Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Глава 3

– Это же вы оставили того ребёнка? Вы или ваше окружение. Правда? – повторил я свой вопрос, видя, что женщина не реагирует.

Она вздохнула в ответ на это, и шок на лице сменился на другое выражение. Я даже не понял сначала, какое именно. Да и потом тоже. Она… колебалась? Будто раздумывала, что ответить. И отвечать ли вообще. По крайней мере, несколько секунд точно.

Потом герцогиня встала и подошла ко мне почти вплотную, я даже отступил на шаг. Так, дальше отходить некуда, разве что опять в Глубину нырять. Но смысл?

– А ты… ты ведь тот ребёнок? – заговорила Лилия на французском.

Я тоже задал вопрос на французском, так что неудивительно, что она выбрала родной язык. Только в её устах он был гораздо мелодичнее, чем в моих.

– Возможно. – попытался ответить уклончиво, но не выдержал. – Просто я хочу узнать, кто мои родители, моя семья.

– Я сниму эту мишуру, ты же не против? – мягко улыбнувшись, Лилия потянулась к моему лицу.

Чёрт! Я пришел задать ей вопросы, а в результате только отвечаю на её, ещё и поддаюсь ей! Но сопротивляться совсем не хотелось. Я же не драться сюда пришел!

Тем временем с меня стянули маску, откинули в сторону очки, стащили с головы шапку, рассыпав волосы. Герцогиня смотрела на меня, глаза её бегали, влажно блестя, будто пытались разглядеть каждую чёрточку моей внешности.

– Ты так похожа на своего отца. Просто копия. – заявила она, насмотревшись.

– Так вы – моя мама⁈ – выдохнул я сорвавшимся голосом.

– Да. – просто ответили мне.

Этот ответ как молотом по мне ударил. Я думал, я надеялся, я даже ожидал, но когда точно выяснилось, правда пронзила тело разрядом электричества! Я нашел своих родителей в этом мире! По крайней мере, одного родителя.

Мне сразу захотелось много чего сказать. Почему она меня бросила? Зачем? Она понимала, как трудно мне будет выживать в этом мире? Она, блин, герцогиня! Неужели она не могла меня отдать в руки какой-то приличной семьи, может даже дворянской, а не просто выкидывать на улицу⁈ Я столько натерпелся за эти годы, особенно в детдоме! А что будет с этой Сашей, когда я уйду в темпоральную аномалию, и ей придётся выживать без моих знаний и магического дара⁈ Да выживет ли она вообще! Как… как она могла так поступить⁈ Что её на это сподвигло⁈ Да чёрт, ничто не может оправдать подобный поступок! Наверное…

Герцогиня, видимо, что-то поняла по моему выражению лица, потому что сделала шаг вперёд и обняла меня, прижав к себе. Крепко, очень крепко!

– Прости. – послышался её тихий голос, а волосами я почувствовал, как сверху капают слёзы. – Прости. Я… я виновата перед тобой, малышка.

Мне тоже жутко хотело заплакать. Я и в прошлой жизни был ребёнком, у которого практически не было родителей. А в этой их не было вообще! И чувства от того, что у меня появилась мать, какая-никакая, а мать, били в меня океанскими валами. Но я сдерживался. Я же уже взрослый! Даже в этой жизни! Мне не престало плакать! Поэтому я просто незаметно вытер увлажнившиеся глаза платьем герцогини.

– Пойдём. – мама потянула меня за собой, усадила на диванчик, села рядом, промокнув глаза платочком. Налила себе вина полный бокал, выпила одним махом.

Мне не предложила!

– Наверное, ты хочешь узнать, что же такого случилось, что я так поступила. – начала она.

– Да. – коротко кивнул я.

– Как… как тебя зовут? Твоё имя?

– Александра. Или Саша.

– Саша… – она несколько секунд молчала, будто переваривала имя. – Нет, так не пойдёт!

Она вдруг пересела ко мне, схватила и как ребёнка посадила на свои ноги. Теперь она была сзади, обнимая меня руками, и её голос шептал мне прямо в ухо.

– Я половину жизни думала, о чём мы будем говорить, когда я тебя встречу. Если тебя встречу… А теперь даже не знаю, с чего начать! Всё кажется таким глупым!

– Мне тоже!

– Не удивлена… наверное, надо начать с начала… – она выпустила одну руку, подтянула к себе магией бутылку и отхлебнула из неё. Дохнула мне в ухо винными парами. – Кхм. Так вот. Прости, прости, прости меня пожалуйста! Когда я сделала эту глупость, я была молодой, глупой и неопытной! Если бы это повторилось сейчас! Впрочем, сейчас это было бы невозможно…

– Что было бы невозможным? И кто мой отец? Вы же знаете⁈

– Ну конечно знаю! За кого ты меня принимаешь⁈ – возмутилась мама. – Я была глупой, а не идиоткой!

– Нууу…

– Ладно, ладно! Я сейчас всё расскажу! – меня поцеловали в ухо. – Это было двадцать лет назад. Я тогда была совсем юной, лишь чуть старше тебя. Всю жизнь прожила во дворце, под присмотром целой толпы служанок, гувернанток и фрейлин. Родители называли это «приличиями», но я считала это тюрьмой! Когда мне исполнился двадцать один год, я наконец-то вырвалась и поехала в кругосветное путешествие!

– Я изучала материалы о вашей жизни, вы всю Евразию и Америку объездили. – вклинился я в её рассказ.

– Правда? Ты у меня умная, значит! – хмыкнула герцогиня. – И можешь обращаться ко мне на «ты». Мы же… родные.

– Хорошо.

– Вооот. Вырвавшись из-под родительской опеки, я ударилась во все тяжкие. Ездила по Европе, балы, приёмы, флирт с кучей разных молодых парней, свободная жизнь, которую я так хотела! Конечно, в соответствии с приличиями – как бы я ни хотела, но я дочь монарха! Поэтому совсем уж в загулы, о которых рассказывали фрейлины, я не пускалась. А потом я приехала в Россию…

– Мой папа отсюда? – удивился я.

Хотя это объясняло, почему меня оставили тут. Не совсем, но всё же.

– Да.

– И кто он? – в груди снова что-то заныло, как в начале нашей встречи с мамой.

Я узнаю, кто мой отец! Неделю назад я мог лишь гадать о своей семье, а теперь я буду её знать! Настоящая семья, с кем мы одной крови.

– Его зовут Павел. – голос мамы стал каким-то мечтательным, мягким, каким говорят, когда вспоминают что-то приятное. – Мы встретились на балу в императорском дворце.

– Так он аристократ?

Блин, в этой жизни у меня родители получше, чем в прошлом. Ну, только в плане высокородности, правда.

– Он… наверное, ты его изучала на уроках в школе. – Лилия хмыкнула, ткнувшись носом мне в ухо.

– В школе изучала⁈ – от удивления у меня брови на лоб полезли.

– Ага. Его зовут Павел Иванович Романов. Ты же слышала о таком?

– Романов, Романов… – я стал усиленно вспоминать, что это за Павел Романов такой, но в голову ничего не лезло.

– Я тебе ещё подскажу – у него титул императора.

– Что⁈ Не может быть! – извернувшись, я посмотрел в лицо мамы, надеясь, что она просто шутит. Но нет, она была весёлой, но точно не врала!

– Может, может! Тогда, двадцать лет назад, он им ещё не был, конечно. Цесаревич Павел Иванович Романов!

Она не лгала! Вот же! Развернувшись обратно, я стал слушать дальше, слегка насупившись. Даже не знаю почему.

– Он был очень красив! Высокий, широкоплечий, русоволосый, с короткой бородкой, которая ему невероятно шла. Сильные руки, низкий басовитый голос. И его манеры были на высоте! Уже на второй нашей встрече я поняла, что пропала! – мама замолчала, предавшись воспоминаниям. – К тому же, мы были похожи. Я была под опекой своих родителей, а он – своих, хоть ему было уже двадцать пять. Я еле-еле вырвалась с отцовского двора, а его вообще незадолго до нашей встречи почти насильно женили на германской принцессе. Это тоже нас сблизило, мы были как два израненных сердца, что встретили в бурном мире.

– Разве это не нормально для аристократов? Тем более царских семей!

– Нормально, конечно, но разве это нас утешало? Нам хотелось свободы, любви, всего мира! – булькнула бутылка, переливая пару глотков в маму. – Ну и… У нас случился роман. Это было так невероятно прекрасно! Прятаться ото всех, тайно встречаться, проводить ночи в жаркой любви без ограничений!

Я, конечно, не специалист, но какие-нибудь зоофилы так же могут рассказать о своей любви, хотя они мерзкие извращенцы.

– Но, увы, всё хорошее когда-то кончаются. Закончилась и наша страсть – а это была именно страсть, а не любовь. Удовлетворившись, она прошла, и у каждого из нас настало прозрение. Я поняла, что в стремлении к свободе забыла обо всём, о своём положении, об обязанностях принцессы, которые на мне лежат. А Павел жутко переживал, что предал свою жену. Хоть и нелюбимая тогда, но она была его законной супругой, а он изменил ей со мной. Вот так мы и расстались. Он остался, я уехала дальше. И только через месяц поняла, что уехала не одна. Вместе со мной уехала и ты.

– Но… если ты уехала из России беременной мной, как я оказалась тут? – задал я напрашивающийся вопрос.

– Ты оказалась тут из-за моего страха и неопытности. – мама вздохнула. – Поняв, что беременна, рассказала об этом своим двум самым преданным служанкам. Остальных всех отослала, чтоб они ничего не заметили. От взглядов других людей прикрывалась иллюзией. Я не знала, что делать, первая беременность, я ещё и незамужняя! Я вспоминала все наставления от матери, от фрейлин, от служанок, служанки мне всё это вспоминали, ругая за глупость. Я чувствовала себя просто последней распутницей в мире! Всё в голове так смешалось, что я совсем не понимала, что же делать!

Её руки судорожно дрожали, и я сжал их своими, поддерживая её. В какой-то мере я вполне её понимаю. Женское воспитание до жути давящее, тебе вдалбливают в голову, что ты должна быть «приличной девушкой», особенно если дворянка, но у этой «приличной девушки» могут оказаться такие качества, что просто противоречат друг другу. А уж их столько, что на десяток энциклопедий хватит!

Хотя мне всё равно было обидно, что меня в итоге на улицу выкинули.

– Спасибо, милая. – меня чмокнули в шею в ответ на пожимание рук. – Я была так растеряна и так нервничала, что совсем не знала, как поступить. Тогда я решила отвезти тебя отцу. Или хотя бы на родину отца. Почему-то мне казалось, что он, такой взрослый и обходительный, заберёт ребёнка себе. Но когда я тайно вернулась в Россию перед самыми родами, то узнала, что он счастливо живёт со своей женой, они как раз ожидали первенца. И я почувствовала себя последней дрянью просто от того, что могу разбить их брак своим поступком. Но и вернуться домой с ребёнком в руках я не могла…

Я слегка скривился от такого. Нет, не от слов мамы, а от ситуации. Хорошо, что я могу постоять за себя и никогда в подобную ситуацию не попаду!

– Я тогда совсем растерялась, не зная, что делать. И вдруг начались роды! Так ты и родилась в гостиничном номере. Хорошо, мы магией все звуки погасили, никто не заметил. А потом служанка, самая старшая, мадам Сирош, унесла тебя. Когда вернулась, то сказала, что отдала тебя в надёжное место.

Вот значит как я на улице у Дома малютки оказался…

– Я четыре дня была без сознания после родов, потом ещё неделю еле-еле с кровати вставала, даже целительские зелья меня на ноги поднять не могли. А когда смогли, то меня чуть ли не силой запихнули в самолёт и увезли обратно на другую сторону миру.

Мама всхлипнула, стала гладить одной рукой меня по голове, а другой прижала к себе сильнее.

– Когда я вернулась домой, то призналась во всём родителям. Только об отце ничего не сказала, и служанкам запретила говорить, поставила на них вампирскую Печать крови ещё в Америке. Был страшный скандал! Первый раз в жизни отец меня высек розгами – заявил, что я поступила, как простолюдинка, вот и наказание должно быть соответствующим! Я всё вытерпела… Потом меня на год заперли в монастыре Сен-Жон. И я там так много насмотрелась на одинаково одетых монашек, что, выйдя, решила дать людям красивую одежду. С тех пор я занимаюсь модельным бизнесом.

Мы помолчали. Я переваривал услышанное, а герцогиня дышала мне в макушку горячим дыханием.

– А потом ты меня искала? – наконец выдавил из себя я.

– Конечно. И мои родители тоже. Но… Служанка никому так и не сказала, где тебя оставила, и умерла в тот год, когда я в монастыре была. Приходилось в гигантском городе искать девочку, без имени, без внешности, да ещё и в службе, которая максимально закрыта от попыток иностранцев влезть в неё. – запнувшись, мама помолчала. – Возможно, отец что-то и нашел, но он никогда об этом не говорил. Так что я только могла надеяться, что однажды встречу тебя. И жутко боялась все эти годы, что, встретившись, мы совершенно не узнаем друг друга! Это было бы ужасно!

– У меня осталась пелёнка с твоим гербом. – теперь пришла моя очередь рассказывать. – Я думала, что это какой-то аристократический герб. В детдоме все дети, которых подбросили, что-то такое думают. Искала его среди гербов российских аристократов, но не нашла и забросила. Я же не думала, что надо среди заграничных искать…

– Ничего-ничего! – меня снова обняли двумя руками. – Теперь я тебя нашла! Всё будет хорошо! Я заберу тебя отсюда и отвезу домой. Ты должна знать, что у тебя есть довольно большая семья. Они точно примут меня! А кто не примет, тому папа прикажет голову отрубить!

Я сначала обрадовался от таких слов, а потом как-то потух. Она же сама рассказывала, как её под замком держали двадцать один год! А мне всего девятнадцать! Меня тоже под замок посадят? Что-то я совершенно не согласен! К тому же, я уже ощутил на себе все прелести жизни в большой аристократической семье, спасибо Меншиковым.

– Кхм, мама. – ужом вывернувшись из объятий родительницы, я поднялся на ноги. Она села на диване, удивлёно глядя на меня. – Знаешь, я очень рада, что нашла тебя. И узнала, кто мой отец. И это меня слегка шокировало… А может даже не слегка! Я пока не готова куда-то ехать. Прости.

– Но зачем тебе тут оставаться? – Лилия непонимающе смотрела на меня. – Что тебя тут удерживает? Я за эти годы много узнала про жизнь сирот в России, она совсем несладкая. Тебе, наверное, тоже пришлось пережить много неприятностей?

– Не то слово. – буркнул я.

– Тогда зачем ты хочешь тут остаться? Во Франции, на твоей родине, тебе будет намного лучше, чем тут! Ты – внучка короля! Тебя пальцем никто не посмеет тронуть, ты будешь окружена любовью и заботой! Зачем оставаться в этом месте, раз у тебя связано с ними так много неприятных воспоминаний? Не понимаю…

– Мам, ты сама говорила, что всю юность мечтала выбраться из-под родительской гиперопеки. А теперь сама хочешь меня в эту яму засунуть? Я не собираюсь так рано беременеть!

– Пф! – Лилия фыркнула в кулачок. – Я не повторю ошибок своих родителей! Я хочу тебя защитить, хочу компенсировать все эти годы, что ты провела вдали от своей родни! Хочу, чтоб ты всегда была рядом! Ты же и сама должна подобное чувствовать, не зря же ты выучила свой родной французский!

– Ну, я много языков, так что я точно его знаю не из-за тяги к родине. – я помотал головой, как бы вытряхивая из неё глупые мысли. – Неважно! Я хочу остаться в Российской Империи! Закончить все дела хотя бы. Я тут учусь, мне ещё год надо, чтоб закончить, куда мне срываться?

– Учёба? Нет проблем! Поступишь в Сорбонну хоть завтра! Это не проблема! – пожала плечами мама.

– Да зачем она мне нужна⁈ У меня тут друзья, знакомые, связи…

– Это всё будет и дома.

Блин, ту точно она переняла многие черты своих родителей, хотя этого и не понимает. Надо валить, а то сейчас позовёт служанок и фрейлин, те толпой меня спеленают и никуда не выпустят.

– Я ухожу, мама. – просто сказал я. – Если что, я знаю, где тебя найти.

– Постой! Скажи хотя бы, где я могу тебя увидеть⁈ – герцогиня вскочила на ноги, шагнула ко мне.

Я замешкался. Ну, в этом она права, она тоже имеет право связываться со мной.

– Вот. – смочив палец в вине, я написал на журнальном столике свой электронный адрес. – Если захочешь повидаться, напиши сюда, обсудим место, и я приду.

– Это… Глупость! Второй раз я тебя терять не хочу!

Нахмурившись, мама взмахнула рукой, призывая на помощь магию. Вокруг меня забурлила сила, складываясь в Воздушную Тюрьму, быстро и мощно. Всё же мама была Мастером, и довольно сильным, что весьма неплохо для её положения.

Но этого было недостаточно! Неполная Форма Стихии, мои когти разорвали стены клетки, развеяв заклинание. Мама ахнула и отступила, а мебель в номере разлетелась щепками и брызгами стекла. Блин, мой адрес тоже превратился просто в осколки.

– Я научилась защищать себя, мама. И я уже достаточно взрослая, чтоб самой решать, что мне делать! – как можно более напористо сказал я.

– Я вижу. – как-то грустно согласилась мама.

Фыркнув, я выжег на стене свой электронный адрес и нырнул в Глубину.

Глава 4

Сразу домой я идти не стал. Надо было обдумать всё услышанное, а рядом с дрыхнущей Юлей это будет сложно. Ещё проснётся от того, что я ворочаюсь у себя, начнёт докапываться, что случилось. Нет, её сюда впутывать не надо. Но и забиваться в какой-то тёмный угол тоже желания не было. Надо в какое-то кафе пойти, где можно поесть и подумать спокойно. Хотя уже за полночь, какие кафе? Только клубы и дорогие рестораны, на которых у меня денег нет.

О! Вон светится разноцветными огнями вывеска какого-то ночного клуба. «Северное сияние», очень подходящее название для такой вывески. Или наоборот, неважно.

– Ты куда? Тебе сюда ещё рано! – рыкнул на меня охранник, когда я протолкался к выходу сквозь толпу парней.

– Мне девятнадцать! – обиженно заявил я. – Или у вас тут дискриминация по росту⁈

– Хы. – хмыкнул охранник, криво усмехнувшись. Шкаф, блин, трёхстворчатый. Отошел в сторону. – Ну что ж, проходи, раз тебе девятнадцать.

Я прошел сквозь вход с «пологом тишины», и музыка с гулом толпы обрушились на меня. В клубе царил полумрак, только на сцене, где ютились танцовщицы и музыканты, и в баре всё было освещено. Столики, ложи, проход на второй этаж со столиками и ложами. Туда-сюда суют официантки, скорее раздетые, чем одетые, и более приличные официанты, все как на подбор красавчики, будто только выскочили из рекламы нижнего белья. На танцполе дёргается несколько десятков тел обоих полов, изображая что-то типа танца.

Мне с трудом удалось найти свободное место за столиком на двоих, заказал сока и булочек и стал обдумывать всю ситуацию, жуя и попивая апельсиновый сок.

Ну что ж, теперь я знаю, кто мои родители. И они живые и здоровые. И даже не какие-то алкаши и сидельцы. А вполне себе добропорядочные члены общества. Только, блин, всё равно от этого не легче.

Мамка, видимо, хочет меня затащить в Париж и там посадить под замок, как с ней сделали родители. Не зря же говорят, что дети повторяют поведение своих родителей. Они же с детства видят их пример, вот и повторяю за ними. Поэтому мамаша жаждет утопить меня в гиперопеке, не обращая внимания на мои желания. Она, зуб даю, не даст мне в Руины ходить. Я же могу пораниться! А то и, жуть какая, умереть! Не для того она меня двадцать лет искала, чтоб я ноги протянула в руинах!

И то, если искала. Рассказ про служанку, которая меня выкинула и померла удобненько, может быть просто рассказом, я же уже этого не проверю. Хотя всё равно не верится, что герцогиня от меня избавилась. Вот не похожа она на такую! Хотя, чёрт подери, что я могу в женщинах понимать-то?

Если подумать, то такой выход вполне на пользу моей маме. Отбросив все чувства и прочую чепуху, как она ещё могла поступить? Оставить ребёнка себе – вызвать скандал. Даже если не говорить, кто отец, то принцесса, принёсшая бастарда в подоле, теряет свою ценность как принцесса с космической скоростью. Её же теперь даже замуж по-нормальному не выдашь! А ведь для чего ещё нужны принцессы, как не для этого? Не зря же до сих пор одна, хотя две её сестры уже давно окольцованы.

С другой стороны, а что делать, если не оставлять с собой, но и не выкидывать? Кому отдать? Самые верные люди, бывало, предают, а тут такой мощный козырь – незаконнорожденный ребёнок принцессы правящего дома! Отдала бы, а лет через несколько её бы шантажировать стали. И чем дальше, тем хуже было бы.

Поэтому самым разумным для герцоги Гасконской было бы избавиться от меня сразу после рождения. И сделать вид, что никакой беременности не было. Для надёжности можно ещё замочить двух свидетельниц, что принимали роды, тех самых верных служанок. Одна точно умерла, а что случилось со второй? Мама так и не сказала…

Но всё же могло быть всё именно так, как мне рассказали. Мало ли слуг, которые искренне и ревностно служат аристократам, считая это великой честью? Да полно таких! Так и эта служанка могла считать, что такой выход будет самым лучшим. Вполне обоснованно считала, что уж говорить. А ребёнком пусть займётся судьба, выживет – хорошо, не выживет – ну и ладно.

Обидно, конечно, кому же понравится такое отношение к себе? Мне просто хотелось верить, что мама сказала правду, она же всё таки моя мать!

С отцом ещё больше неопределённости.

Он же Император! Император Российской Империи! Эта фигура для меня всю прошлую жизнь была чем-то вроде полубога. Нам, рядовым, сержантам, прапорщикам, офицерам, всем, вбивали в голову, что старшие всегда знают лучше. Приказы не обсуждаются! Получил приказ – выполни, чего бы тебе это не стоило! Начальство сидит выше, смотрит дальше, знает больше!

Это уже потом, когда я стал Мастером, а потом магистром и далее, я понял, что начальство такие же люди, как и мы. И может быть тупым, безмозглым, раздолбаем и просто обидчивым говнюком. Особенно то, что из аристократов, где офицерские патенты покупались детям с самого рождения. Вроде перед тобой лейтенант, и держится уверенно, а на самом деле его только-только от сиськи отняли, а командовал он до сих пор только парой-тройкой служанок, которых родители наняли ему постель греть. Но такие часто хотя бы стараются узнать что-то новое, научиться командовать. А такие же, но уже в возрасте, могут быть настоящими ублюдками.

Чем сильнее я становился, тем на большее количество бывших начальников я мог поплёвывать с высоты. Что какой-то полковник может сделать Грандмастеру? Или генерал Архимагу? Моя сила уравнивала нас! Тем более у меня за спиной было немало реальных заслуг, а у них лишь годы протирания штанов в штабах. Всё же немало в армии было и умных офицеров, которые понимали, что к чему. Хотя всё равно старались и меня не обидеть, и высокородных говнюков.

Но Император был вершиной всей этой пирамиды! Он мог быть умным, идиотом, радеть о народе или спускать деньги страны на ветер, мог быть умным управленцем или только и делать, что фрейлин во дворце сношать. Но он был вершиной пирамиды власти, самим олицетворением государства. Бывало, из-за убийства одного правителя целые государства приходили в упадок и исчезали с карты мира. В любом случае, он был высшей властью, во многом тождественным самому понятию «Империя». Я был Мечом Империи, её карающим огнём! Мне лично Император трижды вешал ордена на грудь! Причём это делали два разных Императора. Но для меня они были одинаковым олицетворением моей страны.

А теперь оказывается, что в этом мире он мой отец. Что делать? Как быть⁈ Естественно, говорить о себе ему я не собираюсь совершенно. Он же даже не в курсе, что я существую. Меня, скорее, в дурку местную посадят, если я приду и такая красивая «Ты мой папа! Давай жить дружно!». А уж как меня его семья-то полюбит! Мачеха там, единокровные братья и сёстры! Будем жить душа в душу! Ага!

В общем, для меня это совершенно невозможно, сообщить ему о себе.

Сок закончился, и я заказал ещё один пакет. И булочку. Блин, последние деньги, теперь только на обратную дорогу в Новгород осталось. Эх!

Кстати, о семье. Мне вдруг пришла в голову страшная мысль! Я вытащил смартфон и зарылся в него, ища нужные сведения. Нашел! Проклятье! Так и есть!

Цесаревичу, первенцу и старшему сыну Павла Ивановича, девятнадцать лет, как и мне, мы родились в один год. Только он тринадцатого сентября, а я седьмого августа! Первенец-то не он, а я! И это… это… это просто жуть как плохо! Просто чудовищно опасно!

Я зациклился на отношениях между мной и семьями матери и отца, но что будет, если взглянуть шире? Взглянуть на императорскую семью как на императорскую, а не просто на отца и его семью?

Я – первенец Императора Всероссийского! Нет, императрицей мне стать точно не светит. В истории Российской Империи были две императрицы, Екатерина Первая и Вторая, но они были императрицами-регентами при малолетних сыновьях, просто потом власть не отдали, когда сынки выросли и должны были занять трон. По праву первенства женщине трон не отдадут, можно о таком не думать.

Но ведь это всё равно могут использовать другие государства! Вон, Елизавета Третья править Британской Империей уже полвека и ничего. А она, как и крути, моя прабабка. Кстати, со стороны отца тоже, у российских императоров тоже британская кровь есть. Если я вдруг вылезу в свет, то кто ни попадя станет тыкать подобным!

Это кажется, что европейские страны живут мирно и тихо. На самом деле история разногласий у них стара, как сама история этих государств, даже, может, длиннее. Французы не любят германцев, германцы не любят французов, британцы не любят всех, все отвечают им тем же. Французы – лягушатники, итальянцы – макаронники, германцы – боши, британцы – островные обезьяны. Они тысячелетиями воевали друг с другом, с радостью истребляя целыми городами. Время от времени дёргали объединялись и в сторону России, получила по зубам и пинка под зад, убегали и снова начинали воевать между собой. Мир между несколькими странами для них означает войну против них!

Вспомнить того же Саттона. Не зря он устраивал убийства и подставы по всей Европе, им нужен хаос на континенте, чтоб их самих никто не трогал.

Но в последние десятилетия Германия и России весьма сблизились. Чего уж, у Императора жена – германка. Страны активно сотрудничают, развиваются, богатеют, становятся сильнее из-за союза.

А что будет, если в это влезу я⁈

Да у германцев крышу снесёт от того, что Император России изменил их принцессе сразу после свадьбы! И с кем⁈ С лягушатницей! Все родственные связи, которые налаживались среди августейших фамилий, пойдут коту под хвост. Благополучие двух стран может просто рухнуть из-за этой размолвки!

А другие ещё и маслица в огонь будут подливать! Хотя бы мой дедуля, Луи двадцать второй.

Кхм, даже мурашки по спине от того, что я могу так короля огромной и сильной страны дедулей назвать!

Так вот, вот уж он-то точно будет тыкать в это пальцем! «Смотрите-ка, германская жена оказалось такой блеклой и неинтересной, что русский побежал на сторону детей делать! И кому – моей любимой доченьке! А потом, подлец без чести и достоинства, бросил её одну с ребёнком, даже не поинтересовавшись их жизнью! Это не император, а чмо какое-то!». Думаю, всё будет сформулировано гораздо дипломатичней, не такими словами, но смысл уж точно будет такой.

А потом другие страны присоединятся к той или иной стороне, буду поливать помоями противоположный лагерь, и всем союзам придёт конец. Британцы уж точно не останутся в стороне, ух, какой радостный повод для издёвок и унижений будет теперь у них!

В общем, моё появлением перед не подозревающим обо мне папочкой вызовет целую бурю не только внутри семьи, но и далеко снаружи.

Боюсь, меня будет легче убить, чем допустить такой скандал. Или не убить, а схватить и заточить в каком-нибудь монастыре за Полярным кругом. С глаз долой, из сердца вон и всё. Саша? Какая Саша? Да не было никогда никакой Саши! Мираж, вам показалось! Доказательства её существования есть? Нет? Ну так и помолчите!

Даже то, что у меня есть все шансы стать Архимагом, не будут ничего значить. Один Архимаг не стоит международного скандала, который порушит десятилетиями выстраиваемые связи.

Мда уж, выбор такой себе. Или под крыло мамочки, где меня будут душить гиперопекой, причём всей семьёй, запоров мне все планы на будущее, и станут тыкать мной в сторону отцовской семьи. Или семья отца, которой меня будет намного более выгодно убить, чем оставить в живых.

Прям не знаю, что вы брать, всё такое вкусное!

Эх! И сок снова закончился! Пора уходить уже.

– Ого! Вы только посмотрите, кто это тут! – рядом раздался знакомый голос.

Посмотрел, а там этот придурок из поезда! Как там его? Ой, даже вспоминать не хочу. Он где-то потерял двух из трёх парней в свите, зато приобрёл аж трёх девок на замену. Куклы губастые!

– Ну что, сучка, попалась⁈ Теперь никуда не денешься! – обрадованный графёныш подошел вплотную ко мне, навис сверху, потирая левой рукой кулак правой.

– У меня нет настроения. Лучше уходи! – я вяло махнул рукой.

– Уходить? Ха-ха-ха! Только ты пойдёшь со мной! Тут нет полицейских, которые смогут меня сдержать! Я тебя так разделаю, тварь, что тебя родная мать не узнает! Если она у тебя вообще есть! – глумился графёныш, мерзко ухмыляясь.

Мне от его слов стало жутко обидно. Я дважды сирота, нашел свою семью, но оказалось, что мне просто опасно к ней приближаться! Как это всё обидно! И подло! И вообще! Я одна в этом огромном городе, без денег, родные недоступны, единственная подруга дрыхнет в моей постели, а я сижу тут и слушаю оскорбления от этого уродца! Почему это всё мне? Я чём я провинились? Вселенная, сколько ещё шишек на голову ты мне отправишь⁈ Ещё и в животе как-то тянуть стало, сок, что ли, просроченный? Проклятье, это же месячные! Да чтоб вас всех!

Всё это так навалилось на меня, все эти чувства так затопили меня, что я даже не знал, как их выпустить, чтоб больше не испытывать. Но организм сделал всё за меня – слёзы вдруг брызнули из глаз неостановимым потоком, лицо сморщилось, и я стал горестно и громко рыдать, утираясь рукавами.

– Чё разнылась⁈ – фыркнул графёныш. – Срать я хотел на твои бабские рыдания! Встала и пошла за мной!

Он схватил меня за рукав и дёрнул на себя, но я вцепился в спинку дивана и не отпускал, только ещё сильнее зарыдал.

– А ну встала! – взревел гад.

– Что у вас тут? – рядом раздался спокойный голос.

Сквозь слёзы я рассмотрел нескольких парней, которые подошли к нам. Они смотрели то на меня, то на графёныша.

– Не твоё дело! Пошел отсюда! Я внук графа Строгарева! – рявкнул на него внучок.

– И что? Тут заведение для дворян, все чьи-то внуки или сыновья. – парень пожал плечами, даже не стараясь отойти.

– Проходи дальше! Это наше дело! – слегка растерявшись, рявкнул графёныш.

– Он к тебе пристаёт? – парень посмотрел на меня, шагнул ближе, оттирая плюющегося слюнями внучка.

– Он… он… мы в поезде ехали… с подругой… – стал рассказывать я, шмыгая носом. – А он….пристал к подруге… стал орать… что внук… Я заступилась… А его жополизы… схватили меня за руки… а этот стал бить!

Парни, что подошли к нам, с отвращением посмотрели на графёныша. Даже девушки, сто стояли рядом с ним, скорчили такие моськи, будто что-то испортил воздух рядом с ними.

– Врёшь, сучка! – взревел борзый графёныш. – Я только подойти успел, как твоя подружка меня обругала, а ты кинулась на меня сама!