Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 57 страниц)

Глава 7

Генерал Дориан Серебряный Клинок, полководец северной армии, владыка Халустура, милостью Малекита хранитель железного ключа и верховный маршал королевства Наггарот, нервно ждал в вестибюле тронного зала Короля-Колдуна.

Он лихорадочно перебирал свои слова и поступки за несколько последних месяцев, вспоминая, не было ли среди них такого, из-за чего он мог бы впасть в немилость. Вроде бы нет, ничего подобного, насколько он мог судить. Даже самые амбициозные из его подчиненных не отыскали бы в его речах и действиях ничего, что можно было бы истолковать как вероломство. Клеветы же Король-Колдун не терпел. У него были свои источники, он все проверял и перепроверял многократно. Так что лжец дорого поплатился бы за донос.

Нет. Дориан исполнял свои обязанности образцово, можно даже сказать – превосходно. Десятки лет он стоял в обороне на границе с Хаосом. И надзирал за прибытием новых завербованных Морати союзников. Последователи Темных Богов почти не доставляли неприятностей – с тех пор как они неожиданно склонились перед полноправным наследником Аэнариона. Замысли они предательство в пределах Наггарота, армия друкаев, прикрывающая их, тут же и уничтожила бы всех.

Конечно, Дориан понимал, что даже самое прилежное исполнение обязанностей не гарантирует благосклонности Малекита, но обычно Король-Колдун не карал тех, кто служит ему хорошо. И все же, как и любой темный эльф, Дориан имел свои скелеты в шкафу, которые ему можно было бы предъявить. А еще этот проклятый сводный братец Уриан, из-за которого вся семья навеки запятнана. И отношения Дориана с Кассандрой, колдуньей, последовательницей многих тайных путей, не все из которых одобрены Малекитом…

Хотя воин сомневался, что даже это имеет значение. Если бы Малекит собирался наказать его за проступки Уриана, давно бы уже это сделал. Свое недовольство Отравленным Клинком он выказал самым эффектным образом. Тысячи лет друкаи будут с ужасом перешептываться о его судьбе.

Дориан содрогнулся, вспомнив, каким он видел брата в последний раз – наполовину освежеванным, подвешенным над наполненным кровью котлом. Палачи в кожаных одеяниях вгоняли в его пустые глазницы спицы из истинного серебра, пронзая центры удовольствия в мозгу, а потом бормотали заклинания, превращающие агонию в экстаз, а наслаждение в боль. Проделывали они это бессистемно, так что большинство чудовищных пыток доставляли беспредельное счастье, а самые мягкие обезболивающие превращались в раздражающие токсины.

Конечно, Уриан сходил с ума множество раз, но его всегда выхаживали. Тринадцать месяцев висело его тело перед тронным залом; жизнь в нем поддерживалась едой и водой, которые закачивались непосредственно в желудок через кожаные трубки, и переливанием крови умирающих рабов, подсоединенных к вампирическим механизмам. Но однажды Уриана просто не стало. В присутствии Малекита его имя больше не упоминалось, его неоплаканное тело швырнули в какую-то мусорную яму Наггаронда.

И все из-за одной опрометчивой шутки. А ведь он – умелый боец, остроумный ученый – на тот момент был фаворитом Малекита. Однако Малекит покарал его в назидание другим, и теперь друкаи тысячу раз подумают, прежде чем строить предположения о том, как закованный в броню Король-Колдун развлекается, уединившись в своих личных покоях.

Дориан никогда не любил младшего брата, но это пустое. Уриан был, пожалуй, лучшим за двадцать поколений фехтовальщиком Наггарота. А еще – выдающимся ученым, знатоком ядов, наслаждавшимся демонстрацией их эффекта в ямах и на аренах, где он дрался, и тем прославившийся. Он был веселым, пугающим и слишком, слишком самоуверенным. Даже сейчас Дориан не хотел признавать, что просто боялся его, как не подобает бояться младших родственников.

И все же он ловил себя на том, что брата ему не хватает. Оба они – выходцы из одного угла, жалкие отпрыски обедневшего древнего рода, выбрали разные пути к славе и удаче при дворе Наггарота: Уриан преуспевал в бойцовых ямах и опочивальнях, Дориан – на поле боя. Да, они преуспели. Но один уже доказал, сколь мимолетен бывает успех. И Дориан надеялся, что ему не доведется последовать его примеру.

Может, он сказал что-то Кассандре, а любовница-колдунья выдала его? Она предана Морати точно так же, как он предан Малекиту, но это ничего не значит. Мать и сын делятся информацией о своих подданных, даже интригуя друг против друга. Так повелось в Наггароте от века.

И все-таки могла ли Кассандра быть причиной вызова? Что, если Дориан сказал ей что-то оскорбительное, когда они были пьяны и одурманены? Отчего-то он в этом сомневался. Наркотики всегда действовали на него слабо. Конечно, Кассандра была колдуньей, последовательницей Морати, это уже подозрительно само по себе, но Малекиту про это известно. Дориан сразу доложил господину о своей связи. Он точно так же шпионил за любовницей, как и она за ним. Так работало их королевство.

Впрочем, всегда есть шанс, что он что-то упустил. Или Малекит собирается извлечь на свет какую-нибудь давным-давно забытую – по крайней мере, Дорианом – глупость и наказать его за болтливость. Такое случалось. Знавал он вызванных к королю генералов, с полным правом ожидавших поощрения, которым дословно выкладывали их беседу столетней давности и поясняли ее изменническую подоплеку. Его старый командир Хартелрой сгинул именно так, а жаль: он был хорошим генералом и достойным друкаем.

Дориан знал, что бессмысленно перетряхивать прошлое в поисках слабостей или предательства. Если Малекит хотел что-то выискать, он нашел, и не важно, сколь беспорочную жизнь вел Дориан. Вся их система устроена так, что абсолютно безгрешным быть не может никто. Если ты не критиковал короля, ты критиковал его врагов из культа Кхаина – только для того, чтобы десять лет спустя обнаружить, что эти враги вновь превратились в доверенных союзников и осуждение их можно расценить как измену.

Лучше всего держать рот на замке и вообще ничего не говорить, но какой друкай на это способен? Так много вечеринок, так много оргий, так много продолжительных публичных празднеств, на которых пьянство не только простительно, но и обязательно.

Ибо если ты трезв – что ты пытаешься скрыть? А если ты пьян – язык развязывается всенепременно. На частных сборищах, с друзьями, согревшись и расслабившись под воздействием черного винограда, народ вдруг чувствует необходимость выложить то, о чем лучше было бы промолчать. А чуткие уши всегда найдутся. Неважно, как мала группа, насколько близкие вокруг друзья, кто-нибудь да найдет способ воспользоваться твоей болтливостью.

Дориану нравилось думать, что он умеет сдерживаться, видят боги, причины на то у него с таким-то братом имелись. Однако даже он иногда проговаривался, упускал слова, которые могли быть использованы против него. Возможно, именно сейчас за это придется расплатиться.

Массивная каменная дверь тронного зала плавно распахнулась. Появился мажордом в пышных мехах и пурпурном шелке.

– Его величество примет вас немедля, генерал Дориан, – объявил он. Тон его не содержал и намека на то, ждет Дориана награда или же наказание. Как всегда.

Дориан вошел в большие приемные покои. Тут было холодно, огонь нигде не горел. Малекит не нуждался в нем: любой огонь стал для короля бестактным напоминанием о том времени, когда он пытался пройти сквозь Пламя. С потолка свисали ледяные сталактиты. Дыхание вырывалось изо рта Дориана белыми облачками. Он поплотнее завернулся в плащ и медленно зашагал к далеко стоящему трону, держа спину прямо, намеренный быть солдатом до самого конца.

Приемный зал был обширен и пуст; звонкое эхо, высеченное подбитыми железом подошвами из каменного пола, гуляло где ему вздумается. Дориан шел между шеренгами телохранителей, застывших и недвижимых. А может, это статуи? Нет, конечно. Несомненно, были среди них и эльфы, которых он знал когда-то и которые в прежние дни могли даже служить под его началом, но никто из них не выказал ни малейшего узнавания, как и положено.

Малекит возвышался надо всеми, даже сидящий вдалеке. Он был огромен, несоизмерим с окружением. Телохранители выглядели рядом с ним детьми. Массивная бронированная фигура походила на изваяние больше, чем охранники. Только холодный блеск глаз говорил о том, что под доспехами есть живой разум, протянувший уже тысячи лет.

Но доминировал Король-Колдун не только благодаря размерам. Его окружала аура, подобная драконьей. Он излучал силу, ужасающую силу. По-своему он был богоподобен. Подойдя к нему, ты осознавал это, ощущал, что перед тобой – король и даже нечто большее, чем король…

Рядом с троном застыла эльфийка поразительной красоты, скованная по рукам и ногам цепями со вложенной в них мощной связующей магией. Дориан удивился: он никогда не видел ее и не слышал о ней. Такую красоту любят воспевать поэты. Ее томные глаза не отрывались от Дориана, женщина рассматривала воина с неприкрытым чувственным интересом. Генерал старательно притворился, что интереса этого не заметил. Она стояла рядом с Малекитом, а значит, даже мысль о встрече с ней, сколь угодно возбуждающая, была смертельно опасна.

– Генерал Дориан, рад тебя видеть, – произнес Малекит. Его приятный голос оглушительно громыхнул. Нет, голос этот не был особенно веселым. Он всегда мог стать холодным, отчужденным, бесстрастным, но сейчас, по крайней мере, в нем не было гнева, и это хороший признак, если только Король-Колдун не играет с генералом, как кошка с мышкой.

Дориан поклонился.

– Очень любезно с вашей стороны, сир.

– Ты надежно защищаешь наши границы, а организация прибытия наших новых союзников была образцовой.

Ужас начал потихоньку покидать сознание Дориана. С его разума и тела как будто сняли тяжелейший груз. Очевидно, он все еще пользуется благосклонностью Короля-Колдуна.

– Я живу, только чтобы служить вам, государь, – ответил он.

– Ах, если бы побольше моих подданных стремились к этому, – вздохнул Малекит. Он что, пошутил? Очень маловероятно. Будь осторожен, сказал себе Дориан. Похоже, он вступал на новую, изменчивую и очень опасную почву.

– Уверен, все они преданы вам не меньше, чем я, сир.

– Настоящая друкайская двусмысленность, Дориан, – сказал Малекит. – Но таковых, уверяю тебя, очень немного, вот почему ты стоишь сейчас предо мной. У меня есть для тебя работа более важная, чем все, что ты делал до сих пор. Если ты выполнишь ее так, что я останусь доволен, то будешь вознагражден, как ни одному эльфу даже не снилось. Если потерпишь неудачу, будешь наказан, как не наказывался доселе ни один эльф.

Как типично для Малекита упомянуть об этом. Можно ведь было и не говорить, оба собеседника все равно знали, что кара неминуема, но Король-Колдун любил напоминать подданным и себе, кто стоит у власти.

– Я не подведу вас, сир, – сказал Дориан.

– Надеюсь. Никому не говори то, что услышишь сегодня, пока я не разрешу. Понятно?

Дориан знал, что от него ожидают. Он кивнул:

– Да, сир.

– Очень хорошо, Дориан. Теперь я удовлетворю твое любопытство и открою, почему вызвал тебя.

Король-Колдун продолжил говорить, и Дориан понял, зачем у него взяли клятву хранить тайну. Малекит излагал свой план и роль Дориана в нем, и сердце генерала наполнялось изумлением и ужасом. Воистину за всю их историю еще не предпринималось ничего подобного. Когда Малекит закончил, Дориан затаил дыхание. Он понимал, что Король-Колдун не шутит. Если он достойно сыграет свою роль, то получит все, что пожелает. Это важно.

– Будьте уверены, я не подведу, государь, – повторил он. – И спасибо за то, что избрали меня.

– Не стоит благодарить, мне нужен лишь твой успех, – ответил Малекит. – Через несколько часов состоится собрание генерального штаба. Можешь туда не ходить. Сам подберешь нужные тебе войска и обеспечишь их особыми амулетами, которые я приготовил.

– Ваше желание будет исполнено, сир.

Малекит окинул взглядом собравшихся генералов. Самых могущественных эльфов его королевства, тех, кого боялись по всему Наггароту. Солдат, чародеев, политиков, которым нет равных. И все же в его присутствии они дрожали от едва сдерживаемого ужаса.

Он предпочел бы, чтобы это было не так. Но не так быть не могло. Он больше не походил ни на какого другого эльфа, если вообще когда-нибудь походил. Об этом позаботились доспехи. Они не только защищали его, они служили барьером для любого естественного контакта между ним и любыми другими представителями его расы. Иногда в этом имелись свои преимущества. Иногда он жалел об этом.

Однако, почувствовав на себе взгляд демона, король отмахнулся от лишних мыслей. Н’Кари смотрел на него пристально, как всегда, и Малекиту даже не нужно было этого видеть, он ощущал внимание демона через связавшие их узы, созданные обрядом. Но смотрел на него не только демон. Все собравшиеся темные эльфы выжидающе взирали на государя. Они понимали, что намечается дело величайшей важности, знали, что он собирается сообщить им какой-то грандиозный план. Зачем иначе королю созывать их всех? Зачем иначе собирать в одном месте столько влиятельных аристократов?

Малекит вновь огляделся. На расставленных в просторном зале столах лежали подробнейшие карты Ултуана, составленные благодаря сведениям шпионов и применению магии. На них были отмечены все главные крепости, города, путевые камни, гарнизоны и башни чародеев. Подвижные силы Короля-Феникса отображались маленькими позолоченными статуэтками. А вот войска самого Малекита на развернутой в центре помещения огромной карте представлены не были.

Взгляды эльфов то и дело украдкой останавливались на демоне. Они не знали, кто это – кто она, с учетом нынешнего облика существа. Им было интересно, зачем она здесь. Чародеи, пожалуй, чувствовали отзвуки демонической силы и сдерживающей энергии и недоумевали.

Мать короля, конечно, все поняла бы сразу – поэтому ее тут и не было. Он отправил Морати присмотреть за ее варварской армией, позволив поверить, что она обрела новый рычаг влияния на него, в то время как Малекит навсегда изменил неустойчивое равновесие сил в своем королевстве.

Еще секунду посмаковав чужой страх, уважение и любопытство, король шагнул вперед, зная, что все взгляды теперь устремились к нему и что все собравшиеся гадают, что же он скажет и сделает.

– Мы идем на Ултуан, – объявил Малекит. – Вам это уже известно. Все вы знаете, что я намерен объединить королевство под своим законным правлением и сокрушить мятежников, восставших против воли моего отца.

Темные эльфы обычно не проявляют эмоции, но сейчас многие зааплодировали, и возбужденный шепоток пробежал по комнате. Малекит втайне улыбнулся. Изложив очевидное, он возбудил их любопытство, заставив гадать, что же хотел сказать на самом деле.

Все знали, что однажды ему уже не удалось завоевать Ултуан, и теперь думали, что же изменилось сейчас, почему у них должно получиться то, что не удавалось их предшественникам. Также все понимали, что вторжение на остров-континент – величайший риск, но и награда победителей ждет соответствующая, и решили, что сейчас самое время поразмышлять, как минимизировать личные риски и максимизировать потенциальную выгоду.

Они чувствовали себя в центре событий, видели свое преимущество только потому, что оказались здесь. Будучи аристократами, они считали, что имеют право на все, что сумеют заграбастать, и полагали себя достаточно умными, чтобы воспользоваться ситуацией. Малекита ничего не беспокоило. В сущности, он на это рассчитывал.

– Вы положите начало осуществлению плана, разрабатывавшегося веками, – сказал Малекит и сделал паузу, давая им возможность обдумать перспективы. – Я готовился, ковал орудие, склонял на нашу сторону сверхъестественных союзников. День, который все вы так долго ждали, близок. Вы поведете могучие силы к великим победам, и лучших из вас, тех, кто преданно служит мне, ждет невероятная награда.

Он снова замолчал на пару секунд. Кое-кто из эльфов нервно облизывался. Они знали, что король не бросает слов на ветер и не сыплет пустыми обещаниями, а тем паче пустыми угрозами.

– Моя мать, благословеннейшая из женщин, договорилась с сильными союзниками. Из дальних северных Пустошей Хаоса сотни тысяч последователей Темных Богов идут служить нам, хотя сами они этого пока не знают.

Последнее замечание было встречено шквалом жестокого смеха. Все знали, что люди – просто копейное мясо для их родичей-азуров. С людьми не придется делиться наградой, Малекит уж об этом позаботится. В конце кампании он с ними разберется – непозволительно, чтобы этот материнский меч повис у него над головой.

– Войско, которое присоединится к нам, лишь малая часть человеческой силы. Основная масса уже плывет к северному берегу Ултуана. Конечно, патрули ложного Короля-Феникса заметят людские суда. Мятежники решат, что именно с моря будет нанесен удар, и перебросят свои войска навстречу угрозе. Не скоро они поймут, что происходит на самом деле. Однако я не собираюсь полагаться на людей, чтобы вернуть себе законную власть. Эта честь и обязанность достанется вам, мои верные подданные. Именно вы возглавите праведный поход и объедините королевства. Именно вы будете сражаться и получите достойную награду за победу. И именно на вас падет, если что, вся тяжесть поражения.

Эльфы мгновенно прекратили веселиться. Они слышали, что король обещает награду. Они знали, что за провал он накажет, как поступал всегда. Малекит просто напомнил им, кто их хозяин, ибо делать это, памятуя о характере подданных и их безграничных амбициях, нужно регулярно.

– Вас будет меньше числом, но вы куда искуснее в битве. Вы будете захватывать города и крепости и брать их себе.

Он снова подразнил их наградой, заставив истекать слюной, нарочно подчеркнув, что завоеванное можно забрать. Друкаи уже подсчитывали прибыли – это было ясно видно по их лицам. Возможно, никогда больше им не выпадет шанса расширить владения, увеличить стада рабов, сколотить состояние и прославить свои имена.

– Некоторые из вас в соответствии с великими стратегическими целями поведут сухопутные армии. А у некоторых будут другие обязанности.

Пускай гадают, что он имел в виду. Накажет кого-то, отстранив от похода, не пустив на передовую? Или что-то другое? Малекит дал им несколько секунд, чтобы обдумать варианты, останавливая взгляд на каждом по очереди.

– Все вы должны уже знать, что я обрел могучих магических союзников, вызвав их из-за пределов нашего мира. И всех вас, наверное, удивляет, что я сделал это, в то время как мог безоговорочно положиться на ваши воинские умения. А ответ прост. Один из призванных мной союзников даст нам ключ к победе, позволит одолеть любую вражескую армию, взять любую вражескую крепость, достигнуть самых дальних границ мятежного королевства прежде, чем наш противник вообще поймет, что мы явились.

Лица эльфов окаменели, все сосредоточенно размышляли, каким образом осуществится это чудо. Такое не удавалось даже величайшим чародеям всех времен, и теперь друкаи гадали, не сошел ли их король с ума… в конце концов.

– Итак, пришла пора вам узнать. Я, ваш король, подчинил одного из злейших врагов нашего народа, связав его и заставив служить себе.

По мановению его руки Н’Кари принял свои истинный облик. Громадный четверорукий монстр возвышался над всеми собравшимися в зале. Демон пошевелил когтями, способными разорвать даже самую толстую броню, взревел – и рев его был ужасающ.

Все, даже самые смелые друкаи, содрогнулись. На лицах застыло одно и то же выражение: как если бы король вдруг впустил в комнату стаю голодных львов.

– Перед вами Н’Кари, хранитель секретов, демон, побежденный и изгнанный моим отцом, существо, учинившее Разгром Ултуана, некогда величайший враг нашего народа. Я, Малекит Великий, сын Аэнариона, заставил эту бестию служить себе. Я сделал это, прекрасно осознавая, что грязная тварь при первой же возможности предаст нас, если сумеет. Но я не позволю демону совершить такое. Я подчинил его не потому, что мне нужно, чтобы он сражался за нас, хотя он и убьет всякого, на кого я укажу.

Малекит сделал паузу, давая эльфам возможность впитать информацию. Никому из них не захочется стать жертвой высшего демона, поэтому покуда никто из них ни в чем не пойдет против короля.

Малекит хотел, чтобы они всецело понимали последствия любого неподчинения. Особенно с учетом того, что он связал демона, поклявшегося отомстить их народу. Малекит решил, что эту информацию лучше выложить в открытую и обратись себе на пользу.

– Я взял это существо к себе на службу потому, что ему известны секреты быстрого, тайного и неудержимого передвижения по острову-континенту Ултуан. Демон уже делал это прежде и брал с собой целую армию. Вспомните слухи вековой давности, просочившиеся к нам из Ултуана. Так вот, все эти слухи – правда, и то, о чем перешептывались торговцы на рынках, действительно происходило.

По залу заметались потрясенные взгляды. Он вывалил на эльфов слишком много материала для раздумий за очень короткое время, но ничего, они справятся. Король знал, что лучше дать им все разом на своих условиях, а не ждать, пока информация будет всплывать частями.

– Конечно, мой слуга потерпел неудачу, потому что тогда у него не было ни сил, которыми обладаем мы, ни искушенности в боевых операциях, ни знаний, когда и где лучше всего нанести удар. А мы добьемся успеха там, где проиграл Н’Кари, потому что таково наше предназначение! Связанный демон будет служить нам, и мы получим возможность перемещаться так быстро, что наши враги не будут знать, где мы и как нас остановить. Мы соберем силы и разобьем противников, не успевших даже осознать, кто напал на них. Внезапность принесет нам победу. На этот раз весь Ултуан будет нашим. На этот раз мы добьемся успеха! Победа неизбежна!

Малекит добавил в голос немного собственного воодушевления, и его энтузиазм передался последователям. Они достаточно разбирались в военных вопросах, чтобы понимать, какое громадное преимущество даст им Н’Кари. Их нервировало присутствие демона, но все осознавали, зачем он здесь. И все равно в зале воцарилось молчание, и даже Малекит ощутил повисшую в воздухе напряженность.

А потом эльфы разразились рукоплесканиями. После недолгого колебания все они утвердились во мнении, что победа предначертана им судьбой.

– На том столе, – сказал Малекит, – вы найдете именные приказы. Пакеты запечатаны, не передавайте их никому, если только не уполномочены этого сделать. Каждому из вас предстоит сыграть свою роль в грядущей победе. Каждому из вас достанется своя доля трофеев. Каждый из вас станет частью великого исторического процесса воссоединения эльфийского королевства. Каждого из вас будут помнить, пока это королевство существует и пока эльфы собираются, чтобы поговорить о великих военных триумфах.

Эльфийская знать, едва не отталкивая друг дружку поспешно ринулась к столу. Теперь Малекит знал, что заполучил их с потрохами. Потом он увидел улыбку на лице демона и задумался, чему же так радуется Н’Кари.