Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Соавторы: Вероника Шэн,Ангелина Шэн,Александр Вайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 352 страниц)

Меня захлестнула паника, и, вздрогнув, я распахнула глаза. Дыхание участилось, а сердце слишком быстро застучало в груди. В первое мгновение я даже не сообразила, где нахожусь, но вспомнила леденящее душу видение... Дрожащими пальцами я прикоснулась к лицу и поняла, что во сне почувствовала, как мне на щеку... упала прядь волос.

Но наполненный тревогами разум додумал совершенно иное.

Я закрыла лицо ладонями. Спать перехотелось. Совершенно. В голову прокралась иррациональная мысль, что теперь я даже не хочу закрывать глаза.

К моему счастью, никто моего испуга не заметил. Ивасаки и сам уснул, Араи стоял у окна спиной ко мне, а Йоко в гостиной не оказалось. Кадзуо читал книгу, хотя я вновь подумала, что, вероятно, на самом деле его мысли далеки от сюжета. Но он никогда не демонстрировал другим свои переживания и чувства, всегда держался так, будто его ничто не пугает и почти ничто не удивляет.

Я проверила время в телефоне и поняла, что до выхода нам осталось примерно двадцать минут. Осознание холодом прошлось по коже, но волнение из-за предстоящей встречи пока было приглушенным, особенно на контрасте со вспышкой паники из-за привидевшегося мне канашибари. Тревога как будто скрывалась от меня за полупрозрачной пеленой тумана, открывая взору лишь неясные очертания.

Следующие двадцать минут я просто сидела, смотря в стену, и старалась ни о чем не думать, дать как телу, так и голове хоть немного отдохнуть, а когда пришло время, получила новое сообщение от Кадзуо:

«Выйдем по отдельности. Сначала я, а через минуту ты. Идет?»

«Хорошо».

Кадзуо вышел в коридор, а вскоре за ним последовала и я. В коридоре было пусто, и, пока кто-нибудь в нем не объявился, я, стараясь не издавать ни звука, обулась и вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Кадзуо уже ждал в паре метров от квартиры.

– Чувствую себя ужасно, но будет еще хуже, если кто-то прямо сейчас заметит, что мы ушли, – пробормотала я. – Пойдем скорее. Я позвоню Ивасаки-сану, когда выйдем на улицу. Не хочу, чтобы друзья волновались, но они же не побегут нас возвращать.

По крайней мере, я на это надеялась. Что бы решила сделать я, если бы вот так вот ушла Йоко? Хотя я ведь не одна. Значит, Йоко вместе с Ивасаки.

Я подавила улыбку. Вряд ли бы я решила им помешать... Но все равно волновалась бы.

– Твои друзья подумают, что мы на свидании, – серьезным тоном заявил Кадзуо, направляясь к лестнице.

Меня расстроило невольно выбранное им слово: твои друзья. Что ж, я понимала Кадзуо. Для него Йоко и тем более Араи и Ивасаки теперь были лишь знакомыми. А Эмири – человеком, которого он видел во время кайданов, всего дважды, но с которым не перекинулся даже парой фраз.

– А ведь мы с тобой уже были на свидании, – нарочито небрежно заметила я, краем глаза следя за Кадзуо.

Он улыбнулся:

– Это странно и даже забавно... Между моими воспоминаниями такая пропасть. Кроме того, я сначала узнал о том, что забыл, а затем вспомнил это. Будто посмотрел фильм про самого себя. И теперь выясняю детали, словно слушаю краткий пересказ о себе же. Мне даже интересно, что я узнаю в следующий раз.

Мне это забавным не казалось, но Кадзуо оставался спокоен, и я не заметила в нем печали или разочарования. Ему действительно... было интересно.

– Если хочешь, задавай любые вопросы, и я расскажу, что происходило. Что ты забыл, – предложила я, когда мы спускались вниз. Не сговариваясь, мы оба решили не пользоваться лифтом.

– Как я могу спросить, если не знаю о чем?

– Подключи фантазию, – весело сказала я. – Ты явно думал о чем-то конкретном, когда расспрашивал меня о нас.

Кадзуо ожидаемо не смутился и коротко рассмеялся:

– Ладно, я обязательно попробую что-то придумать. Главное, чтобы воображение не увело меня куда-то не туда.

Я фыркнула, но вдруг вспомнила один вопрос, который из-за всего произошедшего отошел на дальний план:

– Кстати, Кадзуо... Почему ты все-таки не ушел после того, как мы обсудили ао-андона и Хякки-яко в том кафе рядом с твоим домом? Ты мог просто вернуться к себе и переждать там. Ты же точно остался с нами не из-за того, что вместе больше шансов выжить. В том городе ты не стремился заводить команду.

– Надеешься, я скажу, что остался из-за тебя? – с легкой издевкой отозвался Кадзуо, и я закатила глаза.

– Нет. В тот момент точно не поэтому.

– На самом деле действительно из-за тебя, – уже серьезнее ответил он. – Насколько помню ход мыслей самого себя, все забывшего. Когда ты убеждала меня в правдивости своих слов, в существовании ёкаев и прочем... доказывала, что мы были знакомы, ты упомянула те две фотографии. Я понял, что ты знаешь больше. И захотел выяснить, что именно. Я же помнил, что ты косвенно связана с тем делом через своего брата... а потому мои подозрения стали еще сильнее. – Кадзуо ненадолго прервался, но, тихо выдохнув, продолжил: – Я подумал, вдруг ты сумела что-то выяснить. Вдруг ты знаешь что-то об Исао. Может, если мы действительно были знакомы, я тоже о чем-то узнал, но забыл... И надеялся разобраться.

– Ты мог спросить у меня раньше, – заметила я. – Хоть в том же кафе...

– Нас там было слишком много. А уходить с тобой куда-то значило бы вызвать подозрения. Я же не знал, кто еще в курсе происходящего. А это такая тема... Я надеялся, что в нее посвящено как можно меньше людей. – Кадзуо мрачно усмехнулся. – Так что я... ждал подходящего момента.

Я глянула на него и по теням в глазах, по мелькнувшему на лице выражению поняла, что он затянул с расспросами не только потому, что сначала мы были не одни, а затем оказались участниками очередной игры ао-андона... Кажется, Кадзуо не просто ждал подходящего момента, но и готовился к нему. Он боялся услышать правду? Или же боялся потерять надежду что-то выяснить, если вдруг мне ничего не известно?

Я не стала развивать эти мысли. Не было смысла. К счастью, Кадзуо вернул себе воспоминания. Так что сейчас стоило сосредоточиться на другом.

Тем временем мы уже почти спустились. Оставался лишь один лестничный пролет, и я вытащила из кармана телефон, проверяя, не звонил ли мне кто из друзей. Я хотела предупредить их до того, как они нас хватятся.

Спустя пару минут, окунувшись в теплоту августовского вечера, я набрала Ивасаки.

– Ивасаки-сан, мы с Кадзуо...

– Куда вы ушли? – удивленно спросил он. – Йоко-тян только что заметила, что вас обоих нет, и...

– Не волнуйтесь, – перебила я. – Мы недолго. Просто немного прогуляемся...

– Это слишком опасно! Возвращайтесь! Мы же решили переждать в квартире, мало ли кто или что...

Я понимала, что мои слова звучали неубедительно, и, отвернувшись от наблюдающего за мной Кадзуо, немного тише добавила:

– Нам есть о чем поговорить. Так что не переживай, мы ушли сами, это не ёкаи нас утащили.

– Ладно. Но не уходите далеко, – плохо скрывая недовольство, отозвался Ивасаки. На заднем плане я услышала голос Йоко, но не разобрала слов. – Йоко-тян попросила вас быть осторожными.

– Конечно.

Я положила трубку, и мы с Кадзуо направились к метро. Мы молчали, каждый задумавшись о своем, но эта тишина теперь была похожа на теплое одеяло, а не на тяжелые цепи. Я вдруг поняла, что молчать рядом с Кадзуо мне нравится не меньше, чем говорить с ним.

***

Небо уже приобрело темно-серый оттенок, будто отражая асфальт узких улиц под нашими ногами, но пестрые и подсвеченные огнями вывески ресторанов, кафе и караоке делали атмосферу вокруг яркой и оживленной. Город вокруг не опасался ёкаев. Люди думали не о том, где спрятаться, а о том, где бы приятно провести летний вечер. Гуляли, болтая друг с другом, останавливались перед выставленными у дверей стойками с меню, радостно приветствовали друзей и скрывались внутри заведений.

А я... С каждым шагом, приближавшим нас к нужному ресторану, на мои плечи опускалась неимоверная тяжесть, а воздух густел, затрудняя дыхание. После каждого нового шага вперед мне хотелось сделать два назад. Это была глупая тревога, почти детская неуверенность, трусливое желание сбежать, и хоть я все это понимала, не могла избавиться от подобных чувств. Как и не могла позволить им оказаться сильнее меня, сильнее моего желания поддержать Кадзуо. А потому, чтобы не показывать, как сильно нервничаю, я крепко сжимала его ладонь, понимая, что этим прикосновением не только я придавала уверенности ему, но и он – мне.

И это чувство, осознание, что Кадзуо рядом – действительно рядом, ощущение от его прикосновения, настоящего, живого, облегчение после того, что, хоть многое еще впереди, его память вернулась, делали меня куда смелее. И, несмотря на весь ужас происходящего... дарили надежду.

Наконец мы дошли до дверей недорогого суши-ресторана, и Кадзуо вдруг остановился. Он коротко выдохнул, собираясь с мыслями, а затем посмотрел мне в глаза. Я слабо, но искренне улыбнулась ему, и он улыбнулся мне в ответ – то была тусклая, но все же улыбка. И я надеялась, что скоро она станет ярче.

Кадзуо вошел в ресторан первым и вежливо ответил на приветствие женщины за кассой. Я же, рассеянно кивнув, оглядела два ряда столов и места за стойкой. И тогда заметила Хасэгаву. Он сидел за дальним от входа столом, непринужденно рассматривая конвейерную ленту, по которой неторопливо курсировала готовая еда. Я не сомневалась, что он уже заметил наше с Кадзуо появление... И нарочно отвел взгляд. Перед Хасэгавой стояли три небольшие тарелки с суши, но он не прикасался к еде.

Мы прошли к нужному столу, и Кадзуо, избегая смотреть прямо на Хасэгаву, сел напротив него, а я замерла, не зная, как поступить.

Кадзуо и Хасэгава тут же подняли на меня взгляды.

– Я... не буду мешать, – пояснила я. – Просто не хотела, чтобы Кадзуо добирался один. Так что подожду на улице.

Я сделала было шаг назад, но Кадзуо тут же потянулся ко мне и удержал за запястье.

– Нет, – негромко попросил он. – Останься.

Хасэгава перевел взгляд с меня на Кадзуо и обратно, после чего кивнул. Я вспомнила, как он позвал меня с собой в больницу, не желая идти одному, и все-таки не совсем понимала, зачем ему это нужно, чего, по его мнению, он сможет избежать, если я останусь...

А вот Кадзуо... В его взгляде я заметила тревогу. И несвойственную ему неуверенность.

– Но... не думаю, что я здесь нужна, – тихо ответила я. – Это ваш разговор.

Кадзуо поджал губы, но взгляд его оставался мягким:

– Ты... ты все равно все знаешь.

Мне показалось, что после этих слов внешне невозмутимый Хасэгава помрачнел.

Помедлив еще несколько мгновений, я села рядом с Кадзуо и сцепила руки под столом. Я старалась выглядеть спокойной и уверенной, но сомневалась, что у меня получалось.

Спустя минуту тягучего молчания Хасэгава заговорил первым:

– Лучше закажите что-нибудь... – Он кивнул на экран на столе. – Раз уж мы здесь сидим.

Кадзуо холодно посмотрел на Хасэгаву и наугад выбрал что-то на экране, после чего вновь воцарилась тишина – неуютная и неловкая.

Я понимала, что Кадзуо сам очень хотел этой встречи, хотел поговорить, но сюда нас пригласил именно Хасэгава, а потому я начала сердиться на него за молчание.

Кадзуо выжидательно смотрел на него, уже не отводя взгляда, и его лицо казалось непроницаемой маской, а в глазах я заметила лишь холод: ни неуверенности, ни обиды, ни радости. Ничего. Или... почти ничего.

Хасэгава смотрел на Кадзуо в ответ, тоже не выдавая особых чувств, и все-таки его взгляд был куда теплее. Я знала, что он рад видеть Кадзуо, рад, что тот невредим... Но он этого не демонстрировал – так же как не демонстрировал и отчужденность.

Казаться равнодушным хотел Кадзуо, но не Хасэгава.

Тот сдался первым и сдержанно улыбнулся:

– Рад, что ты в порядке. Что вы оба живы. – Он покосился на меня, и я вдруг подумала, что так он собирался с силами перед тем, как вновь посмотреть на Кадзуо. – Хорошо, что твоя память вернулась...

Его голос затих, а Кадзуо никак не отреагировал, продолжая молча смотреть на Хасэгаву. Я тоже молчала, в принципе не планируя вмешиваться.

– Ты был в больнице, – продолжил Хасэгава как ни в чем не бывало, и я не могла в очередной раз не удивиться его умению контролировать эмоции. – Как себя чувствуешь?

Кадзуо сердито вздохнул, и в его глазах промелькнула злость. В этот момент по конвейерной ленте подъехал его заказ, и он почти раздраженно поставил разноцветные тарелки на стол.

– Хватит, – бросил Кадзуо, и голос его прозвучал сухо. – К чему эти пустые вопросы?

Хасэгава поджал губы, а его взгляд стал холоднее. Еще несколько мгновений они с Кадзуо молча смотрели друг на друга, а затем Хасэгава негромко уточнил:

– О чем ты хотел со мной поговорить? Что ты хотел спросить у меня?

Кадзуо слегка отклонился от стола:

– Не знаю.

Хасэгава в удивлении вскинул бровь:

– Не знаешь? Но ведь это ты...

– Я не знаю, что хотел тебе сказать, – перебил Кадзуо, и Хасэгава напрягся. – Я не знаю, что хотел спросить... Когда-то знал. Когда-то я размышлял о том, что скажу, если увижу тебя. Знал, о чем захочу спросить. Знал, что хочу услышать. Но теперь... – Он горько усмехнулся и качнул головой. – Но теперь не знаю. Теперь я даже не понимаю, зачем вообще что-то спрашивать. Я просто не вижу смысла.

На этих словах взгляд Кадзуо стал более пронзительным, и среди льда в нем сверкнули огни обиды и разочарования. Он говорил холодно и бесстрастно, но под конец и я, и тем более Хасэгава смогли расслышать в его словах звон тщательно скрываемой боли.

И звон этот отозвался в моей душе ответной болью.

Ведь я понимала, точнее, не понимала, но догадывалась, как тяжело ему было все те долгие годы после того, как он узнал о смерти своего отца, после того как еще ребенком остался совсем один, – с осознанием, что человек, которому он доверял и которого любил, оказался убийцей. И потом, я не сомневалась, каждый раз, когда Кадзуо узнавал о новом убийстве с тем самым почерком, его сердце раскалывалось на новые осколки, а незаживающие раны становились все глубже.

– Не видишь смысла спрашивать? – медленно и спокойно повторил Хасэгава. Лицо его ничего не выражало.

– Да. С каждым годом слов становилось все меньше. И сейчас... Я молчу, потому что их не осталось.

Несколько секунд Хасэгава задумчиво молчал, склонив голову набок.

– Если тебе нечего мне сказать, не о чем спросить и все это бессмысленно, зачем тогда ты искал меня?

Мне показалось, Кадзуо не ожидал такого вопроса. Он на мгновение опустил взгляд на стол, затем вновь посмотрел на Хасэгаву.

И все же молчал.

Хасэгава коротко вздохнул.

– Ясно... Сказав Араи-сенсею те слова, ты обманул его... И тем самым спас мне жизнь. Спасибо.

Кадзуо вздрогнул.

– Но если ты искал меня, чтобы арестовать, ничего не выйдет.

Хасэгава заговорил жестче, и теперь уже в его голосе послышался холод. Он сковал лицо, хотя я все же не нашла в глазах Хасэгавы злости или раздражения. Мне показалось, теперь уже он смотрел на Кадзуо... с обидой. И, заметив это, я поняла, что в его холодном голосе можно было расслышать тоску.

– Я не сдамся сам, а у тебя на меня ничего нет. Но даже если вдруг ошибусь... Уж лучше я позволю Араи-сенсею отомстить и покинуть этот мир. Но не отправлюсь умирать в тюрьму.

Кадзуо округлил глаза, не сдержав удивления, перемешанного со страхом. Я и сама посмотрела на Хасэгаву испуганно, но не могла подобрать слов, не могла даже решиться на то, чтобы вмешаться в разговор.

– Я... – Кадзуо растерялся. – Нет, я...

Мой телефон, а через мгновение и телефон Кадзуо зазвенели, оповещая о новом уведомлении. Я, все еще сбитая с толку, огорченная как услышанным, так и неуслышанным, все-таки поспешила проверить телефон, опасаясь того, что с друзьями могло что-то случиться...

И увидела уведомление, подписанное как «экстренное оповещение», рядом с которым горел синий треугольник с восклицательным знаком внутри.

Сначала я хотела отложить телефон, решив, что это предупреждение о землетрясении, и даже испытала облегчение оттого, что друзья в порядке, но вдруг что-то, помимо тревожно синего, а не желтого цвета треугольника, заставило меня прочитать текст. И тогда я поняла, что он не такой, каким обычно бывает...

Совершенно не такой. И от прочитанного по моей коже пробежал мороз.

Экстренное оповещение

Предупреждение о скором нападении: ожидается нападение ёкая. Сохраняйте спокойствие и эвакуируйтесь с улицы, на которой находитесь.

(Возглавляющий Хякки-яко Нурарихён[314]314
  Нурарихён (滑瓢) – аякаси, т.е. верховный ёкай в японской мифологии. Считается предводителем ёкаев и в том числе тем, кто возглавляет ночное шествие сотни демонов.


[Закрыть]).

Я перечитала оповещение еще раз, надеясь, что... сама не зная, на что надеясь, и потрясенно посмотрела на Кадзуо. Он посмотрел на меня в ответ, подняв потемневший взгляд от экрана телефона, а затем мы оба посмотрели на Хасэгаву. Он тоже уже держал телефон, читая предупреждение.

– Что ж... – хладнокровно протянул Хасэгава. – Кажется, нам пора уходить.

Внутри что-то оборвалось, и руки мелко затряслись. Как же мы сглупили, поддавшись эмоциям и приехав сюда! И мы с Кадзуо, и Хасэгава...

Мы снова в опасности. И хоть нам уже не раз доводилось сталкиваться с ёкаями, это не значило, что я не испугаюсь. Что не захочу закричать от злости и усталости.

Но я не сделала этого. Пусть избавиться от страха и не представлялось возможным, я все еще могла сдерживать его, оставаться сильной.

На конвейерной ленте вновь появились две тарелки и остановились рядом с нашим столом, хотя нового заказа мы не делали. Я кинула на них беглый взгляд, но, увидев, что лежит на тарелках, оцепенела. Плохое предчувствие горечью осело на языке.

На одной из небольших тарелок лежала отрезанная рыбья голова, а на другой – рыбьи внутренности.

Заметив, как я с удивлением и неприязнью посмотрела на тарелки, Кадзуо тоже перевел на них взгляд, после чего огляделся и прошептал:

– Началось.

Глава 14
勝って兜の緒を締めよ
Победив, затяни ремни на шлеме

Дождавшись прибытия автобуса, Рэн и Сэйери поспешно зашли внутрь. Пока другие пассажиры, как местные, так и иностранные туристы, рассаживались по местам, Рэн нервно постукивал пальцами по колену и мысленно просил водителя отправляться немедленно и ехать как можно быстрее, хоть и понимал всю тщетность подобных беззвучных просьб. Недовольно вздохнув, он решил сменить их формулировку и начал надеяться просто на то, чтобы успеть. Неважно, будут ли они ехать два часа или все десять, главное, чтобы они успели.

Казалось бы, не прошло и полутора месяцев с тех пор, как Рэн познакомился с Одзавой Сэтору, с тех пор, как они встретились на кайдане и выбрались из подземных тоннелей, но сейчас Рэн готов был мчаться к нему – мчаться в наверняка смертельно опасный Токио для того, чтобы спасти... своего друга. Да, друга.

Рэн знал о Сэтору не так много. Например, что тот живет в Сэки[315]315
  Сэки (関市) – город в префектуре Гифу, Япония. Известен производством традиционных японских мечей и современной металлообрабатывающей промышленностью.


[Закрыть] и работает в кузнечной мастерской. А для чего приехал в Токио, он не рассказывал. Если речь заходила об этом, он или менял тему, или просто отмалчивался, заметно мрачнея, но все-таки однажды упомянул, что в Токио живет его бывшая жена. Почему они расстались, Рэн не спрашивал, чувствуя, что для Сэтору эта тема слишком болезненная.

И пусть даже они знали друг о друге не так много, все равно стали друзьями. У Рэна и раньше были приятели. Был свой круг общения: коллеги или такие же любители экстремальных видов спорта и скалолазания... Но ни один не значил для него так же много, как Сэтору. Ради кого из знакомых Рэн готов рискнуть жизнью?.. Никого. Раньше это была лишь Сэйери...

Или же все дело в том, что раньше другим был Рэн? Быть может, это он изменился?..

В ожидании, пока автобус наконец тронется с места по направлению к станции Синдзюку, Рэн настраивался на двухчасовое бездействие. К счастью, связь работала, но пока от Сэтору не было никаких вестей, а на последнее сообщение он так и не ответил... Рэн не позволял себе думать, что отвечать уже некому.

Сэйери опустила голову ему на плечо и положила свою ладонь поверх его, останавливая стук пальцев.

– Только не говори, что все будет хорошо, – прошептал ей на ухо Рэн..

– И не собиралась, – отозвалась Сэйери и прикрыла глаза. – Если я усну, не буди меня, пока не приедем.

– Только ты можешь спокойно спать в подобной ситуации, – улыбнулся он. – И после того, как мы чуть не умерли буквально во сне.

– Сначала сонный паралич, потом про́клятый сон, – хмыкнула Сэйери. – Даже любопытно, что может быть в третий раз.

– Вообще не любопытно.

– Да, согласна... Сколько еще до отправки?

Рэн, достав из кармана телефон, посмотрел на время:

– Примерно пять минут.

Тут его взгляд зацепился еще и за дату, и тогда Рэн, поняв, какое сегодня число, поразился, как мог забыть о подобном. Даже в нынешних обстоятельствах.

– Сегодня пятнадцатое августа.

– И что? – с закрытыми глазами отозвалась Сэйери.

– У тебя сегодня день рождения. Как хочешь отпраздновать в этом году?

– Отпраздновать? – тихо фыркнула она. – Я хочу его хотя бы пережить.

Рэн усмехнулся и отвернулся к окну, кидая прощальный взгляд в сторону Фудзи. Он пообещал себе, что они с Сэйери еще приедут сюда. Вновь поднимутся на гору. Вместе с Сэтору, тот ведь еще никогда не поднимался в горы. В конце октября Рэн и Сэйери сыграют свадьбу, которую так давно запланировали, и когда-то вернутся в Фудзи-Хаконэ-Идзу[316]316
  Фудзи-Хаконэ-Идзу (富士箱根伊豆国立公園) – популярный национальный парк рядом с горой Фудзи, один из четырех старейших парков в Японии, охраняемых государством.


[Закрыть] уже вместе со своими детьми...

Рэн оборвал нить размышлений и прикрыл глаза. Мысли сводили с ума. Он любил держать все под контролем, и все же ему всегда становилось интересно, когда этот контроль терялся... Вот только не сейчас. Он устал выживать. Устал играть со смертью. Устал балансировать на грани, боясь не только за свою жизнь, но и за жизнь дорогих ему людей. Рэн даже подумал, что в ближайшее время, когда, да, именно когда они выберутся из этого проклятья, он не сможет больше ни сам рисковать своей жизнью, ни смотреть, как это делает Сэйери.

Пожалуй, хорошо, что она решила поспать. Ей точно не следовало смотреть на просторы за окном... Чтобы случайно не увидеть Кунэ-кунэ. Рэн не мог не благодарить судьбу, что в том про́клятом городе Сэйери рассказала именно эту городскую легенду – про странное извивающееся существо, увидев которое человек сойдет с ума и станет подражать его движениям. Из всех услышанных им в тот вечер историй эта казалась самой безопасной. Точнее, наименее опасной.

Рэн не заметил, как задремал, но внезапно автобус резко остановился, вырывая его из сна. Сэйери, вздрогнув, выпрямилась и поморщилась, потирая затекшую шею.

– Приехали? – сонно уточнила она.

Рэн кинул взгляды по сторонам... И замер.

– Проклятье.

Услышав напряжение, прозвеневшее в его голосе, Сэйери тут же сбросила с себя остатки сна и встала с места, а затем с силой ударила по спинке впереди стоящего кресла.

– Да сколько можно?!

Автобус был пуст. Почти пуст. На сиденьях чуть впереди и слева сидели, недоуменно оглядываясь, еще два человека: женщина и мужчина на вид на пару лет моложе самих Рэна и Сэйери.

– Это еще что? – недоумевала незнакомка. – Итиро, где мы?

Она выглянула в окно, и Рэн тут же поступил так же.

– Все хуже и хуже... – пробормотал он, и Сэйери, посмотрев в окно, тихо выругалась.

Автобус стоял посреди леса.

– Я... Что же это... – пробормотал Итиро.

Рэн обернулся к нему и увидел, что тот схватился за голову и округлившимся глазами смотрел по сторонам.

Выбравшись в проход между рядами сидений, Рэн приблизился к Итиро.

– Хяку-моногатари кайдан-кай, – напомнил он. – Вы были в том городе?

– Что?.. Да! И вы тоже? – Итиро закрыл лицо руками, а затем со всей силы ударил кулаком по переднему сиденью. – Неужели...

Он не закончил, вновь замахнулся для удара, но выдохнул сквозь зубы и почти обессиленно откинулся на спинку кресла.

– Итиро, о чем это вы? – недоуменно спросила женщина. Она встала с кресла и огляделась, после чего ее голос прозвучал звонче из-за нервозности: – Где все?

– Прости, Томоко-тян, – пробормотал Итиро.

Рэн тут же заподозрил неладное: неужели возможность угодить в ловушку ёкаев угрожает не только им, бывшим пленникам канашибари, но еще и близким им людям?.. Это предположение пронеслось в его голове предупреждающей сиреной, и он мысленно сделал отметку не приближаться ни к кому из знакомых.

– Вы рассказали какую-то историю, да? А потом вернулись в наш мир? – Рэн подавил желание схватить Итиро за ворот толстовки и хорошенько встряхнуть, вместо этого он просто заговорил более требовательно.

Итиро тут же открыл глаза и тоже встал со своего сиденья.

– Да! Я и еще несколько моих друзей встретили каких-то ребят, они рассказали нам о синей луне, о том, что омамори прекратят действовать, что нужно самим сыграть в хяку-моногатари... Точнее, они рассказали это моему приятелю, а вот я и остальные их слушать не стали... Зря, как оказалось...

– Так, это неважно, – прервал его Рэн. – Что за историю вы рассказали? Что нас ждет?

– Да о чем это вы? – нервно воскликнула Томоко, дернув Итиро за рукав.

Но тот не обратил на нее внимания и мрачно посмотрел на Рэна.

– А вы еще не поняли? – Он махнул рукой в сторону окна. – Мы ехали на автобусе из Фудзиномии[317]317
   Фудзиномия (富士宮市) – город в Японии, префектура Сидзуока, регион Тюбу. Расположен у подножия горы Фудзи.


[Закрыть]. А сейчас вдруг очутились посреди леса.

Рэн сцепил зубы и, оглянувшись, встретился взглядом с Сэйери. Она в раздражении скривила губы, но Рэн слишком хорошо знал свою невесту, а потому понял, что ей стало страшно.

– Добро пожаловать в Аокигахару, – невесело усмехнулся Итиро. – Лес самоубийц[318]318
   Аокигахара (青木ヶ原) – досл.  – Равнина синих деревьев; лес и национальный парк у подножия горы Фудзи. Занимает второе место в мире по числу совершаемых на его территории самоубийств, а потому также называется Лесом самоубийц.


[Закрыть].

***

– Почему ты так напуган? – дрожащим голосом спросила Томоко. – Не знаю, как мы очутились в Аокигахаре, но это всего лишь лес. Тут есть туристические тропы. Да, заблудиться легко, но ведь из-за частых случаев самоубийств лес патрулируют... Так что если мы не сможем найти дорогу сами, то нас выведут...

Несмотря на то что Томоко успокаивала побледневшего Итиро, казалось, на самом деле она успокаивала себя. Она не понимала, что происходит, но явно видела, что Итиро и двое незнакомцев очень даже понимают... И потому напуганы.

– А еще в этом лесу погибло так много людей, что он переполнен юрэями, – с горечью в голосе прошептал Итиро.

– А может, и еще чем, – добавила Сэйери.

Она смотрела на него так, словно это он причина всего происходящего, и хоть Рэн понимал, что на самом-то деле этот мужчина ни при чем, не мог ее винить.

Если бы только Итиро поехал на другом автобусе... Раньше или позже... В другой день...

– Какие еще юрэи? – воскликнула Томоко, и от возросшего напряжения ее голос прозвучал еще звонче. – С каких пор ты веришь в юрэев? Ты даже про мои омамори всегда говорил, что это глупость. И не ходишь со мной в храм!

– Если выберемся из этого леса живыми, я буду ходить с тобой в храм хоть каждый день, – пообещал Итиро. – И до конца жизни буду носить с собой омамори... От злых сил.

– Удача тебе тоже явно не помешала бы, – бросила Сэйери и направилась к сиденью водителя. – А если мы не поторопимся, то никакие омамори нам уже не пригодятся и никто из нас не увидит больше ни одного храма.

– О чем это она? – прошептала Томоко. Она выглядела так, будто вот-вот расплачется.

Итиро, неловко сжав ее ладонь, заглянул ей в глаза:

– Томоко-тян... Это правда, юрэи существуют. Давай мы сейчас просто побыстрее выберемся из этого леса, а потом я тебе все объясню.

Помедлив, Томоко кивнула, а Рэн подошел к Сэйери. Итиро ничем не мог им помочь. Они теперь знали: он рассказал именно про юрэев, населяющих Лес самоубийц.

– Не заводится, – заключила Сэйери, выбираясь с места водителя. – Автобус сломался.

– Кто бы сомневался, – пробурчал Итиро, подходя к дверям, которые застыли в открытом положении, будто приглашая выйти прямиком в опасный лес. – Как в фильме ужасов... Надеюсь, сейчас непонятно откуда не появится местный житель, который предложит проводить нас.

– Мы откажемся, а он действительно будет из спасательный группы, – вздохнул Рэн, выходя из автобуса вслед за Итиро и Томоко.

Сэйери вышла последней, и Рэн, тут же сжав ее ладонь, притянул ее поближе к себе.

Они огляделись. Вокруг клубилась мрачная атмосфера, а тишина накрыла лес непроницаемым куполом. Тонкие деревья, густо покрытые мхом, серые камни и выбивающиеся из темной земли кривые корни. С одной стороны, обычный лес... Вот только среди сосен и самшита то и дело мелькали непонятные тени, изогнутые стволы напоминали о поломанных телах, а кривые, переплетенные между собой корни – о паучьих лапах. Рэн увидел табличку, надпись на которой отговаривала от самоубийства, предлагая получить помощь, но это его не воодушевило – умирать он и так не планировал, – а, напротив, встревожило. Потому что напомнило о том, в каком месте они очутились.

Хотелось бы Рэну, как еще несколько недель... вернее, дней назад, переживать в лесу разве что из-за угрозы потеряться или наткнуться на медведя или кабана. Но сейчас им грозила встреча со сверхъестественным, а мертвое пугало куда больше, чем живое. Потому что это самое мертвое было слишком уж живым.

– Пойдем, – подал голос Рэн, стряхивая с себя мрачное наваждение.

Они сталкивались с существами и пострашнее юрэев. Ничего, справятся и на этот раз. Да и в любом случае он не собирался трястись от страха перед лесом, хоть тот и был окружен аурой смерти – вполне реальной. Рэн не понимал, что в этом лесу может быть интересного и загадочного, чтобы привлекать толпы туристов.

Рэн и Сэйери уверенно зашагали вперед, ступая так, чтобы не подвернуть ногу или не наступить на попадающийся мусор, а Итиро с Томоко поспешили следом.

– Куда вы? – спросил он

– Ищем тропу, – ответил Рэн.

Итиро молча кивнул и продолжил идти на пару шагов позади.

Рэн хотел бы отогнать его, опасаясь угрозы, которую этот рассказчик, словно нулевой пациент, мог нести одним своим присутствием, но понимал, что для этого слишком поздно – они уже очутились внутри его страшной истории. Они уже оказались «заражены». Как и Томоко, которая не имела к тому городу, созданному канашибари, никакого отношения.

– Тут так тихо, – прошептал Итиро.

– Да, очень жутко, – согласилась Томоко. – Зловещая тишина.

– Это тут просто рельеф такой, – сдерживая раздражение, отозвался Рэн, скосив глаза на испуганную пару. – И вулканическая порода под вашими ногами.

– Так что не нагнетайте! – добавила Сэйери.

Какое-то время они шли в тишине, окутанные мрачной атмосферой, под давлением собственных тяжелых мыслей. Сэйери хмурила брови, и в каждом ее резком шаге чувствовалась с трудом сдерживаемая злость. Итиро казался подавленным, но собранным и настороженно оглядывался по сторонам, а вот Томоко выглядела так, будто ее разрывал миллион вопросов, но ей страшно было произносить их вслух.

Рэн размышлял, куда идти и стоит ли звать на помощь, надеясь, что кто-нибудь из туристов, местных жителей или членов поискового отряда услышит... Или же в первую очередь отзовутся юрэи? Хотя, может, они уже давно смотрят на них, невидимые человеческому глазу?

Рэн был почти уверен в этом. Каждую секунду после того, как вышел из автобуса, он спиной чувствовал на себе чей-то взгляд. Было такое ощущение, словно позади, буквально в нескольких сантиметрах, кто-то стоит и дышит в затылок. Казалось, вот-вот дотронется или схватит, что-то шепнет или вопьется зубами...