Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Соавторы: Вероника Шэн,Ангелина Шэн,Александр Вайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 251 (всего у книги 352 страниц)

– Оставайтесь здесь, с ним, – предложил Хасэгава. – Мы сами справимся.

Кодзима с сомнением посмотрела на Хасэгаву, словно не доверяла нам поиск зеркала и убийство ао-нёбо. Что ж, я не могла винить ее за это, ведь точно так же предпочитала держать спасение своей жизни в собственных руках. Кодзима вновь с тревогой и сомнением посмотрела на своего друга, а потом вздохнула:

– Пожалуй, да… Постарайтесь.

– Обязательно, – сухо отозвался Кадзуо и посмотрел на меня. – Поспешим.

– Но вы точно справитесь здесь одна? – обеспокоенно спросила Йоко, обращаясь к Кодзиме. – Вдруг снова появится кто-то из ёкаев.

– Я постою за себя и Сатакэ-сана, – покачала головой Кодзима, но особой уверенности в ее голосе не было. Зато была решимость. – Пожалуйста, найдите унгайкё и убейте то чудовище.

Я кивнула, а затем посмотрела на Йоко:

– Тебе тоже лучше остаться.

– Нет, – поспешно отказалась Йоко, и ее взгляд помрачнел.

– Хината-тян права, – отозвался Хасэгава, но Йоко тут же помотала головой:

– Нет. Со мной все хорошо… Все так же, как и до этого. И я хочу помочь. Хочу быть рядом и знать, что происходит.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и в лице Йоко было столько упрямства, что мне оставалось лишь неохотно кивнуть. Времени на споры не оставалось.

– Будь осторожна, – попросил Кадзуо, тоже поняв, что Йоко не отступит.

Вдоль дальней стены наверх поднималась узкая лестница, которая, судя по планировке рёкана, должна привести нас прямо в кабинет – и это не могло не радовать.

Кадзуо первым начал подниматься по ступеням. Я пошла сразу за ним, а Хасэгава и Йоко – следом. Кадзуо толкнул расположенный в потолке люк и выбрался в кабинет.

Обернувшись, Кадзуо протянул мне руку, и я, не задумываясь, приняла ее. На мгновение его ледяные пальцы мягко, но крепко обхватили мою ладонь и словно обожгли кожу. Я вновь смутилась, но не подала виду и спокойно встала на ноги.

– Вот эта картина, – негромко сказал Кадзуо.

Бумажный дракон, свернувшись, лежал на татами ближе к противоположному от нас углу комнаты и, казалось, дремал. Кадзуо приблизился к картине и взялся за раму, чтобы снять полотно со стены, но в эту секунду его за ноги схватили чьи-то полупрозрачные руки и резко потянули на себя.

От неожиданности Кадзуо не сумел удержать равновесие и упал, так и не сняв картину. Я с удивлением поняла, что короткие рукава сваленного в углу выцветшего косодэ[250]250
  Косодэ (小袖) – тип японской одежды с короткими рукавами, вышедший из употребления. Составные части косодэ прямо совпадают с частями кимоно, но их пропорции различаются.


[Закрыть], на которое мы не обратили внимания, приподнялись и протянутые из них явно женские полупрозрачные руки схватили Кадзуо за штанины.

– Великолепно, – недовольно протянул Кадзуо, вырвавшись из хватки ёкая, и поспешно встал, отряхивая брюки. – Косодэ-но-тэ…[251]251
  Косодэ-но-тэ (小袖の手) – досл.: «руки из косодэ»; в японской мифологии призрачные руки, появляющиеся из старого косодэ.


[Закрыть]

Я весело усмехнулась, и Кадзуо наградил меня мрачным взглядом. Хасэгава же тем временем сам снял картину, но тоже весело глянул на Кадзуо.

Я тут же посмотрела на стену, ощутив легкое волнение: существовала вероятность, что мы ошиблись. Но нет, за картиной в стене пряталось небольшое углубление, внутри которого я увидела сверток.

– Должно быть, это оно! – обрадовалась Йоко.

Внезапно сёдзи раскрылись, и я резко обернулась, с ужасом ожидая появления ао-нёбо. Но с огромным облегчением увидела на пороге Араи, Ивасаки и Эмири. На их лицах сначала вспыхнуло удивление, но затем они все словно бы выдохнули.

– Это вы… – Араи быстро оглядел нас, явно проверяя, целы ли мы.

– Никто не пострадал? – взволнованно уточнил Ивасаки, и его взгляд в первую очередь нашел Йоко. Она, широко улыбнувшись, быстро покачала головой.

– Вы тоже догадались про облака, – заметила Эмири.

– Да, – кивнула я.

– Уже нашли? – спросил Араи, и его взгляд упал на углубление в стене.

Я вытащила сверток и с легким волнением откинула края ткани. Под ней, как и ожидалось, пряталось круглое зеркало с тонкой рамкой размером с обеденную тарелку.

– Лучше не смотрись в него, – сказал Кадзуо, тут же накрыв поверхность зеркала тканью, и я удивленно глянула на него.

– Неужели я выгляжу настолько плохо? – усмехнулась я, но Кадзуо с серьезным видом покачал головой.

– По легендам, унгайкё не только раскрывает истинную суть людей и ёкаев. Это зеркало может показать страшные образы, внушить мрачные идеи и мысли тем, кто в него заглянет. Лучше не рисковать.

Я напряженно свела брови. Слова Кадзуо прозвучали довольно жутко: не хотелось бы, чтобы ёкай внутри зеркала как-то на меня воздействовал…

– Нужно как можно быстрее найти ао-нёбо и показать ей ее отражение! – эмоционально произнес Ивасаки.

– Да, и не погибнуть в процессе, – добавила Эмири.

– Просто пойдем ее искать? – неуверенно уточнила Йоко. – И точно ли она станет смотреться в зеркало?.. Ао-нёбо может и не захотеть.

– Надо просто обмануть ее, – отозвался Хасэгава. – Заговорить зубы и заставить посмотреться в унгайкё.

Все с той же веселой улыбкой Хасэгава посмотрел на меня, и я поняла, что он вспомнил про кайдан, в котором мне удалось перехитрить Ямамбу. Я улыбнулась в ответ, но несколько натянуто: повторять подобный рискованный план мне совершенно не хотелось.

– Пожалуй, это хороший вариант на случай, если ао-нёбо не станет смотреться в зеркало, – согласился Араи. – Но будем надеяться на лучшее.

Внезапно я услышала громкий крик. На несколько мгновений воцарилась тишина, но затем ее вновь разбил чей-то вопль.

– Туда, – напряженно произнес Ивасаки.

Мы поспешно покинули кабинет, вернувшись в музыкальную комнату, и я вздрогнула, увидев одного из участников кайдана, кажется, Одзанэ. Точнее, его труп с перекушенным горлом. До тела этого участника ао-нёбо еще не добралась…

Подавив тошноту, я вслед за остальными выбежала в коридор, прижимая к груди завернутое в ткань зеркало. Пугающие звуки доносились слева, из первой от лестницы комнаты, в которой мы еще не были.

Забежав в спальню, мы увидели ао-нёбо и двух участников – седого мужчину и девушку, спасая которую погиб первый участник. Ее младшей подруги рядом не было, и я понадеялась, что та еще жива.

Ао-нёбо вцепилась зубами в руку пытавшегося отбиться от нее мужчины, а девушка лежала на полу, держась за голову. На татами я заметила перерезанное покрывало – то самое, что пыталось задушить сначала меня, а потом и ао-нёбо. Белую ткань пропитала кровь, но она, как ни странно, принадлежала самому ёкаю: я видела, как кровоточил широкий разрез на хлопковом полотне.

– Помогите! – увидев нас, в отчаянии выкрикнула раненая участница, пока мужчина пытался высвободить руку.

Ао-нёбо расцепила зубы и, запрокинув голову, рассмеялась. На ее губах блестела кровь.

Прежде чем ао-нёбо успела вновь напасть на раненого мужчину, к ней бросились Хасэгава и Ивасаки. Кадзуо прикрыл меня плечом, а Йоко подбежала к девушке, которая, шатаясь из стороны в сторону, безуспешно пыталась подняться. Эмири же осталась в коридоре у ведущих в комнату сёдзи.

– Хината-тян, вытащи зеркало! – напряженно велел Араи, но я и так уже поспешно развернула ткань, а затем откинула ее в сторону, повернув зеркало отражающей поверхностью вниз.

Пока Хасэгава и Ивасаки помогали седому мужчине, я обернулась к Араи и Кадзуо.

– Что будем делать?

– Сейчас… – нахмурился Кадзуо.

Он забрал у меня зеркало и громко сказал Хасэгаве и Ивасаки:

– Я покажу ао-нёбо ее отражение! Попробуйте удержать ее!

Ао-нёбо на удивление сильно оттолкнула Ивасаки, и тот, не устояв на ногах, упал на один из футонов и резко откатился в сторону. Вовремя – в следующее же мгновение футон скрутился, намереваясь задушить его, но не успел.

Хасэгава оказался за спиной ао-нёбо и, схватив ее за волосы, запрокинул ей голову. Кадзуо встал напротив и вытянул вперед зеркало, демонстрируя ао-нёбо ее отражение.

Но ао-нёбо, зашипев, зажмурилась, а ее лицо исказилось от злобы. Она с силой дернулась в попытке оттолкнуть Хасэгаву, и тогда ей на помощь пришел цукумогами. Пояс от кимоно схватил Хасэгаву за горло и потащил назад, заставив выпустить ао-нёбо.

У меня вырвался полный ужаса крик:

– Хасэгава-сан!

Но ему на помощь уже поспешила Йоко, а к ней – Ивасаки. Ао-нёбо тем временем взмахнула рукой и выбила зеркало из рук Кадзуо. В его спину с силой влетели ожившие часы, и Кадзуо, запнувшись, потерял равновесие.

Я кинулась к упавшему зеркалу, к которому уже полз футон. Я понимала, что, если он схватит унгайкё, вытащить зеркало будет очень и очень трудно, если вообще возможно, и ао-нёбо к этому моменту успеет убить всех нас – или, по крайней мере, большинство.

Я упала на колени, едва не прикусив язык, и, бросившись вперед, дрожащими от напряжения руками успела схватить зеркало до того, как подоспел оживший футон. Увидев его совсем близко от себя, я дернулась назад и чуть не упала на спину. Пытаясь сохранить равновесие и при этом удержать унгайкё, я взмахнула руками и нечаянно заглянула прямо в гладкую поверхность зеркала.

Сердце мгновенно заледенело от страха, когда в голове предупреждающе прозвенели слова Кадзуо об угрозе, которую может представлять унгайкё. Но вместо своего отражения я на мгновение увидела отражение Араи, который подбежал ко мне со спины, чтобы помочь.

Едва не вскрикнув от ужаса, я выронила зеркало, но Араи поспешно подхватил его и окинул меня удивленным, даже встревоженным взглядом. Но тратить время не стал и почти тут же бросился к ао-нёбо.

Я же застыла, чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица, как перехватило дыхание. Я увидела отражение Араи всего на мгновение… Но этого оказалось достаточно.

Перед глазами все еще стояло его лицо – до серости бледное, со спадающими на глаза длинными черными прядями и с алыми полосами крови, растекающимися от множества порезов.

Уже через несколько секунд мне показалось, что ничего подобного я не видела, что это было лишь короткое помутнение разума. И тогда стало еще страшнее – видимо, даже за секунду, всего за секунду это зеркало успело мне что-то внушить. Что-то столь жуткое. Не представляю, что могло произойти, если бы я смотрела в него дольше.

Внезапно я поймала на себе взгляд Хасэгавы, которому уже помог справиться с поясом-ёкаем Ивасаки. Хасэгава с тревогой посмотрел на меня, нахмурив брови, и вроде бы хотел подойти, но его отвлек крик.

Ао-нёбо набросилась на упавшего от удара оживших часов Кадзуо. Она, схватив его за плечи, пыталась вцепиться ему в горло, но ёкаю мешали Йоко и незнакомый мне участник. Страх за Кадзуо мгновенно пронзил мое сердце тысячами игл. Хасэгава кинулся на помощь Кадзуо, а Араи стремительно приблизился к ао-нёбо с зеркалом в руках.

– Зачем тебе он, если это я – твой жених! – крикнул Араи.

И это сработало. Ао-нёбо тут же прервала свои попытки вгрызться в шею Кадзуо и, подняв голову, медленно отошла на два шага в сторону. Йоко и седой мужчина тоже шагнули назад, а Хасэгава замер, сосредоточенно смотря то на Араи, то на ао-нёбо.

– Это ты? – Ао-нёбо расплылась в широкой улыбке, становясь еще более жуткой.

Я чувствовала, как мелко задрожали мои руки и ноги, но попыталась удержать бушующие внутри эмоции под контролем. Мы были близки к успеху, оставалось сделать совсем немного для того, чтобы убить этого монстра. Но мы все еще находились в опасности, а минуты до наступления рассвета неумолимо утекали.

– Да, я. – Араи приподнял зеркало, которое держал в руках. – Я принес тебе подарок. Зеркало, ведь ты самая красивая из девушек и должна любоваться собой каждый день.

Ао-нёбо ухмыльнулась и довольно рассмеялась. Она поправила выбившиеся из прически пряди и разгладила складки на кимоно.

– Возьми же его и взгляни на свою красоту, – продолжил Араи, протягивая ао-нёбо зеркало, и она уверенно сделала три шага вперед, подойдя к нему совсем близко.

Ао-нёбо жадно схватила зеркало и поднесла к лицу.

В этот момент мое сердце пропустило удар, а дыхание перехватило.

– Что это?.. – ошеломленно спросила ао-нёбо, и ее лицо искривилось от недоумения и отвращения. Затем каждая ее черта наполнилась страхом, глаза, выражающие неверие и боль, расширились, и она отшвырнула зеркало в сторону.

– Нет! Нет! – пронзительно закричала ао-нёбо, и от этого крика мою голову прострелила острая боль.

Ао-нёбо в отчаянии вцепилась себе в волосы, затем схватилась за лицо и начала ощупывать нос, щеки, подбородок. Я с отвращением наблюдала, как кривилось ее лицо, как жалобно и испуганно она визжала.

Ао-нёбо перевела взгляд налившихся кровью глаз на Араи, и в них полыхнула ненависть.

– Ты за это поплатишься! – зарычала она и бросилась на Араи, выставив вперед окровавленные ногти.

– Араи! – испуганно воскликнул Ивасаки, но тот, даже не дрогнув, лишь отошел чуть в сторону.

Ао-нёбо сделала несколько шагов, но зашаталась на внезапно ослабевших ногах и, не устояв, упала на татами. Она попыталась встать, а из ее груди вырывались рыдания и отчаянные вскрики. Так и не сумев подняться на ноги, ао-нёбо осталась лежать на татами и, схватившись за волосы, дрожащим голосом начала проклинать всех нас, проклинать несуществующего возлюбленного и свою исчезнувшую красоту. И внутри меня поднялась волна неприязни, полностью вытеснив страх.

Но ао-нёбо, словно к ней в одно мгновение вернулись силы, внезапно яростно вскочила на ноги, и от ужаса я отшатнулась, поймав ее злобный взгляд. Но смотрела ёкай не на меня, а на окно, у которого я стояла. Ао-нёбо кинулась к нему и перевалилась через подоконник.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Никто не издавал ни звука и не двигался, но все смотрели в окно, за которым исчезла ао-нёбо.

Первой к нему подошла Эмири и, посмотрев вниз, спокойно констатировала:

– Там только лохмотья и прах.

Я сделала судорожный вдох и медленно выдохнула, ощущая, как напряжение начало медленно и неохотно отпускать тело. Голова гудела, ноги и руки мелко тряслись, а сердце, до боли быстро бьющееся о ребра, все никак не хотело замедляться.

– Как ты? – спросил Ивасаки, стремительно подойдя к Араи. Тот все так же продолжал смотреть в окно.

– Я в порядке, – отозвался он, а затем все же обернулся к Ивасаки. – Сколько тревоги на твоем лице. Я польщен.

– Ага… – недовольно пробурчал Ивасаки. – Я просто подумал, что ты решил завершить страшную историю как сказку – свадьбой.

Йоко коротко рассмеялась, и даже Кадзуо усмехнулся. Араи же невозмутимо ответил:

– Это потому, что думать – явно не твое.

Он похлопал Ивасаки по плечу и прошел обратно к дверям. Ивасаки скорчил ему в спину гримасу, а ко мне тем временем подошел Кадзуо.

– Ты в порядке? – встревоженно спросил он.

– Вы все живы, я жива – значит, все в порядке. – Мой голос прозвучал ровно, несмотря на вихрь эмоций в душе, и Кадзуо, улыбнувшись, покачал головой.

– Ты-то как? Тебе сильно досталось… – протянула я, но Кадзуо отмахнулся.

– Сильно мне досталось в нашем мире. А здесь… пустяки.

В этот момент я заметила направленный в нашу сторону внимательный взгляд Хасэгавы. Он нахмурился и словно хотел что-то сказать, но внезапно перед моими глазами все потемнело, уши заложило, а ноги потеряли опору. Длилось это уже привычное ощущение всего несколько секунд, и затем я поняла, что вновь оказалась в одной из комнат традиционного дома.

Пламя, горящее за бумажными стенками синего фонаря, погасло под резким порывом ветра, и на пару мгновений в комнате воцарился мрак, но затем, разгоняя тени, вспыхнули теплые огни.

– Герои кайдана успешно завершили эту историю о сверхъестественном, – объявил голос рассказчицы, и я медленно огляделась, чтобы понять, кто из участников кайдана дожил до рассвета.

Кроме тех из нас, кто был в комнате с ао-нёбо, выжили Мията, Аидзава, Кодзима и Сатакэ и самая юная участница.

– Мы справились, – прошептала Йоко, прикрыв глаза, и я с печальной улыбкой посмотрела на ее исказившееся от горькой радости лицо.

– Спасибо за интересную историю… и хорошую концовку, – услышала я голос Хасэгавы и быстро обернулась к нему.

– Вы опять уходите, да? – вздохнула я.

– Еще увидимся. Береги… Берегите себя. – Кивнув мне и моим друзьям, он развернулся и направился в сторону выхода.

Я проводила его полным сожаления взглядом, борясь с подступающей печалью: мне хотелось, чтобы Хасэгава все же решил к нам присоединиться. Но мне оставалось лишь вновь пожелать ему удачи – на случай, если спустя три дня мы не встретимся во время очередного кайдана.

Обернувшись, я посмотрела на своих друзей. Они приходили в себя, и сковывавшие нас общие цепи напряжения спадали, сменяясь облегчением. Вслед за остальными участниками мы покинули традиционный дом, и, оказавшись на улице, я оглянулась. Дом выглядел точно так же, как и вчера поздним вечером, когда мы пришли, чтобы принять участие в новой истории. Единственная разница заключалась в рыжих и розовых каплях света, что появились на утреннем небе. На фоне возрождающегося солнца традиционное здание не казалось уже таким мрачным и зловещим, как вчера, на фоне темно-синих, почти черных облаков.

Но я до сих пор видела перед собой покрытые брызгами крови стены рёкана. Видела населяющие его ожившие предметы. Видела обглоданные кости. Видела ао-нёбо, слышала отголоски ее жуткого смеха.

И все же эта история была завершена – как и ряд других. И я не знала, сколько еще нас ждет. Сколько еще раз мне предстоит стать героиней кайдана перед тем, как я выберусь отсюда… или погибну.

– Хината-тян, пойдем. – Эмири взяла меня за руку и потянула вперед.

Остальные шли чуть впереди, а Кадзуо стоял поодаль и ждал, когда я сама продолжу путь.

– Опять захотела потеряться? – поинтересовалась Эмири, но я лишь слабо улыбнулась, не найдя в себе сил придумать ответ.

В ее глазах притаилась тревога, но лишь в глубине, – в остальном Эмири казалась спокойной, даже безразличной.

– Эмири-тян права, – согласился Кадзуо, когда мы с ним поравнялись.

– Как и всегда, – вздохнула Эмири, словно быть всегда правой казалось ей тяжелой ношей, и дальше мы продолжили путь в молчании, ища очередное укрытие.

Три дня до нового страшного рассказа. Много или мало?.. В любом случае следующие три дня я буду в безопасности. Мы будем.

Глава 11
踏まれた草にも花が咲く
Цветы расцветают даже на вытоптанной траве

Выйдя на улицу, я сделала глубокий вдох, пытаясь с помощью свежего воздуха охладить голову. Я не собиралась уходить далеко – учиться на ошибках я умела, – но прошла немного дальше от ведущих в ресторан дверей, на противоположную сторону улицы.

После кайдана мы остановились в первом попавшемся ресторане в традиционном стиле, и я даже сумела несколько часов поспать, частично восстановив силы после очередной проведенной на ногах и в страхе ночи. Но сейчас… сейчас изнутри меня разрывали страшные воспоминания и противоречивые мысли, а снаружи на меня давили стены…

На этой стороне улицы через пространство между домами и редкими деревьями виднелось очередное напоминание о том, что в этом городе мы лишь пленники. Бескрайнее поле, окутанное густым туманом, сквозь который пробивались теперь уже совсем редкие синие огни.

Горящих андонов осталось совсем мало… А это значит, что мы почти вплотную приблизились к концу хяку-моногатари кайданкай. Каким бы он ни был. Возможно, мы на пороге нашей прежней жизни. Возможно, на пороге смерти.

Я прикрыла глаза и, глубоко вдохнув, медленно выдохнула. Я так устала… Причем дело не только в моей плохой форме. Истерзанная душа болела не меньше, а то и больше измученного тела.

Но я не хотела поддаваться – ни боли, ни страху, ни усталости. Они были со мной, но я не могла позволить им мной управлять. Взять надо мной верх.

Я невольно усмехнулась. Вспоминая себя в самом начале пути… я понимала, что не испытывала и половины всех тех чувств, из которых сплетена сейчас моя душа. Тогда я была словно в спячке. На двери в мое сердце висел огромный замок, не выпуская ничего наружу и не впуская ничего и никого внутрь.

Но затем… Я очнулась. Вернее, меня грубо разбудили. И я начала бояться куда сильнее. Куда сильнее злиться. Куда сильнее переживать.

В первое время – за себя. Но внезапно рядом со мной появились люди, жизни которых стали мне небезразличны. И чем больше мы сближались, тем крепче становился мой страх за них. И чувств в душе становилось все больше и больше. Они переплетались, спутывались, все усложняя… И при этом, напротив, делая многие вещи проще. Легче. Веселее.

Ценнее.

Так что я, несмотря на все переживания, несмотря на то что вынуждена теперь бояться не только за себя, не только за себя отвечать, ни за что не променяла бы свое нынешнее состояние на то, в котором была, только оказавшись в этом проклятом городе.

Но в последние дни в плотный и спутанный клубок мыслей и чувств начали прибавляться новые нити. И тянулись они к Кадзуо.

Наш с ним разговор в парке аттракционов… Слова Кадзуо. Его взгляды. Его действия…

Вроде бы все понятно. Но при этом не понятно почти ничего! Несмотря на все вроде бы очевидные факты, более того, на прямо сказанные слова, мой упрямый разум отказывался во все это верить. Отказывался все это признавать. И сердце, которое обычно с моей головой враждовало, сейчас почему-то робко ему поддакивало, разбавляя тепло и легкость от воспоминаний о поцелуе смятением и неуверенностью.

Именно поэтому, когда я встречалась с Кадзуо взглядом, в моей душе вспыхивали, борясь друг с другом, радость и волнение, трепет и смущение. И я не знала, как себя вести. Я привыкла опираться на факты. Считала, что перед тем, как действовать, нужно во всем разобраться. Не говорить о том, чего не знаешь наверняка, не принимать решения, не убедившись во всем на сто процентов.

А с Кадзуо… Этого всего нет. Я ни в чем не могла разобраться. Ни в чем не была уверена – в первую очередь в самой себе. Я доверяла Кадзуо. Так, как не доверяла почти никому. Но рядом с ним я переставала доверять себе.

Я всегда боялась ошибиться, а сейчас – в особенности.

– Что ты тут делаешь?

Я вздрогнула и, едва не подскочив на месте, быстро обернулась. Ко мне – как всегда бесшумно – подошел Кадзуо, и, увидев его, я сначала успокоилась, и пронзивший меня страх тут же отступил. Но затем меня вновь заполнило странное волнение.

– Зачем так пугать? – несколько раздраженно спросила я и приложила руку к груди, успокаивая стремительно забившееся сердце.

– Если бы ты не стояла одна вечером на окраине города, нечего было бы и пугаться, – заметил Кадзуо. А затем, с легкой насмешкой улыбнувшись, добавил: – Но ради тебя я научусь подкрадываться громко.

– Буду признательна.

– Но что ты опять делаешь одна? – нахмурившись, повторил Кадзуо. – Это… опасно.

– Здесь же недалеко. – Я кивнула на ресторан, где мы устроились на ночь. Он был буквально в десяти метрах.

Взгляд Кадзуо красноречиво пояснил мне, что он думает о подобном аргументе.

– Пришел увести меня обратно? – слегка улыбнувшись, спросила я.

– Нет. Пришел использовать возможность побыть с тобой наедине, – отозвался Кадзуо, пожав плечами, и я почувствовала, как улыбка на моем лице застыла. От неожиданности я потеряла контроль над эмоциями и, чтобы этого не показать, посмотрела в сторону.

Закрутившийся вихрь волнения и растерянности втянул в себя все мысли, и несколько мгновений я просто молчала, но затем быстро произнесла, попытавшись скрыть поспешность ответа за ровным тоном и невозмутимым выражением лица:

– Жаль, я уже собиралась возвращаться…

Я успела сделать лишь шаг к ресторану, как пальцы Кадзуо сомкнулись вокруг моего запястья, заставив меня замереть.

– Ты меня избегаешь? – спросил он, и, расслышав в его голосе едва заметное удивление, я обернулась. Чтобы тут же пересечься с Кадзуо взглядом и заметить в нем неуверенность.

– Нет, – слишком поспешно ответила я, не успев даже задуматься, был ли этот ответ правдой. – Как я могу тебя избегать, мы же все время рядом.

– Рядом, но не вместе, – заметил Кадзуо, за насмешкой спрятав замеченную мной мгновением раньше неуверенность.

Мои брови взлетели вверх. Кадзуо снова застал меня врасплох, и слова испуганно разбежались по сознанию, отказываясь возвращаться.

– А мы должны быть вместе? – точно так же попытавшись скрыть свое смятение, спокойным тоном отозвалась я.

Но на самом деле этот вопрос был для меня куда важнее, чем могло показаться. Я действительно ждала ответа. Очередного подтверждения… Подтверждения чего? Что я ему нравлюсь? Но ощущать симпатию, даже притяжение к человеку – не одно и то же, что и… хотеть быть с ним.

– Разве нет? – спросил Кадзуо.

В его глазах промелькнуло странное выражение, распознать которое я не смогла, но затем в них вспыхнули озорные огни, и Кадзуо сделал шаг ко мне. Теперь мы стояли почти вплотную.

– Я думал, что высказался тогда достаточно прямо.

– Я… – начала было я, на самом деле не представляя, что могла на это ответить, но Кадзуо попросту избавил меня от такой необходимости, резко притянув к себе и накрыв своими губами мои. Сначала нежно, едва ощутимо, но затем куда настойчивее, почти требовательно, так что пробежавшая по моей коже легкая дрожь мгновенно сменилась жаром.

Кадзуо словно наконец получил то, что хотел, то, что искал, и не собирался это упускать. Не собирался упускать меня. И я невольно подалась вперед, закрыла глаза, позволяя миру вокруг исчезнуть.

Одной рукой Кадзуо обхватил мою талию, крепко прижав меня к себе, а другую запустил в мои волосы. Я, забыв обо всем, кроме пальцев Кадзуо, ледяным огнем обжигающих даже сквозь ткань футболки, и его губ, жадно исследовавших мои, сжала отворот пиджака на его груди, будто бы пытаясь удержать Кадзуо – или самой удержаться на ногах.

Голова закружилась, казалось, я опьянела, а потому не сразу поняла, что Кадзуо прервал поцелуй. Он не отстранился, так что наши носы продолжали слегка соприкасаться, и, растянув губы в дразнящей усмешке, тихо произнес:

– Надеюсь, сейчас я был более убедителен.

– Не знаю… Думаю, мне надо убедиться еще раз. – И, не дожидаясь ответа, я снова прижалась губами к его губам. Только теперь я не просто плыла по течению, растворяясь в нахлынувших со всех сторон обжигающих чувствах, – я смело нырнула в них с головой.

Если в первый наш поцелуй мы действовали робко и словно приоткрыли друг другу сердца, в которых до этого скрывали удивительные для нас самих чувства, то теперь смело выпустили эти чувства наружу, делясь друг с другом пылающим внутри нас огнем. Согревая им друг друга. Почти обжигая.

Одной рукой я обвила шею Кадзуо, а пальцами другой вцепилась в его предплечье. Кадзуо еще ближе притянул меня к себе, слегка сжал волосы на моем затылке, а затем, отпустив их, нежно провел пальцами по моей шее, перешел на ключицы, а затем прижал ладонь к моему лицу.

Прервав поцелуй, я провела губами по щеке Кадзуо – едва касаясь кожи. Он невесомо поцеловал меня в челюсть, пустив по коже легкий электрический заряд. Медленно, почти дразняще он провел губами вдоль моей шеи, и я кожей почувствовала улыбку Кадзуо, когда его губы нежно коснулись моей ключицы. На мгновение я невольно задержала дыхание и запустила пальцы во взлохмаченные пряди Кадзуо.

Он, нежными прикосновениями проделав обратный путь к моим губам, снова накрыл их своими, но теперь наш поцелуй стал медленным, неторопливым. Мы растягивали удовольствие, не в силах оторваться друг от друга.

Мысли о кайданах, ёкаях, смерти и выживании не просто отошли на второй план – они исчезли. Сгорели, не оставив после себя даже пепла. Всем, о чем я хотела думать, – всем, о чем думала, – были раздиравшие и одновременно исцеляющие сердце чувства к Кадзуо. И его чувства ко мне, которые он передавал даже самым легким прикосновением.

Поцеловав меня в уголок губ, Кадзуо слегка отстранился и заглянул в мои глаза. Шумно колотящееся сердце на миг замерло, а затем забилось еще быстрее, словно твердо решило вырваться из груди. Взгляд Кадзуо… В нем я разглядела настоящий фейерверк из искр множества самых разнообразных чувств, каждое из которых, казалось, само по себе было способно вызвать у меня головокружение.

– Твои глаза… – выдохнул Кадзуо. – Кажется, если я сейчас не отвернусь, то утону в них.

– Тогда отвернись, – так же тихо отозвалась я, на долю секунды задумавшись, что же Кадзуо видит в моем взгляде, и прижала ладонь к его щеке.

– Я хотел бы утонуть в твоих глазах, – ответил Кадзуо и, проведя губами вдоль моей скулы, с полной уверенностью прошептал мне в ухо: – Я никогда от тебя не отвернусь.

Я снова закрыла глаза. Мое тело наполнилось такой легкостью, что, казалось, я в любой миг могу взлететь. Я не то чтобы не знала, в вихре каких чувств билось в тот момент мое сердце, – я просто даже не пыталась в этом разобраться. Я слишком привыкла держать свою жизнь, свои эмоции под контролем. Но сейчас не хотела продолжать. Я выпустила чувства на свободу и не собиралась больше отправлять их в плен разума.

Наоборот… мой разум сдался. Но не отступил, а сумел принять свое поражение.

– Я тоже, – выдохнула я и почти в тот же миг почувствовала прикосновение губ Кадзуо к своим губам.

Сейчас поцелуй уже не был жадным и требовательным. Он был почти осторожным. Мы оба понимали, что перешли важную черту, что дороги назад уже нет, и теперь мы медленно исследовали то, что скрывалось за этой границей. Изучали не только более открытые версии друг друга, но и самих себя. То, как отзывались эти перемены в душе, в сердце, в голове.

Меня они приводили в трепетный восторг.

Словно став одним целым, словно почувствовав мысли друг друга, мы одновременно отстранились, и я увидела на лице Кадзуо совершенно новую улыбку. Ту, что принадлежала только мне.

Только сейчас я заметила, что на переливающееся оттенками синего и фиолетового небо будто накинули красно-желтую вуаль, которая к горизонту становилась все ярче, превращаясь в почти горящее полотно. Солнце уже встретилось с горизонтом, и до темноты осталось буквально несколько минут.

– Думаю, теперь действительно пора возвращаться, – все еще совсем тихо произнесла я, не скрывая сожаления, и после этих слов вдруг почувствовала, насколько прохладным успел стать воздух.

Не предполагая, что так задержусь, я вышла на улицу в одной лишь футболке, и пусть поцелуй с Кадзуо согрел меня так, как не могло бы согреть даже полуденное солнце, сейчас, понимая, что пришло время возвращаться, я ощутила на голых руках ледяную хватку реальности. Которая, казалось, хотела как можно скорее выдернуть меня из этого кратковременного беззаботного счастья.

Заметив, что я замерзла, Кадзуо накинул мне на плечи свой пиджак, а затем снова обнял меня. Я развернулась, прижавшись спиной к груди Кадзуо, повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Кадзуо, снова показав мне ту особенную улыбку, зарылся носом в мои наверняка ужасно растрепанные волосы, а затем быстро, но нежно поцеловал в шею.

– Ты права, – ответил он наконец. – К сожалению.

Я лишь кивнула, не торопясь разрывать объятия.

– Но… – продолжил Кадзуо, на мгновение прервавшись. – Надеюсь, ты действительно поняла, что я хотел… сказать. – Я снова почувствовала его улыбку. – Я не хочу просто быть рядом. Я хочу быть с тобой… И буду, если и ты этого хочешь.