Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Из-за поворота показался незнакомый Рэну парень. Его растрепанные волосы покрывала пыль, лицо было расцарапано, а в глазах плескался ужас. Выбежав из соседнего туннеля, парень успел сделать лишь пару шагов, прежде чем плашмя упал на землю, разбивая локти, и тут сзади него показалась девушка. Вернее, Рэн подумал так в первое мгновение, однако девушкой это существо не было. Больше не было. В туннеле появился юрэй.

Призрак участницы, заживо погребенной в этом подземелье, приблизился к упавшему парню, скользя над землей. Волосы юрэя были расплетены и падали прямо на лицо, однако все равно была видна бледная, посеревшая кожа и горящие ненавистью практически черные глаза.

Призрак схватила парня за ногу и, заскользив назад, потащила того за собой. Участник кайдана закричал и вцепился ногтями в землю, оставляя глубокие следы в попытке спастись, но все было тщетно. Прошло всего несколько мгновений, и юрэй утащила парня обратно в тот коридор, из которого он появился, а его хриплый крик перестал быть различим.

Рэн, Сэйери и Одзава стояли ошеломленные произошедшим, однако грохот где-то неподалеку привел их в чувство.

Рэн дернул Сэйери к себе и кивнул Одзаве в сторону следующего туннеля. Они побежали, теперь уже изо всех сил, ведь до выхода оставалось совсем немного.

Снова раздался грохот, камни и балки повалились прямо за спинами Рэна, Сэйери и Одзавы, словно догоняя их, словно стараясь убить. Осколки впивались в ноги и руки, но это лишь прибавляло участникам скорости.

Повернув последний раз, Рэн увидел в стене впереди проем – а в нем тусклый свет.

Выход.

Сжав руку Сэйери, Рэн остановился и толкнул ее вперед. Следом пробежал Одзава, и Рэн поспешил за ними.

Он увидел, как Сэйери шагнула в проход, и вдруг, почувствовав резкую боль в спине, упал. Следом боль вспыхнула в ногах и левой руке. Рэн попытался встать, но не смог. Его придавило камнями. Рэн развернулся, насколько позволяли прижатые к земле ноги, и попытался скинуть с себя камни, однако те были слишком тяжелыми, чтобы справиться одной рукой.

Сцепив зубы и зажмурившись, Рэн попытался выползти из-под завала, но ноги прострелила такая боль, что он едва не рухнул на подогнувшихся руках.

Рэн услышал шорох и, вздохнув, приготовился к тому, чтобы теперь уже самому оказаться погребенным заживо. Главное – этой участи избежала Сэйери.

Но вместо новой вспышки боли Рэн почувствовал, как давление на ноги ослабло. Открыв глаза, он увидел Одзаву, который, сдвину брови и нахмурившись, откидывал камни в сторону. Теперь, когда Рэну стало гораздо проще, он и сам начал откидывать ближайшие валуны и наконец смог высвободить сначала одну ногу, затем вторую. Одзава протянул ему руку, и Рэн, мгновение помедлив, ухватился за нее и встал, после чего Одзава побежал к выходу, еще раз оглянувшись. Прихрамывая на левую ногу, Рэн поспешил следом.

Раздался грохот, и как только Рэн перевалился через порог, туннель за его спиной полностью обрушился.

На несколько мгновений перед глазами все потемнело, но, когда зрение вернулось, Рэн увидел, что находится на улице, на заднем дворе того самого небольшого дома в традиционном стиле, где начинался кайдан. Солнце уже показалось из-за горизонта, красноватыми лучами прогоняя черноту ночи, а небо начало переливаться оттенками синего и оранжевого.

К Рэну подбежала Сэйери и крепко обняла – буквально на секунду, но такое проявление эмоций на чужих глазах было очень серьезным поступком с ее стороны. И ценным для Рэна.

Он мягко рассмеялся:

– Мне повезло, что я выбрался.

Сэйери мрачно посмотрела на него в ответ, однако в ее глазах Рэн прочитал облегчение. Оглянувшись, он заметил Одзаву и, на секунду сжав руку Сэйери, подошел к нему.

– Спасибо.

Хмурый взгляд Одзавы даже не изменился.

– Не люблю быть должником.

Рэн улыбнулся:

– Я тоже. – Подумав мгновение, он посмотрел на Сэйери, и та, поняв мысли Рэна, коротко кивнула. – А как насчет того, чтобы стать союзниками?

Одзава пристально посмотрел Рэну в глаза и, поняв что-то для себя, слегка улыбнулся:

– Я согласен.

Глава 13
地獄も住み家
Ад тоже жилое место

Мы оба чувствовали себя нехорошо, и я в особенности. Кадзуо явно был сильным и выносливым, чего нельзя было сказать обо мне, тем более после долгих дней без сна и нормальной еды еще до того, как я оказалась в этом проклятом городе. Про Кандзаки можно было даже не говорить – ее лихорадило, и она до сих пор не приходила в сознание.

Поэтому мы не стали долго искать укрытие и просто зашли в какое-то заброшенное кафе, в помещении для работников уложили Кандзаки на матрас, а сами сели рядом, переводя дух. Я не знала, почему Кадзуо оставался с нами, но и не спрашивала – мне это было только на руку.

Посмотрев на Кандзаки, я поняла, что ей необходима более серьезная помощь. Не похоже, что она может выздороветь сама, а это значит, что нужно достать лекарства. Кроме того, нам требовались еда и вода, которых у меня уже не осталось.

Усталость брала свое, пережитые эмоции ослабляли хватку, образы в голове покрывались пылью, и я начала чувствовать голод, что неудивительно: я потратила много сил, а вчера почти ничего не ела.

– Нужно найти домик для азартных игр, – пробормотала я. Данная перспектива меня не радовала, однако выбора не было. – Нужны лекарства и еда. Я еще не играла ни на что, кроме еды, ты знаешь, какое изображение поможет получить лекарства? Журавль?

Кадзуо сначала никак не отреагировал, смотря прямо перед собой, но затем молча кивнул. Его лицо было непривычно хмурым, словно Кадзуо над чем-то серьезно размышлял. Затем он внезапно внимательно посмотрел на меня, как будто мог найти ответ на свои вопросы на моем лице. Сначала я решила проигнорировать это, продолжая смотреть в сторону, но потом с недовольным выражением повернулась к Кадзуо, а он успел отвести взгляд.

– Лекарства и еда. Две игры, – произнес Кадзуо. – Ты играешь на одно, я на второе, идет?

Я удивленно вскинула бровь: не думала, что он решит помочь мне и Кандзаки… помочь снова.

– Договорились… – медленно произнесла я. – Но мы можем помочь друг другу и сыграть вместе, поставить что-то по очереди.

– Нельзя оставлять ее одну. – Кадзуо кивнул на Кандзаки, и я досадливо прикусила губу, совсем об этом не подумав. – Еда важнее, на нее сыграю я. – На лице Кадзуо вновь появилась легкая улыбка, отдающая высокомерием, хотя тон был серьезным, без насмешки.

– Ладно, – пробормотала я и встала. – Но лекарства нужно достать как можно скорее… Так что я пойду.

– Лучше немного отдохнуть. Мы тут и получаса не сидим. – Кадзуо продолжал смотреть на меня, и я вздохнула, ведь действительно была измотана.

Чтобы восстановиться, мне требовалось проспать хотя бы несколько часов. Так хотелось отключиться часов на десять, но я бы согласилась и на пять.

– Не смогу отдыхать, пока не сделаю этого, – ответила я, сдерживая еще один вздох.

Пусть Кадзуо видит меня решительной и сильной и уж точно не страдающей и безразличной ко всему, кроме своей боли. Только тогда он будет считаться со мной.

Я уже не так сильно опасалась Кадзуо, но и не доверяла ему полностью. И была уверена, что не буду. Кому вообще – кроме родителей – я когда-либо доверяла?

Я отбросила лишние мысли, сосредоточившись лишь на том, что искренне хотела помочь Кандзаки.

– Как знаешь, – спокойно пожал плечами Кадзуо и прикрыл глаза.

Я с легкой завистью посмотрела на его невозмутимое лицо, а затем поспешила на улицу, пока не передумала. Но для начала нашла в главном зале несколько фирменных бумажных пакетов и взяла один из них с собой. Тратить время на поиски сумки или нести весь выигрыш в руках мне не хотелось.

Небо посветлело, оставаясь еще по-утреннему хмурым, словно с его темной, в розовых разводах синевы еще не скинули серый полупрозрачный покров. Но у меня не было настроения любоваться рассветом: мыслями я погрузилась в предстоящую игру.

Я шла по пустынным развалинам города, всматриваясь в стены, столбы и заборы, чтобы не пропустить дом для азартных игр; найти его оказалось не так сложно, и вскоре я уже стояла перед приземистым минка. Зайдя внутрь, сняла обувь и аккуратно поставила у стены, и в тот момент в моих мыслях была Минори – и наша первая «азартная игра» в этом жутком месте. Тогда мы были рядом, были командой, хотя и отдалились задолго до этих кайданов. Мое лицо помрачнело, грудь сдавило от тяжести воспоминаний, но, сжав кулаки, я решительно прошла дальше.

Обстановка была до боли знакомой: пустая комната, такой же низкий столик и шкатулки на нем. Сев на татами, я быстро открыла шкатулку с журавлем и, вытащив следом шкатулку с изображением гейши, открыла и ее. На столике вновь появился лист васи, требующий сделать ставку.

Подготавливая чернила, я размышляла над тем, что готова была поставить, чем была готова рискнуть. Я откладывала это решение на потом, не решаясь думать о ставке во время поисков минка, однако сейчас отступать было некуда…

Зрение? Точно нет. Я не могла остаться без возможности видеть, это меня погубит. Голос? Можно ли было пройти кайдан, не имея возможности сказать и слова? Вдруг необходимо будет что-то говорить, общаться, предупреждать? Слух… Он тоже был очень важен: в только что пройденном мною кайдане без слуха я бы не справилась.

Воспоминаниями я слишком сильно дорожила, и лишиться их… было очень страшно. Даже те из них, что причиняли боль, были частью меня, как ноющая голова или порезанный палец, от которых никто не собирается избавляться. Эта боль была моей, и связана она была с другими чувствами – радостью, волнением, гневом. Счастьем, пусть и кратковременным. Я хотела бы никогда не переживать многие моменты… но если пережила, то ничего уже было не изменить. И не отнять.

Значит, лучше опять поставить обоняние. Я быстро вывела иероглифы на листке, отчего черты последнего получились несколько криво, но меня это не волновало. Пару мгновений ничего не происходило, однако затем васи поглотила тушь.

Ставка была принята, и невольно я вновь обернулась к фусума, подобной той, на которой появлялись ребусы в первой моей азартной игре. Но на этот раз игра должны была быть совсем другой, и я лишь понадеялась, что она не окажется сложнее… Мало того что я не хотела лишиться обоняния и играть еще раз, вновь рисковать, мне необходимо было получить лекарства для Кандзаки как можно скорее.

На столе появились три листка, два из которых были пусты, и песочные часы. Я тут же склонилась над бумагой и увидела простой судоку[98]98
  Судоку (数独) – классическая японская логическая игра, головоломка с числами.


[Закрыть]. Это был большой квадрат, состоящий из четырех поменьше, каждый из которых имел девять внутренних ячеек: часть из них была пуста, а в некоторые были вписаны числа.

Я тут же стала размышлять, как следовало заполнить пустые квадратики, и справилась с первой картинкой еще до того, как половина песка оказалась в нижней части часов.

Тушь впиталась в бумагу, но я знала, что все было верно, и со спокойной душой перешла ко второму листку, на котором в этот момент проявилось новое задание. Тут мне нужно было заполнить два таких же квадрата, как в судоку на первом листе. Я начала уверенно заполнять пустые ячейки, мысленно радуясь тому, что родилась с математическим складом ума. В детстве я решала множество судоку, соревнуясь с братом… Непрошеное воспоминание отозвалось в сердце острой болью, и я, отвлекшись, едва не вписала число в неправильную клеточку.

Отругав себя за невнимательность, я приказала себе не поддаваться эмоциям и перешла ко второй половине задания. На этот раз оно было сложнее, и мне пришлось поломать голову, чтобы не ошибиться, однако я справилась со всей головоломкой за две трети отведенного времени.

Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я дождалась, пока последняя песчинка упадет вниз, после чего на третьем листе сразу же проступило новое задание – значит, пока все было решено верно, и это не могло не радовать, хотя тревога была куда сильнее мимолетного облегчения.

Новая головоломка представляла из себя уже девять квадратов, объединенных в один. При первом же взгляде становилось ясно, что этот вариант судоку был гораздо сложнее предыдущих, и я напряженно всмотрелась в пересекающиеся столбики, сосредоточенно нахмурив брови.

Я начала с простой тактики, быстро подсчитав, какое из чисел встречалось во всех девяти блоках чаще всего. Во всей головоломке это была пятерка – она попалась шесть раз. Затем я принялась подбирать блоки, в которых пятерки не было, и, основываясь на них, стала исключать места в каждом столбце и ряду, где пятерка точно не могла быть вписана. Так я быстро нашла нужную ячейку.

Дальше, так как этот судоку был действительно сложным, я стала решать его методом исключения. Стараясь держать в уме текущие найденные и имеющиеся числа, я выбирала поля, в которых могли стоять только два числа, и дальше с помощью подстановки мне удалось найти большую часть пар в других клетках.

Вероятность того, что я угожу в тупик, была пятьдесят процентов, то есть шансы на ошибку и правильное решение были равны. Если бы результат не сошелся, я могла понять, что выбранное мною число было неверным, и просто подставить оставшееся.

Но, зайдя в тупик и подставив второе число, я поняла, что и оно не подходит… Сердце пропустило удар: теперь нужно искать ошибку и, возможно, начинать все сначала. Взгляд в панике метнулся к песочным часам, которые недвусмысленно намекали, что времени оставалось совсем немного, и я начала судорожно просматривать и анализировать вписанные в головоломку ответы.

Наконец я нашла ошибку, быстрым движением заменила число и с легкостью внесла еще несколько ответов. Бросив еще один быстрый взгляд на песочные часы, я поняла, что осталось не больше десяти секунд. Борясь с паникой, я последовательно заполнила оставшиеся ячейки и оторвала кисточку от бумаги за пару секунд до конца игры.

Спешка и нехватка времени не позволили мне проверить правильность решенного ребуса, и, пока я ждала результатов, казалось, в висках что-то сжалось, а затем взорвалось, во рту мгновенно пересохло… но вот чернила впитались в бумагу, и заиграла красивая переливчатая мелодия – слишком знакомая, а потому отозвавшаяся лишь саднящей болью в груди из-за связанных с ней воспоминаний.

Сёдзи раздвинулись, и я поспешила за выигрышем, чувствуя лихорадочное биение сердца. Слишком много нервов, слишком сильное напряжение. Я уже просто устала бояться и переживать.

Казалось, внутри меня осталось выжженное поле – ни травы, ни цветов, ни даже сорняков. Лишь пепел. И это удручало, ведь мне не хотелось становиться бледной копией той, кем я была раньше.

Выжить, но стать живым призраком… Это тоже незавидная участь.

Постаравшись отогнать гнетущие мысли, я сложила травы и лекарства в пакет и, настороженно оглядываясь, поспешно вышла из минка.

Легкий утренний ветерок неприятно холодил голые руки и открытые ноги, и я решила, что нужно найти себе новую толстовку. Кроме того, почувствовав жжение в руке, я поняла, что бинты из лоскутов от платья Кандзаки лучше сменить на новые, не испачканные грязью и кровью. И конечно же, необходимо обработать укусы как на руке, так и на ноге. Оставалось лишь надеяться, что среди выигранных лекарств окажется что-то полезное для моих мышц и связок. Мало того что они не привыкли к подобным нагрузкам, так еще и падение с лестницы напоминало о себе достаточно болезненным образом.

Я как могла поспешила обратно в кафе, где оставила Кадзуо присматривать за Кандзаки. Внутри робко расцветала надежда, что Кандзаки очнулась, но я старательно не обращала на это чувство внимания. Шансов мало. Борясь с собой и одновременно пытаясь не заблудиться, я слишком поздно расслышала приближающиеся шаги.

Услышав – уже совсем близко – легкий шорох подошв об асфальт, я резко развернулась, но опоздала. Кто-то вырвал пакет из моих рук, и в попытке удержать выигрыш я схватила воздух.

Передо мной стояли двое парней чуть старше двадцати лет. Грязные, лохматые волосы и несвежая одежда – оба выглядели потрепанными, но казались здоровыми и бодрыми, а на их лицах я увидела усмешки. Мне эти незнакомцы не понравились сразу – что-то неприятное было в выражении их лиц, что-то отталкивающее было в их глазах.

– Привет! – с насмешкой поздоровался один из незнакомцев, достаточно высокий и полный.

Второй, тощий и сутулящийся, держал мой пакет.

Я, нахмурив брови, зло произнесла:

– Верните. Это мое.

– Как невежливо, – хмыкнул парень с моим пакетом. – Мы видели, ты вышла из домика для азартных игр. Посмотрим, что ты выиграла…

– Надеюсь, там будет лапша или жареная свинина, – неприятно рассмеялся второй незнакомец, а я кинулась к нему и его другу, пытаясь вырвать пакет, однако крупный парень с силой оттолкнул меня. И хоть он не выглядел спортивным, но весил намного больше и был на голову выше, а потому я едва устояла на ногах, но не сдалась, пытаясь схватить свой выигрыш.

– Да отстань ты, а то хуже будет, – зло выдохнул тощий, а его друг схватил меня за руку и заломил ее за спину.

Я вскрикнула и попыталась ударить того ногой в колено, но парень со смешком увернулся и сильнее выкрутил мне руку, и я сжала зубы, чтобы не вскрикнуть.

– Так… Эх, нет, Тэкуми. Здесь только лекарства.

– Вот как, жаль… – протянул Тэкуми. – Что, кто-то из твоих друзей заболел? – с легкой издевкой спросил он. – Ничего, Ватару, нам и это пригодится.

– Ага, – согласился Ватару.

– Отпусти меня, – зло прошипела я, сдерживаясь, чтобы не закричать.

Я вновь лягнула Тэкуми и на этот раз угодила ему прямо в колено. Он вскрикнул – со злости удар вышел достаточно сильным, и, раздраженный, Тэкуми ударил меня по голове, отталкивая от себя. Не устояв, я упала на асфальт, обдирая ладони, однако, быстро развернувшись, встала на ноги. Резкие движения отозвались болью в голове, и я схватилась за ушибленный затылок.

– Ах ты ж… – Ругательство Тэкуми потонуло в окрике другого человека.

– Эй! Что у вас там происходит?

Тэкуми, обернувшись, скрестил руки на груди. Я встала, собираясь кинуться к этому негодяю, но появление нового человека меня остановило. Точнее, двоих, из-за чего тревога внутри только возросла.

Я прикинула в уме, сколько по времени должен занять бег до нужного мне кафе и хватит ли у меня сил на такую пробежку. Пешком оставалось минут десять, а бегом и того быстрее, но я очень сомневалась, что такой рывок окажется мне по силам.

А потому пока ждала, что будет дальше. Тем более что подошедшие ближе незнакомцы не вызывали у меня такой неприязни, как Ватару и Тэкуми.

Тот, кто окликнул Тэкуми, оказался симпатичным молодым человеком лет двадцати семи. Он выглядел более опрятно, чем первые двое, даже в потертых джинсах, простой футболке и в явно не новой, но бережно носимой куртке из рыжей кожи. Каштановые волосы незнакомца были зачесаны набок, а на ремне я увидела кобуру для пистолета. Пустую. В руке молодой человек держал мешок.

Мужчина рядом с ним, возрастом немного за тридцать, высокий, с правильными и строгими чертами лица и длинными черными волосами, собранными в низкий хвост, выглядел куда необычнее – из-за своего наряда.

Одет незнакомец был в белый каригину[99]99
  Каригину (狩衣) – дословно «охотничья одежда»; тип японской одежды, который появился в эпоху Хэйан (794–1185) как повседневный костюм знати; цвет и точный покрой определялись придворным рангом, но общей особенностью являлись разрезы на плечах.


[Закрыть]: Т-образный тонкий халат прямого кроя с подрезанными на плечах рукавами. Халат был также разрезан по бокам, открывая фиолетовую нижнюю одежду, и позади спадал почти до щиколоток, а спереди – до колен. Перевязан каригину был тонким поясом, а шнурок на широких рукавах был расправлен. Прямоугольный вырез открывал ворот тонкого нижнего кимоно, а разрезы на боках – широкие фиолетовые хакама[100]100
  Хакама (袴) – часть традиционного японского мужского костюма, представляющая собой длинные широкие штаны в складку.


[Закрыть], стянутые снизу шнурком.

На шее у мужчины висел темно-фиолетовый омамори, и я невольно вспомнила о своем обереге, лежащем в кармане шорт.

– Что вам надо? – грубо спросил Тэкуми.

Ватару хмуро поглядывал на подошедших мужчин, словно прикидывал их с другом шансы. Он был хоть и высоким, но тощим, а вот молодой человек в кожаной куртке явно часто посещал спортзал.

– Зачем вы напали на девушку? – с искренним осуждением протянул незнакомец. Он упер руки в бока, говорил четко и громко, а лицо его было как открытая книга – и на нем я с легкостью прочитала недовольство и даже негодование.

– Ни за чем… Мы уже уходим. Пошли, – пробормотал Ватару, потянув друга за рукав.

– Стойте! Отдайте пакет с моим выигрышем, – потребовала я.

Подошедшие незнакомцы окинули меня взглядом, и молодой человек в кожаной куртке удивленно вскинул брови, а его странный друг нахмурился. Я вполне понимала такую реакцию: если даже не смотреть на окровавленную повязку на руке и следы зубов на ноге, я все еще не смыла чужую кровь с лица, хотя уже не помнила, кому та принадлежала. Кажется, Футакути-онне.

– Это ее пакет? – Парень в кожаной куртке приблизился к Тэкуми и Ватару, оставив мужчину в каригину чуть позади, и, на полпути обернувшись, кинул тому мешок: – А ты даже не думай сбежать, Араи!

Араи, ловко поймав мешок, никак не отреагировал, а я удивленно вскинула брови.

– Это наше, так что иди дальше. – Тэкуми вышел чуть вперед, прикрывая плечом Ватару, смявшего в пальцах верхнюю часть пакета.

– Я получила лекарства в азартной игре, это мой приз. Идите и поставьте что-то свое. Можете поставить мозги, ничего не потеряете в случае проигрыша, – мрачно произнесла я и подошла чуть ближе.

Слова и поведение парня в кожаной куртке придали мне уверенности, так же как и мысли о больной Кандзаки.

Тэкуми перевел на меня злой взгляд.

– Мало досталось? – прошипел он и попытался оттолкнуть меня, однако, прежде чем я успела ответить или уклониться, парень в кожаной куртке перехватил его руки.

– Нехорошо бить девушек, – покачал он головой.

Тэкуми вырвался и попытался ударить моего неожиданного защитника, однако тот ловко увернулся и сам ударил Тэкуми кулаком прямо в нос. Незнакомец улыбнулся, а я невольно приоткрыла рот от неожиданности и весело усмехнулась.

А по губам и подбородку Тэкуми потекла кровь.

Он гнусаво вскрикнул, схватившись за нос и запрокинув голову:

– Ты сломал мне нос!

Ватару сделал пару шагов назад, явно намереваясь убежать, но наткнулся на Араи, который незаметно оказался у него за спиной. Ватару, вздрогнув, обернулся, и тогда рядом с ним с другой стороны оказался парень в куртке и протянул руку.

– Пакет, – спокойно потребовал он, все так же весело улыбаясь.

– Д-да, – кивнул Ватару, косясь на Тэкуми, чей нос уже начал опухать. Ватару поспешно протянул мой пакет незнакомцу и, схватив своего друга за рукав, потянул подальше: – Идем. – В голосе Ватару звенела тревога. Этому тощему парню явно не хотелось, чтобы и его покалечили.

Тэкуми колебался, но лишь пару секунд. Затем его взгляд нашел меня, и парень злобно выплюнул:

– Встреться мне на кайдане…

После этого он и его друг поспешно убежали, а я лишь презрительно фыркнула Тэкуми вслед – нос ему сломала не я, но угрожать он решился только мне. Трус.

– Спасибо, – сдержанно сказала я, когда молодой человек в кожаной куртке протянул мне пакет обеими руками.

Слегка поклонившись, я забрала свой выигрыш и прижала его к груди, а в голове тревожно билась мысль о том, что я бы уже давно вернулась в кафе, если бы не те два неудачника.

– Не за что, – улыбнулся незнакомец и также слегка поклонился. – Рад познакомиться. Меня зовут Ивасаки Нобу.

– Да… Мне тоже приятно познакомиться, – ответила я, но голос мой прозвучал сухо. Впрочем, как обычно.

Эти люди помогли мне, но, хоть они и располагали к себе, я не любила говорить с незнакомцами. Не потому, что смущалась, просто это чаще отбирало у меня энергию, а когда разговор затягивался, я нервничала, не зная, как его поддержать, и ощущая себя неумелым собеседником.

Ивасаки выжидательно смотрел на меня, и я поняла, что не представилась.

– Акияма Хината, – кивнула я, и Ивасаки улыбнулся чуть шире.

– А это Араи-сенсей[101]101
  Сенсей (先生) – японская форма вежливого обращения к учителям, врачам, юристам, адвокатам, политикам, представителям творческих и других общественно важных профессий.


[Закрыть], – кивнул он на странного мужчину, но уважительное обращение прозвучало скорее иронично.

Сенсей слегка поклонился мне, а затем произнес:

– Вас окружает темная энергия, Акияма-сан. Вы были в опасности, но еще большая опасность совсем рядом. Будьте осторожны, вы очень близко к чему-то страшному.

Я скептически вскинула бровь. Эти слова, несмотря на мрачность и серьезность интонации Араи, не оказали на меня никакого действия.

– Ничего себе! – преувеличенно эмоционально отозвался Ивасаки. – Акияма-сан была в опасности? Как ты это понял? Уж точно не по ранам и крови… И как ты узнал, что ее ждет опасность? В этом месте же происходят только добрые чудеса!

Договорив, Ивасаки сменил выражение лица на мрачное и замахнулся на Араи, но явно беззлобно:

– Достал уже. Вернемся, я упеку тебя в тюрьму, понял?

Араи лишь вздохнул и прикрыл глаза, словно Ивасаки сказал какую-то глупость.

– Никакого уважения… Я старше, я знаю тайны мистики, а он позволяет себе так общаться с оммёдзи[102]102
  Оммёдзи (陰陽師) – люди, практикующие оммёдо, традиционное японское оккультное учение.


[Закрыть], словно не страшится мести. Я пойду искать тех, кому нужна моя помощь как проводника между миром людей и миром духов…

Сказав это, Араи и правда начал уходить, однако Ивасаки быстро догнал его и за рукав каригину притащил обратно. Из кармана кожаной куртки он достал наручники и нацепил на Араи.

– Вижу, тебе опять захотелось их примерить, – фыркнул Ивасаки, а потом с улыбкой обратился ко мне: – Не обращай на него внимания, Акияма-сан, он мошенник.

– Я оммёдзи, – поправил его Араи.

– Я так и сказал, мошенник, – повторил Ивасаки, но Араи его не слушал.

Он поднял голову, протянул руки вперед и прикрыл глаза.

– Я могу узнать твою судьбу, изгнать злых духов, но могу и проклясть тебя. Мои силы и знания позволяют мне прямо сейчас наслать на тебя болезнь или приблизить твою смерть!

Ивасаки скептически посмотрел на Араи, а тот, выдержав паузу, опустил руки и таким же поставленным голосом продолжил:

– Но за то, что помог этой девушке, я пощажу тебя. Сегодня.

– Мне повезло, – коротко отозвался Ивасаки.

– Держи, это твое, – проговорил Араи и одной рукой протянул Ивасаки наручники. – Да как ты все время это делаешь? – удивленно и раздосадовано воскликнул он, забирая наручники, которые Араи как-то умудрился снять.

– Акияма-сан, – заговорил Ивасаки, видя, что я начала уходить. Мне стоило торопиться к Кандзаки и Кадзуо, а не слушать эти пререкания. – Вы играли на лекарства? Вы больны? Можем мы вам чем-то помочь?

Я уже шла в сторону кафе, а Ивасаки увязался за мной.

– Нет. Можете идти, – ответила я, и это могло прозвучать грубо, хоть я и старалась смягчить тон, даже чуть улыбнуться. Однако усталость не прибавляла мне вежливости.

– Я знаю заговоры на восстановление здоровья и могу призвать духов в помощь, – добавил Араи-сенсей, и я кинула на него хмурый взгляд: проблема была серьезной, и только подобного мне не хватало.

– Я не верю в оммёдо, – ответила я, и Араи. – Даже в таком месте… – пробормотал он.

– Мы тоже победили в азартной игре, – не отставал Ивасаки, и я сбавила шаг: не хотела привести незнакомцев в наше укрытие. Скорее всего, они не представляли опасности. От того же Кадзуо и тем более Торы я чувствовала куда бо́льшую угрозу, но все равно осторожничала.

– Так что мы выиграли еду, – продолжил тем временем Ивасаки. – Этот мошенник ставил на свой голос. Поэтому я в любом случае был бы в выигрыше. Либо еда, либо его молчание: и то и то приятно!

– Я могу уйти, и нам не нужно будет с тобой говорить, – фыркнул Араи-сенсей, и Ивасаки сделал вид, что пинает воздух в его сторону.

– Ага, конечно! Я тебя поймал, я тебя в отделение и доставлю. Ты задержан, у тебя есть право хранить молчание, вот и молчи!

Сказав это, Ивасаки вновь обратился ко мне:

– Я вижу, что вы плохо выглядите… То есть вы очень красивая, не поймите меня неправильно, но вы бледная и в крови… А еще несете лекарства… Но мне кажется, все-таки не для себя. Вы недавно прошли кайдан и должны кому-то помочь. Если у вас нет еды, мы поделимся.

Я остановилась и с подозрением посмотрела на Ивасаки.

– Вы так изучающе смотрите на меня, потому что удивлены моими размышлениями? Я прав? – обрадовался Ивасаки. – Хотя ничего удивительного, – хмыкнул он, стряхнув с рукавов кожаной куртки невидимые пылинки. – Просто я детектив. Лучший в своем отделе.

Я услышала сдавленный смешок Араи. Проигнорировав его, Ивасаки продолжил:

– Искать преступников, допрашивать их, распознавать ложь, вычислять мотив, находить самые незаметные улики и связывать все осколки дела воедино… Это все про меня! – Ивасаки горделиво распрямил плечи. – Однажды я в одиночку выследил серийного убийцу, который зарезал четверых человек в пригороде Токио…

– Троих же? – произнес Араи. – Ты говорил, троих.

Ивасаки закатил глаза:

– Ты невнимательно слушал. А, извините, меня наверняка просто перебили голоса духов в твоей голове.

– Я не слышу голосá духов постоянно, – проговорил Араи. – Иногда, когда призываю их. Или в определенном состоянии, которое называется «транс».

– Это называется «обратись к доктору», – раздраженно фыркнул Ивасаки.

– Ясно, я поняла, – перебила я их, не давая Араи вновь заговорить. Я вообще не была удивлена размышлениями Ивасаки, просто хотела понять, с чего вдруг он так стремился помочь мне, незнакомке.

– Почему вы так хотите помочь? – прямо спросила я. – Я не могу ничем заплатить.

Ивасаки словно обиделся, но потом вновь улыбнулся.

– Я просто хочу помочь, – он выделил слово «хочу». – И это моя работа, мой долг. Здесь я не расследую преступления, но могу их предотвращать. Это даже захватывает. И настоящий мужчина не оставит девушку, нуждающуюся в помощи, одну. Тем более в таком… месте.

Ивасаки вновь улыбнулся, и я помедлила, взвешивая все за и против.

– Хорошо. Спасибо за ваше предложение, я с удовольствием его приму. – Я попыталась улыбнуться, а Ивасаки улыбнулся еще шире и, подмигнув мне, произнес:

– Пойдем скорее, нужно помочь твоему другу!

Я кивнула и пошла вперед, показывая дорогу. Мне и правда нужна была их помощь: у нас не было еды, а я ощущала сильный голод, так же как и Кадзуо наверняка. Так ему не придется участвовать в азартной игре прямо сейчас, и он добудет еще еды чуть позднее. Я надеялась на это. Больше не меньше.

А если эти двое что-то задумали… Пожалуй, вместе с Кадзуо мы справимся. При этой мысли мне стало чуть легче, однако затем я напряглась: не стоило думать о Кадзуо как о своем союзнике. Пока он помогал мне, но потом мог и навредить. Я уже видела, как хладнокровен он был к смертям других людей. И я не стала бы исключением.

Минут через семь мы дошли до нужного места, и я первая прошла сквозь зал с перевернутыми столами и сломанными стульями в помещение для работников. Кадзуо вытирал пот с лица Кандзаки одной рукой, а другой считал ее пульс.

Он явно сразу заметил меня, но поднял глаза только после того, как убрал пальцы с шеи Кандзаки.

– Семьдесят ударов в минуту, – произнес он. – В целом нормально. Она словно просто спит. Жар немного спал.