Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ласточкин
Соавторы: Вероника Шэн,Ангелина Шэн,Александр Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 283 (всего у книги 352 страниц)
Но, каждый раз оглядываясь, Рэн не видел никого и ничего. А потому он прекратил оборачиваться, хоть это было сложно, почти невыносимо. Казалось, чем дольше он не смотрит назад, не проверяет, что творится за спиной, тем сильнее лес давит на него, тем сильнее нарастает тревога, выкручивая внутренности...
Рэн зло сцепил зубы, и злость эта была направлена в первую очередь на него самого. Он не любил испытывать страх, но вот слабость – ненавидел.
– Что это там? – раздался удивленный голос Сэйери.
– Где? – в ту же секунду заволновался Итиро.
Рэн посмотрел туда, куда указала Сэйери, и увидел... голубовато-зеленые огоньки. Их было три, и за каждым тянулся длинный светящийся хвост.
– Хитодама[319]319
Хитодама (人魂) – души людей, отделившиеся от тела обычно сразу после смерти человека, куда реже – во время сна. Выглядят как небольшие светящиеся шары голубого, зеленого или оранжевого цвета. Чаще всего хитодама можно увидеть на кладбищах или у похоронных бюро.
[Закрыть], – выдохнул Итиро. – А я уже испугался.
– А что хорошего? – мрачно уточнил Рэн. – Раз они тут, значит, здесь кто-то недавно умер.
– Это и так очевидно, – пробормотал Итиро. – Поэтому хорошо, что сейчас мы встретили что-то... безобидное.
Томоко посмотрела на остальных с очередным вопросом в глазах, печально вздохнула, но промолчала.
Они продолжили идти дальше. Ощущение, что кто-то за ними наблюдает, никуда не делось, оно вновь надавило на плечи и сжало горло, а появление хитодама только сильнее омрачило и без того плохое настроение, лишний раз напомнив, что они вчетвером очутились в месте, окутанном смертью. Рэну в голову даже пришла мысль о том, что они сами уже как призраки – безмолвные, бродящие без смысла, окруженные плотной тишиной...
И тут гнетущую тишину прервал истошный крик.
Рэн сразу же закрыл собой Сэйери, поворачиваясь на звук. Кричала Томоко. Она едва не упала, и Итиро пришлось придержать ее под локти, а она продолжала указывать куда-то пальцем и кричать.
– Там! – воскликнула Томоко, бледная, с круглыми от ужаса глазами.
Рэн сделал два шага вперед и в сторону, чувствуя, как нервы натягиваются до предела... И выдохнул:
– Это труп.
Он увидел мертвого мужчину, спиной прислонившегося к дереву. Рэн не разбирался в этом, но выглядело тело так, словно после смерти человека прошел по меньшей мере день.
Он не стал подходить ближе и рассматривать изуродованное признаками разложения тело, а вернулся к Сэйери и кивком предложил идти дальше.
– Труп? – дрожащим голосом переспросила Томоко и, зажмурившись, отвернулась. – Какой ужас...
– Да, – согласился Рэн. – Это ужасно.
– Это самоубийца, – заключил Итиро, потянув трясущуюся Томоко за собой. Они продолжили путь. – Пойдем скорее, пока не столкнулись с его духом. Хочешь остаться тут на ночь?
Последние слова подействовали на Томоко, и она, очнувшись, ускорила шаг.
Вновь воцарилась тишина, но она была оглушающей и мешала сосредоточиться. Рэн не знал, сколько времени они шли, но автобуса больше не было видно. Казалось, они плутали в лесу уже несколько часов, и в то же время Рэн понимал, что вряд ли прошло хотя бы минут сорок. Он бы не удивился, если бы узнал, что они шли меньше получаса, ведь каждая секунда в этом месте, казалось, утраивалась, растягивалась, как смола.
Внезапно он заметил впереди, метрах в семи, ребенка. И остановился в недоумении, не сразу поняв, что стоило бы еще и насторожиться. Наверное, Рэн был не так внимателен и сосредоточен, как хотел бы, потому что в первое мгновение даже не понял, что ребенок неживой.
Мальчик, на вид лет десяти, оказался неестественно бледным, с растрепанными черными волосами и в блеклой старой одежде. Его глаза были практически черными, а их взгляд – пустым и в то же время слишком уж цепким для ребенка.
– Откуда здесь ребенок? – удивилась Томоко.
Она ускорила шаг, чтобы скорее подойти к нему, но Итиро тут же схватил ее за запястье и дернул назад:
– Нет!
– Ты чего? – не поняла Томоко. – С ума сошел? Мы не можем оставить ребенка одного в лесу!
– Он уже ушел, – отметил Рэн.
Томоко обернулась и охнула, ведь мальчик действительно пропал. Рэн взглянул на Сэйери и заметил, как она помрачнела.
– Куда он?.. И так быстро... – Томоко явно растерялась, поежилась, и ее голос задрожал. – Да что же здесь творится...
– Сказали же, это юрэй. – Сэйери закатила глаза. Затем она вдруг вгляделась в даль и настороженно отметила: – Несколько юрэев.
Рэн обернулся. Среди деревьев виднелось... семеро детей: пять девочек и два мальчика от четырех до десяти лет – все бледные, длинноволосые, лохматые и черноглазые. Они смотрели на гостей леса и молчали. Приглядевшись, чуть дальше среди деревьев Рэн увидел еще и двух пожилых людей.
– Только в одном месте так много, – произнес Рэн. – Где-то бродят и другие... Не знаю, насколько они опасны, поэтому лучше их обойти.
Рядом раздался вскрик. Рядом с Итиро и Томоко вдруг появился старик, чье лицо было испещрено морщинами. Он поднял руку, и Томоко с криком отпрыгнула, едва не налетев на Рэна, а затем побежала назад, в ту сторону, откуда они пришли.
– Томоко! – Итиро кинулся ей вслед. – Ты куда?
– Там юрэи! Подальше от них!
– Что будем делать? – спросила Сэйери, провожая взглядом убегающую Томоко и догоняющего ее Итиро.
– Искать выход. – Рэн пожал плечами. – Вряд ли мы можем чем-то помочь этим двоим, и уж точно они ничем не могут помочь нам.
Сэйери согласно кивнула, и они взяли правее, чтобы по дуге обойти юрэев. Те не двигались, лишь их черные глаза следили за заблудившимися в лесу живыми.
– Так много детей... – прошептала Сэйери, и ее голос дрогнул.
– В прошлом сюда часто приводили стариков и детей, чтобы избавиться от лишних ртов. Они умирали здесь... А их души оставались в ловушке из деревьев и в цепях собственной обиды.
Прямо перед ним вдруг появился еще один юрэй – бледный молодой мужчина в строгом костюме и следом от веревки на шее.
– Да что так внезапно! – возмутилась Сэйери, подавшись назад.
Рэн шагнул вперед, но юрэй только смотрел на них двоих, не предпринимая попыток приблизиться.
– Пойдем дальше, – перейдя на шепот, позвал Рэн, и Сэйери молча кивнула.
Они обошли юрэя, а тот посмотрел им вслед, и, оглянувшись, Рэн заметил в его мертвых, на первый взгляд пустых глазах глубокую печаль.
Рядом с этим юрэем появился бледный хитодама, и Рэн понял, что этот человек свел счеты с жизнью не так давно.
Голова кружилась, стволы то и дело расплывались перед глазами, а стоило глянуть под ноги, как начинало казаться, что корни шевелятся, меняются местами и сплетаются. На глаза попалась очередная табличка, отговаривающая от смерти, но Рэну почудилось, что вместо «не убивайте себя» написано «убейте». Становилось все тяжелее делать каждый шаг, словно ноги наливались свинцом, глаза слипались, а в голову то и дело прокрадывались мысли, что стоит остановиться, сесть под деревом, никуда не торопиться, а просто ждать... Просто остаться...
Рэн едва не ударил себя по голове и несколько раз моргнул, возвращая зрению четкость. Чьи это мысли? Кто думал остаться здесь? Кто захотел уснуть под ближайшим деревом? Кто не мог вспомнить причину, по которой стоило выбраться отсюда?
Это был не Рэн. Он не хотел оставаться здесь. Он знал, какая у него цель. Он бы не стал сходить с намеченного пути.
От этого грудь сдавило с новой силой, будто тревога хотела сломать ребра. Это было жутко – понять, что нечто пытается проникнуть в голову, что этому нечто почти удалось перекроить под себя твои мысли, затуманить разум... Одно дело, когда ты не контролируешь все вокруг, но куда страшнее, когда ты не можешь контролировать самого себя.
И если с мыслями и желаниями Рэн усилием воли справился, хотя бы временно, то жуткие образы то и дело мелькали перед глазами, будто кто-то внутри показывал ему картинки: Рэн видел себя с петлей на шее, видел себя глотающим таблетки, видел свое безжизненное тело и парящий рядом хитодама... Он даже увидел мертвую Сэйери, и именно этот образ вызвал в его душе выжигающую все остальные чувства смесь гнева и ужаса.
Но не успел Рэн что-то сделать или же сказать, как голос подала сама Сэйери:
– Я слышала, что каждая новая смерть подпитывает Аокигахару и делает ее все опаснее и запутаннее. Поэтому сам лес уже не хочет выпускать людей, если те вдруг потерялись, и уж точно не отпустит мертвых... Юрэи в ловушке, как в клетке. – Сэйери перешагнула через очередной кривой корень, обросший ярким зеленым мхом. – И мы теперь тоже. Даже мои мысли оказались в чужой западне и бросаются из стороны в сторону, но натыкаются на стены... Да еще и это противное ощущение, что мы ходим кругами. Мы до сих пор не вышли ни на какую тропинку, никого не встретили. Словно на десятки километров рядом совсем никого!
– Кроме юрэев.
Сэйери скривилась.
– Надо поторопиться и придумать, как нам выбраться из этой клетки, – продолжил Рэн. – Сэтору в опасности... А теперь еще и мы. Мы должны спасти себя, ведь никто не придет спасать нас, а затем спасти Сэтору, ведь никто кроме нас не придет спасать его...
– Интересно, а как там Одзи?.. – задумалась Сэйери. – Надеюсь, еще живой.
– Его история опасна, но менее, чем многие другие, – отметил Рэн. – Он умный парень, думаю, догадается, что к чему... Главной проблемой будет, если его затянет чья-то чужая легенда.
– Да, – согласилась Сэйери и невесело усмехнулась: – Помнишь, что рассказывали друзья Кадзуо? Не удивлюсь, если они уже мертвы.
Рэн считал, что их жизни ему безразличны, но это оказалось не совсем так. Подумав о том, что члены той команды, вероятно, уже стали жертвами ёкаев, он нахмурился и ощутил нечто... похожее на волнение. Да, Рэн не мог не признаться хотя бы самому себе, что забеспокоился. Но не о Кадзуо.
О чем они рассказывали? Он вспомнил, что Акияма выбрала историю о Тэкэ-тэкэ, вот только о спасительном ответе она не упоминала, а значит, могла его и не знать. Другая девушка, кажется, Кандзаки, рассказала о Кисараги... Рэн с сожалением покачал головой: будет чудом, если они сумеют выбраться с этой мистической станции.
Он лишь понадеялся, что если члены этой команды узнают об оживших историях до того, как окажутся на станции Кисараги, то им хватит ума не пользоваться поездами.
Внезапно Сэйери затормозила и вцепилась в руку Рэна. Он с удивлением увидел, что она в недоумении, граничащем с испугом, смотрит в чащу... Проследил за ее взглядом и успел заметить...
Ао-андон.
Рэн не сомневался, что увидел именно его. Пазл в голове сложился, и Рэн понял, что происходит. Понял, почему они стали героями своих страшилок наяву.
Облаченный в белое кимоно синекожий демон, фигурой напоминающий человека, с черными клыками и длинными волосами, смотрел прямо на них. Рэну даже показалось, что ао-андон... ухмылялся.
И эта ухмылка его разозлила.
Ао-андон исчез так же внезапно, как и появился, но Рэн продолжал смотреть на то место среди сосен, где только что видел коварного демона.
– Ты же тоже видел его, – прошептала Сэйери, скорее утверждая, чем спрашивая.
– Да.
– Он все-таки объявился. – Теперь в ее голосе вновь послышалась злость. – Сначала канашибари, теперь ао-андон... Они издеваются над нами, но еще посмотрим, кто выиграет в этой их игре!
Сэйери в раздражении скривила губы, прикрыла глаза, успокаиваясь, и кивнула Рэну, предлагая идти дальше. Они продолжили поиски тропы, которая вывела бы их из леса, но успели пройти не так много...
– Проклятье, опять они, – процедила Сэйери, сделав полшага ближе к Рэну.
Вокруг них появились новые юрэи, парящие над землей. Две женщины и двое мужчин, чей возраст определить было уже невозможно, скривив рты, смотрели на Рэна и Сэйери, и от их тяжелых, гневных взглядов кожа мгновенно покрылась мурашками, а где-то в груди растекся холодом страх. Контролируемый, сдерживаемый, но страх.
– Не останавливайся. – Рэн потянул замершую Сэйери дальше.
Но на этот раз юрэи не отставали. Они шли по пятам, и теперь уже действительно дышали в спину, вытягивали бледные руки, почти касаясь плеч Рэна и Сэйери.
В какой-то момент юрэи окружили их плотным кольцом, не давая пройти, и Рэн с Сэйери встревоженно переглянулись.
– Что будем делать? – прошептала она.
– Идти напролом. – Тон Рэна ясно давал понять, что эта идея ему не нравится. Но ничего другого он не придумал.
Они зашагали дальше и невольно зажмурились, а после ощутили, как их до костей пробрал жуткий холод. В ушах раздался полный ужаса и боли крик, который затем превратился в вопль жгучей ярости. Рэн и Сэйери тут же зажали уши руками, но этот крик раздавался прямо внутри головы, а потому ничто не могло заглушить его.
Наконец крик стих – так же резко, как и зазвучал. Рэн распахнул глаза, поняв, что все это время их не открывал, и медленно повернул голову из стороны в сторону, оглядываясь. Кровь стучала в висках, дыхание потяжелело, и он понял, что сидит на земле. Сэйери сидела рядом, держась за голову.
– Что это было? – хрипло спросила она.
– Не знаю. – Рэн поднялся на ноги и подал Сэйери руку, помогая встать. – Возможно, мы их разозлили или обидели.
– Столько страха, боли и гнева, – прошептала она. – Наверное, чувства в этом крике – это то, из чего состоял тот юрэй.
Рэн не ответил. Он не знал. Но хотел, чтобы Сэйери ошиблась. И все-таки ее слова лишь распалили его желание скорейшего побега из этого места. От одной только мысли, что он или Сэйери превратятся в нечто подобное и будут бесконечно страдать, становилось тошно.
Спустя короткое время ходьбы в тишине, но под аккомпанемент собственных громко стучащих сердец и тяжелого дыхания, под, казалось, сотнями мертвых взглядов, прожигающих их спины и затылки, Рэн и Сэйери вновь увидели маленьких юрэев – группу детей, замерших под одним из деревьев. Рядом с ними не летали хитодама, что было неудивительно: эти дети умерли многие десятилетия назад.
Юрэи смотрели на пару потерявшихся живых людей, и на их маленьких лицах не проявилось ни одно чувство. От этого зрелища сердце Рэна сжалось от боли, а по спине пробежала дрожь. Он вдруг понял, что надеется, что те, кто обрек эти души вечно скитаться по лесу, тоже страдают.
– Может, они нам помогут? – предположила Сэйери.
Она смотрела на юрэев со смесью ужаса и горя, и Рэн понимал, что ужас ее вызван не самими юрэями, а тем, что в них превратились именно дети.
– Ты правда думаешь, что они нам что-то скажут или покажут?
– Может, сумеем их убедить, – пожала плечами Сэйери. – Они выглядят не такими угрожающими, как те самоубийцы. Они ведь покинули этот мир не по своей воле... Должно быть, они обижены или сбиты с толку, но вряд ли ненавидят весь мир. Они все-таки дети. И могли даже не понять, что произошло.
Рэн сомневался, но не знал, что еще сказать, что еще возразить.
– Ты знаешь, у меня богатый опыт общения с детьми. – Сэйери криво улыбнулась, явно пытаясь разрядить обстановку, и Рэн, помедлив, кивнул.
Других идей у них все равно не было. Они и так потратили слишком много времени, блуждая по Аокигахаре, но так и не наткнулись ни на кого, кто мог бы вывести их отсюда, – среди живых. Поэтому стоило попросить помощи у тех, кто сам появлялся рядом, – у мертвых.
– Осторожно, – попросил Рэн.
Сэйери закатила глаза и пошла ближе к замершим среди деревьев душам детей.
– Привет. – Она поклонилась, а затем присела на корточки и дружелюбно улыбнулась. – Мы заблудились. Знаете, ходим среди деревьев, но не можем найти тропу, которая ведет к горе. Вы ведь знаете, что тут есть гора?
Никто ей не ответил, черные глаза не моргнули, головы с отросшими черными волосами не кивнули, бескровные губы не дрогнули. Но ничто из этого не смутило Сэйери, и она как ни в чем не бывало продолжила:
– Большая и красивая гора. К ней ведет тропа. По ней ходят гости вашего леса. А еще в этом лесу ходят другие гости, они ищут тех, кто заблудился. Может, видели кого-то из них? Такие, как мы, только знающие, куда идти? Покажете? Либо тропу в гору, либо других ваших гостей. Я буду вам очень благодарна, и он, – Сэйери, не оборачиваясь, махнула рукой в сторону Рэна, – тоже.
Тот кивнул, поймав на себе взгляды юрэев, и подошел ближе. Какое-то время ничего не происходило, и каждое мгновение заставляло Рэна нервничать все сильнее, но внезапно юрэи развернулись и поплыли куда-то вперед и влево.
– За ними, – шепнула Сэйери.
Они последовали за душами детей. Те медленно плыли вперед, изредка оглядывались, но их бледные лица со спадающими на глаза и щеки спутанными волосами все так же ничего не выражали. Рэн старался не встречаться с юрэями взглядами.
Ощущение чужого присутствия не прошло, голова все так же кружилась, и в нее то и дело лезли, подобно назойливым насекомым, пугающие мысли и образы, но почему-то чувство хождения по кругу исчезло. Рэну начало казаться, что они наконец нашли путь...
И в это мгновение дети-юрэи исчезли.
– Куда они пропали? – удивилась Сэйери, и в ее голосе послышалось сожаление. Она огляделась, поджав губы.
Рэн лишь покачал головой, и они вдвоем молча направились в ту сторону, куда до этого шли за юрэями...
И вдруг очутились на туристической тропе.
– Выбрались? – Кажется, Сэйери и сама не верила в то, что сказала. Она громко выдохнула от облегчения и, обернувшись к деревьям позади, шепнула: – Спасибо...
Рэн прикрыл глаза. Жуткие ощущения пропали, забирая вместе с собой и чужие мысли. Он вновь чувствовал, что контролирует и себя, и свой разум. Это было неожиданно приятно и не могло не радовать.
На тропе показались трое туристов, негромко переговаривающиеся между собой на английском. Рэн подошел к ним ближе и, задав пару вопросов, поблагодарил, после чего вернулся к Сэйери.
– Что ты сказал? – спросила она, так как не поняла ни слова.
– Уточнил, где именно мы находимся. – Рэн нервно улыбнулся. – А теперь поспешим к Сэтору. Думаю, он нас уже заждался.
Глава 15
港口で難船
Кораблекрушение у входа в гавань
Вскочив из-за стола, я нервно посмотрела по сторонам и поняла, что ранее наполовину заполненный ресторан теперь почти пуст. Кроме нас троих, за стойкой остались сидеть еще трое. Девушка лет восемнадцати с ужасом смотрела на экран телефона, а женщина и мужчина, вероятно ее родители, продолжали переговариваться, не заметив ничего странного.
Раздался глухой стук, и я, вздрогнув, тут же обернулась к стойке, за которой стояли повара.
Это был звук удара ножа о разделочную доску. Я увидела женщину, которая грубыми движениями отрубала рыбам головы.
В первое мгновение я напряглась: прежде женщин за стойкой не было, лишь несколько мужчин в поварской форме. А уже через мгновение, приглядевшись к этой женщине, я в страхе подалась назад, ударившись бедром об угол стола.
– Нужно уходить, – прохрипела я.
Хасэгава и Кадзуо тут же посмотрели туда, куда не прекращала смотреть я.
Тем временем сидевшая за стойкой посетительница, которая или не прочитала оповещение, или же его не получила, тоже повернула голову и, вскрикнув, едва не упала с высокого стула.
Женщина на месте повара была одета в старое истончившееся кимоно. Ее черные волосы, длинные и мокрые, липли к спине и шее. Но что не просто изумляло, а пугало – так это лицо и кожа. Глаза орудовавшей ножом женщины, круглые и немного навыкате, оказались полностью черными, словно радужку затопил зрачок. Бледная кожа была почти полностью покрыта синевато-серой рыбьей чешуей, а между узловатыми пальцами я заметила перепонки. Женщина, нет, ёкай хищно улыбалась, демонстрируя длинные, острые зубы.
Отрубив голову очередной рыбе, ёкай схватила ее и запихнула в рот. Быстро прожевав и проглотив голову, она вцепилась зубами в тушку и рассмеялась с набитым ртом.
– Что это?! – закричала перепуганная посетительница.
Мужчина подскочил со стула и, схватив сидящую рядом девушку за руку, оттащил от стойки.
Ёкай же резко подалась вперед, вытянула чешуйчатую руку и вцепилась перепончатыми пальцами в запястье кричавшей женщины. С удивительной силой она перетянула женщину через стойку, заставив несчастную завопить еще громче, и в то же мгновение замахнулась ножом.
– Масами! – закричал мужчина, и я тоже была готова закричать.
Масами, схватив со стола неразделанную рыбу, ударила ею ёкая по лицу, высвободила руку и кинулась прочь. К ней уже поспешил мужчина, а вот девушка застыла, обхватив голову руками, и я смогла расслышать, как она запричитала:
– Этого не может быть, не может быть... Только не снова, только не снова...
Я поспешила к ней, а Кадзуо и Хасэгава бросились на помощь Масами.
– Это уми-нёбо![320]320
Уми-нёбо (海女房) – досл. – морская жена; ёкай, который выглядит как женщина, но имеет рыбьи черты, например чешую, перепонки, плавники и акульи зубы. Живут в море или океане, но способны какое-то время находиться на суше. Питаются не только рыбой, но и человеческим мясом. Cчитается, что в уми-нёбо превращаются утонувшие в море женщины.
[Закрыть] – воскликнула девушка.
– Кто? – недоуменно отозвался мужчина. – Что ты?..
И тогда я поняла, что он не знает о существовании ёкаев. Это понимание обрушилось на меня, подобно ведру холодной воды. Значит, в наши истории действительно могут оказаться втянуты и те, кто не имел к тому про́клятому городу никакого отношения, наши близкие...
Значит, мне на самом деле пока нельзя приближаться к родителям. Я не могу позволить, чтобы из-за меня с ними что-то случилось.
– Вы были в том городе, где проходили кайданы? – прямо спросила я.
– Что? – Девушка ошеломленно посмотрела на меня, и к шоку в ее глазах добавился ужас. – Да... Как вы?.. И вы тоже?
Я кивнула.
– А они?
Девушка отрицательно покачала головой.
– Истории ожили, – быстро объяснила я. – Сейчас неважно, почему и как.
– Нужно убираться с этой улицы, раз так сказано в оповещении, – добавил Кадзуо.
Девушка закивала, оглядываясь на уми-нёбо. Та хватала со стола с заготовками все кусочки рыбы и морепродуктов, что попадались под руку, и жадно заглатывала их.
– Судзу-тян! – нервно окликнул девушку мужчина, который вместе с Масами уже подбежал к дверям.
– Мама, папа, вы как? – Судзу бросилась к родителям.
Кадзуо, крепко взяв меня за руку, потянул к выходу.
– Уходим.
– Что происходит? – заикаясь и давя слезы, спросила Масами и схватилась за предплечье мужа. – Ёсихиро, что происходит?
– Успокойся, – попросил тот, хотя выглядел настолько испуганным, что ему самому явно не помешало бы успокоиться.
– Простите, – забормотала Судзу, и ее лицо исказилось от раскаяния. – Простите.
Хасэгава быстро отодвинул дверь и махнул рукой мне и Кадзуо, призывая поторопиться, а Ёсихиро тем временем вытащил на улицу плачущую от страха и недоумения Масами и бормочущую извинения Судзу.
– Нет! – заверещала уми-нёбо и кинулась к нам, скаля острые зубы.
Я выбежала за двери первой, а следом за мной Кадзуо и Хасэгава, который задвинул дверь перед самым носом уми-нёбо. Та скривилась и щелкнула зубами, ударила ладонями по стеклу в дверях, но не предприняла попыток выйти вслед за нами, и я шумно выдохнула от облегчения.
Я помнила, что ресторан находится в самом начале улицы, рядом с расположенной на углу пекарней, так что нам повезло: бежать до безопасной улицы долго не придется, буквально несколько метров. Я развернулась в нужную сторону... И замерла.
– Проклятье! – выкрикнул Ёсихиро.
Я была с ним согласна, но лишь зло сцепила зубы.
Мы не могли выбраться с этой стороны – впереди, отделяя нас от других, а значит, безопасных улиц, тянулась вверх каменная стена.
– О чем вы рассказали? Это ваша история? – с завидным спокойствием спросил Хасэгава у Судзу, и она сначала в недоумении уставилась на него, а затем быстро покачала головой.
– Нет. Я рассказывала о Тонкаратоне[321]321
Тонкаратон (トンカラトン) – персонаж японской городской легенды в виде разъезжающего на велосипеде и с мечом про́клятого призрака, полностью обмотанного бинтами.
[Закрыть].
– Тогда мы не знаем, где оказались и что нас ждет, – заключил Кадзуо и свел брови, напряженно размышляя. – Видимо, сейчас происходящее связано не с историями выживших, а с развернувшимся Хякки-яко. Вряд ли оповещение от Нурарихёна касалось лишь этой уми-нёбо. – Кадзуо покосился на дверь суши-ресторана, из-за которой нас взглядом черных рыбьих глаз прожигала ёкай. – Поэтому нужно поспешить на другой конец улицы и убраться с нее.
Хасэгава кивнул.
– Да о чем это вы? – не выдержав, воскликнула Масами.
– Долго объяснять, – отозвался Хасэгава. – Но поверьте, что мы в опасности и, если не выберемся, можем умереть. Вы уже видели ёкая.
– Бред, – выдохнул Ёсихиро, но выглядел при этом совершенно неуверенным. С отвращением посмотрев в сторону уми-нёбо, он поспешно отошел от двери в ресторан.
– Это правда, – с трудом выговорила Судзу. Она явно мучилась от чувства вины за то, что втянула родителей в нечто напоминающее кайдан. – Просто поверьте мне. Нам нужно спасаться.
В голосе и лице Судзу появилась решимость. Она наконец взяла себя в руки и приготовилась вновь пройти через то, о чем наверняка надеялась забыть. Она ведь тоже выживала в смертельных историях... Ей было не впервой встречаться со сверхъестественным и жутким.
Но я понимала, как внезапное столкновение с миром ёкаев в мире людей тогда, когда ты только поверил в то, что вырвался из лап канашибари, может выбить почву из-под ног.
– Бежим отсюда, – бросила Судзу.
И мы побежали вверх по улице, мимо других закусочных и магазинчиков. Торопясь вперед, я внимательно оглядывалась по сторонам, чтобы не пропустить возможную опасность.
Вечернее небо стало непроглядно-черным, куда более мрачным, чем тогда, когда мы с Кадзуо вошли в ресторан. Ни единой звезды, ни капли лунного света. Но дорогу нам освещали горящие вывески, а также яркие лампочки снаружи и изнутри ресторанов.
А потому я могла увидеть... Какой стала улица, оказавшись на пересечении с миром ёкаев.
Под ногами на асфальте я заметила трещины и следы от когтей. На витринах вместо муляжей обычной еды вроде карри или собы я увидела тарелки и миски с искусственными насекомыми, змеиными головами и чем-то непонятно бордовым.
Мы уже пробежали мимо трех ресторанов, как вдруг земля под ногами задрожала. Все мы тут же остановились и огляделись.
– Землетрясение? – неуверенно предположила Масами.
– Сомневаюсь, – сдавленно прошептала Судзу.
Внезапно посередине улицы прошла крупная трещина, и мы отскочили в стороны. Трещина стала расширяться, а земля с обеих сторон от нее – подниматься под резким углом. Я крепче схватилась за руку Кадзуо.
– И правда землетрясение! – испугался Ёсихиро.
– Нет, – нахмурился Хасэгава, а потом склонил голову набок. – Там зубы.
Я присмотрелась к разлому и смогла разглядеть, как среди расширяющейся темноты забелело нечто и правда напоминающее... длинные клыки.
– Это не улица, это чья-то пасть! – воскликнула Судзу.
Они с Ёсихиро стояли рядом с нами, а Масами и Хасэгава оказались с противоположной стороны разлома.
Кадзуо побледнел.
– Прячьтесь! – велел он и что есть сил потянул меня к ближайшей двери.
Пасть улицы стала открываться куда быстрее, и я с тревогой оглянулась через плечо, вслед за Кадзуо направляясь к первой попавшейся рамэнной.
Но Хасэгава уже не мог добраться до нас, и я лишь увидела, как он, схватив Масами за запястье, потащил ее в другое укрытие.
Чувствуя страх теперь уже не только из-за происходящего вокруг, но и из-за того, что Хасэгава остался один, я на ослабевших ногах первой забежала в рамэнную, а Кадзуо, Судзу и Ёсихиро – за мной.
– Мама осталась там! – воскликнула Судзу, с ужасом посмотрев на улицу через застекленную дверь.
Судзу бросилась было наружу, но Ёсихиро удержал ее за плечи:
– Стой!
Я тем временем огляделась, но свет в рамэнной не горел, и удалось различить лишь очертания мебели. Но в первое же мгновение нашего здесь появления мне в нос ударила, отзываясь приступом тошноты, смесь отвратительных запахов, которую я, к сожалению, ни с чем не могла спутать.
Кровь и разложение.
Я закрыла нос и рот рукой, а по спине пробежала дрожь отвращения и плохого предчувствия.
Внезапно лампы включились и осветили зал. Я несколько раз моргнула, быстро привыкая к смене освещения, но, увидев, что находится вокруг, не сдержала крика и дернулась назад, налетев на Кадзуо. В голове проскользнула мысль, что уж лучше бы свет так и оставался выключенным.
– Что происходит?! – Голос Ёсихиро был наполнен потрясением и ужасом, и Судзу тоже звонко вскрикнула.
За столами сидели люди... Точнее, то, что некогда было людьми, вот только сейчас от них остались лишь гниющие трупы. И выглядели они так, как если бы люди умерли прямо во время еды. Некоторые остались сидеть, откинувшись на спинки стульев и диванов, другие лицами упали на столы. В пальцах трупов – у некоторых от них остались одни лишь кости – были зажаты палочки или ложки. Перед каждым стояла тарелка, заполненная жидкостью совершенно отталкивающего красного оттенка. Более того, я с поднявшейся к горлу тошнотой заметила, что в тарелках плавали пальцы, или уши, или...
– Кто это?.. Что это?.. – нервно бормотал Ёсихиро, пятясь.
Он округлившимися глазами осмотрел помещение и остановил взгляд на ёкае, которая стояла за столом напротив входных дверей.
Судзу побледнела, ее явно замутило. Она прижала ладони к лицу, закрывая нос и рот от тошнотворного запаха, но я видела, как ее лицо скривилось. Кадзуо казался самым спокойным, и все-таки его черты застыли, а зубы были плотно сжаты.
Один только вид ёкая вызывал желание бежать без оглядки. Она выглядела как высокая сгорбленная женщина со сморщенной желтоватой кожей, грязно-серыми спутанными волосами, торчащими во все стороны, и кривыми зубами, не скрытыми бескровными, растянутыми в сумасшедшей усмешке губами. Ёкай была одета в рваное кимоно, мешком висящее на тощих плечах, перепачканное не только грязью, но и, я не сомневалась, кровью. Ею же были перепачканы почти по локоть неестественно длинные руки ёкая. Кровь въелась и в длинные острые ногти существа, окрасив их в противный темно-красный оттенок. Одной рукой ёкай помешивала что-то в кастрюле, а второй кидала в варево... ингредиенты. Внутренние органы, зубы и пальцы – явно человеческие.
Ёкай посмотрела на нас и, облизнув тонкие губы, улыбнулась еще шире. Она выпила немного своего варева, отложила ложку и медленно обошла стол, направляясь к нам.
В висках застучала кровь, а страх встал комом в горле, и мне казалось, я рискую задохнуться.
– Нужно бежать! – воскликнул Ёсихиро. Он схватил Судзу за руку, распахнул дверь и кинулся на улицу.
– Папа, нет! – закричала Судзу, и в ее голосе зазвенел настоящий страх. Она попыталась остановить Ёсихиро, но была куда слабее.
– Там же монстр! – воскликнула я и сразу же поняла, как глупо прозвучали мои слова.
Разлом на улице уже распахнулся самой настоящей пастью, внутри которой виднелись острые клыки. Раздался рев вперемешку с рычанием, и пол под нашими ногами заходил ходуном. Я едва не упала, настолько дрожали мои ноги, но Кадзуо придержал меня за предплечья и спрятал себе за спину, поглядывая то на ёкая в рамэнной, то на улицу.
– Там тоже монстр! И он ест людей! – почти зло откликнулся Ёсихиро и побежал вверх по улице, под окнами кафе, по узкой полосе асфальта, не ставшей частью пасти огромного ёкая.
Но не успел Ёсихиро сделать и пяти шагов, как из разлома вырвался ужасающе длинный кроваво-красный язык и, обхватив его за талию, затянул в пасть. Раздался оглушительный вопль, но Ёсихиро успел оттолкнуть от себя Судзу. Она, ударившись спиной о стену кафе, осталась стоять на улице, смотря туда, где среди клыков и темноты исчез Ёсихиро.
