Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 57 страниц)

Теклис не знал, сколько времени он провел в вышине, прежде чем начал кое-как осваиваться с ощущением полета. Он сомневался, что когда-нибудь совсем привыкнет к нему, но желудок наконец успокоился, и Теклис отчасти перестал бояться того, что упадет и погибнет. Серебряное Крыло держался в воздухе уже достаточно долго, чтобы уверить мага в том, что это не случайность и что пегас действительно способен летать на большие расстояния.

Подумать только – Теклис привык к работе с мощнейшими заклинаниями магического искусства, но оказался совершенно выбит из колеи, когда его посадили на летающую лошадь.

Впрочем, чародей догадывался, в чем причина. Работая с магией, он сам контролировал ритуал, а в полете приходилось полностью полагаться на скакуна. Теклис знал, что существуют заклинания, замедляющие падение с большой высоты, но в свое время не удосужился выучить ни одного из них и уже решил исправить оплошность, как только ему представится такая возможность. Если представится. Это прискорбное упущение в его магическом образовании. В сущности, думал он, нужно просто постараться извлечь кое-что из основных принципов.

Седло скрипнуло, и Теклис попытался изгнать из головы мысли о лопающихся ремнях.

После многих часов полета Теклис увидел под собой широкую дугу серебристой реки. Припомнив карты, которые когда-то изучал в Башне, он сделал вывод, что это Вечный Поток, отмечающий древнюю границу между Авелорном и Сафери. Здесь правление князей-чародеев уступало место правлению Вечной Королевы. Он знал, что река бежит с далекого севера, от истоков в горах Крейса, однако ориентиром для навигации она служила исправно.

Леса под ним постепенно менялись. Они выглядели гуще, старше, деревья стали выше и темнее, и шума тут было меньше, чем в Сафери. Здешняя магия, не менее серьезная, чем вокруг Хоэта, была спокойнее и утонченнее. В Сафери чары ощущались как продукт вмешательства разума, как плод заклинаний, старых и крепко сплетенных. Здесь же магию хранила сама земля. Энергия текла сквозь нее, иногда скапливаясь в глубоких омутах. И не всегда омуты эти были чисты. Местами Теклис чувствовал скверну зла, древнего как мир. Но и она отчего-то казалась тут уместной. Нет в мире угла, совершенно не запятнанного тьмой, – порча тронула даже древний благородный Авелорн. Интересно, успел ли Тирион это понять?

Внезапно сознание полоснула мысль, что Тирион все-таки обнаружил тьму – и погиб. Нет, Теклис не желал об этом думать. Это ведь просто невозможно. Он бы почувствовал, если бы такое случилось. Но новая мысль, еще более обескураживающая, сменила прежнюю: его поиск будет потруднее поиска иголки в пресловутом стоге сена или песчинки на пляже. Авелорн обширен и глух, Авелорн дик и запущен, а Теклис – не лесник и не охотник. Как он собирается найти близнеца? Глядя сверху, не увидишь ничего сквозь зеленый полог. Езда на пегасе не дает тут никакого преимущества.

Можно попробовать применить заклятье обнаружения. В иных обстоятельствах Теклис не стал бы полагаться на его эффективность на столь большой территории, но он надеялся, что связь между ним и Тирионом придаст чарам силу. Конечно, придется спуститься с небес на землю, пожертвовав скоростью и мобильностью. Пожалуй, лучше всего отправиться к месту проведения турнира и попытаться нащупать след там.

Неожиданно Теклис поймал себя на том, что, не утратив полностью страха, он все же странным образом начинает наслаждаться ощущением скорости, скольжением над миром, возможностью любоваться далеким зеленым горизонтом. Маг сомневался, что когда-нибудь привыкнет к этому, но уже нащупал среди ужаса восторг. Словно отвечая ему, Серебряное Крыло заржал – почти насмешливо.

– Твое дело – лететь, а сарказм уж предоставь мне, – тихонько сказал Теклис. Они продолжали нестись над землей, находящейся сейчас в руках врагов.

Глава 8

Тирион, задыхаясь, лежал на берегу Вечного Потока. Кольчуга казалась сделанной из тонны ржавого железа. Одежда промокла насквозь, плащ от воды стал тяжелее вдвое. Струйки текли в глаза сквозь прорези в забрале. Бок горел, и не только от усилий, потраченных на то, чтобы доплыть до сухого места.

Оттолкнувшись обеими руками от земли, Тирион приподнялся и осмотрелся. На том берегу, выше по течению, маячила компания холодных и их всадников. Звери хрипло ревели от разочарования. Один из темных эльфов, очевидно, командир, заорал, раздавая приказы, и отряд разделился на небольшие группы: одни направились на север вдоль реки, другие – на юг, третьи поплыли через реку, но, похоже, недооценили силу течения – громадных ящеров начало сносить, таща в сторону Тириона. А темных эльфов на берегу становилось все больше и больше. Они мешкали, не желая форсировать Вечный Поток в угасающем свете дня.

Холодная вода словно высосала из Тириона все силы. Надо было доползти до подлеска, пока его не заметили, и он пополз, глубоко погружая скрюченные пальцы в землю и подтаскивая непослушное тело, корчась от боли в боку. Костяшки были исцарапаны, ладони ободраны и обожжены трением о лианы.

Не в том он находился состоянии, чтобы драться. Потратив столько энергии, сколько раньше уходило на то, чтобы пробежать несколько лиг, Тирион кое-как пробрался сквозь корни кустарника. Ветки чудовищными когтями цеплялись за шлем, скребли по металлу. Тирион дал себе передышку, позволив полежать в зарослях. Таким вымотанным он не чувствовал себя очень давно.

Холодные вылезли из воды выше по течению, но все равно ближе, чем ему бы хотелось. А что если они уже взяли след, уловили его запах своими чуткими звериными ноздрями?

Эльф просто лежал, думая о том, что нужно что-то сделать, но не зная что. Самым логичным было бы опять погрузиться в воду, чтобы его не почуяли, но Тирион сомневался, что сумеет долго там продержаться.

Он боялся за Алариэль. Девушка ведь одна.

Что она сейчас делает?

Тирион надеялся, что ей хватило здравомыслия, чтобы укрыться или бежать. Он говорил себе, что не стоит беспокоиться. Она выросла в этих лесах, она лучше него разбирается в таких вещах и уже это доказала. Беспокоиться ему нужно только о себе. Сомнительно, что магический меч способен спасать его дважды в день. В первый раз он, скорее всего, активировал его благодаря чистой удаче и сейчас не был уверен, что получится сделать это снова.

Он слышал, как массивные рептилии продираются неподалеку сквозь заросли, завывая от голода и ненависти. Выбора нет, нужно убираться отсюда, пока на него не наткнулись. Заранее съежившись в предчувствии холода, Тирион оттолкнулся и соскользнул с берега в реку с плеском, более громким, чем ему хотелось бы. Ледяная вода снова сомкнулась над головой, из шлема и одежды струйками побежали пузырьки воздуха. Тирион инстинктивно рванулся вверх, произведя еще больше шума, показавшегося ему громче рева армейских труб.

Очень хорошо, подумал Тирион. Очень скрытно.

Эльф дотянулся до корня ближайшего дерева и ухватился за него, сопротивляясь течению. Холод, парализующий холод уже проник в пальцы, вызывая онемение, и держаться становилось все труднее и труднее. Тирион видел смутные громоздкие силуэты, раздвигающие подлесок, слышал звяканье сбруи и хриплое дыхание чудовищных зверей.

Заметил Тирион и хищный блеск повернутого к нему желтого глаза – и застыл, не шевелясь, опасаясь, что любое движение привлечет к нему внимание. Да, он видел очертания головы гигантской рептилии; голова поворачивалась туда-сюда, ноздри ящера трепетали – тот ловил принесенные ветром запахи. Тирион решил было вновь нырнуть, но не поддался порыву, хотя сердце его неистово колотилось, а дыхание перехватывало.

Бестия стояла на месте очень долго, и Тирион уже решил, что зверь знает, где он. Потом ящер коротко, словно растерянно, хныкнул, наездник стукнул зверя рукоятью меча, и холодный зашагал дальше, присоединившись к длинной череде своих родичей. Тириону показалось, что тащились они мимо него много часов, хотя на самом деле прошло всего несколько минут.

Когда враги наконец скрылись из виду, Тирион вылез из воды и растянулся на суше, слишком вымотанный даже для того, чтобы подумать о судьбе Вечной Королевы. Он знал, что должен что-то сделать. Снять, например, мокрую одежду, чтобы не простудиться, просушить доспех, иначе тот заржавеет. И помолиться, чтобы темные эльфы не пересекли реку и не нашли его.

Тирион с трудом стянул кольчугу и положил ее рядом с плащом. Потом снял рубаху, штаны и, дрожа от холода, принялся выжимать их, вода потекла по ободранным костяшкам и стертым ладоням. Воин слышал, как затихает вдали поступь темных эльфов, но это не значило, что он теперь в безопасности. Возможно, поблизости бродят другие, бесшумные охотники. Глупо было бы предполагать, что ищут его только холодные.

Он вытащил из ножен Солнцеклык. Пламя на клинке горело не так ярко, как обычно, но тепло все же давало. Тирион вогнал острие меча в землю и присел рядом, стараясь согреться и высушиться.

Одежду он повесил на сучок, чтобы она тоже ловила тепло и защищала его от ветра, а заодно прикрывала меч. Потом Тирион занялся осмотром кольчуги, которую снял с трупа темного эльфа как будто целую жизнь назад. Когда-то она была хорошо промаслена, но вода смыла защитную пленку, и в некоторых местах звенья уже подернулись ржой. Поделать с этим Тирион ничего не мог за неимением нужных инструментов. Он просто отложил кольчугу в сторону и задумался, как быть дальше.

Вечную Королеву он потерял из-за собственной слабости; сейчас она, возможно, уже попала в руки друкаев, а Тирион ничего не знает. Порыв немедля вскочить и побежать в лес искать ее он подавил с трудом, как и желание позвать девушку криком, что было бы безумием, поскольку дети Наггарота сразу узнали бы о его присутствии, а может, и о ее тоже.

Он ненавидел ощущение слабости, неспособности что-то сделать. Тирион стиснул зубы, сопротивляясь желанию заколотить по земле кулаком. Ничего хорошего из этого точно не вышло бы – с учетом состояния его рук. Он вдруг осознал, насколько же на самом деле хрупко его тело.

Тирион никогда не чувствовал такого прежде. Как стремительно превратился он из безотказной боевой машины в едва способную двигаться развалину. Всего-то и потребовалось, что немного трудностей, немного холода и удушающая сила реки.

Он осмотрел рану – укус клинка ведьмы-эльфийки. Края рассеченной кожи сделались странного черно-фиолетового цвета и подозрительно набрякли. Хуже того, казалось, что через этот порез что-то вытягивает силы из его тела. Что ж, весьма вероятно, что он отравлен – и тоже ничего не может с этим поделать.

Возможно, тетушка или Теклис придумали бы, как исправить ситуацию, они ведь, как-никак, алхимики. Он же в медицине не разбирался, знал разве что основы, без которых эльфийскому солдату не обойтись в походе.

Однако, сидя тут и жалея себя, делу не поможешь. Жар меча немного согрел Тириона. Что ж, он подождет, когда просохнет одежда, и отправится на поиски Алариэли, хотя и совершенно не представляет, где ее можно найти.

Приняв решение, Тирион почувствовал себя чуть-чуть лучше. Сейчас не помешало бы подкрепиться, но еды не было. «Ну, хотя бы в воде недостатка нет», – сказал он себе. Возможно, чуть погодя он сумеет поймать рыбу, хотя при таком сильном течении это маловероятно.

Когда одежда высохла, уже стемнело. На клинке потрескивало пламя, заставляя неверные тени плясать вокруг. Тирион понимал, что лучше всего убрать клинок в ножны, чтобы свет не привлек преследователей. Жалкий заслон из тряпок ненадежен – всадникам на холодных достаточно чуть повернуться, чтобы заметить огонь. А в темноте от этих рептилий не сбежать – они выследят Тириона по запаху. Мысль о том, что его погонит по ночной чаще один из этих гигантских хладнокровных монстров, мягко говоря, нервировала.

Тирион встал, надел рубаху, кожаный жилет, потом натянул кольчугу. Та тихонько звякнула, но в ночи звук показался оглушительным. Интересно, отчего во тьме все шумы становятся как будто громче? Теклис, несомненно, нашел бы какое-то объяснение, как находил всегда, а у Тириона имелись только вопросы.

Он взял клинок, вернул его в ножны – и ночь вдруг сделалась очень холодной, куда холоднее, чем должна бы. Очень захотелось снова достать меч, чтобы стало хоть чуть-чуть посветлее, но это было бы безумием. Тирион постоял, дожидаясь, когда глаза привыкнут, и потихоньку сживаясь с сумеречной чащей. Рядом продолжала неустанно шуметь река, вода билась о камни, и эти плеск и журчание казались мягкими раскатами грома.

Тирион решил, что ему надо вернуться и отыскать след Вечной Королевы. Когда они пытались перебраться через реку, Алариэль находилась чуть севернее, и казалось логичным, что и сейчас ситуация не изменилась. Конечно, она могла пройти мимо него в темноте, но эту неприятную мысль эльф отмел. Если позволить сомнениям влиять на решения, он так никогда ничего и не сделает.

Тирион прикинул варианты. Глупо просто бродить во мраке, еще и в доспехах темного эльфа. Если Алариэль увидит его, может просто пристрелить с перепугу. Если его заметят друкаи, то примут за дезертира. А холодных маскировка не одурачит, так что сейчас ему от нее никакой пользы.

Кольчуга, конечно, полезная вещь, но она звенит и выдает его местоположение, как бы бесшумно он ни старался двигаться. Хочешь не хочешь, а придется от нее избавиться, в данном случае тишина важнее защиты. Да и, честно говоря, железо бередит раненый бок, а лишний вес замедляет передвижение.

Тирион решил оставить только кожаный жилет, не производящий шума и отчасти защищающий тело. А вот весьма специфической формы шлем скорее всего введет Алариэль в заблуждение, чего допустить нельзя. Лицо Тириона ей знакомо, так что пусть лучше она увидит его.

Эльф завернул шлем в кольчугу и швырнул все в реку. Оставлять здесь ничего не хотелось – любой предмет мог выдать его местоположение возвращающимся холодным. Так что от ненужного надо избавиться.

Почувствовав себя лучше без лишнего груза, Тирион зашагал по тропе. И почти тут же обнаружил следы холодных: огромные, запредельно вонючие лепешки и кучи усеивали тропинку.

Он шел по самому краю, чтобы, если что, сразу нырнуть в заросли. Обладающий отличным даже для эльфа ночным зрением Тирион без труда находил путь в сумраке, ведь глаза его уже приспособились к недостатку света.

То и дело останавливаясь, он прислушивался, терзаемый подозрением, что враг подкрадывается к нему во тьме. Лес полнился ночными звуками, скользнула над головой белая сова, ищущая среди теней добычу. Тирион посочувствовал зверькам, на которых идет охота. В кустах блеснули чьи-то глаза: лисы, а может, дикой собаки. Как бы то ни было, животное бесшумно отступило при приближении эльфа.

Долго ли, коротко, но Тириона охватило ощущение тщетности происходящего. Что он делает? Ему никогда не найти Алариэль в этом сумраке. Она, наверное, опередила его на лиги или даже попалась сподвижникам Малекита. Если же девушка где-то затаилась и спит, он может в темноте проскочить мимо, вообще не заметив ее. Тем не менее какой-то инстинкт толкал его вперед, заставлял двигаться дальше. Такова уж была его природа – он просто не мог иначе. Тирион всегда предпочитал действие бездействию. По крайней мере так он чувствовал, что что-то делает, и был хотя бы чуть-чуть хозяином своей судьбы.

Может, все-таки стоит окликнуть ее, хотя бы шепотом? Нет, это чистое безумие. Совет, подкинутый отчаянием. Он только выдаст себя охотникам, ищущим в ночи. Или он слишком много думает? Зачем темным эльфам рыскать во тьме? Они наверняка разбили лагерь и улеглись спать, что следовало бы, по здравому размышлению, сделать и ему. И все-таки Тирион шел под бледным светом луны и время от времени, когда инстинкт говорил, что он в безопасности, шептал имя Вечной Королевы, как слово-оберег или молитву отчаяния.

В руке он сжимал кинжал, готовый ударить любого, кто бросится на него из темноты. Тирион почти надеялся, что на него нападут. Атака, во всяком случае, сняла бы напряжение, избавив его от ощущения полного одиночества.

Интересно, много ли народу бродит сейчас в ночи? Наверное, не слишком. А если кто-то и бродит, то это, скорее всего, враги. Хотя не слишком ли он пессимистичен? Возможно, в этом лесу скрываются и другие эльфы, дружественные Вечной Королеве. Не всех же перебили или пленили друкаи, напавшие на территорию проведения великого турнира. Возможно, здесь есть и местные жители, которые не были на состязаниях.

Конечно, в таком случае очень вероятно, что холодные почуяли их и теперь они мертвы. Как же это мучительно – скитаться в ночи в одиночестве, когда на родину напал древний враг. Ему бы сейчас в армию, готовиться к сражению с захватчиками.

Хотя, быть может, нигде в Ултуане уже нет армии, способной сражаться. Враг проник в сердце Авелорна и почти захватил в плен Вечную Королеву, не встретив никакого сопротивления. Возможно, то же самое происходило повсюду. Возможно, неприятель застал войска Короля-Феникса врасплох и подавил тем же колдовством, что позволило темным эльфам проникнуть так глубоко в лесное королевство.

Нет, все эти размышления бессмысленны. Этого просто не может быть. В Наггароте недостаточно друкаев, чтобы заполонить все эльфийские земли. Кто-то где-то сражается сейчас с ними, и пока это так, есть надежда. Тирион невесело улыбнулся. Одно дело – говорить себе, что по логике вещей так и должно быть, и совсем другое – заставить себя поверить в это: ночью, когда живот подвело от голода, а зараженная ядом рана от ведьминого клинка высасывает из тебя силы.

Впереди раздались голоса.

Тирион увидел огонь, услышал глухое хриплое дыхание холодных. Он замер, боясь, что уже слишком поздно, что его заметили и ящеры в любой момент взревут, поднимая тревогу, предупреждая всадников о присутствии дичи.

Тирион не шевелился, слившись с лесными тенями. Но ящеры молчали. Ритм их дыхания не изменился, они либо спали, либо в темноте становились вялыми. Медленно выдохнув, Тирион тихонько пополз вперед и увидел группу собравшихся у костра рыцарей-друкаев. Их гигантские скакуны были привязаны к железным столбам, вогнанным в землю неподалеку.

Очень медленно, очень осторожно Тирион подполз ближе, так близко, что мог различить черты лиц собравшихся у огня темных эльфов. Они сняли шлемы, чтобы поесть, и оттого почему-то казались удивительно уязвимыми. Выглядели они обычными эльфийскими солдатами, сражающимися вдали от дома на любом из семи континентов. Следя за их – такими знакомыми – действиями, Тирион почувствовал острый укол тоски по военным лагерям былых дет.

Один солдат наклонился, поворачивая над костром насаженную на колышек тушку какого-то мелкого зверька. Другой пустил по кругу фляжку. Явственно потянуло спиртным. Два воина лежали на земле, глядя на звезды, еще один, уединившись, сидел на бревне и выстругивал что-то из корявого сучка. Глядя на такую мирную, обыденную сцену, невозможно было поверить, что это – те самые свирепые захватчики, убившие столь многих съехавшихся на турнир эльфов.

И все-таки это были они.

Если бы Тирион захотел, он мог бы застать их врасплох и перебить прежде, чем они сообразили бы, что происходит. Это просто: обогнуть костер и ударить в спину вон той парочке, затем пнуть горящие дрова, обсыпав раскаленными углями тех, кто впереди, потом пара шагов – и им конец. Остались бы только резчик да лежащие. С ними Тирион тоже справился бы без труда, даже сейчас, в ослабленном состоянии, при условии, конечно, что их зверье не проснется и не присоединится к бою.

Но что ему это даст, кроме утоления жажды мщения, горящей в груди? А если его убьют, это не принесет никому – ни Вечной Королеве, ни, естественно, ему самому – никакой пользы. По крайней мере, Тирион убедился в том, что они не поймали Алариэль. Так что можно уходить.

Но что-то все же удерживало его. Возможно, собственное одиночество? Тириона тянуло к костру, к опосредованному участию в солдатском товариществе и ужасно не хотелось снова скитаться во мраке.

– Думаешь, мы найдем их? – спросил один из темных эльфов.

– Если у них есть хоть капля здравого смысла, они уже за много лиг отсюда, – ответил резчик. Такой типаж, встречающийся в любой группе, был Тириону знаком: одиночка, отрицатель, вечно окорачивающий своих товарищей.

– А что бы вы сделали с наградой? – поинтересовался выпивоха.

– Забудь о награде. Мне лично хватило бы на пару часиков заполучить Вечную Королеву, – хохотнул кто-то из солдат.

– На пару минут, – уточнил другой.

– Скорее, на пару секунд, – фыркнул Резчик.

– И хорошо бы эти секунды того стоили, – сказал боец с властным голосом и командирскими нашивками. – Ее надо вернуть Малекиту невредимой, нетронутой. Думаю, Король-Колдун хочет сам повалять ее.

Замечание вызвало новый взрыв непристойных домыслов.

– Скоро мы получим двух королев в Наггароте, – пробурчал Резчик.

– Да хранят нас боги, и одной более чем достаточно, – откликнулся Выпивоха. – Но, как понимаете, я бы не стал вышвыривать Морати из постели.

– Какое великодушие, – фыркнул Резчик.

– Я волен дарить свою благосклонность кому мне угодно, – ответил Выпивоха, – хотя и не так волен, как она.

– Ну, у тебя ведь нет семи тысяч лет практики.

– Ничего, завтра будет шанс получить награду, если разведчики еще не нашли наше божественное сучье величество, – сказал предводитель.

– Я думал, Морати на севере, выбирает новых варварских любовников для своего гарема, – заметил Выпивоха.

– Я говорю о Вечной Королеве, о чем ты, конечно, догадался бы, будь ты трезв.

– А куда пошли разведчики? – спросил один из лежебок.

– Ну ты же их знаешь. Вечно они всюду рыскают, ходят своими путями, никому не показываются.

– Я думал, мы их поймаем, – сказал Выпивоха. – Ну, сегодня, когда Острозуб почуял запах. Поразительно, что кто-то двуногий сумел смыться.

– И все-таки они смылись, – напомнил Резчик. – А заодно прикончили трех славных всадников.

– Говорят, Харека и его ребят сожгли магией, – сказал лежащий. – Думаешь, этот знаменитый воин еще и колдун?

– Не знаю. Я слышал, он вошел в павильон и самолично перерезал всех генеральских телохранителей. Он носит горящий клинок, совсем как тот, которым сражался Аэнарион прежде, чем подобрать меч Кхаина.

– Может, это и есть Аэнарион, – саркастически хмыкнул Резчик. – Может, он вернулся оттуда, куда улетел, только чтобы спасти Вечную Королеву.

Судя по воцарившемуся молчанию, Резчик сказал что-то не то. Даже богохульникам-друкаям не хотелось слушать шутки насчет отца Малекита. Или размышлять о возможности его возвращения.

– Надо было выставить часовых, – сказал наконец Командир. – На всякий случай. Не хотелось бы мне, чтобы нас застали врасплох, если этот знаменитый воин вдруг придет за нами.

Намеки Тирион всегда понимал хорошо. Трупы он оставил холодным – пускай подкрепятся.