца своих дней будет расплачиваться за то, что совершил. Кто сказал, что короли и королевы рождаются для иного счастья, чем благополучие их страны? И неважно, кем они были раньше.
В памяти ярко вспыхнули изумрудно‑лиственной зеленью глаза Айлин Ревенгар. Влюбленные, смущенные, сияющие, гневно‑яростные… Предать эту чистую нежную девушку? Отказаться от нее? Невозможно! Жениться на Беатрис и сделать Айлин своей фавориткой? Грегор убьет того, кто ему это предложит! Он разбил ей сердце и, возможно, искалечил судьбу, но так оскорбить ее он никогда не посмеет. И выхода нет! Просто нет!
– Я тоже буду молиться об успехе лорда Райнгартена, – шевельнул он губами и склонил голову, а когда выпрямился, услышал за своей спиной шаги канцлера и звук закрывающейся двери.
* * *
Защитные щиты Академии, напитанные силой, продержались почти до вечера, даже больше, чем обещал Райнгартен. Осунувшиеся стихийники метались по коридорам, аудиториям и холлам оранжевыми языками пламени, а сам Райнгартен на вопросы Грегора только огрызался, утратив обычную вежливость и лоск. Ну не знает он, когда все начнется! Демоны расписанию не подчиняются! Но вот‑вот…
Грегор невольно ждал обычного азарта боя, хорошо знакомого по фраганской кампании, однако тот все не приходил. Похоже, за годы, прошедшие с тех пор, в нем что‑то необратимо изменилось. Он больше не хотел побеждать! И если бы Райнгартен сказал, что ошибся, что вся эта лихорадочная подготовка была напрасной, Грегор был бы самым счастливым в Академии человеком. Ему до одури, до тоскливой жути не хотелось даже думать, скольких адептов и преподавателей он недосчитается через несколько часов и сколько их останется калеками. И все ради чего? Ни славы, ни блага государства, всего лишь спасение собственных жизней от жестоких бессмысленных тварей.
– Зачем Барготу демоны? – спросил он рассеянно идущего рядом Ладецки. – Падший, хоть и проклят, все‑таки существо несравнимо более великое. А эта дрянь… Они не звери, потому что убивают не ради пропитания. Они не мыслят, с ними нельзя договориться. Так зачем они Барготу, который соблазняет человеческие души?
– Хороший вопрос, коллега, – хмыкнул Ладецки и кивнул очередному посту из юных боевиков, старательно вытянувшихся и отдавших честь. – Слышал я версию, что демоны не живут в том мире, который для создал себя и своих присных Баргот. Они вроде диких зверушек, что мечутся в Бездне, которая нас разделяет. А когда случается прорыв в нашу сторону, их просто выкидывает сюда. Но правда это или нет, никто не знает. Разве что сами Благие и Баргот. Ну, или Странник…
– Странник? – поморщился Грегор. – Ладецки, это всего лишь легенда. Если Странник действительно существует, почему он себя никак не проявляет? Все эти россказни о путнике, который попросился на ночлег и вознаградил добродетельных хозяев – это же крестьянские сказки. Дарование удачи, надо же! Как это можно проверить?
– Сказки, говорите? – снисходительно усмехнулся высоченный магистр сверху вниз. – А я вот лично видел и слышал, как один отъявленный лгун поклялся именем Странника в очередном обмане. И что вы думаете? Часа не прошло, как упал с крыльца и свернул себе шею. Трезвехонький, полный сил!
– Совпадение, – раздражаясь, возразил Грегор. – Вы еще скажите, что верите в святость брака, заключенного в его часовнях. И что в них нельзя принудить никого из новобрачных. Как по мне, это просто уловка для всяких авантюристов! Я бы запретил подобные браки законодательно! Если двое не могут пожениться в храме Благих, как положено, значит, с этим союзом что‑то не так. Семеро Благих каждый день многократно являют себя через магическую силу. Да все мы просто знаем, что они существуют! И Баргот существует тоже. А кто видел Странника? Любой рассказ о нем на поверку оказывается хвастливой болтовней, чтобы придать себе значимости! И я вам скажу, что… Погодите, а он здесь откуда?
Взгляд Грегора зацепился за знакомые светлые волосы, скуластое лицо и широкие плечи. У сторожевой горгульи, отмечающей переход из общежития в учебное крыло, группой боевиков распоряжался не кто иной, как Саграсс. Оставленный, между прочим, самим Грегором в карцере службы безопасности!
– А что такого? – хмыкнул Ладецки, правильно поняв его удивление. – Я распорядился его выпустить. Ради Пресветлого, Бастельеро, это попросту расточительно! У нас каждый мальчишка‑адепт на счету, а один из лучших боевиков Ордена будет прохлаждаться за решеткой? Да вы и сами знаете, что не так уж он виноват.
Саграсс, тоже их заметив, поклонился и ответил Грегору взглядом в упор. Выглядел он подтянутым и собранным, только глаза нехорошо и лихорадочно блестели. Грегор невольно подумал, не собирается ли бывший подчиненный Денвера искать смерти в бою, чтобы очистить свое доброе имя. Вспомнился Адальред, который предпочел мерзкую участь самоубийцы…
– Лионель! – окликнул он боевика, не без труда вспомнив его имя. – Когда это все закончится, я буду ходатайствовать о вашем помиловании.
– Благодарю, милорд, – с неожиданной холодностью ответил Саграсс. – Но я готов к любой участи, которую для меня сочтут заслуженной. Не беспокойтесь, я здесь под честное слово и после окончания боя вернусь обратно в камеру. Милорд магистр Ладецки был очень великодушен, поверив мне и позволив сражаться.
– Как знаете, – ответил Грегор, про себя поморщившись.
Гордец! А ведь ему и правда грозит плаха. Вот будет забавно, если они с Саграссом встрется в итоге на эшафоте! Неудачливый боевик, случайно погубивший одного принца крови, и лорд‑протектор, принявший решение пожертвовать вторым.
Мимо пробежала стайка целителей – курс десятый‑двенадцатый, почти взрослые. Его кузины со стороны Мэрли среди них не было, но даже если бы Грегор вспомнил о ней раньше, он не стал бы отправлять девочку домой. Да, жестоко, но чем она лучше остальных? И кто знает, вдруг именно ее силы не хватило бы, чтобы спасти кого‑то другого? Сегодня, прав Ладецки, каждый человек и вправду на счету.
Ах, как же не хватает Воронов! Его умных, талантливых, сильных и умелых Воронов, гордости Фиолетового факультета! Но Аранвен, пожалуй, прав… Ни Дарра, ни Саймон не остались бы в стороне, а они наследники своих родов, истинная золотая кровь Трех Дюжин. И кто знает, может, Аранвен‑старший еще изменит свое решение и на трон взойдет его сын?
Грегор вдруг понял, что не верит в благополучный исход. Конечно, стихийники постараются найти решение. Но судьба неизменно проверяет человека самым жестоким и неприятным способом, который только может выбрать. И ни Благие, ни Баргот, ни выдуманный Странник не могут встать между человеком и его выбором.
«Я не женюсь на Беатрис, – подумал он с холодной смертельной ясностью. – Кто угодно, только не я. Если Аранвены откажутся от короны, пусть возведут на трон любого из Трех Дюжин. И кто бы ни стал следующим королем, пусть он судит меня за все, что я сделал. Плаха так плаха, Бастельеро умеют отвечать за свои дела. Жаль только Айлин… Она заслуживает лучшей участи, чем стать вдовой, едва оказавшись женой. Но ее необдуманный порыв будет хотя бы прикрыт и оправдан честным браком, пусть недолгим. А если повезет и решение окажется в мою пользу, я сумею искупить свою вину и сделать ее счастливой. Она – единственная, кого я могу и хочу назвать своей женой…»
Мир вокруг замер и пошатнулся. Грегор почувствовал, что на миг оглох, но тут же слух вернулся. Академия дрожала, как испуганная лошадь, каждым камнем до самого основания. Стены вибрировали, стекла дребезжали в рамах.
– Началось, – с угрюмым удовлетворением сказал Ладецки и поправил на запястье браслет‑накопитель. – Господа маги! – обратился он к боевикам. – Мы жили честно, а придется – умрем доблестно. За Орден и Дорвенант!
– За Орден и Дорвенант! – рявкнули боевики.
Грохнуло второй раз, уже ближе, и Грегор понял, что прорыв снова случился в Большом Зале Совета.
– За Орден и Дорвенант, – выдохнул он и почувствовал странную легкость в душе.
Никакой политики, всего лишь еще один бой, который непременно нужно выиграть. А судить победителей будут потом.
Глава 14. Провожатых никто не звал
В этот раз рассчитывать на быстрое закрытие порталов не приходилось. Они открывались повсюду один за одним, и уставшие стихийники, выложившиеся накануне, просто не могли заштопать такое количество прорывов ткани мироздания. Охрипший Райнгартен командовал ими на жуткой смеси ругательств и терминов, большую часть последних Грегор не понимал, но видел, что оранжевые маги выкладываются до донышка. Накопители у них давно закончились, и сам магистр Райнгартен все чаще прикладывался к фляге, а его подчиненные уже хлестали карвейн, как воду, пополняя резерв.
– Пятнадцать! – выдохнул он, выслушав очередной доклад и повернувшись к Грегору. – Шесть на первом этаже в аудиториях, остальные по жилому крылу. Тот, что в Зале Совета, мы залатали, остальные не сможем. Пока не сможем, – добавил он и потер мокрое от пота лицо ладонями.
Щегольская мантия оранжевого бархата, которую Райнгартен всегда носил с особым изяществом, запылилась и измялась, в паре мест на ней виднелись подпалины. И Грегор понял, что портал в Зале Совета Райнгартен закрывал сам. Несчастливое место какое‑то…
– В жилом крыле никого не осталось, – бросил возникший рядом Ладецки. – Начнем с аудиторий, здесь просторнее.
Грегор кивнул – и они начали.
Удар – фонтан крови, оседающий на пол пепел… Жирные пятна сажи там, где уже прошли алые маги. Фиолетовые вспышки его собственной магии. Это были не фраганцы, с которыми следовало соблюдать рыцарские правила ведения войны, и Грегор почти радовался, что нечисть можно просто истреблять. Удар – фонтан крови… И еще один! Он тратил силы расчетливо и бережно, понимая, что до конца боя их может и не хватить.
Вот из клуба дыма посреди аудитории возникла оскаленная пасть, и Грегор наотмашь приложил ее «могильной плитой». Демон сдох, не успев вылезти, рядом одобрительно хмыкнул Ладецки, но по телу твари из портала рванулось полдюжины других, и боевик накрыл их «огненным градом». Истошно визжа, твари горели живьем, пока Ладецки хладнокровно отбрасывал их от себя и Грегора щитом.
От мечущихся демонов загорелись шторы, вспыхнули обломки парты, но в аудиторию тут же деловито вбежал мальчишка‑стихийник лет семнадцати, повел руками, что‑то прошептал, и огонь погас, не успев разгореться. Адепт молча вылетел в коридор, помчался дальше, и Ладецки снова одобрительно хмыкнул, пояснив:
– Хорошо работают паршивцы. А то нам только пожаров не хватало.
Грегор кивнул и с сожалением подумал, что пока что весь их труд почти напрасен. Убивать демонов – все равно что вычерпывать воду из лодки с проломленным днищем. Как ни старайся, вода прибывает быстрее. Демоны в Бездне бесконечны… Но Райнгартен клялся, что продержаться нужно только до вечера, потом энергия по силовым линиям пойдет из Дорвенны обратно в Академию, и прорывы получится закрыть.
Громко топая, в аудиторию вбежали два адепта‑боевика с выпускного курса и мэтр Ирвинг, преподаватель Фиолетового. Некромант кивнул Грегору, а боевики отдали честь Ладецки, который указал им на клубящуюся черным дымом дыру портала.
– Ирвинг, зря не рискуйте, – сказал Грегор, помня, что молодой мэтр специализируется на кладбищенской нежити, а не боевых проклятиях. – Если что, отходите и зовите подмогу. У этих, – указал он взглядом на азартно блестящих глазами боевиков, – головы горячие, хоть вы поосторожнее.
– Не извольте беспокоиться, милорд, – улыбнулся Ирвинг, принимаясь выплетать щит. – Прикрою и себя, и ребят.
Здесь им с Ладецки больше делать было нечего, и Грегор первым вышел в коридор. Теперь в Академии так же тянуло дымом, как раньше – в Дорвенне. Только в этом дыме слышался отчетливый едкий привкус – в алхимическом крыле горела лаборатория.
«Хоть бы ничего не рвануло, – обеспокоенно подумал Грегор. – Как же не вовремя Адальред… Системы безопасности Академии – исконная забота артефакторов».
Словно подтверждая его мысли, доспехи в коридорной нише лязгнули, шагнули и перегородили дорогу ползущей твари, напоминающей гигантскую мокрицу. Грегора передернуло от омерзения, но не успел он поднять руку для заклятия, как пустой доспех времен Первой Фраганской войны, судя по форме шлема, вонзил в «мокрицу» тяжелый двуручник. Тварь изогнулась, и от ее беззвучного вопля у Грегора заложило уши, а доспех продолжал кромсать демона, пока от того не осталась груда черной плоти, сочащейся черной же кровью.
– А на верхних этажах горгульи, – с мрачным удовлетворением сообщил Ладецки. – «Бедные девочки» Адальреда тоже дают жару. Пожалуй, отобьемся, а, Бастельеро?
Не ожидая ответа, он зашагал по коридору, с великолепным хладнокровием обогнув дрожащую черную кучу. Пальцы магистра были предусмотрительно сложены для «Молота Пресветлого», и первого же летучего демона, похожего на огромную мышь‑вечерницу, он сбил на лету, размазав по стене. «Позер, – усмехнулся Грегор. – Как все боевики. Но им иначе нельзя. Всех красных учат умирать если не легко, то хотя бы красиво и с честью. И подороже…»
Не ко времени вспомнился Кристоф, и Грегор с сожалением вздохнул. Старый магистр воспитал достойную смену, но как же сейчас не хватало его самого!
Отогнав отвлекающие мысли, Грегор последовал за Ладецки, свернувшим в сторону жилого крыла. Позади остались аудитории, учебные залы и холлы, где хотя бы можно развернуться и кинуть заклятие, не боясь попасть в напарника. В небольших комнатах общежития работа требовалась ювелирная. А еще не хватало людей. Уже не хватало, хотя с начала прорыва прошел едва ли час!
Мимо промчалась пара целителей с носилками. Грегор глянул туда – и по сердцу словно резануло. Округлые линии груди, обтянутой черно‑фиолетовой туникой, длинные светлые косы – и кровавое месиво вместо лица. «Выпускной курс, – безжалостно подсказала память. – Корделия Леруазен, одна из лучших по наложению и снятию проклятий. После Аранвена, конечно, но его вообще не превзойти. Претемная, будь милостива…»
Стиснув зубы, он пошел дальше, и когда из очередной двери вывернулась шипастая зубастая гадина, Грегор влепил в нее «плиту» с яростным наслаждением. Размазал в черно‑алое пятно и пожалел, что тварь была всего одна. Как обычно и бывает, накликал. Дверь распахнулась, и твари повалили оттуда клыкастой оравой. Грегор поднял щиты, мельком глянул на Ладецки. Боевик орудовал «молотом», как опытная хозяйка – пестиком в ступке, но прикрываться не забывал, край его щитов надежно перекрывал защиту Грегора. «Отобьемся», – холодно и зло подумал Грегор, но тут Ладецки досадливо крякнул и дернул браслет накопителя на запястье. Тот вспыхнул алым – и зловеще погас.
– Прикройте, – бросил Ладецки и потянул из кармана флягу с карвейном.
Щиты с его стороны истончились и медленно опали, Грегор растянул свои на двоих, не переставая лепить одну за одной «плиты» в орду кишащих демонов, но тех словно не становилось меньше, хотя коридор уже наполовину был перегорожен дохлыми тварями.
И тут совсем рядом вспыхнуло, мир уже знакомо покачнулся, а в ушах пронзительно заныло. Грегора подняло, швырнуло, он попытался дернуться, но тут же понял, что его отбросило потоком силы на ближайшую стену. Смертельно близко к нему открывал черный зев новый портал. Что‑то кричал Ладецки, но оглушенный Грегор его не слышал, только видел искаженное лицо магистра, отгороженного от него плоской дырой портала. Руки бессильно повисли, в голове шумело, и Грегор ясно понял, что его щиты вот‑вот упадут, а из портала уже тянулись две огромные когтистые лапищи…
«Как Малкольма, – промелькнуло в голове. – Обидно!»
Он попытался уклониться, хотя бы сползти по стене на пол и перевести дух, но лапа с неожиданной быстротой метнулась к нему… Грегор стиснул зубы – и услышал обиженный вой. А потом на него плеснуло алой жижей, залив и лицо, и одежду. Одна лапа упала рядом, почти у его ног, вторая улетела вдаль, а на месте морды демона, уже предвкушающе оскаленной, оказалась мешанина плоти, костей и чешуи.
– Вы не ранены, милорд? – уловил он вернувшимся слухом смутно знакомый голос.
Грегор потряс головой, попытался подняться на ноги, ухватился за протянутую ему руку и только тогда узнал своего спасителя.
– Благодарю… Саграсс… – выдохнул он, и светловолосый боевик сдержанно кивнул.
– Не стоит благодарностей, – бросил он и повернулся в сторону коридора, явно собираясь вернуться к своим, но Грегор его окликнул:
– Что там, Лионель? Помощь нужна?
– Не помешала бы, – хмуро признался боевик. – Нас отрезали от лазарета, никак не можем туда пробиться. Пока отвлекаем тварей на себя, но если они развернутся… Там уже раненых полно, кровью пахнет!
Грегор похолодел, представив, что случится, если демоны ворвутся в лазарет с беспомощными целителями и ранеными. Проклятье, здесь же не было разрывов!
«А теперь вот появились», – прервал он себя.
– Саграсс, а что второй пост?! – рявнул Ладецки, пытаясь прорваться через силовое поле новорожденного портала. – С той стороны стояло шесть человек!
Бывший подручный Денвера отвечал, но Грегор его не слышал. Он привычно бросил сознание вперед, через коридор, затянутый дымом, через огромный очаг боли и смерти, в который превратилось целительское крыло… У кого‑то менее опытного просто не получилось бы, лазарет глушил все тонкие эманации волной страха и почти материального страдания, но Грегор упрямо прорвался сквозь эту пелену на другую сторону целительского крыла, выходящую к саду, нащупал искомое и выдохнул непослушными губами:
– Ладецки, они мертвы. Все шесть. Лазарет без прикрытия, демоны вот‑вот сомнут защиту!
– За мной! – заорал магистр красных и рванул по коридору так, что Грегор едва успел следом, махнув Саграссу и его людям.
Портал, едва не убивший его, пульсировал, готовясь выпустить очередную порцию тварей. Оставаться здесь было не менее опасно, чем идти дальше, да и лазарет! Два боевика пошли замыкающими, развернув щиты, а Саграсс и еще один маг, незнакомый Грегору, прикрыли его и Ладецки с боков.
«Если выберемся живыми, – подумал Грегор, мельком увидев застывшее в маске спокойной злости лицо Саграсса, – ему должны это зачесть на суде!»
Вместе они снесли нескольких крупных тварей, засевших в холле перед лазаретом, а стаю мелких одним ударом «огненного града» смел пополнивший резерв Ладецки. Маленький отряд ворвался в длинный коридор целительского крыла, и Грегор словно окунулся в преисподнюю. Во всяком случае, в его армейских кошмарах она выглядела именно так. Смерть, боль, страх и безнадежность мешались вокруг, пропитывая сам воздух особым запахом отчаяния. Раненые, которым не хватило места, лежали прямо в коридоре, и Грегор с ужасом понял, насколько быстро переполнился лазарет!
– Лорд Бастельеро! – выдохнул кто‑то, узнав его, и по коридору, где лежали, стояли и сидели люди, прокатилось волной:
– Мэтр Бастельеро здесь! Лорд‑протектор с нами… Избранный Претемной пришел – теперь все будет хорошо…
А Грегор шел вперед, и его черными ледяными волнами окатывало присутствие родной стихии, всегда любимой, но в такие моменты ненавистной. Вот потянуло пронзительной тоской – и Грегор вздрогнул. Он точно знал, что сейчас рядом прошел Провожатый, чтобы забрать чью‑то душу. Некоторые Избранные их видели, оставив надежные свидетельства, но ему самому Госпожа именно этот дар не дала. Он не видел призраков без особой подготовки. И к лучшему, пожалуй! Ни за что Грегор не хотел бы взглянуть в глаза тех, кого посланники Смерти уводят в Претемные Сады.
Они почти дошли до конца коридора, когда Ладецки, который шел впереди, словно огромный таран, зло и бессильно выругался. Грегор сделал еще шаг – и словно окунулся в холодную вязкую жидкость. Воздух здесь пах смертью, это ощутил бы любой некромант – при такой‑то концентрации!
В расширении коридора у стен были сложены накрытые занавесями и простынями тела. Смерть обволакивала их, и Грегора передернуло. Сколько же… Сначала он невольно считал, потом дошел до двух дюжин и перестал, изнывая от бессильной ненависти непонятно к кому. Впрочем, почему же непонятно? Денвер и все, кто к этому причастен!
«Претемная, если он еще жив, пошли нам встречу! – взмолился Грегор. – Прошу тебя!»
На двух крайних телах, что лежали у самого выхода, простыня сбилась, и Грегор замер на ходу, увидев знакомые черты. Проклятье, когда? Как?! За… что?
С беспомощной и словно извиняющейся улыбкой перед ним лежал на полу мэтр Ирвинг, с которым Грегор разговаривал меньше часа назад. Грудь некроманта была рассечена, словно ударом секиры, открывая осколки разрубленных ребер и замершее сердце. Но лицо осталось чистым, а в руке молодой некромант сжимал ладонь лежащей рядом девушки.
Что бы ни убило Ирвинга, его спутницу оно задело лишь краем, но и этого хватило – на тонкой белой шее девушки виднелась глубокая рана – как раз на месте артерии. Целительскую мантию пропитала кровь, а лицо было таким белым и тонким, что Грегор не сразу его узнал. Узнав же, до боли стиснул зубы.
– Бастельеро! – нетерпеливо оглянулся к нему Ладецки, но Грегор попросил:
– Минуту, магистр. Это… моя кузина.
И опустился на колени перед телами.
«Все‑таки нужно было отослать домой, – беспомощно мелькнула первая мысль, но вторая тут же ее прервала: – Но как отослать? Аделин была почти выпускницей… И почему она? Ирвинг дрался в аудитории, она должна была работать здесь, в лазарете, почти в безопасности… Проклятье, как и почему?!»
– Вот к кому он на свидания бегал… – уронил один из незнакомых боевиков, подойдя и встав рядом с Грегором. Помолчал и пояснил: – Мы с Ирвингом дружили. Но он даже имени никому не говорил, только вздыхал, что девицу за него точно не отдадут, слишком высокий род. Пресветлый Воин, жаль как…
«Ирвинг не мог отлучиться с поста, – подумал Грегор. – Разве что был ранен и пошел в лазарет? Но все равно не сходится. Непонятно, где они встретились, ясно только, что погибли вместе. Он, похоже, ее прикрывал… Почему он мне не сказал? Он же был моим коллегой! И знал, что Аделин Мэрли – моя кузина. Если у них все было так серьезно, я бы сам посватал ее у старика Мэрли! И уж точно бы вчера отправил домой… Почему? Да какая разница! Какая теперь кому разница…»
