Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 57 страниц)

Глава 9

Лотерн, 10 год правления Финубара

Вначале день ничем не отличался от прочих. Они шли вдоль береговой линии Ултуана, которая становилась все более и более изрезанной. Дул устойчивый бриз, воздух казался непривычно теплым – и делался все теплее по мере продвижения к югу.

В горах Котика еще царила зима, а здесь весна уже вошла в свои права. Тирион сидел на самой высокой корабельной крестовине и смотрел, как поднимается из-за горизонта солнце, как разгорается день. Море и небо были одинаково синими. Вдалеке различалось все больше и больше кораблей, направляющихся к одной и той же цели.

Там были и могучие эльфийские боевые корабли, и более громоздкие, не столь быстрые, но все равно той же обтекаемой формы грузовые клипера. Были несуразные на вид суда, принадлежащие, видимо, людям. Были маленькие рыбачьи лодки, огромные галеоны – и всяческие другие морские посудины. Казалось, что «Орел Лотерна» стал частью толпы пилигримов, тянущихся к одной святыне. Тирион продолжал высматривать пиратов, но уже без острого интереса. Он и не подозревал, что в мире так много кораблей. На одних только судах, которые он видел сейчас, наверное, находилось народу не меньше, чем во всем Котике.

Вскоре он увидел то, чего так ждал. На горизонте, точно корабельные мачты, начали одна за другой подниматься гигантские башни – высокие, стройные, увенчанные удлиненными луковицами куполов и витыми шпилями, на которых развевались флаги. Тирион перевел взгляд на «воронье гнездо». Там сидела Карайя, та красотка, с которой он не раз уже сталкивался, но после бури возможности поговорить у них не было.

– Лотерн? – спросил Тирион.

– У тебя отличное зрение, – сказала Карайя, опустив подзорную трубу. – Да, это башни Лотерна. Сегодня вечером мы пройдем через морские ворота, если позволят ветер, погода и милость богов.

Тирион ухмыльнулся:

– В последний раз я тут был совсем младенцем и мало что помню об этом месте.

– Ну как же можно было забыть, – с дразнящей улыбкой откликнулась девушка. – Лотерн – величайший в мире морской порт, а также величайший эльфийский город. И я говорю так не только потому, что это мой дом. Я видела много городов – и в так называемом людьми Старом Свете, и в Наггароте, хотя тамошние города мы просто сжигали.

– Ты видела землю Короля-Колдуна? – спросил Тирион, завидуя ее приключениям. Поднявшись, он прошел по рее к «вороньему гнезду» и плюхнулся туда, оказавшись рядом – совсем рядом – с девушкой. Она не возражала. – И как там?

– Холодно, уныло, мрачно и полно народа, который сильно нас ненавидит. Их гостеприимство отвратительно, и мы там не задержались.

Тирион рассмеялся:

– Я уже слышал что-то подобное.

– Это чистая правда. Мы бы встретили Малекита и его народ теплее, если бы они собрались навестить нас.

– Думаю, это маловероятно.

– Согласна. Их земля пуста. И темных эльфов мало. Кажется, друкаи вымирают даже быстрее, чем наш народ.

– Я слышал, Лотерн – приятное место.

– Так и есть. – В голосе девушки отчего-то прозвучала грусть. – Но даже Лотерн не так густо заселен, как прежде, а ведь это самый крупный эльфийский город.

– Не терпится его увидеть.

– Тебе там будут рады. – Карайя коснулась его руки, и между ними словно проскочила жгучая искра. – Для чего бы ты туда ни направлялся.

– Меня представят Королю-Фениксу. – Тирион подался ближе к девушке. Их головы почти соприкасались, их дыхание смешивалось в воздухе.

– Тогда тебе нечего бояться. Нет более честного, более открытого правителя, чем Финубар. Он ведь сам из Лотерна. Первый Король-Феникс из нашего города, из нашей земли. Это знак времен.

– Как так? – Он смотрел на нее, не отрываясь.

– У тебя странные глаза, – сказала Карайя. – С золотыми солнечными искрами.

– А твои глаза прекрасны, – ответил Тирион. – Как море.

Она чуть отодвинулась, словно только сейчас осознав, насколько они сблизились.

– Ты спросил о временах.

– Да. – Тирион знал, что отсрочка перед наслаждением – часть игры.

– Сила, богатство и влияние нашей земли растут пропорционально росту торговли с людьми. Лотерн, несомненно, самый богатый город Ултуана.

– Богатство – это еще не все.

Так часто говорил отец, и это казалось Тириону правильным.

– Не все, – согласилась девушка-матрос. – Но значение оно имеет большое. Нужна куча денег, чтобы оплатить наш флот, строительство кораблей, оснащение армий. Богатство нельзя презирать.

Она словно бы защищалась, и Тирион догадывался почему. На эльфов Лотерна обитатели прочих земель часто смотрели свысока. В них видели жадных до денег торговцев, а не гордых воинов или благородных колдунов. Впрочем, упоминать об этом сейчас было бы неуместно.

– Чтобы вести войну, требуется гора золота, – поддержал девушку Тирион. – Так говорил Каледор Завоеватель, а он величайший из когда-либо живших генералов.

– И он был прав. Хотя мечи и заклятья нужны тоже.

– Я собираюсь стать воином, – признался Тирион.

– Я и не сомневалась. Ты похож на воина. Ты станешь по меньшей мере Белым Львом, если мастер Корхиен своего добьется. Он очень гордится тобой.

Тирион рассмеялся, польщенный.

– Это будет великая честь.

– Будет, но если ты жаждешь боя, то тебе следует вступить в Морскую Стражу Лотерна. Мой брат там, и он много сражался.

– Я буду счастлив оказаться в любом воинском подразделении, – сказал Тирион. – Мне всегда этого хотелось.

– Иша вознаграждает тех, кто следует за своими мечтами, – так я, по крайней мере, слышала.

– Искренне на это надеюсь. – Тирион напряженно вглядывался в даль. Ему не терпелось попасть в город. Сейчас ему казалось, что стоит лишь протянуть руку, и в нее упадет желаемое.

И он протянул руку – к девушке, привлекая ее к себе. Их губы соприкоснулись. От одежд они избавились быстро. И вскоре обнаженные тела задвигались в такт покачивающемуся кораблю под крики кружащих над «вороньим гнездом» чаек. Впрочем, и в «гнезде» не молчали…

– Ты только посмотри! – воскликнул Тирион, не сдерживая восхищения. Слева от них поднималась из моря титаническая башня Лотернского маяка. Маяк горел, поскольку солнце уже начало соскальзывать за горизонт.

Впереди стояли открытые морские ворота, впуская корабли в гавань. Проход, прорубленный в высоченных стенах, был достаточно велик, чтобы в него свободно вошел любой парусник.

– У тебя счастливый голос, – сказал Теклис. – С тех пор как ты вылез из «вороньего гнезда».

– Я всегда счастлив!

– Значит, сейчас он счастливей обычного.

Тирион не сомневался: Теклис знает о том, что произошло между ним и девушкой-матросом. Брат иногда чувствовал такие вещи.

– Я рад видеть Лотерн.

– Конечно, – кисло пробурчал Теклис. – Именно поэтому.

Вокруг них в строгом порядке двигались к воротам корабли. Тут были и человеческие суда с эльфийскими лоцманами на борту – они вели их по нужным каналам и давали условные сигналы осадным машинам на стенах, чтобы те не открыли огонь.

Возвращались из разных частей Ултуана и иных краев и эльфийские торговые суда. Недавно покрашенные, сверкающие клипера, курсирующие вдоль побережья, шли борт о борт с потрепанными кораблями, прибывшими из Старого Света, Аравии, Катая. Корабли Лотерна торговали по всей планете. Не было моря, в которое они бы не заходили, или земли, куда они боялись бы нанести визит.

Едва их клипер вышел из лабиринта каналов за воротами, Тирион увидел гавань, способную вместить все флотилии всех народов. Даже без морских стен она обеспечивала надежное убежище и глубоководную якорную стоянку для прибывающих судов. Стены же защищали корабли от непогоды и нападений мародеров. В центре гавани на постаменте размером с небольшой остров сверкала в последних лучах заходящего солнца гигантская статуя Аэнариона.

Тирион смотрел на нее, будто в первый раз. Титаническая фигура ростом в сотни раз выше любого эльфа была высечена столь искусно, что казалась почти живой. Видеть ее было отчего-то тревожно.

Рядом глухо охнул Теклис.

Глядя на статую первого Короля-Феникса, Теклис испытывал лишь восхищение. Это было потрясающее произведение искусства, в полной мере отражающее и величие Аэнариона, и его благородство, и трагическое одиночество. Громадный каменный воин опирался на гигантский, будто обвитый пламенем меч. Изваяние смотрело куда-то вдаль, поверх голов зрителей, словно видя нечто, недоступное простым смертным.

– Думаешь, он действительно так выглядел? – спросил Тирион с искренним любопытством.

– Говорят, что статую создавали по рисункам и картинам, написанным еще при жизни Аэнариона, с натуры. Те, кто знал его, утверждали, что сходство разительное. Даже Морати сказала, что он тут как живой, – так, по крайней мере, утверждает историк Аэргион.

– Что-то не вижу я сходства, – несколько уязвленно пробормотал Тирион, и Теклису потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем говорит брат. Он перевел взгляд со статуи на Тириона и обратно.

– Ты похож на него, – подвел он итог. – Очень похож.

– Не вижу. – Тирион покачал головой.

– Значит, ты единственный, кто этого не замечает.

– У него подбородок совсем не мой и уши другой формы.

Теклис рассмеялся:

– Ну, это ерунда.

– Не для меня. Это же ясно как день.

– Ты, обладающий привилегией часами каждый день любоваться на себя в зеркале – из тщеславия, естественно! – разумеется, способен заметить крохотные отличия, невидимые глазу простых, не столь красивых смертных вроде меня.

– Это не крохотные отличия, – настаивал уже серьезно встревоженный Тирион.

«Интересно, что же его так расстроило?» – задумался Теклис.

Наверняка ведь не один только факт его физического сходства с первым Королем-Фениксом? Это польстило бы многим эльфам; да и Тириону, коли уж на то пошло, должно быть очень приятно. Он ведь всегда мечтал стать таким же легендарным героем, как Аэнарион.

Возможно, в этом-то и дело. Возможно, его смутило столкновение с реальностью, с осознанием того, что на самом деле значит быть высеченным из камня в масштабе один к ста.

Аэнарион не походил на обычное представление о герое. Он задумчиво хмурился, а в глазах его застыло, пойманное скульптором, какое-то загнанное выражение. Он не выглядел просто суровым, или довольным, или самоуверенным, или храбрым. Он выглядел одиноким и немного потерянным, а еще – отягощенным грузом чудовищной ответственности.

Вид этого гордого мужественного лица многое прояснил Теклису. Перед ним был эльф, взваливший на себя невыносимую для любого смертного ношу и продержавший ее дольше, чем кто-либо мог ожидать, сражавшийся с демонами не только снаружи, но и внутри себя, державшийся там, где все казалось потерянным, и в конце концов отдавший жизнь во спасение мира и своего народа. Возможно, Тирион впервые столкнулся лицом к лицу с истинным смыслом того, что значит быть героем, и обнаружил, что это не совсем то, чего он ожидал.

– Это меч Кхаина? – спросил Тирион.

А может, близнец вовсе ничего такого не почувствовал, с оттенком сухой иронии подумал Теклис. Похоже, его просто заинтересовал меч. Хотя… взгляд на брата показал, что он все еще задумчив и о мече спросил, чтобы отвлечься и сменить тему.

– Нет. Тот клинок нигде и никогда не показывался, – проинформировал брата Теклис. – Это Солнцеклык.

– Его первый меч? Тот, что выковал ему Каледор на Наковальне Ваула? Который пылал и умел метать сгустки пламени, точно дракон?

– Тот самый.

– Как думаешь, это точная копия?

– Историки, опять-таки утверждают, что да. В те дни эльфы придавали таким вещам большое значение.

– И что с ним случилось?

– Никто не знает. Говорят Аэнарион отдал его Фуриону, одному из командиров, к которому благоволил. Несколько поколений меч оставался в его семье. Потом вроде бы Малекит возжелал заполучить оружие и много раз пытался это сделать. Последний из рода Фуриона, Натанис, увез его на «Дальнем ветре», и после этого меча никто не видел, поскольку корабль не вернулся. Предположительно, клинок затерялся где-то на берегах Старого Света, хотя следы его так и не были обнаружены.

– Думаешь, меч все еще существует?

– Возможно.

– Его создал Каледор. Наверняка вплетенные в сталь заклятья должны продержаться не меньше Вихря – по крайней мере.

– Меч может лежать и на дне морском. Или среди драконьих сокровищ. Или даже в сокровищнице Малекита, как знать.

– Вот было бы здорово найти его, верно? – Тирион воодушевился; мрачное настроение, объявшее его при виде статуи Аэнариона, испарилось бесследно.

– Конечно. Клинок, если он по-прежнему существует, был бы одним из немногих сохранившихся в мире функционирующих артефактов, созданных Каледором. Такую вещь стоило бы тщательно изучить.

– Ну, я-то думаю о том, чтобы использовать его как оружие.

– Естественно! Какой смысл изучать шедевр величайшего из когда-либо живших магов? Лучше бить им по голове кого ни попадя!

– Для этой цели он и создавался.

– Абсолютная буквальность твоего ответа неопровержима.

– Кстати, лучше жечь всех пламенем. На поле боя это полезнее.

– В клинке может быть что-то, что позволило бы нашему отцу завершить его работу. Если заклятья меча еще действуют, они могут подсказать, как восстановить доспехи. Ведь и то и другое создано одним эльфом. И в том и в другом заключена схожая магия.

Теклис заметил, что идея захватила Тириона. Задумчивый, он как никогда походил на Аэнариона – только не мрачного, а светлого, радостного. Возможно, подумал Теклис, именно так выглядел Аэнарион, когда был юн.

Они продолжали молча и восхищенно разглядывать статую, мимо которой шел их корабль. В какой-то момент к ним присоединилась девушка-матрос Карайя. Но она тоже, похоже, не собиралась ничего говорить.

По краям гавани стояло еще много гигантских статуй, размерами не уступавших изваянию Аэнариона, и все они, казалось, несли на себе отпечаток его силы, гордости и достоинства.

На западной стороне доков как раз возводили новый монумент. Статую еще окружали леса, на которых, не покладая рук, трудились камнетесы. Пока что изваяние было безликим и несколько бесформенным, но Тирион знал, что через пару десятков лет оно обретет черты Финубара. Статую начали возводить в самом начале его правления, каких-то десять лет назад, так что до завершения еще далеко. Но это ведь неважно, да? Если эльфы и не испытывают в чем-то недостатка, так это во времени.

Гавань была переполнена судами. Многие корабли стояли у длинных пирсов, принадлежащих крупным торговым домам. Над судами и пакгаузами трепетали флаги владельцев. На западе, на обнесенном стенами комплексе островов, закрытом от остального города, попасть куда можно было, только пройдя через вереницу мостов, укреплений и небольших фортов, располагался Иноземный квартал, единственный район Лотерна, где дозволялось селиться и свободно, без специального разрешения Короля-Феникса или его представителей, перемещаться людям.

– Помню, когда-то этот квартал был размером с рыбачью деревеньку, – сказала Карайя. – А теперь, говорят, там живет столько же людей, сколько эльфов в городе. Скоро они превзойдут нас численностью на нашей собственной земле.

– Люди быстро размножаются.

– Дело не только в этом. Каждый год их приходит сюда все больше и больше. Они хотят торговать, привозят нам свои товары, покупают местные и те, что наши корабли доставляют из дальних уголков мира.

– Что они вообще могут продать нам? – возмутился Тирион.

– Они привозят механизмы гномьей работы с Краесветных гор. Гномы по-прежнему отказываются торговать с нами напрямую. Привозят золото, серебро и драгоценные камни, которых не найдешь здесь, в Ултуане. Привозят руду, металлы, шерсть и табак. Привозят консервированное мясо, и зерно, и мудрые книги.

Девушка словно читала длиннейший список.

Тирион рассмеялся:

– Верю, верю. Я и не подозревал, что у них так много вещей, нужных нам.

– Ты пришел из старых областей Ултуана, князь Тирион. Никто родом из Лотерна даже не задумывается об этом.

Сумерки еще не сгустились, когда «Орел Лотерна» застыл у огромного пакгауза, на котором развевался, трепеща на мягком магическом бризе, сотворенном леди Маленой, флаг Дома Изумрудного Моря. Команда бросила якорь. Охрана в форме цветов дома махала прибывшим.

Спустили трапы, и на борт поднялись, получив на то разрешение, портовые грузчики с крючьями и кривыми ножами. Капитан поклонилась леди Малене. Лошадей солдат Корхиена подняли из трюма при помощи лебедок и, лягающихся, перенесли на пирс. Всадники стояли рядом, готовые успокоить животных добрым словом и легкими чарами. Сам Корхиен с довольным видом следил за процессом. Тирион заметил и других наблюдателей, удравших, едва завидя, что он на них смотрит.

– Что это значит? – поинтересовался мальчик.

– Все дома следят друг за другом. Шпионы увидели леди Малену, тебя и поспешили докладывать своим хозяевам.

– А каковы возможные последствия нашего появления здесь? – спросил Тирион.

– Близнецы из Крови Аэнариона? О, последствия тут бесчисленны и непредвиденны. Кто знает, какими дарами вы можете обладать, насколько важными можете стать в будущем? – Казалось, погрузившийся в размышления воин говорит больше для себя, чем для Тириона. – Хотя, верь – не верь, и мы с леди Маленой довольно важные персоны.

Тирион улыбнулся великану:

– В это нетрудно поверить.

Он поискал взглядом Карайю, чтобы сказать «до свиданья», но она уже скрылась, не попрощавшись. Эльфийские девушки обычно не прощаются со случайными попутчиками.

Они вышли из доков, влившись в вечерний поток, текущий к великому городу. Они обгоняли телеги с тюками шелка, с рыбой на льду, с грудами снеди. Обгоняли лоточников, торгующих всем подряд, от легких закусок до драгоценных украшений.

Эскорт обменивался шутками с продавцами фруктов. Миловидная эльфийка протянула Тириону персик – под иронически-понимающий свист солдат. Тирион самым вежливым образом принял плод и принялся шарить по карманам в поисках кошелька.

– Подарок. – Девушка легонько коснулась его руки. Что ж, отлично – у Тириона все равно не было денег.

Впереди виднелись внутренние городские ворота. Вход охраняли солдаты в плащах Морской Стражи Лотерна. Судя по их поведению, они знали большинство входящих эльфов, и те тоже знали стражников. Впрочем, охрана утратила непринужденность, когда к воротам подъехала группа Корхиена, облаченного в белый плащ из львиной шкуры. Стражники вытянулись по стойке смирно, сурово насупились, четко отсалютовали. Белый Лев ответил им тем же.

Теперь Тирион понял, что значит «быть известным». Стражники знали, кто такой Корхиен, только встречали его совсем не так, как знакомых местных торговцев.

Белый Лев, несомненно, занимал высокий пост. Что ж, это естественно: Корхиен ведь принадлежал к элите охраны Короля-Феникса. Более того, народ смотрел на него с благоговением, его имя шептали друг другу даже чужеземцы, мимо которых они проезжали. А Тириону и в голову не приходило, что Корхиен так знаменит.

Может быть, знаменита и Малена? Или кто-нибудь из других их спутников? Однако поведение окружающих ничего об этом не говорило. Тирион заметил, что он и сам привлекает внимание, потом сообразил, что дело в его сходстве со статуей в гавани. Интересно, сумеют ли тут когда-нибудь забыть об этом сходстве и составить мнение о нем, опираясь лишь на его деяния?

Они миновали ворота, оказавшись внутри городских стен, среди древности и красоты. Магический свет фонарей отгонял ночной мрак, улицы вились вокруг поросших деревьями холмов, их крутые склоны изобиловали многочисленными лестничными маршами. Повсюду высились дворцы с башенками и минаретами, и везде били фонтаны. Казалось, легионы скульпторов трудились тут веками, украшая город. Здесь были статуи магов, воинов и королей и тех, кого Тирион не знал, но догадывался, что это законотворцы, ораторы и поэты. Все эти дива он показывал брату; камень казался живым, древние охранные чары защищали скульптуры от губительного воздействия времени и стихий.

– Это поразительно, – сказал он Теклису, когда они проезжали мимо ряда статных каменных воинов, одетых точь-в-точь как Корхиен. – Подумать только, сколько труда сюда вложено.

– А еще эгоизма и гордыни, – откликнулся близнец.

– В каком смысле?

– Ты что, полагаешь, что все это создавалось только для украшения улиц?

– Твой брат прав, привратничек, – сказал, поравнявшись с ними, Корхиен. – Все эти статуи и фонтаны установлены по политическим причинам. Они демонстрируют власть и богатство тех, кто заплатил за них, восхваляют чьих-то предков, а то и самих ныне живущих эльфов.

Тирион рассмеялся.

– Я серьезно, привратничек. Политика в Лотерне вообще дело серьезное, хотя ты прав, что смеешься. К примеру, каждая статуя на крыше того дворца изображает славного предка его обитателей, напоминая горожанам о силе и величии семейства на тот случай, если сами они в последнее время не совершили ничего достойного.

Теклис уважительно покосился на Корхиена. Он, очевидно, не ожидал услышать ничего подобного из уст Белого Льва.

– Не всякий носящий клинок безмозгл, князь Теклис, – сказал Корхиен с той безукоризненной вежливостью, с которой всегда обращался к Теклису и за которой, как подозревал Тирион, скрывалось добродушное пренебрежение. – Вскоре ты в этом, надеюсь, убедишься. Без этого тебе будет трудно жить и процветать тут.

– А откуда родом ты, лорд Корхиен? – поинтересовался Теклис. В голосе его слышалось раздражение, но и любопытство тоже.

– Я родился в амбаре, в горах. Отец был вольным землевладельцем, мать – местным чемпионом среди лучников. Так что, боюсь, никаких древних благородных кровей во мне нет. Ну, не больше, чем в любом другом эльфе.

– Но ты союзник Дома Изумрудного Моря, верно?

– Я союзник леди Малены. – Корхиен подмигнул. – Она единственное, что связывает меня с Изумрудным Морем. Я верен Королю-Фениксу, как и подобает эльфу моего положения.

Интересно, отчего между этой парочкой такая напряженность? Возможно, близнец чувствует в Корхиене соперника? Тирион раньше не рассматривал данный вопрос в таком свете. Возможно, Теклис боится, что его бросят одного в огромном городе с этими пальмами, садами на крышах, бесконечными улицами, полными гулких полупустых дворцов.

Они отъехали уже довольно далеко от ворот; толпа поредела, народу на улицах гуляло мало. Крыши некоторых домов, стоящих вдоль проспекта, были залатаны, а то и вовсе осыпались. Зеваки, глазеющие на проезжающих из-за полуприкрытых ставен, выглядели тощими и голодными, хотя, насколько знал Тирион, голода в Ултуане не было.

Тогда кто же это? Больные? Неужели правда, что человеческая чума может передаваться эльфам? В некоторых горных деревнях так говорили, заявляя, что людей вообще нельзя было впускать в Лотерн, а тем, кого впустили, пора паковать вещички и отправляться назад, на родину.

Тириону же из любопытства хотелось увидеть хоть одного из этих легендарных варваров, и он знал, что скоро ему представится такая возможность. В основном людей, конечно, упоминали в связи с темными эльфами, которые, как известно, держат дикарей в качестве рабов и иногда обращаются к их поклоняющимся демонам знахарям. Здесь они вроде бы жили возле гавани, на территории, строго изолированной от остального города. Тирион поймал себя на каком-то нездоровом любопытстве к ним.

Свернув за угол, они оказались на просторной площади, возле которой высился большой особняк из зеленоватого камня, увенчанный изумрудными башенками. Над входом веяли флаги с силуэтом могучего эльфийского военного корабля. Гигантские фонари, установленные на угловых башнях, заливали всю улицу зеленым светом.

– Вы дома, – сказал Корхиен. – Это дворец Изумрудного Моря.

Тириона объяло благоговение. Масштабы здания просто ошеломляли. Казалось, оно способно вместить целый эльфийский город. Кроме того, в отличие от многих окружающих домов, дворец не выглядел заброшенным. Туда-сюда то и дело сновали целые толпы эльфов.

Корхиен перехватил взгляд мальчика и потер друг о друга большой и указательный пальцы.

– Лотерн построен на богатстве его купцов. Дом Изумрудного Моря – один из богатейших торговых домов города.

Он подъехал ближе и завершил фразу – так тихо, что Тирион даже усомнился, верно ли он разобрал слова:

– И самый ненавидимый.

Переспрашивать Тирион не стал, решив, впрочем, что позже он задаст Корхиену пару личных вопросов.