Текст книги ""Фантастика 2026-25". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ласточкин

Глава 8
江戸の敵を長崎で討つ
Мстить в Нагасаки за обиду, нанесенную в Эдо

Я сидела, прислонившись спиной к одному из редких тонких деревьев рядом с нашим лагерем, и размышляла. Обо всем и ни о чем одновременно. События прошедших дней так сильно встряхнули мой разум, что даже воспоминания перемешались и перепутались. Я перескакивала с одной мысли на другую без какой-либо связи. То вспоминала полуразложившиеся холодные руки, тянувшиеся к моей шее, то жуткое душное подземелье, то лицо Кадзуо.

Пытаясь мысленно сбежать от одних страшных воспоминаний, я натыкалась на другие, и это сводило с ума.

Днем, после разговора с Йоко, мы отправились на окраину города, подальше от традиционных домов и других людей, решив провести следующую ночь там. Остановились в одичавшем саду рядом с одним из невысоких домов. От каменной ограды остались лишь одна стена и разной величины обломки.

Вечером, чувствуя сильную усталость из-за недостатка отдыха после страшной истории, я провалилась в сон и выбралась из него только через несколько часов, измученная кошмарами. И сейчас, когда наступила глубокая ночь, я уже не могла уснуть. Но и находиться внутри тесной палатки тоже было выше моих сил, а потому я тихо, чтобы не разбудить Йоко, выбралась наружу.

Чернильное небо в серых разводах полупрозрачных облаков покрывали редкие звезды, среди которых гордо светила луна. Легкий ветер то усиливался, подхватывая растрепанные пряди моих волос, то затихал, но и без него ночь была прохладной.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на наш импровизированный лагерь и вскочила на ноги. Мне необходимо было отвлечься. Сон не шел, и я могла даже не надеяться снова забыться на несколько часов. А потому решила побродить поблизости, рассчитывая, что хоть какое-то действие не даст мне увязнуть в омуте воспоминаний. Сейчас от них было слишком тяжело.

Я надеялась, что Йоко не проснется раньше, чем я вернусь. Уверена, мою ночную прогулку в одиночестве она не одобрит.

Спрятав руки в карманах не по размеру большой спортивной кофты, я вышла на ближайшую широкую улицу, держась у стен домов. Бродить по переулкам я не собиралась: не хотелось наткнуться в них ни на живых, ни на… убитых. Да и так можно было легко – по прямой – вернуться обратно, не заблудившись. Вряд ли широкая улица, тянущаяся к нашему укрытию, переместится куда-то вместе со мной.

Вокруг застыла тишина, к которой я так и не успела привыкнуть. Но сейчас тишина меня скорее успокаивала. Она не казалась зловещей, а давала ощущение, что я была одна, – а значит, в безопасности.

Гнетущие мысли никуда не исчезли, но отошли на второй план. Я старалась концентрироваться на встречающихся по пути сломанных или выцветших вывесках, на глубоких трещинах в асфальте, на звездах, на собственном учащенном дыхании.

Внезапно предплечье охватила боль, я потеряла равновесие и, сделав пару неуклюжих шагов вперед и в сторону, столкнулась с шершавой стеной ближайшего здания, ударившись о нее головой. Висок прострелила боль, на мгновение перед глазами все поплыло, но я быстро пришла в себя и развернулась навстречу неожиданному противнику. Их оказалось двое.

И как в ночной тишине я умудрилась не расслышать их шагов? Видимо, слишком сильно старалась отвлечься, потеряла бдительность. В подобном месте это непростительная ошибка.

– Что вам надо? – процедила я, бросив взгляд в ту сторону, откуда пришла. Оценивая, насколько далеко успела забрести.

– Давно не виделись, – издевательским тоном протянул высокий, тощий парень. Он стоял ко мне на пару шагов ближе второго, и скорее всего, он-то и толкнул меня в стену.

Я презрительно скривилась. Трус. Два труса. Напали вдвоем, на девушку, так еще и со спины.

Но слова неизвестного заставили меня присмотреться к нему повнимательнее, и с трудом – из-за царящего вокруг мрака – я узнала в тощем парне одного из тех двоих, что пытались украсть у меня лекарства. Которых остановили Ивасаки и Араи. Как его звали?.. Кажется, Ватару.

Я перевела взгляд на второго парня – среднего роста и такого же среднего телосложения. Этого я видела в первый раз.

– Уже забыла? – зло усмехнулся Ватару.

– Нет, не я же мозги в азартной игре проиграла, – бросила я. Несмотря на опасность моего положения, презрение перевешивало страх. – Но уж точно не вспоминала. А ты, я смотрю, из-за меня по ночам спать не можешь.

– Ты не в том положении, чтобы хамить, – вмешался второй парень, и я одарила его пренебрежительным взглядом.

– Отойди с дороги, – процедила я, вновь посмотрев на Ватару.

Тот сделал шаг вперед, и я сжала кулаки. С ним одним я бы, пожалуй, еще могла справиться. Но вот с двумя… И что вообще им от меня нужно?

– Еще чего, – злорадно усмехнулся Ватару. – Жаль, что ты не осталась с друзьями и нам пришлось пойти за одной тобой. Пропускаем тут все веселье.

Второй парень хмыкнул, скрестив руки на груди.

Моя кровь застыла. Что он имел в виду?

– Что с твоим лицом? Уже не такая смелая? Испугалась за друзей? – позлорадствовал Ватару.

Я постаралась взять себя в руки и, вернув лицу спокойное выражение, бросила:

– Разве что за твоих. Твоему другу не хватило сломанного носа? Или остальные захотели такие же?

Ивасаки умел драться. Йоко была ярким примером того, что вор и мудрец выглядят одинаково[149]149
  Японская пословица; русский аналог: «Не суди о книге по обложке».


[Закрыть]. Араи тоже мог за себя постоять. Эмири… втроем они бы ее защитили.

Вот только когда я уходила, все спали. То есть у компании Ватару было преимущество. Возможно, еще и численное.

И у них могло быть оружие.

От этих мыслей меня бросило сначала в жар, а затем в холод.

– За моих друзей можешь не переживать. Пятеро против троих, ту мелкую я даже в расчет не беру, уверен, ночью этого будет достаточно. Так ведь, Дэйки? – злорадно протянул Ватару.

– Тем более что огонь в азартной игре получать не нужно, – усмехнулся тот.

Меня накрыла такая сильная волна презрения, что по коже побежали мурашки. Я чувствовала себя хуже, чем в логове Дзёрогумо. Но страх за остальных оказался еще сильнее. Видимо, этим двоим он-то и был нужен – они хотели поиздеваться надо мной. Я бы даже могла предположить, что эти слабаки врали, запугивая меня, и на самом деле никто на наш лагерь не нападал. Вот только я не увидела здесь приятеля Ватару. Зато с ним пришел незнакомый мне Дэйки. Значит, могли быть и другие.

Ватару сделал еще шаг вперед и одной рукой прижал меня к стене. Скривившись, я плюнула ему в лицо. Ватару, на мгновение растерявшись, зло оскалился и, вытерев лицо, замахнулся, но я не стала ждать удара. Вспомнив слова Ивасаки, я сомкнула и напрягла пальцы и, округлив ладонь, ударила ее основанием в верхнюю губу Ватару.

Не знаю, насколько верным и сильным оказался мой удар, но этого хватило. Ватару отшатнулся и, схватившись за лицо, попятился. При этом он закрыл меня от Дэйки, и, воспользовавшись этим, я сорвалась с места и побежала со всех ног.

Я услышала сдавленный и злой вскрик, а затем – топот. Может, я и стала чуть более привычной к бегу, но все еще была слишком слаба, чтобы соревноваться с двумя парнями. Поэтому, как только появилась возможность, я завернула в переулок. На широкой прямой улице я становилась легкой целью. Уж лучше заблудиться, но оторваться.

Я бежала не оборачиваясь, и в спину мне летели сдавленные ругательства. На развилке я завернула влево, едва не врезавшись плечом в стену дома, и побежала дальше. По пути мне попалось нагромождение картонных коробок и деревянных ящиков. Замедлившись на пару мгновений, я пнула нижний ящик, и несколько других повалились на дорогу за моей спиной, давая надежду, что это даст мне хоть небольшое преимущество.

Дыхание сбилось и вырывалось из меня с хрипом, горло саднило от холодного воздуха, ноги отяжелели. Но я заставляла себя перебирать ими как можно чаще, подгоняемая страхом и злостью.

Топот за спиной стал тише, и внутри меня вспыхнула слабая искра радости. На очередной развилке я свернула не задумываясь и уткнулась в тупик. Стремительно развернулась, но путь мне преградили запыхавшиеся и злые Ватару и Дэйки.

– Ты, тварь… – прошипел Ватару, сплюнув кровь, и я ощутила мимолетное злорадство. – Ты за это заплатишь.

– Ага, давай, подходи. На этот раз я тебе не только губу разобью, но и зубы выбью, – сказала я с уверенностью, которую на самом деле не испытывала.

Я понимала, что не справлюсь. С ними двумя уж точно. Бросив взгляд по сторонам, слева я увидела проход, даже не переулок – узкое пространство между домами. И рванула к нему.

Влажные каменные стены давили на меня с двух сторон, грозя зажать или даже раздавить. Ночной мрак стал еще плотнее, и в груди поднималась паника. Я ускорила шаг, радуясь своему тонкому телосложению и небольшому росту. За спиной я услышала ругательства и топот ног. Этот проход оказался недостаточно узким для того, чтобы остановить моих преследователей.

Вырвавшись из пространства между домами, я полной грудью вдохнула свежий воздух. Быстро оглядевшись, поняла, что снова оказалась на широкой улице с двусторонним движением, но не на той, где меня нашли Ватару и Дэйки.

Я громко закричала:

– Помогите!

Шансов, что меня услышат, практически не было, но я крикнула еще раз. Но даже если кто-то все-таки услышит… какова вероятность, что он решит помочь? Однажды мне уже повезло, но, видимо, не сейчас.

Чья-то рука схватила меня за волосы и дернула назад. Едва не зашипев от боли, я чуть не упала, попробовала обернуться, но не вышло. Снова вспомнив уроки Ивасаки, я ударила нападавшего локтем в живот. Тот, кто держал меня, выдохнул от боли, и его хватка ослабла. Я вырвалась, понимая, что не смогу убежать, и обернулась.

Ватару оказался прямо передо мной и уже замахнулся, а я, измотанная долгим бегом, не успела отреагировать.

Но что-то остановило его руку за мгновение до удара.

Вернее, не что-то, а кто-то. Какой-то мужчина держал Ватару за запястье. Тот, вырвав руку, сделал шаг назад и в сторону, оказавшись лицом одновременно и ко мне, и к незнакомцу. Лицо Ватару исказила гримаса гнева, и он почти выкрикнул:

– Ты еще кто такой? Ищешь неприятности?

Но гнев сменился сначала недоумением, а потом, когда Ватару увидел, что Дэйки лежит на земле без сознания, – тревогой.

Незнакомец улыбнулся почти по-доброму, словно смотрел на глупого ребенка. Я поняла, что где-то видела этого мужчину, но разум, затуманенный страхом, тревогой и усталостью, работал заторможенно, а глубокие тени, скрывающие верхнюю половину лица мужчины, мешали рассмотреть его.

Очень высокий, худой, в длинном расстегнутом плаще, почти сливающемся с темнотой вокруг, – я наконец узнала этого человека. Мы виделись совсем недавно, еще прошлой ночью, в про́клятой деревне. Это Хасэгава.

– Ты что сделал? – воскликнул Ватару и, рванув вперед, выбросил кулак для удара.

Хасэгава с легкостью увернулся, подавшись назад, а затем, сделав шаг вперед, резким и точным движением нанес Ватару прямой удар. И почти сразу же, приподняв правое плечо и отведя левую сторону тела чуть назад, он ударил Ватару сбоку.

Тот пошатнулся и практически улетел в сторону, едва не запутавшись в ногах. Он явно был дезориентирован, и в его глазах я заметила не только злость, но и страх. Вновь посмотрев на Хасэгаву, Ватару осторожно попятился, едва не наступив на руку Дэйки. Тот не приходил в себя.

– Решил вне кайдана сдохнуть? – процедил Ватару и вытащил короткий нож.

Меня снова пронзила игла страха. Не все те, кто умеет наносить правильные удары, смогли бы справиться с соперником с ножом… Я бросила встревоженный взгляд на загородившего меня Хасэгаву. И тревога была вызвана одновременно двумя вещами: что из-за меня пострадает непричастный ко всему этому человек и что так вовремя подоспевший спаситель не справится, а потому пострадаю я.

Хасэгава несколько преувеличенно вздохнул:

– Я надеялся, до этого не дойдет… – И с этими словами вытащил кинжал.

– Проклятье, – бросил Ватару. В этот момент он, видимо, прикидывал свои шансы и пришел к неутешительному для себя выводу. – Вы оба еще пожалеете.

И бросился прочь.

Когда Ватару скрылся из виду, Хасэгава покачал головой и убрал оружие. Он развернулся ко мне с легкой улыбкой на губах.

Пару мгновений я стояла не в силах прийти в себя. Но затем, тряхнув головой, поклонилась Хасэгаве:

– Спасибо. – Я действительно была ему очень благодарна.

– Не за что, – ответил Хасэгава. – Просто я услышал крик…

Я кивнула, но волна облегчения тут же схлынула, и сердце сжалось от страха. Йоко. Эмири. Араи. Ивасаки.

Я сорвалась с места.

Снова пробежала сквозь узкое пространство между домами, вернулась в переплетение переулков, где скрывалась от преследователей. Пару раз останавливалась, пытаясь понять, куда бежать. Я заметила разбросанные коробки и перевернутые ящики и, миновав их, завернула еще пару раз, но все никак не могла выбраться на широкую улицу, где столкнулась с Ватару и Дэйки. Я понимала, что убегала не настолько долго. Хотя, может, тогда сказались страх и адреналин?

Нет, я не сомневалась, что дорога была другой.

Неужели я заблудилась?..

Развернувшись, я побежала в противоположную сторону. Каждый вдох давался с трудом, ноги отказывались двигаться быстрее, а я отказывалась останавливаться. Снова попетляв по переулкам, я наткнулась на Хасэгаву. От неожиданности у меня на мгновение остановилось сердце, но, поняв, кто передо мной, я успокоилась. Насколько это было возможно.

В глазах Хасэгавы горела тревога.

– Я… Я тебя напугал?

Я замотала головой, не в силах выдавить из себя ни слова. Отдышавшись, я прохрипела:

– Моя команда… – Я махнула в неопределенном направлении. – На них тоже… напали… сказали, что подожгут…

Лицо Хасэгавы окаменело. А я побежала дальше. Наконец я снова оказалась на широкой улице, но не узнавала ничего вокруг. Я даже не могла понять, в какую сторону нужно двигаться, чтобы приблизиться к окраине города, а не к его центру.

Этот про́клятый город загнал меня в ловушку. Эмири оказалась права.

Дальше метаться в поисках обратной дороги было бессмысленно. Да и сил на это у меня уже не осталось. Я привалилась к холодной стене ближайшего здания – кажется, это был супермаркет – и медленно осела на асфальт. Руки мелко тряслись, ноги дрожали.

Теперь я одна. Снова одна. И неизвестно, что случилось с остальными.

В таком положении меня нашел Хасэгава. Какое-то время он молча стоял поблизости, как будто не знал, что сказать.

– Где… Где примерно были твои друзья? Как там все выглядело? – наконец спросил он.

Я подняла на Хасэгаву удивленный взгляд. Он все еще не ушел. И до сих пор хотел помочь.

Видимо, прочитав в моих глазах подозрение вперемешку с удивлением, Хасэгава улыбнулся, как будто смущенно:

– Я же не мог после нападения оставить тебя ночью одну. Тем более в таком… состоянии.

Я тяжело вздохнула, прижав холодные ладони к разгоряченному лицу, но, спохватившись, кивнула:

– Спасибо.

Я была очень благодарна Хасэгаве за свое спасение, но… это казалось слишком странным. Ведь мы едва знали друг друга.

Я с сомнением посмотрела на Хасэгаву, и его улыбка стала шире.

– Я стараюсь не бросать людей в беде. Особенно если они одни и кого-то потеряли.

Да. Это как раз про меня.

– Спасибо, – не зная, что еще сказать, повторила я и с трудом встала. Помолчав, ответила на первый вопрос: – Мы остановились на окраине города, в заброшенном саду. У полуразрушенного дома. Но здесь такие повсюду… И я ведь не успела так уж далеко уйти…

Я старалась держать эмоции под контролем, но голос дрогнул и зазвенел от боли.

Как же я жалела, что ушла одна. Ночью. Что это было: глупость или самонадеянность? В этом месте никогда нельзя забывать об осторожности.

Понять, в какую сторону следовало идти, чтобы быстрее добраться до окраины города, мы не могли, а потому пошли наугад. И когда впереди наконец показалось поле с фонарями, солнце уже начало подниматься из-за горизонта, так что синие огни не казались такими зловещими, как обычно. Я пошла вдоль черты города, надеясь в конце концов набрести на нужное место. Хасэгава продолжал идти рядом, чуть позади. И за это я чувствовала к нему благодарность. Почему-то рядом с Хасэгавой мне казалось, что я в безопасности.

Я добралась до нужного мне сада только после рассвета и стала, наверное, похожа на призрака.

Застыв, я смотрела на то, что осталось от нашего лагеря. Лучи солнца, успевшие разбавить серость неба светло-розовыми и персиковыми оттенками, были еще слабыми, но, к сожалению, не скрывали пугающей картины.

Одна палатка оказалась порезанной едва ли не на лоскуты, ткань второй обуглилась и оплавилась. Рядом валялись две книги Эмири, одна из которых почти развалилась. То тут, то там виднелась выжженная трава. На одном из кустов я заметила обрывок голубой оборки с платья Йоко. Припасов не осталось, только лежал вывернутый наизнанку рюкзак Ивасаки.

На земле я увидела множество следов, и разобрать, какие из них принадлежали моим союзникам, не могла. Тем более что вокруг в основном росла трава, а дальше тянулся асфальт. Определить, в какую сторону убежали Араи, Йоко, Эмири и Ивасаки, не получится.

В том, что они убежали, я не сомневалась. Даже если бы те подлецы и решились на убийство, точно не стали бы заморачиваться и прятать… тела. Так что все спаслись.

Но кто-то мог быть ранен. Опасно ранен.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать страшные картины. Я снова осталась одна, как и в самом начале, но теперь к чувству одиночества примешивался еще и глубокий страх за тех, кого я потеряла.

У меня осталось два дня, чтобы найти друзей до нового кайдана. Они тоже наверняка собирались меня искать. На мгновение сердце пронзила холодная игла страха и неуверенности: так ли это?.. Но я, тряхнув головой, отбросила эту мысль и разозлилась на себя. Араи, Ивасаки и Йоко рисковали жизнями, помогая мне выживать в кайданах, поддерживали и защищали. Да и Эмири тоже. Я не имела права сомневаться в них. Уже нет.

От переживаний меня отвлекла неожиданная мысль. Друзья… я впервые назвала их друзьями – пусть и мысленно.

От этого в груди разлилось приятное тепло. Но через пару мгновений оно же до боли обожгло сердце: друзья не здесь, не рядом со мной, и я даже не знала наверняка, живы ли они.

– Знаю, это может показаться тебе странным, – услышала я за спиной неуверенный голос Хасэгавы и медленно обернулась. Мне было тяжело смотреть на наш разоренный лагерь, но еще тяжелее было оторвать от него взгляд. – Но пока ты не найдешь своих друзей… можем держаться вместе.

Хасэгава улыбнулся.

Я посмотрела на него, стараясь сдержать удивление. В этот момент мне вспомнился Ивасаки. Как он настойчиво предлагал свою помощь, и как я с подозрением отнеслась к его искреннему желанию. Я едва не рассмеялась от чувства дежавю. Думаю, смех вышел бы нервным и странным, так что я рада, что сдержалась.

– Я… я вам очень благодарна, но не хочу больше мешать, – поклонившись, ответила я. – Вы и так очень мне помогли.

Хасэгава улыбнулся шире:

– Ты совсем мне не помешаешь. Я все время был один и не против заручиться помощью союзника. Тем более мы как-никак знаем друг друга, все-таки пережили вместе уже две страшные истории.

Я медленно кивнула. Хасэгава действительно очень помог нам с Йоко в той про́клятой деревне: он спас мне жизнь и помог найти друзей, хотя мог остаться в безопасном доме под защитой офуда. И этой ночью защитил меня от Ватару и Дэйки.

– У меня еще остались вода и еда, – добавил Хасэгава. – А ты вряд ли сейчас в силах победить в азартной игре. Я ведь помог тебе не для того, чтобы ты погибла еще до следующего кайдана.

Я внимательно посмотрела на Хасэгаву… Он говорил искренне. Почему-то рядом с ним меня не покидало чувство безопасности. Я поняла, что боялась остаться одна. Что не хотела, чтобы мой новый союзник уходил.

– Спасибо вам, – выдохнула я, и улыбка Хасэгавы стала еще шире.

Глава 9
沈む瀬あれば浮かぶ瀬あり
Если есть брод, где тонут, есть и такой, где можно проплыть Кайдан Хасэгавы

На этот кайдан Хасэгава пришел последним. Он уже понял, что страшные истории начинаются в полночь, а потому приходить раньше нет смысла. Хасэгава никогда не любил терять время попусту, и хоть заняться в этом городе было особо нечем, он все равно не хотел проводить лишнее время в прихожей очередного традиционного дома, растягивая ожидание возможной смерти.

Ее Хасэгава не боялся. В силу профессии он сталкивался со смертью почти каждый день и понимал, что та неизбежна и всегда рядом. Но погибать ему, конечно, все равно не хотелось. На этом свете у него осталось еще много дел.

Луна на черном небе напоминала отблеск света на разлитых чернилах. Звезд не было, и Хасэгава с легким сожалением вздохнул. Он не мог отрицать: вид звездного неба в этом странном месте, лишенном электрического света и неоновых вывесок, завораживал. Хасэгава любил ночь, но в больших городах насладиться видом настоящего звездного неба, его глубиной и необъятностью, почти невозможно.

Если в этом кайдане Хасэгава погибнет, он уже никогда не увидит звезд.

Хасэгава перевел взгляд на свой омамори, белоснежный, с ярко-фиолетовой вышивкой, что совсем скоро потеряет силу, и, сжав оберег в руке, зашел в минка[150]150
  Минка (民家) – традиционный японский дом; внешний вид может значительно различаться в зависимости от времени строительства и региона.


[Закрыть], где начала страшной истории ждали уже одиннадцать человек.

Быстро оглядев будущих героев кайдана, Хасэгава заметил, что на этот раз одиночек было не так много. Помимо него самого, по одному стояли лишь четыре человека: бледный и изможденный мужчина с пустым взглядом, молодая женщина в кимоно, совсем юный парень в школьной форме и еще один мужчина, высокий и худой, с мрачным и отсутствующим выражением лица.

Кроме них в страшной истории должны были принять участие компания из двух мужчин и одной женщины, двое тихо переговаривавшихся парней и державшиеся за руки юноша и девушка.

Посмотрев на тех, кто пришел не один, Хасэгава в очередной раз задумался: что насчет него самого? Хотел бы он найти себе союзника или даже друга?

И снова Хасэгава не смог найти ответ на этот вопрос. Он привык быть один и, как ничего другого, боялся потери. Новой потери. Мысль об этом была, пожалуй, единственным, что по-настоящему пугало Хасэгаву. При этом все же привычка к одиночеству не значила, что одиночество Хасэгаве нравилось, что оно его не тяготило.

Вдруг раздался знакомый мелодичный, но вызывающий неприязнь голос. Хасэгава мысленно усмехнулся: все здесь ждали именно этого, но каждый раз голос рассказчицы становился неожиданностью.

Минуты, а для кого-то и часы перед кайданом всегда тянулись мучительно медленно, но стоило невидимой рассказчице заговорить – человек начинал жалеть о потраченном впустую времени, ощущать его быстротечность.

А синий фонарь, который казался сошедшим со страниц страшного рассказа призраком, нагнетал атмосферу. Хасэгава не боялся темноты, а потому сгустившаяся вокруг чернота его не тронула, но вид самого андона странно отзывался в душе Хасэгавы. Он будил тревожное любопытство, но все же, скорее, не сам фонарь, не его зловещий голубоватый свет, а то, что стояло за ними. Хасэгаве казалось, что эти синие фонари были глазами непонятного чудовища, что открывало их каждый раз перед новым кайданом, чтобы насладиться чужими смертями, и закрывало, стоило истории подойти к концу.

– Приветствую вас! Вы, как герои сегодняшнего страшного рассказа о сверхъестественном, окажетесь прокляты и попадете в таинственное место, полное опасностей, из которого вам необходимо найти выход. В самом начале перед вами будут три двери. За каждой дверью – еще по три. И так далее. И лишь за одной из всех – выход. Будьте осторожны, ведь никогда не знаешь, что ждет впереди. И не заблудитесь! Только за дверьми, ведущими к выходу, не поджидает опасность. Кайдан начинается…

Хасэгава слегка улыбнулся и не мешкая пошел в сторону раздвинувшихся сёдзи. От оттягивания неизбежного пользы точно быть не могло. За Хасэгавой последовали трое друзей, а за ними и все остальные герои страшной истории поплелись к открывшемуся проходу, внутри которого клубился то ли густой мрак, то ли черный дым.

Когда плотная завеса перед глазами рассеялась, Хасэгава понял, что они оказались в ухоженном традиционном саду.

Небольшой пруд с искусственными островами, соединенными арочным мостом, выстроенные в уникальном порядке камни различной формы и размера, каменная дорожка, извивающаяся между густыми кустами и невысокими стройными деревьями.

Пройдя по узкой дорожке мимо холодных каменных фонарей, Хасэгава заметил двери. Не было ни стен, ни крыши – лишь они.

И теперь участникам предстояло выбрать, по какому пути должен пойти сюжет кайдана.

Двери казались абсолютно одинаковыми – отличалась лишь одна деталь. На каждой сверху выжжено свое число: 41, 232 и 24.

Хасэгава задумался. Какой из вариантов выбрать? Кроме цифр, никаких подсказок больше не было. И в сюжете кайдана, озвученном рассказчицей, Хасэгава не услышал ничего важного… Кроме того, что как минимум за двумя дверьми могла поджидать смертельная опасность.

За неимением других критериев, Хасэгава сразу отбросил дверь справа – «двойную смерть»[151]151
  Одно из чтений иероглифа «четыре» (四) созвучно произношению иероглифа «смерть» (死) – «си». Число 24 по произношению похоже на выражение «двойная смерть» и потому также считается несчастливым.


[Закрыть] выбирать не хотелось – и усмехнулся: он же, кажется, никогда не был суеверным?

– Есть идеи, Хаято-кун? – спросил один из пришедших вместе парней другого, и тот, не отрывая взгляда от дверей, с досадой покачал головой.

– Давайте выберем дверь посередине, – задумчиво предложила девушка с волосами, заплетенными в два длинных хвоста с красными бантами.

– Почему, Нао-тян? – спросил парень, крепко державший ее за руку.

– Что значит – почему? Двести тридцать два – единственное число, где нет четверки, Юсукэ.

– Думаешь, все так просто? Помимо четверок, там еще много цифр, – фыркнул Хаято, и его друг согласно кивнул.

– Тогда, раз такие умные, сами выберете дверь? И проверите, что за ней? – ответил Юсукэ с нескрываемой неприязнью.

– Ну уж нет, я не собираюсь рисковать.

Хасэгава не знал, как лучше поступить. Разделиться и проверить все три двери? С одной стороны, так шансы найти нужную дверь увеличивались. Но с другой… В самом начале сказали: «не заблудитесь». За каждой из этих дверей еще по три. То есть дальше выбор состоял уже не из трех направлений, а, по сути, из девяти. Тогда те, кто выберет правильную дверь с самого начала, вынуждены будут снова разделиться, и лишь пара человек и дальше пойдет в верном направлении. Те же, кто выберет неверную дверь с самого начала… будут лишь удаляться от выхода, выбирая одну неверную дверь за другой. И так до своей гибели.

Хасэгава покачал головой. Нет, слишком рискованно. Необходимо не ошибиться сразу. Но, как он уже заметил, никаких других подсказок, кроме чисел, у участников не было.

Хасэгава улыбнулся:

– Думаю, действительно, логичнее всего выбрать дверь под номером двести тридцать два. Других критериев, кроме четверок, у нас все равно нет.

Нао и Юсукэ кивнули, кто-то из участников тоже выразил согласие. Те два парня, что критиковали размышления Нао, сделали недовольные лица, но возражать не стали.

– Что это вы, все-таки не хотите зайти в другую дверь? – насмешливо протянула женщина с осветленными волосами, которая пришла с двумя друзьями.

– Сами проверяйте, – бросил Хаято.

– Эй ты… – Один из друзей блондинки, высокий и сильный мужчина со шрамом на щеке, сделал шаг вперед, но женщина положила ему руку на плечо и усмехнулась:

– Оставь этих детей, Андо-сан.

Андо бросил на парней мрачный взгляд, но остановился. Двоих друзей явно возмутили слова женщины, но угрожающий вид ее друга заставил их промолчать.

Хасэгава решил не затягивать начало кайдана. Понимая, что, скорее всего, никто первым заходить не захочет, он пошел к двери под номером 232. Не стоило тратить время и начинать новые пререкания по поводу того, кто зайдет первым.

Хасэгава был к этому готов.

Но его опередил бледный мужчина с темными кругами под глазами и впалыми щеками. Он походил на призрака и, казалось, даже двигался бесшумно.

– Какая разница, когда умереть: в начале или в конце? – пробормотал тот и зашел внутрь.

Хасэгава невольно помедлил перед открытой дверью, но ничего не услышал. Увидеть же хоть что-то было попросту невозможно: за дверью клубился густой молочно-белый туман.

И Хасэгава перешагнул через порог.

Туман перед глазами постепенно поредел, но полностью не исчез. Хасэгава оказался в поле, заросшем высокой, густой травой. То тут, то там виднелись редкие деревья с искривленными, словно в судороге, стволами. Небо, грязно-серое, с темными разводами туч, висело так низко, что казалось, оно вот-вот упадет и раздавит всех под собой.

Оглянувшись, Хасэгава заметил, что оставшиеся десять человек тоже вышли в поле. Последним через порог неуверенно перешагнул школьник, и Хасэгава тяжело вздохнул: чем этот мальчик заслужил оказаться в этом про́клятом месте?

– И где следующие двери? – пробормотал Юсукэ, нервно оглядываясь.

Хасэгава тоже осмотрелся, но не заметил ничего похожего на выход. Только старые, кривые деревья с высохшими листьями и свисающими с ветвей лианами, мрачные тучи, высокая острая трава и клочья тумана.

– Надо осмотреться, – негромко произнес Хасэгава и пошел вперед.

Он не оглянулся. Все равно знал, что большинство – если не все – пойдут следом. Выбора не было, а возвращаться вряд ли бы кто-то рискнул.

– Я… не могу… – тихо пробормотал изможденный мужчина. – Зачем вообще я все это делаю?

Хасэгава бросил на него быстрый взгляд, но решил не терять бдительности. Затишье казалось слишком подозрительным.

– Лучше умереть, чем терпеть это… Изо дня в день… снова и снова… – продолжал бормотать участник себе под нос лишенным выражения голосом. – Смерть освободит… Только смерть может меня освободить…

– Что ты там бормочешь? – взвился Хаято. – Замолчи! Только жуть нагоняешь.

Участник замолчал и больше не издал ни звука. Медленно продвигаясь вперед, Хасэгава различал теперь только шелест травы да зловещий шорох листьев. Спустя короткое время деревья стали попадаться чаще, и шорох усилился.

– Здесь же ничего нет, – раздраженно бросила женщина со светлыми волосами.

– Что-то быть должно, Коно-сан, – напряженно осматриваясь, ответил Андо.

– Мацуи-сан, ты куда? – Недовольным, но при этом встревоженным тоном Коно окликнула второго своего друга, отошедшего в сторону деревьев.

– Там… там есть что-то, – хриплым голосом отозвался Мацуи.

Хасэгава тут же повернул голову, но стоял тот герой кайдана ближе к концу их процессии. Не увидев ничего из-за спин остальных участников, Хасэгава прошел назад и, встав рядом с Мацуи, тоже всмотрелся в окутанные туманом деревья.

Под одним из них повисла какая-то тень.

– Надо проверить, – напряженно проговорил Андо, и Мацуи кивнул.

– Пожалуйста, – фыркнул друг Хаято. – Вас никто не задерживает.

У Хасэгавы появилось плохое предчувствие. Он медленно пошел вперед, и, судя по шелесту травы, кто-то последовал за ним.