Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 57 страниц)

Да, развеселить сейчас людей могла лишь перспектива богатства. Промокшие насквозь, отмахивающиеся от комарья, они выглядели счастливыми, готовыми тотчас же бежать в ближайшие развалины на поиски сокровищ. И Тирион не винил их. Жизни их по большей части коротки и жалки, а золото помогает людям придать уюта их лачугам.

– Действительно большие пирамиды стоят где-то в полулиге отсюда, – сообщил Тирион, чтобы поддержать настроение.

– А как насчет монстров, которые напали на тебя в последний раз, когда ты был тут? – спросил Теклис, всегда готовый подлить ложку дегтя в чужую беззаботность.

Лейбер кивнул:

– Будем двигаться медленно и осторожно, стараясь не поднимать шума. А когда найдем золото, схватим его и дадим деру.

– Ты вроде обещал помочь нам в наших поисках? За это ведь тебе платят, – напомнил Теклис.

– Я это и имел в виду, – ответил Лейбер. – Все мы ищем сокровище.

– Мы ищем весьма специфическое сокровище, – сказал Тирион. – И не уйдем, пока не найдем его.

– Аргентес погиб здесь. Значит, его горящий меч тоже тут. Вы его найдете.

– Будем надеяться, – пробормотал Тирион. – И будем надеяться, что никакой ящеролюд не прибрал его к рукам. Это сильно затруднило бы поиски.

Данное предположение никому не улучшило настроение. Может, он перенял талант Теклиса вгонять народ в тоску? Люди смотрели на него так, словно он заявил, что собирается отрезать им носы одному за другим.

– Вы и так можете не уйти, если ящерицы найдут вас первыми, – сказал Лейбер. Дельное замечание, между прочим.

– Нам всем лучше держаться вместе, – произнес Теклис.

– Бесспорно, – кивнул Лейбер. – Не будем осторожны, и наши кости останутся гнить тут, в джунглях.

– Помнишь, где пал Аргентес? – спросил Теклис с нетерпением в голосе. Близость к цели возбуждала и его.

– Много ближе к центру, думаю, в пирамиде, гораздо большей, чем эти, – ответил Лейбер.

– Тогда идем туда.

Они шли по улицам Цультека, продираясь сквозь заросли, рубя кусты, если те становились слишком густыми. Все нервничали и были на взводе. Все боялись смерти, которая в любой момент может выскочить из теней, все были готовы к встрече с угрозой. Жуткая вещь – быть убитым в самом финале.

Тирион изучал окружение. Отличное было бы место для засады. Джунгли и развалины древних зданий обеспечивали прекрасное укрытие. Шум дождя в сочетании с шорохами зарослей, криками обезьян, щебетом птиц, далеким рычанием хищных карнозавров скроют любые шаги.

Не нравилось ему здесь.

Здешняя атмосфера заставляла его тревожиться, мало было в мире мест, влияющих на него таким образом. Он эльф, привык жить в окружении старинных вещей, но ту старину создавал его собственный народ.

А этот город был древнее любого уголка Ултуана, и строили его существа, даже отдаленно не похожие на эльфов. Разум чуждый, практически непостижимый, изобрел эту странную архитектурную геометрию. Когда Тирион смотрел на строения, воздвигнутые людьми и гномами, он видел что они рождены разумом, по крайней мере близким к его собственному. Но здесь совсем не тот случай.

Эти здания строили существа, мыслившие совершенно иначе, согласно какой-то другой системе. Да, система имелась, но разобраться в ней Тирион не мог и сомневался, что у него когда-либо получится.

Вероятно, что-то связанное с числами. Строители определенно были одержимы ими. Считая статуи по сторонам каждого здания – а Тирион поймал себя на том, что делает это бессознательно, – он чувствовал, что ставились они по какой-то числовой схеме, но не знал какой. Подозревал, что тут не обошлось без некой базовой математической формулы, однако сказать, что это за формула, опять-таки не мог.

Возможно, Теклис разберется: у него дар решать такие задачки. Разум у брата более гибкий. Возможно, он сумеет проникнуть в суть сознания чуждых им существ, построивших этот город.

Глядя на брата, Тирион подумал, что Теклис уже погрузился в данную проблему. Уж больно знакомое выражение лица: брат столкнулся с чем-то, чего не понимал, но твердо намерен был понять. Если кто и способен докопаться до сути, так это Теклис. Потребуется лишь время, но они – эльфы, и время у них есть.

Выражения человеческих лиц тоже были красноречивы. Лейбер, кажется, готовился впасть в религиозный экстаз. Еще бы, его давняя мечта почти осуществилась. Он выглядел возбужденным и напряженным. Взгляд его метался из стороны в сторону, словно желая захватить все, сохранить в памяти каждую деталь любого здания, всякий попадающийся им на пути предмет.

Остальные люди разрывались между страхом и жадностью. Они тоже были возбуждены, но явно предпочли бы находиться в каком-нибудь другом месте. Масштабы окружения, все эти монументальные раскрошенные руины, выступающие из липких влажных джунглей, подавляли их.

Если ему, Тириону, тут не по себе, что же должны чувствовать люди? Их цивилизация гораздо моложе эльфийской, и они верят как в то, что древние сланны были демонами, так и в то, что все расы, кроме их собственной, – тоже демоны или происходят от демонов. Они думают, что потеряют свои души, если погибнут здесь. Может, они и правы. Кто знает, на что способна магия древних?

Храбрость людей поражала. Тирион никогда особо не думал об отваге. Сам он почти никогда не чувствовал страха, разве что какой-то инстинкт порой подталкивал его, намекая, что жизни эльфа что-то угрожает и неплохо бы что-нибудь предпринять по этому поводу.

Каково же это: жить с чувством, которое может парализовать тебя в решающий момент?

Он знал, что даже среди эльфов его неспособность испытывать страх необычна. Теклису, к примеру, страх был ведом слишком хорошо, да и многие его друзья дома, в Ултуане, чего-нибудь да боялись. Иногда Тириону казалось, что ему чего-то не хватает, раз он не может разделить с другими столь обычное ощущение.

Возможно, это было частью проклятья, перешедшего от Аэнариона, – наследством, оставленным ему великим предком, как и бешеный гнев, застилающий порой глаза в разгар битвы. Говорят, что Аэнарион не чувствовал страха, что он без раздумий рисковал жизнью ради своих друзей и своего народа.

Тирион отмахнулся от навязчивой мысли. Не хотелось ему сравнивать себя с Аэнарионом ни в каком плане: не нравилось. И так слишком многие это делают.

Все вокруг твердили ему, как он похож на грандиозную статую Аэнариона в лотернской гавани, хотя сам он никогда не находил особого сходства. И дома, в Лотерне, и в других частях королевства его вечно сравнивали с легендарным Королем-Фениксом.

То, что они с Теклисом одолели хранителя секретов Н’Кари, сделало его среди эльфов вроде как знаменитостью. Ну и их подвиги после победы над могущественным демоном тоже прославили братьев.

Будучи еще совсем юнцами, они обшарили четыре стороны света в поисках Солнцеклыка и магического знания. Тирион также сыграл значительную роль в нескольких крупных сражениях. Он плавал к берегам Наггарота и ходил к цитадели Рассвета. Он одержал победы в десятках дуэлей и пережил несчетное число покушений. О нем говорили на каждом углу Ултуана, да и во множестве мест за пределами континента, где только ни собирались эльфы.

Он уже слышал, как его называли потенциальным кандидатом в следующие Короли-Фениксы, хотя правление Финубара только-только началось – меньше чем два века назад. Банальная политическая истина: выбор следующего Короля-Феникса начинается вместе с коронацией настоящего, но одно дело – слушать все эти пошлые разговоры, и совсем другое – обнаружить себя темой подобных бесед.

Тирион улыбнулся. Возможно, он обманывает сам себя. Вероятно, он и сам всегда верил тому, что говорят. Скорее всего, именно поэтому и отправился на поиски меча Аэнариона. Клинок станет еще одним звеном в цепи, которая соединит Тириона с его предком в общественном мнении, что весьма важно в делах политики.

Он допускал это. Да, вполне вероятно, что он явился сюда ради продвижения своей политической карьеры.

Какой молодой эльф не мечтает стать Королем-Фениксом?

В большинстве случаев мечты эти пусты, но Тирион знал, что он – совсем другой случай. В нем был потенциал, он мог стать кандидатом от одного из крупнейших торговых домов Лотерна. А если его приключения принесут ему признание, это зачтется и многими другими, теми, кто имеет голос в процессе выбора. В конце концов, разве сам Финубар не создал себе репутацию подвигами в Старом Свете?

Тирион тряхнул головой: забавно, что подобные идеи лезут ему в голову здесь, в самом странном из всех возможных мест. Здесь, в развалинах древнего города, который был разрушен, когда вместо Лотерна на пустом берегу теснилось разве что несколько жалких деревянных хижин. А он размышляет тут о том, как отзовутся его действия по возвращении домой.

Он заставил себя сосредоточиться на окружающем. Все измышления ни к чему, если он погибнет здесь, в Цультеке, от лап какого-нибудь монстра.

Они шли в тени титанических каменных зданий, под взглядами массивных голов, в которых странным образом сочетались черты человека, демона и жабы. Шли вдоль колоссальных дамб, рассекающих гигантские пруды, в чьих непрозрачных водах скользили загадочные, пугающие силуэты.

Вдруг на путников упала тень. Вскинув глаза, Тирион увидел над головой чудовищную ящерицу с крыльями летучей мыши. Предостерегающе вскрикнув, рептилия взмыла вверх, подхваченная восходящими потоками воздуха, и, превратившись в далекую точку, исчезла за облаками. Интересно, почему она не напала? Наверное, не была голодна. А может, шпионила за ними и полетела докладывать своему невидимому хозяину.

– Вижу вход, – сказал Теклис, указывая на отверстие в боку растрескавшейся ступенчатой пирамиды, мимо которой они проходили. – Давайте-ка спрячемся от дождя, и я попробую поколдовать.

Люди всполошились, как будто эльф заявил, что собирается вызвать демона. Но Тирион надеялся, что проблем у них не возникнет.

Глава 4

Теплая вода струилась по стенам зиккурата, переливалась через козырек над входом, струи падали вниз, кое-что попало вошедшему Тириону прямо за шиворот кожаного жилета. Он мысленно выругался. В этом тропическом климате сберечь снаряжение трудно и без лишней влаги…

Внутри сумрачного помещения пахло плесенью, прелой листвой и древней сыростью. Скользнула по полу спугнутая световым заклинанием Теклиса змея. Протянув руку, Тирион коснулся потолка, достаточно низкого, чтобы проделать это с легкостью.

Прохладный влажный камень местами бугрился грибковыми наростами. Город, похоже, строился расой пониже как людей, так и эльфов; кто-то несведущий мог бы даже заподозрить, что руку тут приложили гномы. Качество монументальной кладки прочно связывалось в сознании с сынами Грунгни, а массивные блоки, из которых складывалось сооружение, были подогнаны друг к другу с большим искусством.

Однако резьба на камне рассказывала совсем иную историю. Одного взгляда на нее хватало, чтобы понять, что гномы не имели к местному строительству никакого отношения.

Пиктограммы, высеченные на каждом каменном блоке, изображали довольно странных, отчего-то квадратных человекообразных ящериц, занимающихся своими непонятными делами. Все они были разных размеров. Некоторых, очевидно правителей, несли в паланкинах рабы.

– Восхитительно, – пробормотал Теклис. В кои-то веки в его голосе не было иронии. Художественное творчество инородцев его действительно заинтересовало.

– А я лично просто рад выбраться из-под дождя, – сказал Тирион на языке людей. Их спутники и так беспокоились, и он не видел причин тревожить их еще больше.

– Скажите спасибо, что вы не в Старом Свете, ваши благородия, – откликнулся Лейбер. – Там еще и холодно, вы наверняка бы простудились. – Он осекся и поморщился, досадуя на собственную глупость. – Хотя нет, конечно. Вы же эльфы. Вы бессмертны.

– Не бессмертны, – поправил Теклис довольно-таки кисло. – И некоторые эльфы страдают от болезней.

– Верю, ваше благородие, но давайте-ка займемся поисками этих ваших сокровищ. Моложе никто из нас не становится.

Теклис кивнул и жестом велел людям расступиться. Все поспешно попятились с лицами, какие бывают у всех в присутствии чародея.

Пожалуй, брат совершил ошибку, подвергнув их спутников воздействию своей магии. Они и так на взводе от постоянного ожидания нападения и в любой момент могут переступить черту. Тирион мрачно уставился на Теклиса, но тот уже пребывал в собственном мире: он готовился. Взгляд его был обращен куда-то внутрь, как всегда, когда маг собирался творить заклинание.

Приняв решение, Тирион повел людей, поглядывающих на него со смесью возмущения и признательности, дальше, в глубь пирамиды. Там они нашли еще одно напоминающее пещеру помещение.

Велев людям оставаться на месте, Тирион вернулся туда, где колдовал брат, чтобы охранять его. Как всегда, он чувствовал, что обязан это делать. Особенно сейчас – ощущение надвигающейся опасности не оставляло Тириона.

Просто это место такое скверное, сказал он себе. Скверное место – и все.

Теклис едва заметил появление Тириона. Он уже погрузился в транс, душа его тянулась к той странной, чуждой сфере магических токов.

Следовало бы начертить на полу пентаграмму, мистический круг и все соответствующие руны, но камни были слишком сырыми. А он, кстати, давно уже не нуждался в подобной бутафории, немного облегчающей сотворение заклятий, но и только.

Он мог достигнуть того, что ему требовалось, просто произнеся нужную магическую формулу и сделав верные жесты, подчиняя ветра магии своей воле. А со временем, если долго работать и много практиковаться, он научится колдовать, не нуждаясь ни в речи, ни в манипуляциях.

Теклис произнес слова силы и поворошил влажный воздух, согнув пальцы так, как его учили Хранители знаний в Хоэте. На кончиках пальцев тут же вспыхнули искры, за движущимися руками потянулись огненные следы.

Этими горящими линиями он и нарисовал заключенную в круг пентаграмму, оказавшись внутри нее. Мистическая конструкция притягивала ветра магии, добавляя заклятью новые слои, направляя потоки мощной энергии внешней среды. Маг лепил – руками и голосом, как гончар в Лотерне придает форму глине, создавая нечто, напоминающее демоническое око.

Сделав себе инструмент, он смежил веки, но продолжал видеть уже сотворенным магическим оком, и видеть совсем другой мир. Мир, не освещенный ни сиянием солнца, ни холодным мерцанием луны. Место, где стены не заслоняют обзора. Место, где ясно различимы узоры, сложенные струями магии, и души живых существ. Камни не мешали ему видеть, но мешало другое – остатки древних охранных и защитных чар, а также статические помехи, вызванные самими ветрами магии.

Оглядевшись по сторонам, он заметил золотистое сияние духа Тириона. Чуть позади брезжили людские жадность и голод. Повсюду вокруг пульсировали огоньки душ ящериц, птиц и ягуаров, бродящих в поисках добычи.

А где-то очень далеко ощущалось гигантское, ужасающее присутствие чудовищного чуждого разума, дремлющего, но все же смутно осознающего происходящее. Должно быть, это один из великих владык Хексоатля, пассивный, но бдительный, даже в полусне наблюдающий за древними родовыми землями сланнов. Теклис понимал, что не стоит будить или привлекать внимание сущности, мощь которой сродни божественной.

Усилием воли маг переместил магическое око, изменив угол зрения, – видение, пронзающее стены, устремилось в небеса над городом. Направить взор слишком далеко не разорвав связи, он не мог; Теклис надеялся, что заклятье продержится достаточно долго, чтобы он успел найти то, что ему нужно. Подняв око как можно выше, он принялся разглядывать руины как птица, если бы птица умела различать магические потоки.

Сам город, оказывается, направлял магию в определенные русла, точь-в-точь как сотворенные Теклисом чары. Маг видел под собой пульсирующие световые полосы. Он не знал с какой целью создавалась столь обширная магическая структура, но понимал, что выполнять свою функцию она уже неспособна.

Многие части конструкции были мертвы, система утратила целостность. Что-то пошло не так. Наверное, весь город представлял собой одну гигантскую руну, и отдельные участки этой руны оказались стерты из-за обрушения зданий и вторжения джунглей.

Итак, город утратил возможность выполнять то, ради чего возводился. Работали лишь остатки некогда мощного заклятья, улавливали и собирали энергию, и страшно было даже подумать, к чему это могло привести. К бунту необузданной растительности? К превращению обитающих тут живых существ в злобных чудовищ?

Впрочем, как бы все это ни было увлекательно, целью Теклиса не являлось изучение магии Древних. Он искал определенный предмет, созданный не строителями города, а эльфами. У клинка совсем другие магические характеристики, а значит, он будет выделяться на фоне города, как драгоценный камень на черном бархате.

Чародей повел око по кругу и заметил наконец нечто, внушающее надежду, – мерцающий вдалеке свет. Тотчас же он двинул магический глаз в том направлении так далеко, насколько позволили связующие узы.

Сердце в груди застучало быстрее. Он определенно смотрел на что-то, обладающее отчетливой аурой. Вариантов тут быть не может. Остается только пойти туда – и они обретут одно из самых великих творений одного из самых великих магов в истории.

Только теперь Теклис заметил, что в городе они не одни, что есть тут и другие разумные существа, не похожие ни на эльфов, ни на людей, – чудовищные, чуждые, свирепые. Слуги сланнов, по всей вероятности, искали его и его брата.

А еще Теклиса тревожило то, что место, где сияла эльфийская магия, окружало свечение иного, темного и зловещего колдовства. В одном из бассейнов, куда сливалась собранная городом магия, сгустилось нечто неописуемо омерзительное, вызывающее невольное содрогание.

Отозвав заклинание магического ока, Теклис открыл глаза. Тирион вопросительно приподнял бровь.

– Я знаю, куда нам идти, – сказал Теклис. – Хотя там нас могут поджидать сланны. И, хуже того, еще и темная магия.

– Отлично, – ответил Тирион. – Когда все слишком легко, это неинтересно, верно?

Впереди из джунглей выступал исполинский зиккурат, самый большой из всех, что они видели до сих пор, и вроде бы в лучшем состоянии, чем остальные. Он нависал над путниками, как гора, – гигантский, вечный, несокрушимый.

Дождь прекратился, но капли все еще падали с потревоженных листьев. Вода стекала по лицам людей, точно слезы. Тирион весь промок от дождя и от пота.

– Вот это место. Я помню его, – сказал Лейбер. – Здесь исчез Аргентес, и здесь па нас напали, пока мы ждали его.

На сей раз Теклис не стал над ним насмехаться. Остальным людям явно не хотелось идти дальше. Колоссальность пирамиды пугала их. А Лейбер сердился и на них, и на себя.

– Мы не будем торчать тут целый день. Сокровище там. Разве вы не хотите его забрать?

На каждой ступени зиккурата Тирион различил сотни статуй, большинство были опрокинуты, хотя он и не знал, что стало тому причиной: может, землетрясение, или война, или что-то совсем другое, какая-то магическая катастрофа к примеру.

Впрочем, здание в целом выглядело практически нетронутым, что неудивительно: строилось оно из каменных блоков, каждый из которых весил десятки тонн. При создании пирамиды, видимо, задействовали магию или труд десятков тысяч рабов.

Тирион попытался представить это колоссальное строительство в удушающей жаре тропических джунглей и самих строителей пирамид – свирепых ящеролюдов, недавно напавших на них. Трудно было поверить, что эти существа способны на подобный размах, но он понимал, что впечатления порой обманчивы. Когда-то сланны были величайшей расой, лучшими в мире магами, умнейшими учеными, избранными слугами Древних – так, по крайней мере, утверждало большинство легенд.

А поглядите на них сейчас – выродившиеся троглодиты, пещерные жители, создающие разве что каменные орудия. Однако именно этот народ некогда являлся хозяином мира. Страшно подумать, что нечто похожее может однажды случиться и с его собственным народом. Возможно процесс упадка уже начался…

Тирион вспомнил Лотерн с его заброшенными дворцами и пустыми ночными улицами. Не так уж трудно представить, как когда-нибудь и его поглотят заросли, а подавленные чужаки будут бродить среди руин, терзаемые чувством потери.

Возможно, однажды не останется никого, кроме людей и их врагов, зверолюдов Хаоса. И они будут воевать на крошеве развалин городов, построенных когда-то народом, во всем превосходившим их. А то, что сейчас вокруг, – всего лишь предощущение конца света.

Они начали подниматься по огромной лестнице в боковой стене зиккурата. Тут были и ступени, и пандусы; по пандусам шагалось легче, потому что расположение ступенек оказалось неудобным и для людей, и для эльфов.

Наконец они добрались до большого арочного проема, у которого Теклис остановился в размышлении. Подумав немного, он кивнул и ткнул пальцем в сторону прохода.

– Идем сюда, – заявил он. Люди замешкались. Им совсем не хотелось спускаться во тьму пирамиды, и Тирион не мог их за это винить.

Мощный запах гнили и разложения, сильнее даже удушающих ароматов джунглей, вырывался из проема, как зловонное дыхание какого-нибудь неупокоенного великана. Арка казалась пастью гигантского чудовища, способного проглотить вошедшего. В зиккурате чувствовалось дикое, злое, нечеловеческое присутствие. Он словно бы затаился и, точно огромный хищный зверь, поджидал жертву.

– У нас нет света, – сказал кто-то из людей.

Казалось, это должно было прозвучать жалко, но нет. Все они боялись, однако никто не хотел в этом признаться. Они были близки к цели и, похоже, отчасти именно из-за этого не слишком желали двигаться дальше. Они боялись того, что могут найти, и боялись, что сокровище могут охранять. Боялись разочарования, боялись, что их золотые мечты могут оказаться пустыми. После всех лишений, которые им пришлось вынести, это оказалось бы страшным ударом.

Теклис повел рукой, огненный шар окружил его стиснутый кулак. Он пошевелил пальцами, и шар поплыл, как блуждающий огонек, разгоняя тени своим неярким, но вполне достаточным сиянием. Маг повторил последовательность действий, раз, другой, и вскоре перед каждым из спутников парил личный фонарь. Демонстрация магии еще больше смутила людей, хотя в данных обстоятельствах ничего иного придумать было нельзя. На то чтобы выбрать подходящее для факелов дерево, ушло бы время, но здесь так сыро, что зажигать факелы все равно пришлось бы с помощью магии.

– Готовы? – спросил Теклис.

– Я готов, брат, – откликнулся Тирион.

Люди неохотно кивнули, но с места не сдвинулись. Им нужен был кто-то, кто показал бы пример, и, похоже, эта почетная обязанность досталась ему, Тириону. Пожав плечами, он шагнул в арку.

– Тайно подкрасться с этими огоньками не получится, – сказал он с улыбкой, намереваясь разрядить обстановку.

– Думаю, кто бы ни находился там, внизу, они все равно узнают о нашем приближении. Возможно, почуют. Говорят, некоторые сцинки умеют брать след, как собаки. Правда, вместо носов пользуются языками, но с тем же успехом, – заметил Теклис.

– С тобой так весело путешествовать, брат, – сказал Тирион, – ибо ты всегда полон интересных фактов.

Люди слабо засмеялись. Группа с опаской вошла в пирамиду и принялась спускаться во тьму.

Потолки в коридорах нависали так низко, что местами Тириону приходилось пригибаться. Проходы оказались шире, чем он ожидал, но ниже. Вероятно, это имело какое-то отношение к способу передвижения ящеролюдов. Они держали головы очень низко, хотя тела их – в лежачем положении – были бы длиннее и человеческих, и эльфийских.

– Куда? – спросил Тирион.

– За мной, – ответил Теклис.

Тирион предпочел бы идти первым, но сейчас, пожалуй, разумнее было положиться на брата и его магию. Впрочем, он приготовился при первом же признаке опасности метнуться вперед.

А опасности, судя во всему, долго ждать не придется.