Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Соавторы: Вероника Шэн,Ангелина Шэн,Александр Вайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 286 (всего у книги 352 страниц)

Глава 17
明日は明日の風が吹く
Завтра подует завтрашний ветер

Хината, Эмири и Йоко ушли в свою комнату, как и Хираи, который явно не хотел задерживаться в гостиной. Араи подождал не дольше пяти минут и направился к выходу из квартиры.

– Ты куда? – тут же спросил Ивасаки, пытаясь при этом скрыть мгновенно захлестнувшую его тревогу.

А еще – раскаяние. Но оно и так не отпускало его. Ни на мгновение.

– Мне все равно не нужен сон. Пойду займусь своими делами. Мне никакая опасность не грозит, – с искусственной улыбкой отозвался Араи и, не дожидаясь дальнейших расспросов, вышел в коридор. Еще несколько мгновений, и он покинул квартиру.

Ивасаки, конечно, мог бы спросить: какие дела у него возникли ночью?.. Вот только проблема в том, что он прекрасно понимал какие. И не знал, что на это сказать. Новое. И убедительное.

Ивасаки обессиленно упал в кресло и, откинув голову на спинку, уставился в потолок. Он не хотел ни о чем думать, но паутина мрачных мыслей была слишком плотной, чтобы так просто из нее выбраться.

Медленно выдохнув, он сел ровно и увидел, что Кадзуо с сосредоточенным видом то ли читает, то ли рассматривает что-то в телефоне.

– Ты и Хината-тян, вы же встречались с тем пси... с Хасэгавой?

Он сам не понял, как у него вырвались эти слова. Но на самом деле этот вопрос не давал Ивасаки покоя весь вечер. Когда Кадзуо и Хината вдруг ушли, он сначала испугался, что их похитили или увлекли за собой какие-нибудь ёкаи или о́ни... но заподозрил и кое-что другое.

И то, какой подавленной была Хината, каким непривычно рассеянным казался Кадзуо, с каждой минутой лишь подтверждало его догадку.

Кадзуо тут же поднял на Ивасаки взгляд, и на его лице мелькнула растерянность, словно он не сразу понял смысл вопроса. Но почти тут же его лицо окаменело, и его не коснулось больше ни одно новое чувство.

– С чего ты это взял?

Ивасаки помедлил с ответом. Вопрос был настолько простым, что даже сложно было понять, как на него ответить. Помимо короткого: «Это же очевидно».

– То есть ты решил все отрицать? – вместо этого спросил Ивасаки.

– Пока что я еще ничего не отрицаю. Значит, ты настолько уверен в том, что прав?

– Скорее да, чем нет.

Кадзуо лишь кивнул. Какое-то время он молчал, но вдруг заговорил и тем самым будто с громким звоном разбил воцарившуюся гнетущую тишину:

– Да.

Ивасаки поджал губы. Он думал, что разозлится на Кадзуо... но не смог.

А вот на Хасэгаву он злился. Очень. Эта злость душила его, грозя перерасти в ярость, но ту гасило презрение. Ивасаки хотелось бы найти в себе ненависть к Хасэгаве, ведь та, пожалуй, сделала бы все несколько проще. В ненависти сгорает большинство других чувств. Например, чувство вины – потому что есть на кого ее переложить.

И все же Ивасаки не находил в себе ненависти. И не мог избавиться от раскаяния в душе и боли в сердце.

– Почему ты не рассказал об этом Араи-сенсею? Или он и так все понял? – негромко спросил Кадзуо.

– Не знаю, – честно ответил Ивасаки и быстро добавил: – Не знаю, понял ли Араи-сенсей. Он ничем этого не показал, а я не спрашивал. Почему я ничего не рассказал?.. Как бы сильно я ни ненавидел Хасэгаву, я не хочу, чтобы Араи-сенсей его убил.

Хотя бы на словах он мог притвориться, что все-таки ненавидит этого психа. Вот только пользы от того, что он убедит в этом кого-то другого, не будет. Ведь самого себя одними лишь словами не убедить.

– Араи-сенсей не должен становиться убийцей, даже если он уже... мертв. Он и так...

Ивасаки не нашел в себе сил договорить, но Кадзуо его понял. Это было ясно по его взгляду.

– А еще... – начал Ивасаки, но замолчал. И все же, неожиданно даже для самого себя, решился продолжить, заговорив куда быстрее обычного: – Иногда я ловлю себя на мысли, что если Араи-сенсей убьет Хасэгаву, то уйдет. То есть умрет. И хоть он и так уже мертв... осознать это в полной мере, пока он здесь, настолько похожий на человека, слишком сложно. А вот когда он... уйдет, он на самом деле умрет. Для нас. Для меня. И я... я этого не хочу. Вот только он должен уйти. Араи-сенсей не может продолжать страдать среди живых, он должен наконец найти покой! – Ивасаки шумно вздохнул и закрыл лицо руками. – Но я не хочу, чтобы Араи-сенсей погибал. И очень этого боюсь. Вернее... пусть он уже мертв, я не хочу его потерять. Он мой лучший друг.

Последние слова походили на шепот.

Ивасаки сжал зубы, не понимая, почему вдруг так разговорился. Ругая себя за то, что не сумел удержать все эти мысли в голове, что позволил им прозвучать вслух...

– Почему Араи-сенсей... – Кадзуо резко замолчал.

– Что?

Кадзуо несколько мгновений смотрел в сторону, словно размышляя, стоит ли спрашивать, а затем все же перевел взгляд на Ивасаки:

– Почему ты ненавидишь Хасэгаву?

Ивасаки на мгновение растерялся, потому что ответ казался ему очевидным, но говорить его Кадзуо, который в том городе защищал этого психопата, ему не особо хотелось.

– Он ведь серийный убийца, – медленно произнес он. Таким тоном, будто Кадзуо мог об этом забыть.

Тот тихо вздохнул, на его лицо легла тень, и все-таки оно оставалось спокойным:

– Нет. Почему Хасэгаву ненавидишь именно ты?

Ивасаки наконец понял, о чем спрашивал Кадзуо. Почему он об этом спрашивал. Кадзуо ведь не знает... Точнее, забыл... Ивасаки так много всего сказал, а он даже не в курсе, почему Араи так хочет отомстить.

– У Араи-сенсея был старший брат, – тихо произнес Ивасаки, опустив взгляд на свои нервно сцепленные в замок пальцы. – Он был детективом и... пытался поймать Хасэгаву. Он что-то нашел. И поэтому...

Он не договорил – не смог, лишь посмотрел на Кадзуо, а потому заметил, как тот на пару мгновений прикрыл глаза и сжал кулаки.

– А сам Араи-сенсей? – едва слышно уточнил Кадзуо.

На этот вопрос Ивасаки совершенно не хотелось отвечать. От мыслей о том, что случилось с Араи, его затошнило.

– Мы... задержали его, – взяв себя в руки, ответил он, но голос прозвучал хрипло. – И пока ехали в участок, попали в аварию.

Ивасаки замолчал, уверенный, что Кадзуо поймет, что произошло. Он лишь надеялся, что тот не станет расспрашивать, как они настолько ошиблись, с чего вдруг решили, что преступник – Араи...

Но Кадзуо молчал. Какое-то время в комнате царила тишина.

– Мне... очень жаль. Правда, – вдруг негромко произнес он. – Хоть эти слова ничего и не изменят.

– Прости за этот разговор, я не знаю, что на меня нашло. – Ивасаки хотел было улыбнуться, но не вышло, и он оставил эту затею. – Ты ни при чем. И я совсем забыл...

– Что забыл? – с подозрением спросил Кадзуо, когда Ивасаки так и не договорил.

– Начал подобный разговор, но забыл, что для тебя я теперь почти незнакомец. – Он покачал головой. – Ты же буквально пару дней с нашей первой встречи помнишь, и все.

Кадзуо, казалось, задумался: то ли над словами Ивасаки, то ли над ответом на них.

– Это еще можно исправить. Главное – выжить, – коротко улыбнулся он.

– То, о чем ты забыл, второй раз не увидишь. К счастью, – невесело усмехнулся Ивасаки.

– Мне все любопытнее, о чем же я забыл.

– Ну, мы вместе пытались не дать сумасшедшему ёкаю, кажется, ее называют ао-нёбо, съесть нас. А в этом нам мешали ожившие футоны, посуда и прочее старье. А еще спасались от Юки-онны, затем пытались договориться с кицунэ. И на нас напали хидаругами... Перечислять довольно долго.

– Да уж. Уверен, дальнейшее наше общение будет проходить в других условиях, – заметил Кадзуо.

– Если мы выживем.

– Если выживем.

Тишина, только-только отступившая, вновь заволокла комнату, подобно удушающему дыму. Так хотелось ее разогнать... но подходящие слова никак не желали находиться.

Ивасаки, мысленно махнув на это рукой, решил продолжить говорить откровенно:

– Ты можешь помочь мне поймать Хасэгаву? Понимаю, он твой брат... – На этих словах Кадзуо вздрогнул. – Но ты должен понимать, что так продолжаться не может. Что для всех будет лучше, если Хасэгава наконец окажется за решеткой. Я видел его... и слышал. Он не остановится.

Кадзуо не стал спорить. Не стал возражать. Наверняка потому, что в этом не было смысла.

– У меня все равно ничего на него нет. Ни одного доказательства. А после того, как его личность раскрылась, он наверняка избавился от всего, что мы могли бы еще найти, – лишенным выражения голосом ответил наконец он. – К тому же... Ты знаешь его имя, его внешность. Все то, что известно мне. Единственное мое преимущество – номер телефона. Но он не так уж важен, ведь его легко достать, зная личность. Чем я могу помочь?

– Если быть точным... я ведь не знаю его имени, – осторожно заговорил Ивасаки. – Хасэгава же не настоящая его фамилия?

– Почему ты так решил?

– У вас они разные.

– Потому что мы не братья, – несколько резче, чем обычно, отозвался Кадзуо. Вздохнув, он уже спокойнее добавил: – Мы не родственники. Я не помню, с чего вдруг ты решил, что это так...

– Ты сам сказал, – коротко пояснил Ивасаки, сумев скрыть смятение. Он-то думал...

– Значит, это я так сказал... – пробормотал Кадзуо и покачал головой. – Ладно, сейчас это неважно. Но повторю: мы с ним не братья.

Ивасаки хотел было спросить, почему тогда он сказал так в тот день... но не стал. По выражению лица Кадзуо, по его взгляду и голосу Ивасаки понял, что большего от него не добьется. А превращать этот разговор в допрос не хотел. Да и не имел права.

– Хорошо, – пожал плечами он, но на его лицо легла тень разочарования, которая почти тут же исчезла, сменившись решимостью. – Раз ты не хочешь помочь, я не могу заставить тебя. Но я найду улики. Оправдаю Араи-сенсея. Я поймаю этого убийцу. Ради Араи-сенсея и его старшего брата. Ради всех остальных, кого Хасэгава убил и еще может убить.

Услышав последние слова, Кадзуо открыл было рот, чтобы что-то сказать, но замешкался.

– А ты не подумал, что, если Хасэгаву посадят в тюрьму, Араи-сенсей без труда найдет его? И тогда убьет. – Кадзуо внимательно посмотрел на Ивасаки. – Араи-сенсей кажется человеком... Но он онрё. Это очень, очень сильные призраки. Он не только в эту квартиру пробрался, ему и в тюрьму попасть не составит никакого труда.

Ивасаки, сцепив зубы, тряхнул головой.

Он понимал, что Кадзуо абсолютно прав. Но... что в таком случае делать? Оставить Хасэгаве возможность скрываться на свободе? То есть, иными словами, дать ему право жить почти обычной жизнью? Может, ему еще и помочь прятаться от Араи?!

Эти мысли настолько разозлили Ивасаки, что, казалось, сердце обожгло пламя. Но он заставил себя успокоиться. Эмоциями делу не поможешь.

Вот только в этой жутко запутанной ситуации, кроме эмоций, у Ивасаки, кажется, не было больше ничего...

– Может, если этого психа посадят, Араи-сенсей все же успокоится. И перестанет так жаждать его смерти. – В его словах было так мало уверенности, что Кадзуо даже не стал ничего отвечать.

– И все же нельзя оставлять все как есть, – упрямо заявил Ивасаки после пары минут тишины. – По меньшей мере потому, что я хочу снять с Араи-сенсея любые подозрения.

Кадзуо кивнул, а Ивасаки не мог понять, что тот чувствует и о чем думает. На самом деле он и не надеялся, что Кадзуо поможет в поимке Хасэгавы. И даже не из-за того, что думал, будто они братья. Просто этот псих действительно очень умело скрывался вот уже столько лет... Даже если Кадзуо захочет помочь, совсем не обязательно, что сумеет.

Ивасаки не мог понять, что связывает этих двоих, но в любом случае не стал бы спрашивать. И все же кое о чем он узнать хотел. Должен был, ведь отсутствие ответа на этот вопрос вызывало слишком сильную тревогу.

– Я не буду спрашивать ничего о тебе, но ответь, пожалуйста... – начал Ивасаки, и Кадзуо посмотрел на него почти с подозрением. – Насчет Хинаты-тян. До этого она больше, чем кто-либо из нас, общалась с Хасэгавой, но мы не знали, кто он такой, и были в том лишенном законов городе, а здесь... Хината-тян ведь свидетельница. Но ушла с тобой. Я понимаю, что она хотела... помочь. И все же я боюсь, что из-за Хасэгавы ей угрожает опасность.

Ивасаки замолчал, надеясь, что сумел донести свою мысль. Он не верил, что Кадзуо стал бы подвергать Хинату такой серьезной угрозе, но в то же время не мог понять, почему взял ее с собой на встречу с серийным убийцей.

– Хасэгава... не угрожает Хинате-тян. И никому из вас, – негромко, но твердо ответил Кадзуо, отводя взгляд.

Ивасаки посмотрел на него с сомнением. Он пока не имел достаточно полного представления об этом деле и не знал, как Хасэгава выбирает жертв. Вот только с чего бы ему не сменить принцип и способ убийств, раз обстоятельства сложились таким непредвиденным образом?

Снова сменить.

Вспомнив об убийстве старшего брата Араи, Ивасаки до боли в пальцах сцепил кулаки. Если бы только он не ошибся, если бы только в тот день они не поехали за Араи...

– В это сложно поверить, – отозвался наконец Ивасаки, и Кадзуо посмотрел прямо на него.

– Убедить тебя я все равно не смогу. Но... ты должен понимать, что я не стал бы закрывать глаза на грозящую вам опасность.

Ивасаки не нашел, что на это ответить. Он одновременно и верил, и не верил Кадзуо. Вернее, верил, что тот действительно не стал бы игнорировать нависшую над ними угрозу... Но не верил, что Кадзуо объективен в ее оценке.

– Спасибо, что ответил. – Пусть слова Кадзуо и не избавили его от переживаний за Хинату, да и за остальных тоже, Ивасаки и не думал, что сможет успокоиться. Не пока этот убийца на свободе. – И за то, что... выслушал.

Хоть Ивасаки и не стало проще, ему действительно хотелось произнести вслух то, что так его мучило. Какое-то время он даже самому себе не мог признаться, что не хочет, чтобы Араи убивал Хасэгаву не только из соображений морали и совести. Но и...

Вот только это так эгоистично. Так несправедливо.

– Не за что, – помрачнел Кадзуо.

Ивасаки хотел сказать что-то еще, но решил, стоит ли.

– Тебе же тоже кажется... что из этой ситуации нет выхода? – спросил он наконец.

Кадзуо покачал головой:

– Не кажется. Его на самом деле нет.

Глава 18
同病相憐れむ
Больные одной болезнью сочувствуют друг другу

Я надеялась, что сумею избежать мучений бессонницы, что наконец отдохну, но, конечно же, мои надежды не оправдались. Несмотря на то что я очень сильно хотела спать, шум мыслей в голове был слишком громким. Они металлическими шарами перекатывались и кружились, с грохотом сталкиваясь в моей голове. Какое-то время я боролась с ними, но сдалась и потянулась за телефоном. Несмотря ни на что, я боялась пропустить срочный звонок или важное сообщение от... кого бы то ни было. Но все было спокойно – никаких уведомлений. Я еще пару минут смотрела на телефон... и, разблокировав его, все же написала Кадзуо сообщение.

Я слишком сильно за него переживала. То, что произошло всего пару часов назад, ударило даже по мне. Что уж говорить про него...

Сначала я напечатала: «С тобой все нормально?» – но затем со злостью на саму себя поспешно стерла глупое сообщение. Разумеется, ненормально. У всех нас. И по разным причинам, накладывающимся друг на друга. Так что ненормально все в квадрате, если не в кубе.

Вот только я не знала, что же написать, чтобы вопрос не прозвучал слишком наивно или бессмысленно. Почему-то любые слова, любые формулировки казались именно такими. Когда дело касалось утешений или же выражения чувств... я не умела верно подобрать слова.

А потому сейчас решила не мучиться понапрасну, не изводить себя вдобавок ко всему прочему еще и по этой причине. И просто отправила Кадзуо короткий вопрос:

«Хочешь поговорить?»

К моему удивлению, он ответил почти сразу. Мне даже стало интересно, пусть интерес этот и был довольно мрачным: почему он проводит время в телефоне?

«Хотел бы, но не выйдет. Так что придется довольствоваться перепиской».

Я не знала, закатить глаза или же улыбнуться. Но ведь я спрашивала серьезно. А не просто хотела... поболтать. Поэтому решила быть прямолинейнее:

«Я про случившееся. Я за тебя волнуюсь».

Теперь ответ шел дольше:

«Пока мне просто надо все обдумать. Я еще сам не могу понять, что чувствую по этому поводу».

И почти тут же пришло следующее сообщение:

«Пожалуйста, не волнуйся. Сейчас, наверное, мне в какой-то степени даже проще, чем раньше».

Несколько секунд я перечитывала эти слова, пытаясь понять, что Кадзуо имел в виду.

«Проще? – написала я наконец. А потом поспешно добавила: — Если не хочешь отвечать, не надо».

«Если бы не хотел, не писал бы, Хината-тян».

«Если честно, сейчас мне больнее, чем было раньше. Потому что я увидел Исао, поговорил с ним. И теперь острее чувствую разочарование. А еще сожаление. Я не могу перестать думать о том, что все могло бы быть иначе. И я даже не про то, что мы с Исао могли бы продолжать общение. Хотя бы про то, что он мог бы остановиться на одном убийстве, не превращаясь в того, кто живет убийствами. Но это неправильно. Я не должен об этом думать».

Я не стала ничего отвечать. Пока. Ждала, что еще напишет Кадзуо. Мне казалось, он хочет высказаться, но не может пока себе этого позволить, ведь вокруг столько людей, а он не из тех, кто демонстрирует свои чувства и эмоции, особенно если это боль, печаль или страх. А потому я надеялась, что он сможет выразить хоть часть тех мыслей, которые не произносит вслух, через сообщения.

Очень быстро пришло следующее:

«И все же мне стало проще. Потому что я понял то, чего раньше не понимал. И увидел, каким Исао стал. Узнал, пусть и не так подробно, как он относится к тому, что делает. И ко мне. Ничего не исправить, все становится только хуже, и это сводит меня с ума. Но так было и раньше. А теперь я хотя бы не мучаюсь от неизвестности. Хотя недосказанность все же осталась».

«Правда, теперь я не могу перестать думать о том, что он рассказал о своем прошлом. Это ужасно. Исао потерял всех, кого любил. А потому потерял и самого себя. Это жестоко и несправедливо. Из-за этого я вновь начинаю думать о том, о чем не должен. Начинаю оправдывать его».

«Но я не имею права его оправдывать».

Я, прикрыв глаза, тихо вздохнула. Пусть вокруг звенела тишина, пусть это были лишь символы на экране, я чувствовала, какие эмоции вложил в них Кадзуо.

Собравшись с мыслями, я ответила:

«Ты не должен винить себя в этом. Хоть и сложно, но тебе нужно наконец это понять. А если пока не можешь, просто поверь мне. Ты же мне веришь? Говорю прямо: ты ни в чем не виноват. Тогда ты был ребенком и ничего не мог поделать, а сейчас уже тем более ничего не исправить. Винить себя за чувства бесполезно. Нельзя просто взять и избавиться от них, заменив другими. И раз ты так относишься к Хасэгаве, значит, для этого есть свои причины»

Отправив это сообщение, я начала набирать новое:

«Ты винишь себя за то, что до сих пор не можешь избавиться от призраков прошлого. Но даже Хасэгава, который куда старше, который пережил все это не в десять-двенадцать лет, а будучи куда взрослее, до сих пор не может справиться с прошлым. Возможно, тебе стоит пытаться не изменить свои чувства, а принять их. Только тогда ты сможешь двигаться дальше».

Я надеялась, Кадзуо поймет, какую мысль я пыталась ему донести. Чувство вины – слишком тяжелый якорь, чтобы можно было оставить прошлое в прошлом и начать жить настоящим.

Вот только я знала, что, даже если понимаешь что-то... сложно это еще и принять. Даже если понимаешь, что на самом-то деле не виноват, это не обязательно избавит от раскаяния.

Хотя Кадзуо все же, я была уверена, не до конца осознавал, что ему не в чем себя винить. Может, если я помогу ему понять это, поверить в это, ему станет еще чуть проще.

«Конечно, я тебе верю, Хината-тян. Спасибо. Просто дело в том, что я чувствую не только вину, но и обиду. Я действительно до сих пор обижен на Исао, как ребенок. От этого я чувствую себя, ко всему прочему, еще и так глупо».

«Но одному мне было гораздо сложнее. А с тобой, кажется, я все-таки смогу победить этих призраков прошлого».

«Прости, что сваливаю это на тебя».

Я торопливо ответила:

«Не надо так говорить. Я буду счастлива, если смогу помочь».

Немного подумав, я добавила:

«Если мы решили, что будем рядом, должны вместе решать все проблемы. Считай, они у нас теперь общие».

Я смотрела на ответное сообщение, чувствуя, как губы против воли растягиваются в улыбку:

«Я буду счастлив, если смогу уберечь тебя от любых проблем».

Это была радость, оттененная болью. Сладость, смешанная с горечью. Но в этом противоречии хотя бы была надежда. Надежда на то, что первое будет преобладать над вторым.

«Кстати, ты сказала, я забыл, что теперь в плюс ушли уже мои долги. Раз проблемы у нас общие, обнуляем счет?»

Теперь уже сдержать улыбку, несмотря на мрачный фон мыслей, я не смогла.

«Так уж и быть», – ответила я.

«Отлично. Я надеюсь, мне больше не представится возможность выплатить такие долги, потому что твоей жизни больше не будет угрожать опасность».

«А теперь постарайся уснуть. Завтра у нас еще будет время все обсудить. И я не только про сегодняшний вечер», – пришло от Кадзуо новое сообщение.

Помедлив, я кивнула сама себе и, написав: «До завтра», отложила телефон. Как ни странно, эта переписка помогла мне немного успокоиться. Даже несмотря на тему, которую мы обсуждали.

И хоть гул в голове не замолк, он стал чуть тише, и меня наконец затянуло в сон.

Но продлился тот недолго. Я резко вырвалась из цепкой хватки беспокойного сна, но совершенно не помнила, что же видела и видела ли хоть что-то. Возможно, баку все-таки поглотил мой кошмар, вот только вызванные им чувства, вернее, их отголоски остались.

Я ощущала смутную тревогу, слишком слабую, чтобы та могла перерасти в страх, но слишком непонятную, чтобы я могла попытаться полностью себя успокоить. Я глянула под подушку, убеждаясь, что оберег на месте, и мне стало пусть и немного, но легче.

И все же я чувствовала, что пока точно не усну.

Тихо выдохнув, я села и подтянула колени к груди. Появился соблазн залезть в телефон и перечитать все последние новости, чтобы проверить... не происходило ли в городе еще что-то странное. Но я сдерживалась. Перед глазами и так до сих пор стояли образы хищных ёкаев, гниющих тел и оторванных голов... картина, как огромный язык ожившей улицы утянул в ее пасть человека, даже не имевшего к городу кайданов отношения, даже о нем не подозревавшего...

Зажмурившись, я сжала голову руками. Казалось, все эти жуткие воспоминания, смешиваясь с другими, более старыми, но все такими же болезненными, оставшимися у меня еще из сонного паралича, разрывали голову.

Я не знала, сколько еще выдержу.

Стоило только попытаться отвлечься от мыслей о сверхъестественных ужасах, как на смену им с готовностью пришли другие – о вполне реальном. Но не менее болезненные.

Про Кадзуо и Хасэгаву, про Араи, а потому следом и про Ивасаки.

Из этой ловушки вообще есть выход?..

Возвращаясь в реальность из дебрей мыслей и переживаний, я посмотрела в сторону кровати, но на ней спала только Эмири: Йоко, как оказалось, стояла у окна, обнимая себя руками за плечи.

– Йоко-тян? – прошептала я.

Она, услышав меня, обернулась, и на ее лице я заметила натянутую улыбку, после чего Йоко вновь посмотрела в окно.

– Тоже не можешь уснуть? – Я встала и, боясь разбудить Эмири, тихо подошла к ней. – Или кошмар?..

Я замолчала, когда мой взгляд упал на окно.

Вернее, на то, что за ним происходило.

Сначала я даже не поняла, что именно увидела, ведь мы находились достаточно высоко, но странное предчувствие появилось в то же мгновение, как я увидела скачущие огни, пляшущие тени и странные фигуры. Приглядевшись повнимательнее, я осознала...

Хякки-яко.

Ёкаев, толпой идущих по улице, было много, пугающе много... Явно больше сотни. Возможно, потому, что в параде участвовало по несколько существ одного... вида. Или же потому, что к давно существующим ёкаям и о́ни прибавились еще и герои современных легенд.

Я не знала, но и не особо задумывалась над этим. Я просто наблюдала за жутким зрелищем, не в силах отвести взгляд. И пугал даже не сам вид ёкаев, к тому же сейчас они были довольно далеко и не могли нас увидеть. Пугало скорее осознание, что Хякки-яко... правда. Что мы стали ему свидетелями. Пугала необъяснимость представшей перед нами картины, ее невозможность.

А еще мысль о том, что вскоре мы можем столкнуться с каким-то из участников этого парада. И даже не с одним.

Я заметила фигуру в ярком кимоно, которую вполне можно было бы принять за женщину... если бы не противоестественно длинная шея, в несколько метров. Голова рокурокуби, как воздушный змей, возвышалась над остальными ёкаями, то опускаясь к ним ближе, то поднимаясь и заглядывая в окна ближайших домов.

В конце процессии медленно брело что-то крупное и бесформенное, бледно-розовое, с обвисшими чертами и едва угадывающимися очертаниями рук и ног.

По краям толпы ёкаев, то приближаясь к остальным, то немного отдаляясь, то вырываясь вперед, то, напротив, отставая, летало несколько охваченных пламенем существ. С такого расстояния сложно было разглядеть, как эти ёкаи выглядят, но они напоминали птиц с головами без клювов.

Охвачен огнем был и другой ёкай, только куда более крупный. И вот в нем среди разгоняющих ночную темноту языков пламени я увидела уродливую голову с облезлыми волосами и дикими глазами, летающую внутри деревянного колеса.

Затем я обратила внимание на краснокожего демона с непропорционально большой головой, покрытой длинными спутанными волосами, и с двумя острыми рогами. Когда мимо пролетела одна из горящих птиц, существо распахнуло огромную пасть, продемонстрировав пугающе крупные окровавленные клыки.

В толпе были и дергано двигающиеся скелеты, и худощавые фигуры в полуистлевших монашеских одеяниях, и ёкаи, похожие на настоящих животных, но более крупные или же светящиеся, а также летающие, да к тому же со слишком длинными когтями или клыками.

Всех демонов и ёкаев было не разглядеть.

Я не знала, сколько времени стояла вот так, застыв, не в силах оторвать глаз от зловещего потустороннего зрелища, пока парад не скрылся за поворотом. Но даже тогда я продолжила смотреть на опустевшую улицу, забыв удивиться, почему на ней нет ни одного человека, ни одного автомобиля.

Очнувшись, я качнула головой и отвернулась.

Кажется, тем самым я помогла очнуться и Йоко. Она резкими движениями задернула шторы, тут же покосившись на Эмири. Но та продолжала спать как ни в чем не бывало.

– Надеюсь, я больше никогда этого не увижу.

– Я... я тоже, – пробормотала Йоко. – Но в нашей ситуации звучит довольно двусмысленно.

У нее вырвался нервный смешок.

– Как хорошо, что в том городе мы не видели ёкаев и демонов вне кайданов. А то в противном случае... – Я вздрогнула, стоило только представить, что я могла постоянно видеть этих жутких существ, пусть даже они и не способны были напасть на нас до истечения срока действия омамори. – Араи-сенсей говорил, что они в том городе были повсюду.

– И он видел их. – Йоко, прикрыв глаза, тихо вздохнула. Спустя около минуты тишины она едва слышно добавила: – Это кошмарно.

И я понимала, что теперь она заговорила не о способности Араи видеть ёкаев... а о причине этих способностей.

О том, что он мертв.

– Не могу представить, что будет дальше, – прошептала Йоко. – Боюсь. Даже если мы выживем... Араи-сенсей – что будет с ним? Он навечно останется среди живых? Или же покинет наш мир после того, как...

Йоко прервалась.

А я не знала, что ответить, поэтому молчала. И в этом молчании лишь громче слышала внутренний голос, все повторяющий и повторяющий одни и те же вопросы без ответов. И те, которыми задавалась Йоко, и другие, не менее сложные...

– Не знаю, Йоко-тян, – наконец прошептала я, не глядя на нее. – Пока, возможно... нам просто стоит думать о том, как выжить. И не отвлекаться на остальное.

– Не выходит, – вздохнула она.

– И у меня.

Мы вновь замолчали. Преодолевая смутную тревогу, я, немного отодвинув штору, выглянула в окно, но теперь вид за ним был совершенно обычным. И машины, и люди вернулись, а вот от ёкаев не осталось и следа.

Вот только они никуда не исчезли... Лишь временно скрылись из поля нашего зрения.

– Надо постараться уснуть, – вновь заговорила я, хотя не была уверена, что уснуть у меня получится. – Нам необходимы силы.

– Знаешь... – совсем тихо отозвалась Йоко и поджала губы. – Я... я боюсь засыпать. Я боюсь, что после открою глаза уже там. Снова там. Что мы не выбрались из сонного паралича, а все это, – она обвела взглядом комнату, – лишь сон. Новый способ нас помучить.

Она спрятала лицо в ладонях. Я же, помедлив, сжала ее плечо, надеясь хоть немного поддержать.

– Если честно, – так же тихо ответила я, – я тоже этого боюсь. Все вокруг слишком реально, чтобы быть лишь сном... Можно было бы успокаивать себя так. Но и в том городе все тоже казалось более чем настоящим. – Я покачала головой. – И все же... Если бы ао-андон, или канашибари, или еще какие-то о́ни и ёкаи решили поиздеваться так над нами, они дали бы нам пожить спокойно. Даже счастливо. Вернуться к реальной жизни. Жизни, может, и не без боли, страха или печали, но без сверхъестественного. А затем лишили бы всего этого. Резко вернули бы обратно, в потусторонний кошмар. Чем крепче надежда, тем больнее рухнуть вниз без ее опоры. Чем надежда ярче, тем страшнее вновь окунуться без нее во мрак. – Я зло сжала кулаки. – Вот только... нам дали совсем немного времени. И пусть мы вновь вынуждены бороться за жизнь, делаем мы это в реальном мире. Не ёкаи забрали нас обратно к себе, они пришли к нам... Возможно, это значит, что мы действительно сумели вырваться из лап канашибари.

Мой голос дрогнул. Как бы я хотела, чтобы эти мои слова были правдой. Я мечтала, чтобы весь этот кошмар наяву закончился, но куда хуже, если все происходящее на самом деле лишь кошмар, от которого мы проснемся там.

Я глянула на Йоко и заметила, что она слабо улыбнулась.

– Да, это похоже на правду. Мы вырвались из плена канашибари, но ао-андон сумел быстро подготовить новую ловушку.

– Пусть и сумел, главное, что не безвыходную, – твердо произнесла я.

Йоко улыбнулась чуть шире:

– Мы победили в хяку-моногатари кайдан-кай... найдем выход и сейчас.

Я молча кивнула. Надо сделать все возможное, чтобы так и произошло.