Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Соавторы: Вероника Шэн,Ангелина Шэн,Александр Вайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 208 (всего у книги 352 страниц)

– Да, единственной. Только поэтому ты продолжала дружить со мной. Никто больше не хотел терпеть твой эгоистичный характер.

Эти слова ударили больнее предыдущих. На этот раз в них была доля правды. У меня не было больше друзей, потому что я в них не нуждалась. Я всегда считала, что не смогу ни влиться в чужую компанию, ни создать свою. Всегда была уверена, что никто бы не захотел принять меня. Кроме Минори. Она знала о моих сомнениях. И ударила по больному.

– Но в итоге даже ты меня бросила… – охрипшим голосом произнесла я.

Теперь больно стало Минори. Я увидела это по ее глазам. Как и желание защитить себя, оправдать. Она подалась вперед, чтобы снова что-то мне сказать, но тут кто-то холодно бросил:

– Очень жаль вас прерывать, но времени на разборки нет.

В комнату, отодвинув Минори, зашел Китано. Посмотрев на меня, он холодно произнес:

– Тебе со мной не справиться, так что лучше сразу дай себя арестовать. Так всем будет проще.

Я не стала дожидаться конца фразы и рванула к окну. Этот путь мне был уже знаком. Но как только я оказалась у окна, в нем появилось лицо еще одного полицейского. От неожиданности я отшатнулась и, споткнувшись, едва не упала на спину.

От злости я сжала зубы. И резко развернулась, встав спиной к углу. Так я видела и Китано, и второго полицейского, который продолжал со скучающим видом стоять снаружи.

– Попросил же не усложнять, – с ноткой раздражения в голосе бросил Китано и двинулся в мою сторону.

Бежать было некуда. Я оказалась в ловушке, и на этот раз – безвыходной. Мне не справиться с Китано, тем более что неподалеку стояло подкрепление. И что тогда? Просто сдаться?..

Нет. Перед тем как меня арестуют, я собиралась оставить хотя бы пару синяков на этом полицейском.

Когда Китано оказался совсем близко и протянул ко мне руку, я поднырнула под нее и, скользнув вперед, ударила его локтем под ребра. Китано зашипел, но не думаю, что я смогла ударить его действительно сильно. Не тратя времени на лишние размышления, я бросилась к двери. На пути стояла только Минори, но оттолкнуть ее не составило бы труда.

Рука Китано вцепилась мне в волосы и дернула назад. От резкой боли из глаз брызнули слезы, и я повалилась на спину, но осталась наполовину висеть, наполовину стоять. Китано дернул еще раз, заставив меня встать на ноги, и толкнул меня к стене. Я быстро развернулась и выбросила вперед руку, целясь куда-то в лицо Китано, но удар вышел неуклюжим, и Китано, с легкостью перехватив мою руку, зло рассмеялся.

Я, не обратив на это внимания, со всей силы пнула Китано под колено. Он не ожидал этого, а потому пропустил удар. Прошипев ругательство, Китано коротко и резко ударил меня по лицу, и я упала на спину.

В ушах звенело, скула горела. К счастью, Китано ударил вполсилы, и кость осталась цела. Я зло посмотрела на него и столкнулась с раздраженным снисходительным взглядом.

– Мне это уже надоело, – бросил Китано и шагнул ко мне.

На его холодном лице проступила задумчивость, а затем злорадство.

Секунду помолчав, Китано, не оглядываясь, бросил:

– Арестуй ее сама.

Только спустя пару секунд до меня дошло, что он обратился к Минори. Вернее, приказал ей. Минори вздрогнула и, отшатнувшись, испуганно посмотрела в мою сторону, как будто я могла причинить ей вред.

Я понимала: несмотря на свой поступок, Минори не хотела переступать следующую черту. Не хотела снова предавать меня.

– Ты оглохла? – уже грубее произнес Китано.

– Я… нет, я не могу, не хочу. – Минори старалась говорить ровно и спокойно, но голос заметно дрожал.

Китано усмехнулся:

– В правилах ничего не говорилось о том, что полицейский не может убить полицейского. А что не запрещено, то разрешено. Зачем мне в команде предатель?

Минори побледнела:

– Я не предатель! – Ее голос сорвался.

– А кто еще, если помогаешь противнику? Не думай, что это пустые угрозы. Мне уже приходилось… избавляться от предателей.

Я вспомнила, как вели себя Китано, Кацуми и еще один полицейский. И поняла, что лишать кого-то жизни им явно было не впервой. Уверенность и жесткость, с которой держался Китано. Ловкость и четкость, с которой Кацуми нанесла удар ножом. Бесстрастность, с которой третий полицейский отпустил смертельно раненного Имаи, а до этого держал кинжал у его горла.

Я не могла позволить им убить и Минори.

– Минори, помнишь, что я сказала тебе тогда в больнице? После выпускного?

Минори посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах слезы. Она помнила.

А потому сначала медленно, споткнувшись, а затем почти бегом приблизилась ко мне. Я протянула обе руки, и Минори обхватила мои запястья холодными пальцами.

На мгновение я как будто провалилась в пустоту. Не было ни света, ни воздуха. Я не чувствовала даже своего тела.

Затем все прекратилось, и я ударилась коленями о землю. Оглядевшись, увидела, что оказалась в тюрьме… Сделав глубокий вдох, поняла, что действительно какое-то время не могла дышать.

Как такое было возможно?

– В первый раз? Сейчас пройдет, – с печальной улыбкой сказала полная женщина из моей команды, и в ее голосе послышалась забота.

Женщина сидела поджав ноги у одного из фонарей, подальше от двух охраняющих нас полицейских. Рядом с ней стояла, нервно переступая с ноги на ногу, женщина, которая когда-то занималась бегом. Ее взгляд то и дело возвращался к синдэну.

Чуть ближе к переднему ряду фонарей я заметила тощего парня – он сидел и нервно раскачивался, бормоча что-то себе под нос. Рядом с ним стоял скрестив руки и хмуро глядя себе под ноги офисный работник. Под крепко сжатыми пальцами смялась тонкая ткань пиджака.

Повернув голову, я встретилась взглядом с Кадзуо, который со странным выражением лица осмотрел меня с ног до головы. Я подавила желание оглядеть себя – боялась представить, насколько это было страшное зрелище. Меня давно не волновала моя внешность, но внезапно я задумалась над тем, как выглядела со стороны.

Всего в тюрьме заточены шесть воров. Имаи… был мертв. То есть на свободе оставались только четверо: Харада, мужчина в спортивном костюме, Хасэгава и, как ни странно, Эмири.

В центре тюрьмы все так же зловеще горел синий андон, напоминая, что происходящее для кого-то было лишь страшной историей. Одной из сотни.

Сцепив зубы, я отвернулась и стала вглядываться в каменные фонари, считая оставшееся время. И, словно прочитав мои мысли, рассказчица кайдана объявила:

– Прошел один час пятнадцать минут.

По коже пробежали мурашки. Сорок пять минут. Так много, чтобы скрываться, и так мало, чтобы суметь спасти кого-то из нас.

Я постаралась вспомнить состав последней команды для освобождения заключенных и поняла, что на свободе остались только двое из них… Да и в любом случае, когда на свободе всего четверо, слишком опасно рисковать.

Значит, нам оставалось лишь надеяться, что хотя бы один вор продержится до конца.

Я медленно выдохнула, приказав себе успокоиться. И горько усмехнулась. Еще совсем недавно я думала о смерти, сидя в уютной комнате, а сейчас, находясь в реальной опасности, так боялась проиграть и умереть.

Как, впрочем, и Минори когда-то.

По словам Минори, в тот раз она действовала под влиянием эмоций – стыда и разочарования в себе. Но я понимала, что на самом деле она хотела, чтобы на нее обратили внимание и пожалели. Она хотела быть не виноватой, а жертвой. Хотела не осуждения, а жалости.

Ничего из этих мыслей я никогда не озвучивала. Хотя Минори была умна и наверняка прочитала все по моему взгляду. В больнице я сказала ей только одно, о чем и напомнила сейчас: «Только попробуй умереть».

– Не ожидал, что ты продержишься так долго, Химэ. Думал, попадешь в тюрьму уже в первой половине игры.

– Что? Неужели не в первой четверти? Сочту за комплимент, – мрачно бросила я, не поворачиваясь к Кадзуо.

Несмотря на поднявшуюся в груди волну смешанных чувств – раздражения, смущения и чего-то еще, что было сложно понять, – я даже понадеялась, что он не отстанет от меня и продолжит говорить хоть что-то… лишь бы я смогла отвлечься от мучительного ожидания.

Погасли еще два фонаря торо. Осталось тридцать пять минут…

– Слышал, что один из воров убил двоих полицейских, а полицейская убила невиновного вора.

Я невольно зажмурилась. Теперь я уже жалела, что Кадзуо вообще открыл рот. Неужели ему были интересны эти ужасные события?

– Не знаешь, как это произошло? Харада защищался или нападал?

Я скосила глаза на Кадзуо. Его голос был ровным, как обычно, но в нем промелькнула какая-то странная интонация.

– Не имею ни малейшего понятия. Как и желания это обсуждать, – сухо произнесла я, и мой голос, возможно, прозвучал резче, чем следовало.

Кадзуо без капли веселости усмехнулся и, пожав плечами, отошел к одному из торо.

А я продолжила ждать, невольно отсчитывая секунды… Погас огонь еще в одном фонаре.

– До окончания кайдана осталось тридцать минут.

Я видела, как била дрожь двух женщин, прижавшихся друг к другу у дальних каменных фонарей. Они о чем-то тихо переговаривались, но слова скоро иссякли, и теперь участницы просто молчали. Я видела, как сильно был напряжен мужчина в костюме, не поднимавший глаз от земли. Как мелко дрожал и время от времени тихо ругался тощий парень.

Видела, какие взгляды бросала на нас девушка из команды полицейских, ходившая туда-сюда перед пространством тюрьмы. Смесь жалости, чувства вины и злости. И как упорно на нас не смотрел второй полицейский, тот, кого отобрали в команду Китано уже здесь.

И при этом я не могла не замечать полнейшего безразличия на лице Кадзуо. Безразличия, граничащего со скукой.

– Проклятие… – прошипел тощий парень.

Я оглянулась и сама едва не выругалась. Неподалеку стоял Хасэгава.

Он промолчал, лишь кивнул, но я заметила, что он спрятал улыбку. Было бы чему радоваться… На свободе осталось трое воров. Значит, у нас оставались шансы на победу.

Погас еще один торо. Двадцать пять минут. Меньше получаса отделяло множество людей от смерти. Я невольно зажмурилась. Меня саму едва не трясло, и только присутствие такого количества людей удерживало меня от того, чтобы не впасть в отчаяние. Не начать кричать на тюремщиков, не упасть на землю, обхватив себя руками. Или от чего-то еще в этом роде.

Из западной галереи вышли двое полицейских, державших с двух сторон мужчину в спортивном костюме, и я, со злым отчаянием сжав кулаки, закусила губу, пытаясь не выдать своих чувств.

Следом появились еще двое полицейских, которые крепко вцепились в руки Харады. Одним из пришедших был Китано.

Меня словно облили ледяной водой. Еще двое. На свободе находилась теперь только Эмири… А оставалось еще больше двадцати минут.

Но почему эти двое воров до сих пор не оказались в тюрьме?..

Меня пронзило неприятное предчувствие, и я подошла вплотную к невидимым стенам тюрьмы, почувствовав, как воздух передо мной сгустился, отказываясь пропускать дальше, становясь твердым и холодным, как камень.

Полицейские поставили пойманных участников на колени перед тюрьмой и вытащили оружие, отрезая им путь к свободе.

– Шестеро, – тихо произнес Кадзуо.

Я непонимающе глянула на него и быстро перевела взгляд обратно на полицейских – до меня дошел смысл слов Кадзуо. Двое надзирателей и четверо полицейских. Трое из их команды уже мертвы. Не было только Минори, значит, никто, кроме нее, не искал оставшуюся на свободе Эмири.

Облегчение быстро сменилось тревогой, когда Китано заговорил:

– Уверен, что убийца один из вас двоих. И до конца игры я хочу выяснить, кто именно. Ваша команда, конечно, и так вся сдохнет, но я хочу лично избавиться от того, из-за кого погибли трое моих людей.

– Я этого не дела! – закричал мужчина в спортивном костюме, чуть не подскочив. – Меня зовут Сакаи! Я не убийца!

Китано перевел взгляд на Хараду:

– А ты что скажешь? Решил признаться? Или не умеешь врать?

– Мне и не надо. Я никогда никого не убивал. Меня зовут Исии Акира.

Я сцепила зубы. Харада солгал и глазом не моргнув. Конечно, несмотря на все, что он сделал, я не желала ему смерти, но и не хотела, чтобы еще хоть кто-то пострадал из-за него. А сейчас в опасности был Сакаи.

– И что же мне с вами делать? – усмехнувшись, протянул Китано.

– С чего ты вообще взял, что это кто-то из нас? Может, это кто-то из тех, кто в тюрьме!

– И Уэно, и Морита были сильными и очень умелыми. Морита был профессиональным дзюдоистом. Уэно – мастером спорта по боксу. Оба отлично владели ножом. Не думаю, что девушки или тот человек в возрасте справились бы с ними. Этот парень слишком хилый. Второй торчит в тюрьме с самого начала кайдана. А этот в плаще вообще какой-то болезненный.

– Нельзя недооценивать людей, – нервно произнес Сакаи.

– Ты что-то чересчур напряженный. И глаза бегают. Может, твоя фамилия все-таки не Сакаи, а Харада?

– Напряженный? – Сакаи зло рассмеялся. – Даже не знаю почему, я вроде бы привык, что мне угрожают смертью.

– В любом случае не понимаю, на что ты рассчитываешь, – с неприязнью в голосе, граничащей с презрением, произнес Харада. – Мы оба безоружны и не представляем угрозы. Убьешь кого-то из нас – и будешь дисквалифицирован.

Китано с серьезным видом кивнул и начал вышагивать перед пленными, театрально жестикулируя.

– Знаю. Сначала я думал дать убийце возможность защищаться, чтобы честно избавиться от него. Однако он же может отказаться от драки. Да и не много ли чести? – Китано зло усмехнулся. – Поэтому я решил по-другому. Я просто превращу последние минуты жизни Харады – одного из вас – в ад. Пока ваша команда не проиграет. А времени осталось… раз, два, три… Около двадцати минут. Этого и так слишком мало, так что давайте быстрее, пока я не начал разбираться с вами обоими. Мне без разницы, если пострадает невиновный. Главное, что свое получит этот Харада.

– Признайся, имей совесть! Я же знаю про себя, что ничего не совершал! Этот псих в любом случае убьет нас обоих, так хотя бы не обрекай меня на это! – зло и одновременно испуганно закричал Сакаи, повернувшись к Хараде.

У меня в груди вспыхнуло почти болезненное сочувствие к попавшему в такую ситуацию Сакаи.

Харада секунду молчал, а затем прошипел:

– Ты еще смеешь говорить про совесть! Я не собираюсь страдать из-за тебя! И уж тем более признаваться в том, чего не совершал!

– Заткнитесь! – прорычал Китано.

Оба вора замолчали.

– Уверен, Сакаи говорит правду. А Харада – это тот второй, – тихо произнес Кадзуо, а я вздрогнула от неожиданности.

Наблюдая за происходящим, я даже не заметила, как Кадзуо вновь приблизился ко мне. Как не заметила и того, что до крови впилась ногтями в ладони.

Я едва сдержала удивленный взгляд. Как он догадался? И почему сказал об этом мне? От взгляда Кадзуо, направленного на Хараду, веяло то ли ледяным презрением, то ли не менее холодной злостью.

– Подлость и предательство хуже убийства. – В голосе Хасэгавы прозвенела сталь, взгляд стал совсем иным, мрачным и презрительным. Ни тени улыбки. Лицо Хасэгавы настолько изменилось, что на мгновение я его даже не узнала.

Кадзуо тоже оглянулся на Хасэгаву, окинув того взглядом с ног до головы и остановившись сначала на руках, затем на лице. На секунду прищурившись, он отвернулся.

– Прошел один час сорок минут. До окончания кайдана осталось двадцать минут.

Все как один посмотрели по сторонам. Стало как будто холоднее, и эта прохлада пробирала до самых костей.

– Мне это надоело, – отрывисто продолжил Китано. Он вытащил длинный нож, стремительно приблизился к Сакаи и схватил того за подбородок. Еще двое полицейских вцепились Сакаи в руки. – Начнем с тебя.

– Стой! – Китано остановился, едва не изуродовав лицо Сакаи.

Все взгляды обратились на меня. Даже Сакаи скосил испуганные глаза.

Крик вырвался у меня непроизвольно. Но я не могла позволить Китано навредить Сакаи. Хотя тогда они переключатся на Хараду, Сакаи отправят в тюрьму, а оставшиеся полицейские отправятся на поиски Эмири. Тянуть время? Но как? Китано просто начнет издеваться над ними…

– Что такое? – резко бросил Китано.

– Не надо, не делай этого. Откуда тебе знать, что он выдержит и не умрет? Хочешь рискнуть и погибнуть сам за несколько минут до конца?

Китано рассмеялся. Я услышала нотки разочарования в его голосе.

– Я уж думал, ты скажешь что-нибудь поинтереснее. Не переживай, я знаю, что делаю. – Он поудобнее перехватил кинжал и снова повернулся к Сакаи.

У меня задрожали руки, и я снова выкрикнула:

– Хорошо! Я знаю, кто на самом деле Харада!

Китано тут же обернулся. Прищурив глаза, он тихим, но оттого не менее пугающим голосом произнес:

– Это уже интереснее… Вот только если ты врешь, то пожалеешь об этом.

Несмотря на бушующие внутри страх и тревогу, меня охватила злость. Мне самой захотелось вонзить что-нибудь острое в Китано. Я даже испугалась своих мыслей и выкинула мелькнувшую в голове картинку из головы.

– Я не вру. Можешь проверить, я сама видела, как Харада убил Огаву. И видела, как твоя подруга убила Имаи. – Последние слова я практически выплюнула.

– Неужели? И как был убит Уэно? – приподняв бровь, спросил Китано.

Краем глаза я заметила, как скучающее выражение пропало с лица Кадзуо, но не стала отвлекаться.

– Его сначала ударили по голове и по лицу, а затем несколько раз – кинжалом.

Я постаралась, чтобы голос звучал ровно. Не потому, что боялась, что мне не поверят. Не хотела показать, как меня напугала та картина. И пугала до сих пор.

Глаза Китано слегка расширились, и я заметила в них проблеск, похожий на смесь надежды и торжества.

– Так кто же тогда…

Договорить Китано не успел. Харада, воспользовавшись тем, что все полицейские отвлеклись на меня, вскочил и врезался головой в его живот, повалив Китано на спину. А затем побежал в сторону восточных хором.

Китано, переводя дыхание, махнул рукой и прохрипел:

– За ним!

Двое полицейских кинулись в погоню, через пару секунд подскочил и сам Китано. Еще один остался с Сакаи.

Первый полицейский догнал Хараду, но тот, схватив за руку, перебросил противника через плечо и вырубил четким ударом в голову. Забрал у лежащего кинжал и кинулся на следующего полицейского. Тот ловко увернулся и сам нанес серию ударов ножом. Лезвие не достигло цели, и Харада перешел в нападение. Он нанес сильный удар полицейскому в скулу, а затем в солнечное сплетение, и тот едва удержался на ногах. В этот момент на Хараду набросился Китано и вспорол ему бок.

Харада зашипел от боли и резко развернулся. Он выбросил вперед руку с кинжалом, но Китано успел увернуться. Харада, зарычав, кинулся на него и повалил на спину. Харада выбил оружие из рук Китано и замахнулся кинжалом. В этот момент полицейский, что еще оставался в сознании, схватил Хараду за волосы и быстрым движением перерезал тому горло.

Кровь залила лицо Китано, его глаза расширились, и он в отчаянии выкрикнул:

– Нет!

Харада схватился за горло. Раздалось бульканье, изо рта Харады полилась кровь. Он пошатнулся и завалился на бок. Прошла всего пара секунд – и только что боровшийся за жизнь Харада умер.

– Убийца Харада Норио был ликвидирован при попытке к бегству и сопротивлении при аресте.

– Нет-нет-нет! – повторял Китано и даже встряхнул убитого за плечи.

Резко встав, он отошел на пару шагов и выругался. Вернувшись к телу Харады, несколько раз со всей силы пнул его.

– Ненавижу! Ты слишком легко отделался… – бросил Китано и провел рукой по лицу, размазывая кровь. Теперь он выглядел совсем безумным.

– Прошел один час сорок пять минут. До окончания кайдана осталось пятнадцать минут.

– Арестуйте его уже! – с яростью в голосе выкрикнул Китано, махнув на Сакаи, и ближайший полицейский схватил того за запястья.

Сакаи даже не сопротивлялся, казалось, его мысли были далеко, а на лице оставался отпечаток облегчения, смешанного с ужасом. Через несколько мгновений он появился неподалеку от меня и повалился на землю. Привстав, Сакаи шумно выдохнул, продолжая яростно тереть щеку в том месте, где до нее дотронулся нож Китано.

Я, борясь с охватившей тело дрожью, повернулась к синдэну и принялась всматриваться в него, в галереи, в западные и восточные комнаты. Как будто могла увидеть, где спряталась последняя участница моей команды. А время все шло.

– До завершения кайдана осталось десять…

– Нет!

Я едва не вздрогнула от громкого выкрика за моей спиной, заглушившего отвратительный голос из ниоткуда. В этом крике было столько боли, злости и отчаяния, что по спине пробежали мурашки. Затем крик повторился и перешел в лихорадочное бормотание. Я поняла, что произошло. И потому стояла, не оборачиваясь. Как будто это могло меня спасти. Как будто, пока я не смотрю, оставалась надежда…

И все-таки мне пришлось обернуться.

Я увидела Эмири. Ее лицо ничего не выражало: ни страха, ни печали. Взгляд медленно блуждал по узникам тюрьмы, фонарям, деревьям, но Эмири явно не замечала ничего вокруг, погрузившись в себя.

Тихий плач полноватой женщины сменился рыданиями. Мужчина в поношенном офисном костюме повалился на землю на колени и немигающим взглядом уставился куда-то в пустоту. Сакаи затрясло, и он обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь, но безуспешно.

Я посмотрела на свои ладони и поняла, что они тоже слегка тряслись. Но я этого не чувствовала. Тело онемело, голос пропал, голова опустела. Я, не отдавая себе отчета, прижала руку к груди, как будто хотела проверить, что сердце еще бьется и что я все еще жива. Я ничего не ощущала. Я была опустошена.

Тощий парень подскочил и, заметавшись в разные стороны, закричал:

– Выпустите нас! Выпустите меня! Я не хочу умирать!

Он кинулся к фонарям, вернее, к пространству между ними – однако словно бы врезался в стену. Ни звука удара, ни видимой преграды, но тощий парень распластался по воздуху. Из разбитого лба потекла кровь, заливая лицо. Застонав, парень осел и затих, лишь изредка судорожно всхлипывая.

Эмири проследила за ним взглядом и вздохнула. Она выглядела раздосадованной, но, на удивление, спокойной. Скорее, уставшей. Как будто просто хотела, чтобы всё поскорее закончилось.

– So, we are at death's door…[71]71
  Итак, мы на пороге смерти (англ.).


[Закрыть]

Голос Эмири пробился сквозь толщу льда, за которой я оказалась, а следом прорвались и чувства.

Сначала меня затопил страх, и дыхание перехватило. Затем он перерос в панику, от которой едва не подкосились ноги. И наконец, пришла злость. На себя, на Минори, на всю команду полицейских и на Китано, в частности, на мою команду, не сумевшую продержаться достаточно долго. И снова на себя.

Я провалилась. Я всегда полагалась только на себя. Всегда брала на себя ответственность. Не доверяла другим, считала, что если хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.

Но не в этот раз.

Сейчас провалились мы все, и винить кого-то одного я не могла. Вернее, или всех, или никого. Но я все-таки начала с себя.

В голове вспышками пролетели детали игры. Когда я могла пойти в другую сторону, когда могла поступить по-другому. Вот только ничего уже было не поделать. Не исправить.

Через несколько минут мы все умрем.

Перед глазами появилось лицо Киёси. Большие, темные глаза с неизменно веселыми искрами в глубине, прямой нос, острые скулы, отросшие блестящие пряди, которые брат привычным движением сдувал с лица.

– Скоро встретимся, Киёси… – прошептала я.

Страх тугим узлом скрутился внутри, но я взяла себя в руки. Я встречу смерть с достоинством, а не дрожа от страха.

– До окончания кайдана осталось пять минут.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и осмотрелась. И, встретившись взглядом с Кадзуо, с трудом удержала маску безразличия. Я была слишком удивлена, так что на мгновение забыла о близкой смерти. Лицо Кадзуо до этого не выражало особых эмоций, так что не было бы ничего удивительного, если бы и сейчас он держал эмоции при себе.

Странно было, что Кадзуо улыбался. И это была не улыбка сумасшедшего, не горькая улыбка, не улыбка сквозь слезы или натянутая фальшивая усмешка. Она была легкой, едва заметной, но в ней виднелись уверенность и превосходство.

Это был слишком серьезный контраст с выражением лиц остальных воров. На их лицах были паника, страх, злость или же, наоборот, опустошение и ступор. Хотя нет… Я заметила, что и Хасэгава тоже был абсолютно спокоен, и на его губах играла легкая улыбка. В глазах – ни тени страха. И этому можно было только позавидовать.

Заметив мой взгляд, Хасэгава улыбнулся чуть шире и кивнул в сторону Кадзуо. Я невольно приподняла бровь от удивления и, выдержав несколько секунд, медленно отвела глаза.

И едва не отвернулась. Потому что на этот раз пересеклась взглядом с Минори.

Но я сдержалась.

Видимо, Минори смотрела на меня уже какое-то время и тоже хотела отвести глаза. Но не стала.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Не знаю даже, моргала ли я в это время. И не знаю, чего в тот момент хотела: попрощаться или обвинить? Чего хотела Минори? Ее глаза не просили прощения. В них отражался водоворот чувств: сожаление, обида, облегчение, горечь, страх, счастье. Или же это мои чувства отражались в глазах Минори, смешиваясь с ее собственными эмоциями?..

– Прощайтесь со своими никчемными жизнями, – бросил Китано.

Голос его звучал пренебрежительно и насмешливо, но торжества в его глазах я не видела.

А вот его союзники весело и даже злорадно выкрикивали что-то, поздравляя друг друга с очередным пройденным кайданом. С ними был и один из парней, присоединившихся только перед игрой.

Остальные полицейские, до этого не входившие в компанию Китано, отошли подальше от тюрьмы и даже не смотрели в нашу сторону. Некоторые изредка бросали косые взгляды. Как будто, так вот дистанцировавшись, они снимали с себя ответственность за то, что произойдет. И переставали быть частью этого кошмара.

– До конца кайдана осталась одна минута.

Я прикрыла глаза и невольно начала вести обратный отсчет.

Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь…

Мне казалось, что я смирилась. Но сейчас, за считаные секунды до конца, поняла, что это был короткий самообман. Я не смирилась. Во мне заново проснулось желание жить.

Сорок один, сорок, тридцать девять…

Я поняла, что в душе почву отчаяния упорно пробивал росток надежды. Я едва не рассмеялась – зло и горько. Надежды больше не было.

Двадцать, девятнадцать, восемнадцать…

Это, пожалуй, подходящее наказание для той, которая не ценила то, что давала ей жизнь. Которая не ценила жизнь. Безразлично, презрительно или пренебрежительно относилась к вещам, событиям – даже к людям.

И теперь, когда я только ощутила желание жить, осознала, что не хочу умирать, – моя жизнь и прервется. Не давая мне и шанса, чтобы исправить ошибки, чтобы наверстать упущенное.

– Пять, четыре… – в унисон с моими мыслями произнес Кадзуо.

Я с раздражением посмотрела на него. Кадзуо подошел к переднему ряду фонарей торо.

– Три, два… – он медленно перешагнул через границу тюрьмы. – Один… – Кадзуо прислонился к световой камере одного из фонарей. С внешней стороны тюрьмы. – Ноль. – Кадзуо приподнял уголок губ. Но даже эта его полуулыбка выглядела хищной.

Что воры, что полицейские в недоумении смотрели на Кадзуо. Тишина длилась всего мгновение, но, казалось, растянулась на гораздо больший срок.

– Время вышло. Победу одержала команда доро.

Эти слова разбили не только тишину, но и ступор участников, а по внутреннему двору прошелся порыв ветра, резко погасив огонь в фонаре из синей бумаги.

– Что? Как? – истерично закричал один из полицейских. В его глазах застыл ужас вперемешку с недоверием.

– Как ты это сделал? – прошипел Китано. Его лицо перекосило от гнева.

Никто из нашей команды не проронил ни слова. Надежда, вспыхнувшая в каждом, была все еще слишком хрупкой. Мы все оказалась слишком близки к смерти и теперь не могли поверить, что больше не балансируем на лезвии ножа.

Облегчение пришло болезненной волной, отозвавшись жжением в груди и слабостью в руках. Воздуха не хватало. Страх и разочарование, растворявшиеся внутри, будто хотели успеть еще хоть немного помучить меня. Я едва не рассмеялась, но смех явно не был бы веселым. Всего минуту назад я была уверена, что умру, а теперь мне сказали, что я продолжу жить?

Это не могло не радовать, не приносить облегчения. Но почему тогда мне было настолько плохо?

Один из полицейских с яростным криком бросился к Кадзуо, но тот легким движением увернулся и, ловко ухватившись за одежду нападавшего и выставив ногу, повалил того на землю.

– Не советую так делать, – холодным тоном произнес Кадзуо. – Все по-честному, мы победили. Умейте проигрывать достойно.

– Но как? – подала голос Эмири.

Она смотрела на Кадзуо с невинным любопытством, почти без удивления.

Хасэгава улыбнулся:

– Не знаю, чем все так поражены. Это был самый логичный и даже детский шаг.

Кадзуо, усмехнувшись, кивнул.

И тут до меня наконец дошло:

– Когда я освободила тебя… ты остался в тюрьме? И просто ждал конца игры?

Кадзуо слегка наклонил голову, подтверждая мои слова:

– В правилах не было ни слова о том, что это запрещено.

Я не знала, смеяться мне или злиться. Это действительно была настолько детская уловка, что я не понимала, почему не догадалась сама.

И я выжила. Благодаря ему.

Мы победили. Я знала, что Кадзуо в первую очередь спасал себя, но все равно почувствовала благодарность.

– Почему ты не сказал нам? – простонал тощий парень.

Кадзуо презрительно посмотрел на него:

– Чтобы вы своими довольными и спокойными лицами всё испортили?

– Поздравляем команду доро с победой. Они успешно завершили кайдан. Команда кэй проиграла и останется на страницах этой страшной истории.

Ледяной волной меня накрыло осознание того, что сейчас произойдет. В тело впились тысячи иголок, а сердце, на мгновение остановившись, бешено забилось вновь.

Я резко обернулась и посмотрела в глаза Минори.

Я не могла сделать и шага. Застыла. И не видела никого, кроме Минори.

Лицо ее было похоже на лицо мраморной статуи. Прекрасной, но безжизненной. Черты застыли, но глаза… Глаза выдавали с головой.

В них горели обреченность, ужас и боль. А я не могла заставить себя сделать и шагу.

И тут мрамор треснул. Минори криво улыбнулась, в ее глазах заблестели слезы.

– Теперь моя очередь сказать это, Хината. Только попробуй умереть…

Слова закончились хрипом. Я очнулась. И рванула к Минори.

Я успела как раз вовремя, чтобы подхватить ее, но была истощена, а потому мы вместе повалились на землю.

Я сидела, а голова Минори лежала на моих коленях. Минори захрипела громче, выгнула спину и, забив ногой по земле, схватилась за горло, едва не расцарапав его. Я сжала ее ладони в своих руках. Минори попыталась вырваться, а я, не отпуская ее рук, бормотала что-то. Не помню что. Наверное, какие-то бессмысленные и пустые слова утешения.

Высвободив руку, Минори вложила что-то в мою ладонь.

Она посмотрела мне в глаза, по ее щеке прокатилась слеза, и Минори затихла. Ее глаза остекленели.