Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Я с трудом сделала очередной вдох: воздух застрял в горле, не доходя до легких. Слова Кадзуо пронзили мое сердце болью и мгновенно залечили его нежным теплом.

– И несмотря на то что этот мир так ужасен… Если оказаться здесь было необходимо, чтобы узнать тебя, я рад, что это произошло со мной. И если бы у меня была возможность что-то изменить… я бы не стал этого делать.

Кадзуо вздохнул, а потом продолжил:

– Хотя… Я бы хотел изменить одно. Сделать так, чтобы здесь никогда не оказалась ты. Чтобы тебе никогда не пришлось выживать.

Несколько секунд я молчала, не зная, что сказать, но не потому, что не могла найти слов, а потому, что их было слишком много.

– Когда я оказалась за твоей спиной, – тихо начала я, – то поняла, что не в силах тебе солгать. Или промолчать. Даже зная, что могу погибнуть. И я… после того, что случилось в конце того кайдана… Тогда я поняла, что, несмотря на то что я почти не знала тебя… Мне было так больно.

Слова путались вслед за чувствами, и казалось, чем настойчивее я пыталась привести их в порядок, тем сильнее терялась.

– Я вернулся, – прошептал Кадзуо. – И больше не уйду. Поэтому… – Он вновь провел рукой по моим волосам. – Поэтому и ты никуда не уходи.

Кадзуо, даже не договорив, крепко обнял меня, прижавшись щекой к моим волосам, а я обвила руками его талию, уткнувшись ему в грудь.

– Ты должна выжить, – тихо добавил он. – Я не хочу возвращаться без тебя.

– Мы оба выживем, – ответила я. – Мы оба вернемся.

Глава 8
前門の虎後門の狼
Впереди – тигр, сзади – волк

Первый попавшийся на нашем пути традиционный дом с приглашающей к участию в кайдане вывеской в этот раз оказался совсем небольшим. Бежевые стены, темно-коричневые столбы и перегородки, такого же темного оттенка изогнутая черепичная крыша с золотистыми элементами. Этот дом, с двух сторон обрамленный несколькими аккуратными кустами и парой изящных деревьев, располагался на небольшом каменном возвышении, и к его входу вела белая лестница.

Поднимаясь по ступенькам, я, запрокинув голову, вновь посмотрела на выведенные чернилами иероглифы, но, запнувшись, едва не упала, и Кадзуо тут же подхватил меня под локти. Я, вздрогнув, поспешно выпрямилась, а Кадзуо быстро опустил руки.

– Спасибо, – сказала я, пряча смущение.

Кадзуо лишь кивнул и, не сумев поймать мой взгляд, направился к дверям. Я посмотрела Кадзуо вслед и вдруг подумала, что все еще чувствую на коже прикосновение его холодных пальцев.

Тряхнув головой, я зашла в дом, когда ко мне яркой вспышкой вернулось воспоминание о нашем с Кадзуо поцелуе, и мои щеки загорелись. Мне оставалось лишь радоваться, что освещение в прихожей оказалось совсем слабым.

Мыслям не было никакого дела до моего смущения, и они бессовестно крутились вокруг нашего с Кадзуо… свидания.

Проклятие, а было ли это свиданием?

С того дня я постоянно вспоминала слова Кадзуо, и каждый раз внутри до самых кончиков пальцев разливалось тепло. Я и сейчас едва сдержала улыбку, вспомнив, что Кадзуо сказал мне в тот вечер.

А сам поцелуй? В тот момент я даже не удивилась, даже не задумалась над тем, почему Кадзуо решил меня поцеловать. И почему я ответила, не отстранилась. Все казалось таким правильным, таким естественным… Сейчас же, вспоминая охватившие меня в тот момент чувства, я ощущала смятение. Как подобное могло произойти?

Неужели я нравлюсь Кадзуо? Этим вопросом я задавалась всю ночь после нашей прогулки в заброшенный парк аттракционов и весь сегодняшний день. Вроде бы теперь все стало ясно, но, с другой стороны, в подобное не верилось, хотя верить и хотелось. Очень хотелось. Кадзуо говорил так искренне… И он бы не стал целовать меня просто так. Как и я – его.

Значит, Кадзуо мне нравится… Конечно нравится, отрицать это глупо, он понравился мне уже давно. Но… неужели я влюбилась?

Когда?

Когда мои чувства к Кадзуо так изменились? После того, как он пожертвовал собой ради меня? Или даже раньше? Ведь поначалу мне казалось, что я не выношу этого парня, а он, в свою очередь, постоянно пытался меня задеть. Я не доверяла Кадзуо, подозревала его и опасалась…

Но было ли это на самом деле так? Когда я оказалась с Кадзуо в особняке, полном монстров, и сразу после того кайдана, когда мы остались вместе, на самом деле я уже и не думала, что Кадзуо опасен. Я лишь говорила себе, может, даже убеждала себя, что не могу доверять ему. Но если бы действительно опасалась его… осталась бы рядом?

Теперь я уже понимала, что на самом деле начала считать Кадзуо союзником – и даже другом – намного раньше, чем осознала, что привязалась к нему. Тем более что мои чувства к Кадзуо были яркими, даже, может быть, подозрительно яркими с самого начала нашего знакомства.

Просто, оказавшись в этом проклятом месте, в самом начале я была слишком угнетена, слишком подавлена произошедшим со мной в реальном мире, чтобы задумываться над тем, что за чувства пытались пробиться в душе сквозь стену мрачности и подозрительности.

Я снова вернулась мыслями ко вчерашнему вечеру. К моменту, когда мы стояли и молча смотрели друг на друга, а между нами не осталось пространства. Я словно наяву почувствовала на себе внимательный взгляд Кадзуо, и от него по коже снова пробежала дрожь. И я как будто заново ощутила прикосновение губ Кадзуо…

Я невольно повернула голову в его сторону, и он, словно почувствовав это, тоже поднял глаза. Наши взгляды пересеклись, Кадзуо слегка улыбнулся, и мои губы против воли тоже растянулись в улыбке. В это мгновение я не почувствовала смущения – такой простой жест показался мне самой правильной реакцией.

Затем я все же отвернулась, и в голове вновь зазвенел вопрос… Как мне стоит теперь вести себя с Кадзуо? Продолжать общаться с ним как с другом? Но разве то, что произошло вчера между нами, можно назвать просто дружбой?..

– Такое ощущение, словно ничего и не произошло, – внезапно сказала Йоко, понизив голос.

Я вопросительно посмотрела на нее, и она, чуть смутившись, пояснила:

– Словно Кадзуо и не… исчезал.

С ее губ явно едва не слетело слово «умирал», и я кивнула, хотя воспоминания о том, как Кадзуо сгорел заживо, все еще причиняли мне острую боль, вызывали дрожь в руках. Впечатления, эмоции того дня были слишком сильными, слишком пугающими, чтобы я смогла так просто стереть их из памяти даже сейчас.

Но я понимала Йоко. Мне тоже уже казалось, что Кадзуо и не пропадал. Более того, мне казалось, что он был рядом с самого начала. С тех пор, как Кадзуо вернулся, мы стали героями только одного кайдана, но я удивлялась, как вообще участвовала в двух других без него.

Удивлялась, как провела без него столько дней…

– О чем задумалась?

Вздрогнув, я почти испуганно повернулась к Эмири и поняла, что она, приподняв бровь, меня рассматривает. Как сильно я погрузилась в свои мысли и воспоминания?

– О кайдане… – мрачно выдохнула я.

Проницательный взгляд Эмири заставил меня смутиться еще сильнее, но я не подала виду.

– Ясно, – коротко ответила Эмири. – Просто ты даже не обратила внимания на своего друга, который, кажется, очень хотел поздороваться.

– Что? – удивилась я. – Кто?

Я и правда настолько задумалась, что даже не заметила, что в дом зашел кто-то еще.

Эмири кивнула в сторону противоположной от нас стены, и я с радостным удивлением увидела Хасэгаву. Он стоял, как обычно чуть сутулясь и запустив руки в карманы длинного плаща. Тревога перед будущим кайданом ненадолго отступила, когда мое сердце охватило мягкое тепло облегчения оттого, что Хасэгава жив и невредим.

Да и я просто была очень рада его увидеть. Мне не хватало его общества, и я скучала по нашим разговорам.

Хасэгава, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову, и на его лице появилась такая знакомая теплая улыбка. Он вскинул руку в приветственном жесте.

– О, и Хасэгава-сан здесь. – Йоко радостно помахала ему.

Хасэгава кивнул Йоко, но так и не подошел. Он посмотрел вправо от меня и быстро отвел взгляд. Повернувшись, я снова увидела Кадзуо – он, погрузившись в свои явно невеселые мысли, подпирал плечом деревянный столб, поддерживающий крышу.

Я направилась к Хасэгаве, понимая, что сам он к нам не подойдет. А мне очень хотелось поговорить с ним до начала кайдана. Я была так рада видеть Хасэгаву и так сильно сожалела, что он не присоединился к нашей команде после кайдана об одержимости… Хоть я и понимала, что Хасэгава предпочитает одиночество, что он не из тех, кто примкнет к малознакомым людям… Но он успел стать мне другом. И мне бы хотелось, чтобы он остался рядом.

– Здравствуйте, Хасэгава-сан, – слегка поклонилась я, и он ответил мне широкой улыбкой.

– Рад видеть тебя, Акияма-сан. И рад, что все твои друзья с тобой.

Да, мы все пережили прошлый кайдан. И я собираюсь сделать все возможное, чтобы пережить и сегодняшний.

– И я рада, что вы в порядке, – отозвалась я. – И что увидела вас.

– Я же обещал, что мы еще встретимся.

К моему сожалению, не успела я сказать что-либо еще, как посреди комнаты вспыхнул синий бумажный фонарь.

Тени в углах стали глубже, а по стенам и полу разлился потусторонний свет. На лицах людей заиграли жутковатые отблески, делая их похожими на зловещие маски.

Внезапно над нашими головами пронесся, слышимый, казалось, отовсюду, холодный голос, и меня охватило напряжение.

Кайдан вот-вот начнется.

– Герои сегодняшней страшной истории отправились в дальний путь. Их дорога тяжела, и путникам требуется отдых. Герои рассказа, то есть вы, остановились на ночь в рёкане[238]238
  Рёкан (旅館) – гостиница в традиционном японском стиле.


[Закрыть]. Но путники даже не подозревали, что ожидает их в его стенах…

На несколько мгновений голос рассказчицы прервался, и страх медленно проник под кожу, холодом вливаясь в вены. Мой взгляд оставался прикован к горящему мрачной синевой андону, словно это фонарь описывал сюжет нового кайдана, а не только отмечал начало и конец страшной истории.

– Чтобы выбраться из рёкана живыми и продолжить путь, героям кайдана необходимо запомнить: зеркало – символ самопознания. И иногда правда, которую кто-то узнает о себе, может его погубить.

Я нахмурилась. Зеркало… Самопознание… Правда, которая может погубить… Неужели, чтобы выжить, нам нужно будет избегать зеркал? Какая правда может погубить и кого? Кого мы встретим в рёкане? Эти мысли стремительно закрутились в голове, а вслед за ними закружилась и она сама.

С тихим шорохом раздвинулись сёдзи, и хоть густая темнота за ними не сулила ничего хорошего, выбора у нас не оставалось, а потому все участники направились к выходу – или входу. Я же подождала, пока со мной поравняются друзья. Заметив Хасэгаву, который держался рядом, Кадзуо вместо приветствия кивнул ему, и Хасэгава дружелюбно улыбнулся в ответ. Кадзуо прошел дальше и на мгновение оглянулся, словно проверяя, что я иду рядом. Хасэгава же проводил его внимательным взглядом. Наверняка он до сих пор был очень озадачен тем, что произошло с Кадзуо, – ему ведь так никто и не объяснил, как он вернулся с того света.

Мы подошли к границе, которая отделяла нас от новой страшной истории, и я вслед за Кадзуо нырнула в темноту, на пару секунд потеряв чувство ориентации, но затем вновь ощутила под ногами землю, а моей кожи коснулся приятный легкий ветерок.

Я оказалась на размытой дождями дороге, которая вела к старому рёкану. Сердце невольно дрогнуло, но я приказала себе собраться. Рёкан представлял собой двухэтажное здание со светлыми деревянными стенами, черной черепичной крышей и такого же оттенка балками и перегородками. Потрепанный временем, но еще не ветхий. Темнели провалы окон – лишь в одном из них виднелся слабый свет свечи, который то и дело вздрагивал, танцевал, бросая тени на стены. Перед рёканом раскинулся небольшой запущенный сад, а в стороне я заметила еще два небольших строения. Вероятно, конюшня или бани.

Я оглянулась. За спиной мрачной стеной вырос густой лес, который разрезала утрамбованная лошадиными копытами и колесами телег широкая тропа.

– Жутковато здесь, – пробормотал Ивасаки.

– Небо такое черное… – протянула Йоко, обхватив себя за плечи.

Я подняла голову: небо и правда было настолько темным, словно нас накрыли плотной черной тканью. Но тьму над нашими головами разрывала зловещими лучами яркая полная луна.

– Нужно идти в рёкан, – произнес один из героев кайдана, мужчина около сорока лет, одетый в полосатую рубашку и джинсы.

– Сказали же, что нас там поджидает что-то ужасное, Сатакэ-сан, – хмыкнула другая участница, женщина примерно его возраста. Она мрачно вглядывалась в окна. – Сперва нужен план.

– Планы, придуманные вначале, никогда не работают, Кодзима-сан, – откликнулся Сатакэ, и я невольно согласилась с этими словами.

Оглядевшись, я насчитала девятнадцать участников – включая нашу команду и Хасэгаву. Помимо Сатакэ и Кодзимы, еще две пары и одна тройка держались рядом как друзья или же, по крайней мере, как союзники.

Внезапно за нашими спинами раздался звук, от которого по коже побежала дрожь. Я, резко развернувшись, всмотрелась в окутавший лес и дорогу мрак, но никого не увидела. Звук повторился. А затем снова, теперь уже подхваченный другими.

Вой волков.

– Сюда идут волки, Аидзава-сан, – нервно прошептала девушка со светло-каштановыми волосами.

– Нас хотят побыстрее загнать в рёкан, Мията-тян, – отозвалась женщина в сером джинсовом комбинезоне, внимательно всматриваясь в окна гостиницы.

– Надо идти в рёкан! – испуганно откликнулся парень с другой стороны. Его запястье было крепко перебинтовано.

– Вряд ли волки страшнее того, что ждет нас внутри, Хотта-сан, – хмыкнул его друг.

– Одзонэ-сан, ты, как всегда, оптимистичен.

– Но встреча с волками не приблизит нас к финишу, в отличие от того, что находится внутри, – отметила Аидзава и решительно направилась к входу в рёкан.

Переглянувшись со своими друзьями, я тоже пошла вперед. Аидзава права: чтобы выбраться из страшной истории живыми, мы должны войти в гостиницу и, встретившись с очередным сверхъестественным ужасом, выполнить приготовленное для нас задание.

Но что нужно сделать? Я ломала голову над этим вопросом, раз за разом прокручивая в голове слова рассказчицы, но какие-то конкретные идеи пока не появлялись. В проклятой деревне нам сразу сказали: главное – выжить. Здесь же такого условия не было, но зато всем участникам сообщили, что зеркало символизирует самопознание, а правда о себе может убить…

В любом случае для начала следует все же выяснить, что нас ждет – вернее, поджидает – внутри.

– Как думаете… – тихо произнёс Ивасаки. – Может, лучше держаться рядом, но не толпой… В рёкане не так много места. Если что-то нападет, все вместе мы будем легкой мишенью.

– Или общими усилиями сможем отбиться, – возразила Йоко.

Кадзуо согласно кивнул:

– Пока не узнаем, что нас ждет, лучше не разделяться. Если же нам придется что-то искать или от кого-то прятаться… Тогда лучше будет разойтись.

С этими словами Кадзуо внимательно на меня посмотрел, и в ответ я слегка приподняла брови. Кадзуо, казалось, хотел что-то сказать, но, так и не произнеся ни слова, отвернулся все с тем же спокойным, даже бесстрастным выражением лица. Что означал его взгляд? Кадзуо хотел узнать мое мнение? Или подразумевал, чтобы я держалась рядом с ним?

Я не стала зацикливаться: расшифровывать эмоции Кадзуо – все равно что читать закрытую книгу.

Первой к рёкану подошла Аидзава, а за ней следовали мы и двое друзей, которые переговаривались вначале. Остальные шли немного позади, и последними держалась компания из трех человек: парень и одна из девушек были примерно возраста Ивасаки, а вот другая девушка была скорее ровесницей Эмири.

– Что думаешь насчет зеркала, самопознания и правды, или как там сказал тот голос? – прошептала Кодзима.

– Пока не знаю, – несколько недовольно пробурчал Сатакэ.

Аидзава аккуратно отодвинула в сторону раздвижную дверь, оставшись чуть в стороне от открывшегося прохода, и я невольно задержала дыхание. Подождав несколько секунд и убедившись, что ничего не произошло, Аидзава заглянула внутрь и обернулась к остальным.

– Там никого… Только свеча горит.

– Надо идти дальше, – отозвалась Кодзима.

Аидзава кивнула и аккуратно вошла внутрь. Скинув кеды, она сошла с гэнкана[239]239
  Гэнкан (玄関) – традиционная для японских домов и квартир расположенная у входа зона с перепадом высот, где оставляется обувь.


[Закрыть] и начала настороженно оглядываться. Я вошла в рёкан следом за Араи. Эмири выглядела, как всегда, безразличной, но я чувствовала ее нервозность. Казалось, ей было спокойнее идти рядом со мной, и я прикоснулась к запястью Эмири, привлекая внимание, а затем ободряюще улыбнулась. Эмири закатила глаза и устало вздохнула, но, перед тем как она отвернулась, я все же заметила, как дрогнули ее губы.

Кроме Аидзавы, обувь снимать никто не стал. Перешагнув порог, мы оказались в узкой прямоугольной прихожей, в которой не было мебели, лишь место для обуви и подставка с полуистлевшими дырявыми зонтиками. Прихожая переходила в длинный коридор, в каждой из стен которого располагались раздвижные двери. Одна, с левой стороны, была в самом конце прихожей, а другая располагалась посередине правой стены.

– Пахнет… странно, – поморщилась Йоко.

Сначала я ничего не почувствовала, но через пару мгновений носа все же коснулся едкий запах переспевших фруктов, косметики и духов, и я на секунду сморщила нос. К этому странному сочетанию примешивались и совсем неприятные запахи плесени и пыли.

– Нужно идти дальше… – задумчиво протянула Эмири и указала на правую дверь. – Там наверняка что-то есть.

Не успели ей ответить, как входная дверь за нашими спинами с шумом задвинулась, и от этого звука мое сердце застучало в ускоренном ритме. Стоявший ближе всех к двери Хотта тут же попытался открыть ее и, поджав губы, недовольно отметил:

– Не поддается…

– Хотя бы волки не проберутся, – пожал плечами незнакомый мне седой мужчина, с интересом разглядывая скудный интерьер.

В следующую секунду открылась дверь, на которую указывала Эмири. В комнате, которая предстала перед нашими глазами, оказалось куда светлее. В центре комнаты, застеленной татами, спиной к дверям сидела женщина, укутанная в старое кимоно, и что-то тихо напевала себе под нос. Раздражающий запах духов и косметики усилился, вызывая легкое головокружение. Незнакомка взяла с подноса какую-то склянку, и я поняла, что женщина наносит макияж. Она подхватила расческу и начала водить ей по голове, и тогда я с легким отвращением заметила, как вслед за движениями женщины на татами начали падать ее истончившиеся волосы.

– Ко мне наконец пожаловали гости? Кто это? Мой будущий муж пришел? Я уже готова!

Я невольно вздрогнула и настороженно переглянулась с друзьями. От этого голоса меня передернуло, словно кто-то с силой провел ногтями по стеклу.

Но главная причина, почему по коже пробежала дрожь, сердце забилось быстрее, а дыхание поспешило догнать его темп, заключалась в том, что перед нами сидел ёкай.

Поднявшись с колен, женщина медленно обернулась, и, увидев ее лицо, я отшатнулась.

Глава 9
盛者必衰
Все, что цветет, неизбежно увянет

Черты лица ёкая были не просто отталкивающими – они оказались почти жуткими. Лицо было неестественно выбелено косметикой, толстый слой рисовой пудры потрескался и собрался комками в глубоких морщинах. Высоко на лбу вместо бровей чернилами хаидзуми[240]240
  Хаидзуми (灰墨) – порошковые чернила из сажи кунжутного или рапсового масла.


[Закрыть] были выведены тонкие черные дуги, а улыбка ёкая или, скорее, безумный оскал обнажал черненные по давней моде зубы.

В руках ёкай держала зеркало, в которое, видимо, смотрелась, пока наносила макияж. Многослойное, некогда яркое и дорогое кимоно было выцветшим, грязным и проеденным молью.

– Ао-нёбо[241]241
  Ао-нёбо (青女房) – досл.: «синяя дама»; призрак одинокой благородной женщины, обитающий в некогда богатых, но заброшенных домах и ждущий гостей, которых убивает и съедает.


[Закрыть], – испуганно выдохнул Сатакэ и, тут же схватив за руку Кодзиму, дернул женщину себе за спину.

– Как много гостей, – еще шире заулыбалась ао-нёбо.

Она сделала пару шагов вперед, и все, кто еще стоял у дверей, отшатнулись. Ао-нёбо, выйдя в прихожую, пристально оглядела замерших участников кайдана, которые выжидающе и с опаской следили за каждым ее движением.

– Кто же из вас мой будущий муж? – спросила ёкай.

– Я так подозреваю, претендентов нет, – хрипло прошептал Одзонэ.

– Конечно… – холодно откликнулся Кадзуо и сосредоточенно прищурился. – Она его съест.

Я с трудом сдержала судорожный вздох. Съест. Опять. Почему ёкаи все время пытаются нас съесть?

Ао-нёбо с интересом рассматривала своих «гостей». Когда ее пробирающий до костей взгляд упал на меня, я с трудом сдержалась, чтобы не броситься куда-нибудь подальше, а от вида пронзительно черных глаз, в которых плескалось безумие, к горлу поднялась горечь.

– Девушек она не тронет? – дрожащим голосом спросила Мията.

– Я бы не был в этом уверен, – хмыкнул седой мужчина.

– И что нам тогда делать?

– Бежать, – отозвался Кадзуо.

И в следующую же секунду все последовали его совету. Ао-нёбо или ждала, пока мы кинемся в стороны, или же сама решила напасть именно в этот момент. Но вот ее лицо исказилось в жуткой гримасе, и она бросилась на нас, вытянув бледные морщинистые руки.

Я дернулась в сторону, едва не ударившись плечом о стену, и столкнулась с другим героем кайдана. Он оттолкнул меня, но Кадзуо тут же придержал меня за плечи. Скрыться из прихожей можно было либо через двери, которые вели во вторую комнату, либо через главный зал, на пороге которого стояла женщина-людоед. Прихожая была слишком маленькой, и мы оказались в ловушке, зажатые в угол, тогда как нам необходимо было бежать и прятаться.

Ао-нёбо на удивление быстро и ловко двигалась в своем тяжелом кимоно. Она поймала за капюшон толстовки девушку, которая пришла в команде с двумя другими участниками. Ее подруга испуганно замерла, не решаясь ни убежать, ни приблизиться к ёкаю, а парень стремительно бросился на помощь. Ао-нёбо, вцепившись в волосы девушки, уже развернула ее к себе, с интересом всматриваясь в черты ее искривленного от ужаса лица. Внезапно глаза ао-нёбо загорелись злобой, и она распахнула полный черненых зубов рот, намереваясь вцепиться ими в свою жертву.

Подоспевший в этот момент друг девушки оттолкнул ао-нёбо, а затем ударил ёкая кинжалом, целясь в сердце. Ао-нёбо дернулась в сторону, и лезвие пронзило грудную клетку чуть правее.

Ао-нёбо, даже не поморщившись, посмотрела на торчащий из ее груди кинжал. Ухмыльнувшись, она медленно перевела хищный взгляд на напавшего на нее парня.

– А вот и мой суженый… – протянула она.

В следующую секунду и без того отталкивающие черты лица ао-нёбо исказились в жуткой гримасе, и она, схватив участника за плечи, впилась чернеными зубами ему в горло.

На светлую стену брызнула кровь, парень захрипел и судорожно дернулся. На его лице вспыхнуло и застыло выражение ужаса, а спасенная участница пронзительно закричала. К ней подбежала подруга и за руку потащила ее к двери.

– Хината-тян, скорее! – услышала я оклик Кадзуо.

Он схватил меня за запястье и потянул за собой. Сбросив оцепенение, я смогла наконец отвести глаза от развернувшейся передо мной страшной картины и побежала следом за Кадзуо. Я не видела остальных моих друзей, но не успела даже оглянуться – необходимо было бежать, чтобы и самой спастись, и не помешать никому другому унести ноги из прихожей.

Мы забежали в зал, где ранее прихорашивалась ао-нёбо, – выглядела эта комната как общая для посетителей рёкана гостиная, которая также играла роль столовой. Ближе к стене стоял длинный низкий стол, уставленный посудой. Тарелки, чашки, а также их осколки валялись на полу, и рядом лежали полуистлевшие дзабутоны[242]242
  Дзабутон (座布団) – подушка, которую обычно используют для сидения на полу.


[Закрыть].

– Лестница! – воскликнула Аидзава и первой поспешила к деревянным ступеням.

– Нужно спрятаться, а потом уже будем решать, что делать дальше. – И на лице, и в голосе Хасэгавы не было и намека на страх, лишь сосредоточенность. Тут же я увидела Араи, Мияту и Хотту… Но Йоко, Ивасаки и Эмири в гостиной не оказалось, и от страха мне резко стало холоднее.

– Ивасаки позаботится о Йоко-тян, а она позаботится об Эмири-тян, – заверил Араи в ответ на мой взволнованный взгляд.

Мы начали поспешно подниматься по узкой деревянной лестнице на второй этаж, и я невольно порадовалась тому, что старые ступени не скрипели, подсказывая ао-нёбо, где нас искать.

– А кто позаботится об Ивасаки-сане? – пробормотала я, пытаясь заглушить страх за жизни друзей. Вдруг они уже попали в руки этого сумасшедшего ёкая? Или даже… Нет, этого не могло произойти.

– Думаю, Йоко-тян и с этим справится, – отозвался Араи, хотя маска спокойствия на его лице плохо скрывала истинные чувства.

Оказавшись на втором этаже, мы быстро огляделись и поняли, что попали в коридор, из которого вправо и влево вели по две двери, а еще одна – вперед. Всего пять комнат, и нужно спрятаться в одной из них.

– Давайте туда, – шепнула Мията, нервно кусая ногти, и Аидзава, посмотрев из стороны в сторону, лишь нетерпеливо пожала плечом.

Мое сердце билось так часто, что казалось, в окружающей тишине его стук мог услышать каждый. В ушах шумела кровь, но она едва ли заглушала все еще стоявший в них крик несчастной девушки.

Мы наугад зашли во вторую комнату справа, тихо задвинув за собой дверь, и оказались в среднего размера спальне. На полу лежали два футона, чуть дальше стояла расписанная цветами персика ширма, а в углу была неаккуратно свалена старая одежда. Ни фонарей, ни свечей в этой комнате не оказалось, но мои глаза уже привыкли к полутьме, которую разбавлял проникавший сквозь окна лунный свет.

– Туда. – Араи кивнул в сторону ширмы и, несмотря на то что нас было довольно много, мы все же поместились за этим импровизированным ограждением.

Я тяжело вздохнула, безуспешно пытаясь выпустить напряжение, и внимательно прислушалась, но дом утонул в тишине: ни шороха, ни скрипа. Лишь раздавалось рядом тихое дыхание остальных участников, которые, еще не до конца придя в себя, молчали и не могли пока собраться с силами и мыслями, чтобы обсудить план действий.

Внезапно я все же услышала странный звук и застыла. Поймав недоуменный взгляд Кадзуо, я поняла, что не только меня озадачил этот непонятный шум. Шлепки или хлопки… Словно кто-то прыгал на одной ноге по коридору.

– Это же не ао-нёбо? – прошептал Хотта.

Заглушив странные хлопки, из коридора раздалось тихое фальшивое пение. Почти неслышный скрипучий голос напевал что-то трудно различимое, но я сумела разобрать некоторые из строк: «Карарин, корорин, канкорорин! Глаза три, глаза три, зуба два!» – и эта бессмыслица меня озадачила.

– Думаю, не она, – весело хмыкнул Хасэгава.

– Но что тогда?.. – заговорил было Хотта, но тут раздался придушенный вскрик Мияты.

В то же мгновение обернувшись, я увидела, что она, зажав ладонью рот, со страхом смотрит наверх.

В ушах зазвенело от тревоги, а во рту мгновенно пересохло, и я подняла голову. Проследив за взглядом Мияты, я дернулась назад и едва не упала на локти.

– Проклятье! – испуганно выдохнул Хотта.

На ширме мы увидели… какое-то существо. Его голубоватая фигура была словно продолжением самой ширмы и представляла собой расплывчатое подобие верхней половины человеческого тела. На бритой голове угадывались нос, тонкие губы и провалы глаз. Ёкай, положив подбородок на ладони, а локтями опершись на раму ширмы, с интересом нас разглядывал, и когда его взгляд ненадолго остановился на мне, я вздрогнула.

– Какого… – прошептала Аидзава, а затем резко втянула носом воздух и захрипела. Ее руки дернулись к горлу, голова откинулась назад, а в широко распахнутых глазах загорелись страх и недоумение.

– Змея? – чуть не закричал Хотта, дернувшись в сторону.

Что-то черное, обхватив горло Аидзавы, душило ее.

– Это пояс от кимоно! – ответил Араи и, схватившись пальцами за плотную ткань, попытался отцепить пояс от горла Аидзавы. Она была уже совсем бледной, а ее глаза начали закатываться.

Вдруг к ширме, подобно змее, подполз еще один пояс и стремительно прыгнул на нас. Я испуганно отшатнулась, едва не повалив ширму, а Хасэгава резко дернул Кадзуо за рукав пиджака, убрав его с пути ёкая.

Хотта выскочил из-за ширмы, явно намереваясь покинуть комнату. В спешке запнувшись, он упал, но его падение смягчил один из футонов. Тихо выругавшись, Хотта быстро приподнялся на локтях… и в следующую секунду футон ожил, обхватил Хотту со всех сторон и завернул в плотный кокон.

В этот момент Араи наконец сумел развязать пояс и поспешно выбросил тот в окно. Едва не лишившаяся сознания Аидзава обессиленно упала на татами, держась дрожащими руками за покрасневшее горло и судорожно хватая ртом воздух.

Тем временем я и Кадзуо бросились на помощь Хотте, который, пытаясь выбраться из свернувшегося футона, катался по татами и приглушенно кричал. И от этого зрелища я в ужасе распахнула глаза.

– Воздух… воздух… не хва… тает…

Силы оставляли Хотту, его движения становились все более дергаными, но слабели. Я попыталась развернуть футон, хотя бы открыть Хотте лицо, но ничего не выходило. И внезапно я почувствовала резкий удар в горло, а затем его сжала грубая ткань.

Я испуганно открыла рот, пытаясь вдохнуть, но не смогла сделать ни глотка воздуха. Перед глазами заплясали темные пятна. Легкие загорелись, а вслед за ними внутри вспыхнула паника.

– Хината! – услышала я испуганный выкрик Кадзуо, и уже через секунду он вцепился в пояс, обхвативший мое горло.

Я смогла наконец сделать небольшой вдох, и горло прострелила острая боль, но зато ослабла боль в напрягшихся легких.

Пояс не успел завязаться крепким узлом, лишь обхватил мою шею – Кадзуо помог мне как раз вовремя, а потому без особого труда окончательно оторвал ёкая от моей шеи и отбросил того в сторону.

– Ты как? – сразу же спросил Кадзуо.

Я махнула рукой, пытаясь отдышаться. Голова кружилась, горло болело, но, главное, я все еще была жива.

– Спасибо, – прохрипела я, придя в себя.

Тут же поднявшись на ноги, я быстро обернулась к Хотте, которому мы не сумели помочь. Он, так и не выбравшись из футона, без движения лежал на татами.

Тяжело вздохнув, я отвернулась и осмотрела остальных. Шокированная нападением ёкая-пояса, Аидзава сидела у стены, Хасэгава стоял, держа в руках кинжал, и я увидела на татами еще один пояс – теперь уже наполовину перерезанный. В стороне, явно ожидая нового нападения, круглыми от ужаса глазами смотрела по сторонам Мията.

– Что это было?.. – мрачно спросила Аидзава, и ее голос прозвучал хрипло.

Она тяжело встала, оперевшись на протянутую руку Араи, и коротко ему поклонилась.

– Это были цукумогами, – ответил Кадзуо, хмуро оглядываясь. За нами по-прежнему с любопытством наблюдал дух ширмы. – Ёкаи, в которых превращаются старые и надолго забытые вещи…

– И некоторые из них могут быть весьма мстительными и обиженными… Если их когда-то выбросили или если за ними плохо следили, – добавил Хасэгава. Пальцами в черных перчатках он потер запястье, словно поранил его, и слегка поморщился.

– Их нам тут и не хватало, – прошипела Аидзава. – Теперь не только ао-нёбо, но еще и эти обиженные предметы…