Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Эпилог
万事は夢
Все, что существует на свете, – только сон

Мне казалось, я плыву в темноте. Ее неторопливое течение умиротворяло, ее прохлада ослабляла боль, успокаивала ноющее сердце, и потому его медленное биение могло прерваться в любой момент. Остановиться, сделав окружающую меня тишину абсолютной, непроницаемой – такой же, каким был мрак вокруг.

Но внезапно воды этого течения взбунтовались, попытавшись меня утопить. Я уже не безмятежно плыла – я боролась с волнами, которые заливались мне в горло, перекрывая дыхание, заставляя легкие гореть, а голову – раскалываться от боли.

Я судорожно забилась, пытаясь выплыть на поверхность, но этим, казалось, напротив, лишь тянула себя ко дну. И так же внезапно, как разбился покрывавший мое тело – или сознание – кокон оцепенения, я поняла, что не могу сдаться. Что собираюсь выбраться.

Хочу увидеть свет.

Первыми вернулись звуки. Тихие шорохи, далекие шаги, странный писк… Затем к ним присоединились запахи. Совсем слабые, но обнадеживающе знакомые…

Наконец вернулись и ощущения, словно разум вспомнил, что был не сам по себе – его вмещало в себя мое тело. Прохлада и шероховатость ткани, легкая саднящая боль, сухость во рту.

Странное давление на грудь, мешающее сделать глубокий вдох.

Все еще не в силах не то что пошевелиться, но даже приоткрыть глаза, я почувствовала легкое щекочущее прикосновение к своим щекам и ключицам. Почти незаметное, оно почему-то отозвалось в теле взрывом паники, который придал мне сил. И я открыла глаза.

На моей груди на корточках сидел ребенок – так мне показалось в первую долю секунды. Но ребенком это быть точно не могло.

Болезненно худое, с выпирающими костями, обтянутыми призрачно-бледной кожей, с которой почти сливалась ткань белоснежной кёкатабиры, это существо, обнимая себя за острые плечи, склонило голову надо мной, и его длинные угольно-черные пряди волос неприятно щекотали кожу, а огромные, полностью белые глаза, не моргая, смотрели прямо в мои, распахнутые от ужаса.

Мне хотелось закричать, хотелось столкнуть жуткого ребенка со своей груди, но я застыла. Как будто забыла, как пользоваться телом. Я не могла пошевелить даже пальцем – ни на миллиметр.

Не могла даже закрыть глаза, чтобы спрятаться от этого леденящего кровь взгляда.

Существо, словно прочитав все мои чувства по глазам, словно напитавшись моими ужасом и смятением, растянуло тонкие бескровные губы в кривой ухмылке и медленно протянуло руку к моему лицу.

Тонкие, неестественно длинные пальцы без ногтей убрали прядь волос с моего лба, а затем легко, почти нежно провели по моей скуле.

Но мне показалось, что по моему лицу угрожающе аккуратно провели остро отточенным лезвием.

Больше всего на свете в этот момент мне хотелось отвернуться. Хотя бы закрыть глаза. Но только не смотреть в лицо этого существа, которое заражало мою кровь ужасом. Но я до сих пор не могла пошевелиться.

В голове пронеслась яростная в своем отчаянии мысль: «Что ты такое?»

То ли услышав мой беззвучный крик, то ли прочитав его по моим глазам, существо склонилось еще ближе, так что наши носы почти соприкоснулись, и зловеще прошептало, словно делясь со мной тайной:

– Канашибари.

И в следующее же мгновение исчезло.

А я смогла наконец сделать глубокий вдох, и из моих глаз, будто прорвавшись через плотину, полились слезы, которые я даже не попыталась сдержать.

Я все еще не понимала, что произошло и что происходило, – не успела даже задуматься, вспомнить об этом. Но одно я знала точно.

Я жива.

* * *

Как же это было привычно и как же это было невероятно. Голоса, звуки шагов, музыка, шум машин. Обычные дома, прямые дороги, открытые магазины, электричество.

С того момента, как я очнулась, прошло всего два дня, но мне до сих пор казалось, что я сплю. А на самом деле все было наоборот: я наконец проснулась.

Я с трудом поверила, когда выяснила, что на самом деле авария, в которую мы попали, была несерьезная – такая, что я даже не пострадала. Как и Минори. Я поняла, что зря доверяла последним своим воспоминаниям о реальном мире… Но что их исказило: мое испуганное сознание или же захватившие его в плен существа?

И после этого мы с Минори почему-то уснули. А проснулась лишь я одна. Минори… Она, несмотря на вспыхнувшую в моей душе предательскую надежду, действительно умерла. И хоть я уже знала об этом, хоть Минори и умерла у меня на руках, мне показалось, что я вновь ее потеряла.

И все-таки… Я наконец осознала, что выжила. Что я дома. Что вновь оказалась в настоящем, реальном мире. От всего вокруг, даже от обыденных мелочей, мое сердце начинало биться быстрее, и, оказавшись в привычном ритме живого города, я с трудом сдержала слезы.

Все те ужасы стали теперь лишь воспоминаниями, а сами воспоминания – шрамами на моей душе. Но как земля твердеет после дождя, так и меня закалило то, через что мне пришлось пройти.

Ощущая себя до необычности обычно, я спустилась в метро, а затем оказалась на платформе. Прикрыла глаза, вслушиваясь в шум вокруг, как в музыку. Столько людей рядом, но ни один из них не думает ни о ёкаях, ни о необходимости выживать. А теперь не должна и я.

Внезапно все звуки вокруг стихли, словно кто-то резко выключил радиоприемник, и воцарилась тишина. Углубившись в свои мысли, я даже не сразу обратила на это внимание, но затем заметила окружающую меня неестественную тишину. Она была привычной там, но здесь такого быть не должно… По моей коже пробежала ледяная дрожь, и я огляделась.

Вокруг никого не было. Станция оказалась безжизненно пустой. И лишь я стояла на платформе.

Я нервно сглотнула, ощутив, как мгновенно пересохло горло. Что произошло? Почему вокруг ни души? Руки мелко задрожали, и я вдруг поняла, что просто уснула. Это лишь кошмар. Один из многих, что не отпускали меня теперь каждую ночь.

Я зажмурилась.

– Проснись, – приказала я себе. – Ты просто спишь. Ты дома!

Я почувствовала легкое прикосновение к своему плечу и, подавив вскрик, резко обернулась. Сердце, казалось, замерло, а кровь превратилась в лед.

Передо мной, совсем близко, стоял ёкай. Длинные черные волосы, человеческое тело, облаченное в белое кимоно. Синяя кожа и два рога на лбу.

– Ао-андон, – прошептала я, и он улыбнулся, демонстрируя черные зубы.

Ао-андон вытянул руку, я отшатнулась, но ёкай успел на удивление сильно толкнуть меня в плечо. И я, стоя слишком близко к краю, упала с платформы. Крик застрял у меня в горле, и я успела лишь прижать голову к груди, а спустя мгновение мое тело пронзила резкая боль от падения на пути.

Но шок был сильнее. Настолько, что я даже забыла о страхе. Я хотела вырваться из этого реалистичного ночного кошмара.

Но в глубине души понимала, что это не сон.

Привстав на локтях, я сцепила зубы, а потом как можно быстрее встала на ноги. Понимая, что нахожусь на рельсах, я живо представила, как меня переезжает вылетающий из тоннеля поезд. И от одной мысли внутри вспыхнула паника.

Я подняла голову, но ао-андона на платформе больше не было. Мог ли этот ёкай мне просто привидеться? Может быть, я сошла с ума и сама упала на пути?

– Помогите! – в отчаянии крикнула я, желая привлечь внимание других пассажиров. Но вокруг звенела тишина…

Которую прервал странный стучащий звук.

Мелко задрожав, я медленно обернулась к туннелю. От мрака внутри него отделилась какая-то тень, но с каждым мгновением ее черты становились все отчетливее, и тогда меня сковал уже не страх – меня пронзил ужас.

В десятке метров от меня замерла, стоя на локтях, девушка, у которой отсутствовала вторая половина тела, а рваная одежда была покрыта бурыми пятнами. На плече это существо держало косу, а ее бледное лицо исказила жуткая улыбка.

На пару мгновений время остановилось… А потом Тэкэ-Тэкэ бросилась ко мне.

И тогда я закричала.

* * *

Ивасаки несколько минут стоял напротив двери, ведущей в его квартиру, не решаясь ее открыть.

Очнувшись после аварии в больнице – вернее, проснувшись, – он провел в ней пару дней и отказался оставаться там еще хоть на один. И врачи, и знакомые настаивали, что ему необходимо побыть под наблюдением врачей подольше, но вовсе не из-за травм – они-то не были серьезными. А как раз из-за того, что для человека с такими несерьезными повреждениями Ивасаки пробыл без сознания слишком долго.

Он был поражен, когда узнал, сколько именно времени его не могли разбудить. Не прошло даже двое суток! Тогда как для Ивасаки они растянулись больше чем на месяц…

Ивасаки продолжал смотреть на дверь и не мог толком понять, что его останавливает – да и не пытался. Он просто старался набраться решимости и зайти наконец в квартиру.

Словно эта дверь была дверью в его привычную жизнь, и он боялся, что, открыв ее, поймет, что ошибался, что никакой прежней жизни уже нет.

Но одновременно Ивасаки понимал, что отчасти так и есть. Пусть он и вернулся домой, это был уже и не совсем он: не тот, что месяц… то есть пару дней назад.

Ивасаки наконец распахнул дверь.

На подсознательном уровне он ожидал услышать стук когтей по полу, увидеть радостно встречающего его Моти… Но с легким разочарованием вспомнил, что его питомец сейчас у одного из детективов его команды, который пообещал, что сам завезет Моти обратно.

Скинув обувь, Ивасаки обессиленно поплелся в следующую комнату, совмещающую в себе крохотную кухню и чуть более просторную гостиную, и хотел просто упасть на диван, но его остановила боль в покрытом синяками и ушибами теле.

Но ничего серьезнее них, легкого сотрясения мозга и рассеченной брови Ивасаки не получил, и этот факт заставлял его почти каждую секунду сжиматься от нового болезненного приступа вины. Спровоцировавший аварию водитель до сих пор лежал в коме. Детектив Маэда погиб на месте.

Араи…

Про него Ивасаки старался даже не думать, ведь тогда чувство вины становилось просто невыносимым.

Ивасаки устало выдохнул. Он даже жалел, что почти не пострадал, – возможно, физическая боль помогла бы ему отвлечься от боли в душе. Вот от нее врачи вылечить точно не могли.

Каждый раз, закрывая глаза, Ивасаки не знал, какой образ всплывет на этот раз. Но не сомневался, что воспоминание будет тяжелым, жутким, болезненным.

Гнетущую тишину вспорол телефонный звонок, и Ивасаки, вздрогнув от неожиданности, вынырнул из тягучего болота тяжелых мыслей. Раздраженно дернувшись в попытках отыскать телефон, он услышал, как тот с глухим стуком упал на пол рядом с диваном.

Чувствуя, как искрятся нервы, Ивасаки тихо выругался, наклонился, чтобы поднять уже затихший телефон, и, случайно заглянув под диван, оцепенел.

На него из темноты с бледного сероватого лица смотрели два черных глаза.

– Сыграем в прятки?

* * *

Эмири в легком раздражении вышла из своей палаты.

Она пришла в себя пару дней назад – то есть проснулась. А по-настоящему прийти в себя не могла до сих пор. Каждый раз, закрывая глаза, и не только по ночам – даже просто моргая, – Эмири думала, что, открыв их, снова увидит развалины, усеянный синими огнями туман или зловещий традиционный дом.

Каждый раз Эмири просыпалась резко, в холодном поту, уверенная, что день возвращения, а затем и дни после него были лишь сном. И каждый раз испуг судорогами покидал тело Эмири, стоило ей, подскочив на ноги, сначала выглянуть в окно, затем осмотреть палату, потом – саму себя в больничной одежде, а затем снова выглянуть в окно. Услышать звуки города, почувствовать его запахи, увидеть его огни.

И так каждый раз.

Но Эмири никому не показывала, что разрывает ее изнутри. Оставалась такой же равнодушно-холодной, какой ее привыкли видеть. Какой она привыкла быть.

Казалось, вернувшись к прежней себе, Эмири сможет быстрее вернуться и к своей прежней жизни.

Да и отправиться из обычной больницы в психиатрическую в планы Эмири не входило.

Сейчас она, раздраженно морщась, шла по больничному коридору в сторону туалета, а на самом деле просто сбегала. Ей нужно было побыть одной.

Эмири почти злилась на то, что ее отказывались выписывать. На то, что отказывались отпустить в город. А ведь больше всего Эмири сейчас хотелось увидеть людей, о которых она теперь думала не иначе, как о своих друзьях.

К счастью, в туалете никого не оказалось, и Эмири пустила в раковину холодную воду. Ей нужно было охладить голову – и в прямом, и в переносном смысле.

Набрав в руки ледяную воду, Эмири умыла лицо и несколько секунд простояла, зажмурившись и уперевшись руками в прохладную раковину. Собираясь с мыслями. Собирая саму себя.

Медленно выдохнув, Эмири открыла глаза и, выпрямившись, взглянула на себя в зеркало.

А потом едва не закричала.

За ее спиной стояла девочка лет десяти с блестящими черными волосами длиной до плеч, в алой юбке и белоснежной рубашке, перепачканной кровью. Через зеркало посмотрев прямо на Эмири, она изогнула бледные губы в улыбке:

– Привет. Меня зовут Ханако.

Техданные из текста

Быт

Васи (和紙) – традиционная японская бумага из растительных волокн, обработанных вручную.

Гэнкан (玄関) – традиционная для японских домов и квартир расположенная у входа зона с перепадом высот, где оставляется обувь.

Дзабутон (座布団) – подушка, которую обычно используют для сидения на полу.

Конбини (コンビニ) – небольшой круглосуточный магазин, предоставляющий широкий выбор товаров и услуг. Слово образовано от английского convenience store – «круглосуточный магазин».

Норэн (暖簾) – полотно ткани, разрезанное один или несколько раз по всей длине, сверху с закрытым швом или петлями, через которые его подвешивают на бамбуковую палку; используется в качестве шторы или занавеса.

Онсэн (温泉) – название горячих источников в Японии.

Сэнто (銭湯) – японская общественная баня.

Сёдзи (障子) – традиционный архитектурный элемент японского дома; дверь, окно или разделительная перегородка из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

Татами (畳) – маты из плетеного тростника, которыми в Японии застилают полы домов традиционного типа.

Тётин (提灯) – традиционный японский бумажный фонарь с абажуром цилиндрической формы, который удерживается бамбуковой спиралью.

Футон (布団) – традиционный японский хлопчатобумажный матрас, используемый для сна на полу.

Э-сугороку (絵双六) – японская настольная игра на расчерченном поле с передвижными фишками, которая приобрела особую популярность в эпоху Эдо. Сейчас в нее зачастую играют во время новогодних праздников.

Одежда и прически

Дзори (草履) – тип японских плоских сандалий без каблука.

Каригину (狩衣) – досл.: «охотничья одежда»; тип японской одежды, который появился в эпоху Хэйан (794-1185) как повседневный костюм знати; цвет и точный покрой определялись придворным рангом, но общей особенностью являлись разрезы на плечах.

Косодэ (小袖) – тип японской одежды с короткими рукавами, вышедший из употребления. Составные части косодэ прямо совпадают с частями кимоно, но пропорции их различаются.

Кэндоги (剣道着) – униформа для занятий боевыми искусствами в общем и плотная хлопчатобумажная куртка с короткими рукавами в частности.

Кёкатабира (経帷子) – традиционное погребальное одеяние белого цвета, которое запахивают налево, а не направо, как это делают при жизни.

Така-симада (高島田) – разновидность традиционной японской прически симада, в которой пучок поднят максимально высоко.

Хакама (袴) – часть традиционного японского мужского костюма, представляющая собой длинные широкие штаны в складку.

Цукэсагэ (付け下げ) – разновидность кимоно сдержанного дизайна, которое надевают для полуофициальных мероприятий.

Цумами-кандзаси (撮簪) – японское традиционное украшение для волос, изображающее лепестки из ткани, каждый из которых складывают вручную в форме треугольника.

Мифология

Ао-нёбо (青女房) – досл.: «синяя дама»; призрак одинокой благородной женщины, обитающий в некогда богатых, но заброшенных домах и ждущий гостей, которых убивает и съедает.

Бакэ-дзори (化け草履) – вид цукумогами, в который может превратиться забытая или небрежно носимая японская сандалия после столетнего существования.

Бёбу-нодзоки (屛風闚) – дух старой складной ширмы, который подглядывает за людьми.

Бива-бокубоку (琵琶牧々) – один из видов цукумогами; ёкай в виде невысокого человека с бивой, традиционным японским музыкальным инструментом, вместо головы; по ночам он плачет и жалуется на то, что его забыли или небрежно используют.

Бороборотон (暮露暮露団) – один из видов цукумогами; оживший старый футон, который по ночам нападает на людей и душит их.

Дзоригами （ぞりがみ) – один из видов цукумогами; ожившие старые или сломанные часы, которые могут приносить много мелких неприятностей своим владельцам, пока те их не починят.

Дзятай (蛇帯) – досл.: «пояс-змея»; один из видов цукумогами; ёкай, в которого превращается старый пояс для кимоно. Могут по ночам ползать по дому подобно змеям и, разозлившись на своих хозяев, задушить их.

Икирё (生霊) – досл.: «живой дух»; проявление души живого человека отдельно от тела в виде призрака. Человеческое тело, оставшись без души на долгое время, может умереть.

Иттан-момэн (一反木綿) – досл.: «один тан (10,6 м) хлопка»; один из видов цукумогами; ёкай в виде длинного отреза белой хлопковой ткани, который летает по ночам и нападает на людей, обертываясь вокруг их голов и душа или унося с собой.

Ицумадэ (以津真天) – ёкай в виде огромной птицы со змеиным телом и человеческим лицом, который, крича страшным голосом, по ночам летает над местами массовой гибели людей или там, где царит страдание.

Камэоса (瓶長) – один из видов цукумогами; ёкай, в которого превращается старая бутылка саке. Способен бесконечно производить тот напиток, который в него залили.

Каппа (河童) – досл.: «речное дитя»; водные ёкаи, внешне частично похожие на лягушку и частично – на черепаху. На голове у каппы имеется углубление, которое всегда должно быть заполнено водой, иначе ёкай погибнет.

Кёкоцу (狂骨) – досл.: «безумные кости»; ёкай в виде скелета в рваном саване, обитающий в колодце и проклинающий любого, кто его потревожит. Появляются эти духи из костей погибших в колодце людей.

Кёринрин (経凛々) – один из видов цукумогами; похожий на дракона дух, который появляется из древних книг, свитков и т. п., если владельцы их не читают. Может нападать на невежественных людей.

Сэто-тайсё (瀬戸大将) – один из видов цукумогами; агрессивный дух битой посуды в виде воина в доспехах из различных фарфоровых изделий.

Косодэ-но-тэ (小袖の手) – досл.: «руки из косодэ»; в японской мифологии призрачные руки, появляющиеся из старого косодэ.

Кунэ-кунэ (くねくね) – досл.: «что-то извивающееся»; придуманное в социальных сетях существо в виде странно извивающейся белоснежной фигуры, которую можно заметить в поле или на пляже (на открытом безлюдном пространстве). Если человек вовремя не отвернется и продолжит наблюдать за кунэ-кунэ, то сойдет с ума и начнет повторять его движения.

Мокумокурэн (目目連) – ёкай, представляющий собой множество глаз, живущих в сёдзи, стенах или татами; по легендам, может воровать у людей глаза по ночам.

Нэкомата (猫又/猫股) – хищный ёкай в виде крупной кошки с двумя хвостами.

Онрё (怨霊) – досл.: «мстительный дух»; вид юрэев, обремененная душа, которая не может покинуть мир людей из жажды мести и превращается в могущественного духа, способного вредить живым.

Отороси (おとろし) – ёкай в виде крупного, заросшего длинной шерстью горбатого зверя с четырьмя когтистыми лапами, с крупными клыками и синей или оранжевой кожей. Чаще всего сидит на воротах или крышах храмов; нападает на людей с нечистой совестью.

Сирё (死霊) – досл.: «дух мертвеца». Вид юрэя, дух умершего человека, противоположный икирё, духу живого человека. Является родственникам или друзьям умершего и чаще всего стремится забрать их с собой.

Станция Кисараги (きさらぎ駅) – по японской городской легенде, вымышленная железнодорожная станция. Легенда была опубликована в 2004 году на интернет-форуме в режиме реального времени в виде переписки между Хасуми, попавшей на загадочную станцию, и читателями форума, которые советовали ей, как поступить. В конце истории, после того как Хасуми начала видеть на станции странные вещи, ее телефон разрядился, и после этого о ней ничего больше не было слышно.

Сукима-онна (隙間女) – досл.: «женщина из щели»; согласно современной японской городской легенде, ёкай в виде жуткой девушки, которая выглядывает из щелей между мебелью и полом. Если встретиться с ней глазами, Сукима-онна предложит сыграть в прятки. Если встретиться с ней взглядом во второй раз, она утащит человека в ад.

Тётин-обакэ (提灯おばけ) – досл.: «фонарь-призрак»; ёкай, в которого превращается очень старый фонарь – тётин и у которого появляются язык и один или два глаза, а иногда еще и конечности.

Тэкэ-Тэкэ (テケテケ/てけてけ) – согласно японской городской легенде, девушка, которая упала под поезд и которой отрезало ноги, после чего она превратилась в мстительного духа онрё. По ночам появляется у железнодорожных станций и, не имея нижней части тела, ползет на руках, издавая звук «тэкэ-тэкэ». Любого, кого повстречает, Тэкэ-Тэкэ попытается убить точно так же, как погибла сама, – разрезать напополам.

Унгайкё (雲外鏡) – досл.: «зеркало за облаками»; один из видов цукумогами, ёкай, в которого может превратиться очень старое зеркало. Способно показать истинную суть того, кто в него смотрит.

Уси-они (牛鬼) – досл.: «бык-демон»; хищный ёкай, у которого есть самые различные варианты обличий, зачастую изображается в виде огромного паука с головой быка.

Ханако-сан, или Ханако из туалета (トイレの花子さん), – японская городская легенда о призраке девочки, обитающей в третьей кабинке в школьном женском туалете. Среди японских школьников существует множество различных версий о том, как можно призвать Ханако-сан, как она отреагирует и как можно от нее спастись.

Хари-онаго (ハリ翁長) – ёкай, известный в префектуре Эхиме, остров Сикоку. Выглядит как красивая женщина с длинными распущенными волосами, которыми она может управлять, словно щупальцами, и которые оканчиваются острыми крюками. По ночам ходит по улицам и, заметив молодого человека, может ему улыбнуться. Того, кто улыбнется Хари-онаго в ответ, она убивает.

Хаину (羽犬) – досл.: «крылатая собака»; смертельно опасный ёкай в виде крылатой собаки, которого все же можно приручить.

Хидаругами (ヒダル神) – ёкаи, в которых превращаются души заблудившихся в горах и погибших от голода людей, чьи тела остались непогребенными. Спастись от хидаругами можно, имея хотя бы совсем небольшой запас пищи.

Цукумогами (付喪神) – разновидность ёкаев, представляющих собой вещи, ожившие и приобретшие сознание после очень долгого существования.

Цутигумо (土蜘蛛) – досл.: «земляной паук»; в японской мифологии паукообразные ёкаи, проживающие в лесах и горах.

Еда

(О) – Саке ((お)-酒) – один из традиционных японских алкогольных напитков.

Данго (団子) – японский десерт в виде круглых клецек из рисовой муки, нанизанных на шпажку. Чаще всего готовятся на пару и подаются со сладким соевым соусом.

Дораяки (どら焼き) – вид японской сладости, два бисквита с начинкой, для которой чаще всего используется паста из бобов адзуки.

Тамаго, тамаго-яки (卵焼き/玉子焼き) – блюдо японской кухни, представляющее собой рулет из тонких слоев сладкого омлета.

Яки-имо (焼き芋) – сладкий картофель, приготовленный на дровах или горячих камнях.

Архитектура и искусство

Бива (琵琶) – традиционный японский струнный щипковый музыкальный инструмент с коротким грифом; главная особенность – далеко расположенные лады.

Кото (箏/琴) – традиционный японский щипковый музыкальный инструмент длиной 180–190 см; чаще всего имеет 13 струн.

Рёкан (旅館) – гостиница в традиционном японском стиле.

Сёги (将棋) – досл.: «игра генералов»; настольная логическая игра, попавшая в Японию примерно в VIII веке. Напоминает шахматы, но имеет с ними ряд различий, например различаются форма и названия фигур, их расположение на доске, в этой игре более сложные правила и т. д.

Тативаки (立涌) – узор, состоящий из волнистых вертикальных линий, изогнутых в форме песочных часов. Напоминает изображение пара над водоемами.

Тории (鳥居) – П-образные ворота, которые устанавливаются на входе в синтоистские святилища.

Урокомон (鱗紋) – узор из треугольников, который символически изображает чешую дракона или змеи.

Боевые искусства

Котэ (小手) – длинные толстые тканевые перчатки, защищающие предплечья, запястья и кисти рук.

Кэндо (剣道) – досл.: «путь меча»; современное японское искусство владения мечом.

Мэн (面) – стилизованный шлем для защиты лица, горла и плеч.

Сиай (試合) – соревновательный поединок.

Синай (竹刀) – досл.: «бамбуковый меч»; спортивный снаряд, имитирующий меч.

Японский язык

Кана (仮名) – японская слоговая азбука, которая делится на два вида: катакану и хирагану.

Кандзи (漢字) – иероглифы, используемые в современной японской письменности.

Праздники

Момидзигари (紅葉狩) – досл.: «охота на красные листья»; японская традиция любования сменой цвета листьев осенью.

О-цукими (お月見) – досл.: «любование Луной»; японский праздник в честь полной Луны, который приходится на середину осени.

Тодзи (冬至) – в Японии праздник зимнего солнцестояния, посвященный богине Солнца Аматэрасу.

Хиган (彼岸) – досл.: «другой берег»; праздник осеннего и весеннего равноденствия, а также буддийский японский праздник почитания предков.