Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 57 страниц)

Глава 16

Уриан уверенно вошел в зал для аудиенций и огляделся. Многие советники Короля-Феникса уже присутствовали. Была здесь и леди Малена с полудюжиной других сильных чародеев. Прелестная женщина, подумал Уриан, но очень уж сурова. Она поймала его взгляд и натянуто улыбнулась. Эльф улыбнулся в ответ, словно не заметив ее неприязни.

Пять минут в моем гареме, женщина, и ты научилась бы правильно улыбаться.

Уриану нравились эти полуночные советы. Они напоминали ему о доме. Сколько ночей он провел, составляя планы и заговоры со своими сообщниками в Наггароте!

Конечно, это не одно и то же. Никто, скорее всего, не будет убит из-за сегодняшних событий. И смены власти в королевстве Ултуан не последует – разве что что-то пойдет совсем уж не так.

Нет, он любил саму атмосферу, ему нравилось быть частью влиятельной клики, собирающейся под покровом тьмы, чтобы решать судьбы целого королевства. Его и его эльфийскую любовь к интригам подпитывала энергия таких встреч. Сердце билось быстрее, он чувствовал себя личностью, выделяющейся из общего стада.

И в этом, кисло подумал он, он похож на всех остальных когда-либо живших эльфов.

С каждой минутой прибывало все больше и больше колдунов и ученых. У всех был озабоченный вид влиятельных людей, вызванных посреди ночи на тайный совет. Корхиен Железное Копье сразу направился к своей любовнице и принялся о чем-то с ней перешептываться.

Интересно, что же происходит? Не каждую ночь тебя приглашают в королевский дворец. Грядет что-то значительное. Нужно будет доложить Малекиту.

Центр помещения занимал огромный стол. На нем стояли блюда с холодным мясом и ломтями хлеба, кувшины с вином и водой. А еще лежали книги, свитки и карты. Заседание, похоже, предполагалось долгим.

– Что случилось? – спросил Уриан.

Все выглядели потрясенными. Никто не ел. Воцарилась мертвая тишина, и Уриан, оглядевшись, понял, что появился Финубар, в королевской мантии, делающей его выше и худощавее. Взгляд Короля-Феникса был отчужденным, но голос остался таким же звучным и сильным.

– Не обращайте на меня внимания, – произнес Король-Феникс. – Беседуйте, обсуждайте, как будто меня здесь нет. Мне нужно услышать, что вы скажете.

– Очередная атака, сир. – Архимаг Элтарик огладил свою белую козлиную бороду – довольно необычное для эльфийского мужчины «украшение». Он выглядел старым. Кожа мага казалась почти прозрачной, волосы белели, как выцветший пергамент. Он был специалистом по всем видам мистических знаний, особенно тех, что связаны с вызовом потусторонних сил. – Новое нападение демонов. Они полностью уничтожили маленький город в Эллирионе.

Малена протяжно вздохнула:

– Откуда об этом стало известно?

– Выжил маг. Он отправил послание.

Так вот что заставило Корхиена сорваться с веселой вечеринки. Вызов-то очень срочный.

– Насколько все плохо? – спросила Малена.

Уриана охватило болезненное любопытство. Очевидно, многие из присутствующих знали больше, чем он. Похоже, что собранные им слухи не лгали. Возникла новая угроза королевству, которую нынешний Король-Феникс пытается сохранить в тайне, по крайней мере пока.

– Город сожжен дотла. Все жители были подвергнуты кошмарным пыткам. Из их освежеванных тел в пепле выложено имя Н’Кари. Наряду с угрозами, предупреждениями и обещаниями.

– Это имя демона, который вел силы Повелителя Наслаждений во время правления Аэнариона, – заметил Финубар и посмотрел на Уриана, который вдруг понял, почему он здесь. Его научный интерес к роду первого Короля-Феникса был общеизвестен.

– Высший демон, хранитель секретов, не меньше, – пробормотал Уриан. Вот уж новости так новости. Появление столь легендарного существа – событие эпохальное. Лик творения знает немного столь же смертельно опасных созданий. – Его не видели со времен Аэнариона. Неужели кто-то пытался его вызвать?

– Мы не знаем, – сказал Элтарик. – Только со всего Ултуана, от северного Котика до западного Тиранока, приходят известия о нападениях демонов и их поклонников. Атак около дюжины, во всех замешаны почитатели Слаанеш, могущественные демоны и злая магия. И повсюду звучало имя Н’Кари, об этом сообщают либо выжившие, либо надписи на местах преступлений.

Вперед выступил Белый Лев с картой Ултуана в руках. На развернутой на столе карте Уриан разглядел отмеченные красными эльфийскими рунами места нападений. Разброс оказался широк. Слишком широк для работы одной группы. Расстояния слишком велики даже для армии, в распоряжении которой имеются ездовые орлы…

– Почему сейчас? – спросила архимаг Белтания, высокая темноволосая эльфийка, которой никто не дал бы ее пяти веков. Ходили слухи, что она, как в стойле, держит в своей спальне целый табун изнуренных молодых любовников. А еще она питала склонность к всевозможным видам галлюциногенных грибов. Что не мешало ей считаться самым проницательным ученым со времен создания Вихря, хотя вокруг нее постоянно крутились какие-то сплетни.

– Мы не знаем, – повторил Элтарик. – Пытаемся выяснить. Совет созвал всех прорицателей и магов Лотерна, из Сафери и Белой Башни приглашены Хранители знаний.

– А вы что думаете о происходящем? – спросила Малена.

– Понятия не имею, – ответил Элтарик. – Есть признаки того, что ветра магии крепчают, а сила Хаоса растет, но ничто не говорит о появлении десятков могущественных демонов по всему Ултуану.

– Есть ли что-то общее между местами, на которые совершено нападение? – поинтересовалась Белтания.

– Мы это выясняем. На первый взгляд я бы сказал, что все они расположены вблизи от путевых камней.

– Штифтов, удерживающих Вихрь? – Белтания явно не на шутку встревожилась. – Это может быть очень опасно.

– Хранители камней не сообщали о каком-либо искажении Великого Орнамента. Попыток разрушить его не было, отмечены лишь странные всплески внутренней энергии, но это случается время от времени.

– Неужели? – вставил Уриан.

– Ветра магии дуют то сильнее, то слабее. Иногда случаются ураганы, иногда – полный штиль. Вихрь и Орнамент предназначены для отведения и перенаправления энергии ветров, так что при изменении уровня внешней магии случаются колебания.

Уриан задумался.

– Значит, демоны не посягают на Вихрь?

– Насколько нам известно, нет. Обнаружен только один разбитый путевой камень, да и то, похоже, это результат удара молнии. Хотя поблизости есть и следы темной магии, и аура зла, подобная той, что обычно обнаруживается возле мест появления демонов.

– Атака возле этого путевого камня была? – спросил Корхиен.

– Да, – кивнул Элтарик. – Была.

– И, вероятно, одна из первых, не так ли?

– Об этом пока рано говорить, Корхиен, но возможно.

– Но демоны определенно не покушаются на путевые камни, – сказала Белтания. – Они нападают на города и убивают эльфов.

– Это странно, – отметила Малена. – Однако кто поймет этих демонов?

– Думаю, кто-то должен был их вызвать, – сказал Уриан. – Так говорится во всех хрониках. Какой-то могучий чародей поднял их ради собственных целей.

– Они могут входить в мир через Пустоши Хаоса, когда ветра магии сильны и испорчены, – вставил Элтарик.

– Но сейчас не тот случай. Ты сам так сказал.

Элтарик кивнул.

– Кто мог это сделать? – спросила Малена. – Кто мог их призвать? Друкаи? Король-Колдун?

Уриан обдумал данную возможность. Он ничего не слышал о подобных планах хозяина. Хотя, конечно, господин редко считает необходимым информировать его о таких вещах.

– Если кто-то из живущих колдунов и способен на это, то именно он, – признал Элтарик. – Но ни армия, ни флот темных эльфов нас не атакуют, а это ведь наверняка бы входило в их план.

– Непохоже на Малекита, – пробормотал Уриан. – Не его это метод. Слишком хаотично. Слишком грязно.

Некоторые из присутствующих, включая Корхиена, согласно закивали.

– Значит, чародей-предатель? Сектант, служитель Хаоса? – предположила леди Малена.

– Возможно. Но разброс атак слишком велик для работы одного мага. Сообщения поступают со всего континента.

– Могла ли армия поклонников Хаоса собраться тайно и нанести несколько ударов разом? – спросил Финубар.

– Нападения начались сразу после полнолуния, – ответил Элтарик. – Эта фаза имеет огромное мистическое значение.

– Да, – согласилась леди Малена. – Примерно в то время мы находились в море, и разразился странный шторм. Мне показалось, что буря осквернена темной магической энергией.

– Это произошло до или после начала атак? – уточнила Белтания, встревоженная еще больше.

– Как раз накануне, полагаю.

– И где вы были? – Белтания теребила свои длинные черные – все еще черные – локоны. Уриан не удивился бы, узнав, что слухи о том, что она красит волосы, – правда.

– Возле берегов Ивресса, – ответила Малена. – Там, где обнаружили расколотый путевой камень.

– Он мог оказаться на пути шторма.

– Возможно, все взаимосвязано. Буря, опрокинувшая путевой камень, напавшие или объявившиеся там демоны. – Видно было, что Малена понимает, насколько слабы ее доводы. – Возможно, они вышли из Вихря, ослабевшего в этой точке.

– Демоны в Вихре? Это кажется маловероятным. – Судя по тону, Белтания не желала даже представить такую возможность. Что ж ее можно понять – это очень тревожная перспектива. И все же ее тоже следует принять во внимание.

– А может это место выбрали сектанты для своих обрядов? И шторм – просто совпадение? Может, он дал им силу, необходимую для призыва демонов? – предположила Малена.

Белтания поджала губы:

– Слишком много «может». Нам нужны конкретные факты. Необходимо выяснить, кто стоит за нападениями. Нужно узнать, насколько сильны наши противники и каковы их цели. Только тогда мы сумеем остановить их.

– Будем надеяться, что сумеем.

– Есть предложения? – осведомился Финубар. – Можем мы что-то сделать?

Очевидно, он хотел знать, нужно ли отправить куда-то войска или флот. Он был воином и смотрел на вещи как воин.

– Нам нужно узнать, чего хочет демон, сир, только тогда мы сможем помешать ему достигнуть цели, – сказала Белтания.

– Тогда стоит заняться выяснением, – заявил Король-Феникс. – И побыстрее, пока не погиб еще кто-то.

Уриан налил себе немного вина. Ночь обещала быть долгой и он не мог позволить себе ничего упустить. Малекит потребует полного отчета.

– Похоже, мои мятежные подданные запаниковали, Уриан, – сказал Малекит из огромного зеркала, скрытого под дворцом Серебряной Горы. Его горящий взгляд был холоден, и холодное же удовлетворение звучало в голосе. Доклад Уриана он выслушал внимательно, ни разу не перебив, что было весьма необычно.

– Воистину, сир. Так и есть. Очевидно, на Ултуан напал легион высших демонов. Вышедшие из времени легенд, они одержимы желанием уничтожить остров и отправить нас на дно морское.

– Чувствую, ты с этим не согласен, Уриан.

– Государь прав, как всегда.

– Твоя простая вера в меня весьма трогательна, Уриан, – сказал Малекит, добавив в голос привычной язвительности. – Каков же ответ двора Ложного Короля?

– Они собирают армию и флот. Их чародеи работают над предсказаниями. Ученые вроде моей скромной персоны исследуют древние тексты. Все пытаются выяснить цель демонов.

– Думаешь, у них получится?

– Не сразу, но это лишь вопрос времени. Здесь, в Ултуане, немало знающих колдунов.

Малекит кивнул.

– Не думаю, что это восстание или вторжение группы армий. Мои шпионы сообщили бы мне, и, полагаю, по крайней мере в данном вопросе Ложный Король столь же осведомлен.

– Так вы считаете, это демон, государь? Тот самый Н’Кари из легенд?

– Возможно, Уриан. Такие существа, подобно мне, не стареют. Если это Н’Кари, то это ужасно.

Все силы Уриана ушли на то, чтобы не содрогнуться. Он смотрел на своего повелителя с благоговейным страхом. Малекит жил еще тогда, когда Аэнарион победил и изгнал хранителя секретов. Он шагал по миру во времена легенд. И если он посчитал нужным заметить, что возвращение демона будет ужасным событием, то Уриан не мог ему не верить.

– Этот демон, если это демон, перемещается очень быстро и с большим войском. Куда быстрее, чем на корабле или верхом. – Холодные слова Короля-Колдуна падали тяжелее обычного. О чем он думал?

– Магия, сир?

– Конечно, магия, Уриан, но магия необычная. Если хранитель секретов так просто перемещается, то можно предположить, что его призывают поклонники, но это означало бы, что степень почитания Слаанеш в Ултуане куда выше, чем мы полагали.

Уриан считал, что Морати отлично осведомлена о степени почитания Повелителя Наслаждений в Ултуане, хотя стала бы она делиться своими знаниями с сыном – это совершенно другой вопрос.

– Государь считает это маловероятным?

– Вот именно, Уриан. Даже если его призывают, каким образом он перетаскивает с собой столько смертных? Тут работает совсем иная магия, и она весьма меня интересует.

Что ж, Уриан понимал почему. Короля-Колдуна не может не интересовать способ быстрого перемещения войск в пределах Ултуана. Ведь его конечная цель – объединение двух эльфийских королевств под своим законным правлением.

– Сир желает, чтобы я расследовал это дело? – сильно рискуя, спросил Уриан. Всегда очень опасно предполагать, что знаешь, чего хочет Малекит, и всегда очень опасно заговаривать с ним, когда он не задал тебе прямого вопроса.

– Именно так, Уриан. Лови все, даже крохотные обрывки информации. Когда дело касается такого демона, как Н’Кари, ничего маловажного быть не может.

– Я буду уделять самое пристальное внимание всему, что услышу. Соберу всю доступную информацию, все сплетни и слухи.

– Твое усердие будет вознаграждено, Уриан. А неудача… – Слово повисло в воздухе. Малекиту не требовалось напоминать слуге, каково наказание за провал миссии. – Что касается близнецов, не стоит сейчас ничего предпринимать. Всему свое время.

– Как прикажет повелитель, – поклонился Уриан.

Малекит свел руки, и зеркало потемнело. Конец аудиенции. Уриан с облегчением вытер холодный пот со лба и плеснул себе вина. Ему предстояла та еще работенка.

Глава 17

– Похоже, тут готовятся к пиршеству, – сказал Тирион Лизелль. Утреннее солнце освещало внутренний двор, где кипела бурная деятельность.

Кузина, облаченная в очередной дорогой наряд из катайского шелка, наблюдала за слугами, развешивающими на деревьях фонарики. Над дверьми зеленели венки и гирлянды из дубовых листьев, вокруг расставлялись столы на козлах. Каждый вход охраняли резные деревянные статуи древолюдов.

– Скоро Праздник Избавления. Мой дед дает бал в честь него, ну и еще потому, что вы с братом среди нас.

– И вы, конечно, делаете это с шиком. Заявляя о себе, полагаю.

– Да и да. – Лизелль улыбнулась.

Праздник знаменовал возвращение из сердца Леса детей Аэнариона, Морелиона и Иврейн. Их все считали мертвыми, даже их отец, на самом же деле они находились под защитой энта Сердцедуба. Он спас их от сил Хаоса и спрятал в чаще, сохранив таким образом жизнь будущей Вечной Королеве и ее брату. Тирион был потомком Морелиона, как и все прочие уцелевшие дети Крови Аэнариона, за исключением Малекита, Короля-Колдуна Наггарота. Дом Изумрудного Моря собирался напомнить всем о своей связи с Кровью, устраивая это показное торжество. Хотя с учетом того, что Тириона с Теклисом могли счесть проклятыми, шаг был рискованным.

– Похоже, прием устраивают с размахом, – заметил Тирион. – А когда именно он будет?

– Меньше чем через неделю, в Ночь Радости. – По традиции именно в эту ночь устраивались балы и приемы, а в храмы неслись подношения. – Хотя в этот год радоваться особо нечему.

– В каком смысле?

– Говорят, на Ултуан напали. Поклонники Темного Князя Наслаждений разграбили особняки на окраинах. А армия под руководством демона разорила целый город. – Голос девушки звучал немного озабоченно, но, похоже, она не принимала случившееся всерьез.

– Откуда ты знаешь?

– Вчера гонец принес матери сообщение, ее вызвали во дворец. На вилле в горах смотритель нашел тела. А маг, переживший атаку на Тор Аннан, отправил послание. Нападали и на другие места. Король-Феникс собрал совет, чтобы обсудить случившееся и решить, что делать.

– Город, разоренный демонами, – это звучит очень серьезно. Боюсь, у него не будет времени на посещение балов.

– Ты не знаешь жизни в Лотерне, князь Тирион. Светский раут состоится, даже если наступит конец света. Это же живая кровь города. В любом случае, сомневаюсь, чтобы Финубар прицепил меч и лично отправился охотиться на демонов. Для этого есть такие, как Корхиен.

Тирион примолк, обдумывая сказанное девушкой. Культисты, нападающие на особняки на окраинах. Города, уничтоженные армией демона. Все это звучало очень неправдоподобно – здесь, на оживленном, залитом солнцем дворе. Но, наверное, так всегда кажется тем, кого трагические события не коснулись непосредственно. Его вот не коснулись. В этом он был уверен.

– Я слышала, ты ускользаешь из дома по ночам. – Лизелль улыбнулась. – Быстро же ты нашел себе тайную возлюбленную.

Тирион тоже улыбнулся. Ему следовало понимать, что его уходы и приходы не останутся незамеченными. За особняком ведь следит не только охрана.

– Нет никакой тайной возлюбленной. Мне просто хотелось осмотреть город самому, без сопровождения слуг.

– Пользуйся передней дверью, – предложила девушка. – Это самый легкий путь.

– У меня эльфийская страсть к секретам и интригам, – хмыкнул он.

– Хорошо, – сказала Лизелль. – Так всегда интереснее.

И девушка удалилась прежде, чем он успел спросить, что она имеет в виду. У двери она задержалась, чтобы улыбнуться Тириону. Позерка, конечно, но все равно очаровательная.

Жизнь в Лотерне определенно была интересной. Несомненно.

Тирион никогда не видел такого многолюдного, грязного, вонючего и… чудесного места, как Иноземный квартал. Здорово все-таки, что он снова оделся в старое и опять улизнул из дворца Изумрудного Моря.

Он был свободен и этим вечером чувствовал себя собой прежним. И дело не только в старой одежде. Сейчас он избавился от оков бесконечных формальностей и ритуалов дворцовой жизни.

Тирион уже начинал скучать. Тренировки с оружием – это весело, а постоянное обучение протоколу – нет. Ему нравились уроки танцев и флирт с симпатичными родственницами, но не нравилось, когда ему указывали, как себя вести. Он чувствовал себя словно на испытательном сроке – не гостем, но пленником.

Слуги следили за каждым его движением. Телохранители следовали за ним повсюду, предположительно для его защиты. Сегодня он спустился с балкона на улицу, улизнув туда, где никто и не помыслил бы его искать. Тирион понимал, что это ребячество, что он мог бы, воспользовавшись советом Лизелль, выйти через переднюю дверь, но ему так нравилось.

О подобном приключении он мечтал с детства.

Впервые Тирион видел существ иной расы – и сразу в огромном количестве! Они сновали по Иноземному кварталу с таким видом, будто владели им, и обращали на юношу определенно меньше внимания, чем он на них. Должно быть, они привыкли видеть эльфов. А он совершенно не привык видеть людей.

Ростом они оказались ниже его, ниже почти всех эльфов, но, раздутые жиром и мускулами, смотрелись как-то тяжеловеснее. Они выглядели неуклюжими и некрасивыми, их голоса звучали как клекот и вой дикого зверья. А какие разные они были: высокие, бледные, аккуратно одетые уроженцы Мариенбурга и Империи; смуглые крючконосые южане из Аравии с ятаганами; желтолицые катайцы в шелковых балахонах.

Тирион понимал, отчего некоторые эльфы гнушаются ими. В людях чувствовалась грубость, животная прямота речи и жестов в сочетании с нечистоплотностью и отвратительной вонью. Но его все это не оттолкнуло: разные акценты и голоса, одежды и язык тела возбуждали, увлекая не меньше любой из прочитанных Тирионом книг.

Одежда их была сшита скверно, еда пахла жиром, солью и специями. На вертелах шипели сосиски из какого-то не поддающегося определению мяса. На жаровнях чернела рыба. Всюду сновали торговцы с полными подносами закусок в сопровождении маленьких, но свирепых на вид собак, едва не кусающих людей за пятки.

Эти люди забрались очень далеко от дома, но каким-то образом устроили себе дом здесь. Архитектура квартала сильно «очеловечилась». Кирпичные здания приваливались под безумными углами к остаткам куда более старых эльфийских строений; древние дворцы превратились в муравейники-лабиринты жилищ, магазинов и торговых контор.

Никаких церемоний, никаких формальностей эльфийской культуры тут не было. Люди натыкались друг на друга на улице и либо поспешно отскакивали, касаясь эфесов мечей, либо ухмылялись, кивали и продолжали путь.

Купцы громогласно спорили о ценах. Шлюхи увлекали матросов в боковые аллеи, где уже стонали, прижавшись к стенам, слепившиеся парочки. В тихих уголках играли в шахматы; на странных досках странными деревянными фигурами. Задержавшись посмотреть, Тирион уже через несколько ходов понял правила, не так уж и отличающиеся от привычных ему.

Когда игроки заметили его, они остановились и уставились на эльфа, словно ожидая, что он что-нибудь скажет. Тирион жестом попросил их продолжать, но они все смотрели и смотрели, пока даже он не почувствовал неловкость из-за того, что отвлек людей от игры, так что, обозначив поклон, Тирион двинулся вглубь большого базара.

Над головой качались ковры, развешенные на всеобщее обозрение на деревянных стойках. Возможно, ковры действительно так выглядели бы привлекательнее, если бы окна в крыше не почернели от пыли и копоти. Сумеречные коридоры тут освещались лишь фонарями да факелами.

Во мраке мелькнули низенькие бородатые фигуры и изумленный Тирион понял, что перед ним гномы. Несмотря на густую растительность на лицах и коренастые фигуры, одеждой эти гномы походили скорее на людей, чем на вооруженных до зубов воинов, какими их представлял Тирион. Неужели раса так изменилась со времен Каледора Второго, или это какой-то новый гибрид гнома и человека? Кажется, Теклис рассказывал о том, что несколько гномьих кланов ушли от своих и живут среди людей Империи. Возможно, эти как раз из них.

Тирион прошел мимо контор ростовщиков и посредников, мимо дверных проемов, в которых теснились – вроде бы без дела – небольшие группы вооруженных людей. Вот они смотрели на него по-настоящему угрожающе. Сперва Тирион решил, что он просто интересен им, как они ему, но потом понял, что взглядами его награждают совсем иными.

Один из них, одетый получше прочих, с павлиньими перьями на шляпе, шагнул к Тириону и обошел вокруг него, изучая с ног до головы.

– Чего надо, эльфенок? – спросил он, нещадно уродуя эльфийский язык.

Произношение его было ужасным, тонкостей грамматики для него словно и не существовало, и все-таки это было поразительно: все равно что слушать научившуюся говорить собаку. Тирион невольно улыбнулся.

– Чего лыбишься, котоглазый? – спросил человек, и его спутники рассмеялись. Только теперь Тирион уловил в голосе мужчины неуважение, но не рассердился, скорее удивился. Как будто над ним насмехалась обезьяна.

Он молчал, потому что не мог придумать, что сказать, и его молчание, похоже, распаляло человека, науськиваемого к тому же приятелями. Он подступил еще ближе к эльфу, и его зловонное, пропитанное парами крепкого алкоголя дыхание ударило Тириона, точно грязный кулак.

Человек был пьян и нарывался на драку. Тирион никогда не видел необходимости учиться человеческому языку и теперь сильно жалел об этом. Возможно, если бы он мог поговорить с человеком на его собственном языке, то сумел бы как-то разрядить обстановку.

И в тот же миг ему пришла в голову еще одна мысль. А не все ли равно? Если эта обезьяна желает драки, она ее получит. Тирион в жизни никогда не отступал – и сейчас не собирается.

Да, вероятно, он поступает не самым разумным образом: он ведь один в Иноземном квартале, и никто из своих ему не поможет. А у этого человека целая банда приятелей, и, вполне возможно, ему на подмогу из солидарности сразу примчатся и другие представители его расы. И все-таки даже с учетом всех перечисленных факторов Тирион решил, что не пойдет на попятный.

– На чего зыришь? – рявкнул на своем тарабарском человек.

– Не знаю, но оно зырит в ответ, – ответил Тирион. Неизвестно, понял ли человек его слова, но оскорбительный тон наверняка уловил. Мужчина потянулся к мечу, но достать оружие не успел – Тирион ударил, опрокинув противника на землю. Дружки поверженного вскочили, хватаясь за ножи и клинки.

– Хороший удар, – раздался голос за спиной Тириона. Судя по интонации и тембру, принадлежал он человеку, но слова звучали внятно и не были исковерканы. Их вполне мог бы произнести и эльф. – Такой быстрый, что я видел только размытый росчерк.

Обладатель голоса сказал что-то на своем языке банде, и вооруженные люди сели так же поспешно, как и поднялись.

А говоривший меж тем, обогнув Тириона, наклонился над лежащим задирой и, кажется, выбранил его. Жертва эльфа валялась на земле, поливая пыль кровью из носа, сконфуженная и ошеломленная. Тирада пришельца все длилась и длилась, а пьяный хулиган съеживался, теряя всю спесь. Наконец он не без труда поднялся, шмыгнул к своим приятелям, и они все вместе исчезли под аркой, которую, как сперва показалось Тириону, вроде бы охраняли.

– Что ты ему сказал? – спросил Тирион. Пришелец – высокий, дородный, склонный к полноте – повернулся и посмотрел на него. Лицо человека было красным, но, на взгляд Тириона, открытым и честным.

– Я сказал ему, что он идиот.

– Ты вроде бы говорил ему еще что-то, или слово «идиот» на вашем языке – такое длинное?

Незнакомец рассмеялся:

– Я четко и ясно объяснил ему, почему он, его отец и отец его отца идиоты.

– И почему же?

Незнакомец наклонил голову к плечу, изучающе рассматривая Тириона. В его взгляде не было ничего агрессивного или оскорбительного, так что эльф не обиделся.

– Ты и вправду не знаешь?

– Нет.

– Значит, ты много моложе, чем выглядишь.

– А на сколько я выгляжу?

– Трудно сказать. Все эльфы выглядят одинаково, а им может быть и тысяча лет.

– Большинство не живет так долго.

– Да, но в основном вы погибаете от несчастных случаев или чужих рук. Вы не стареете, как мы.

Тирион подумал обо всех тех людях, которых видел, бродя по Иноземному кварталу. Некоторые казались такими дряхлыми… эльфы такими не бывают.

– Мы стареем медленнее и, наверное, иначе. Я мало знаю о вашей расе, чтобы судить.

– Как и я о вашей.

– Но ты все же уклонился от ответа на мой вопрос, – заявил Тирион. – Почему тот человек идиот?

– Потому что он был пьян и потому что нападение на тебя могло привести к нашему изгнанию из Ултуана, а это было бы настоящим идиотизмом, ибо нельзя рисковать всем тем золотом, что дает нам торговля с эльфами, из-за пьяной выходки одного невежественного дурака.

– Это разумно, – кивнул Тирион.

– Определенно разумно, – ответил пришелец. – Определенно. Я всегда стараюсь говорить разумно и склонен считать себя разумным человеком, любезный эльф.

– Мне так и показалось.

– Благодарю. Весьма приятно слышать.

Тирион заметил, что человек за разговором ненавязчиво выводит его из лабиринта базара. Удивительно, как он ловко манипулировал собеседником. Очевидно, этот человек не хотел, чтобы присутствие Тириона послужило причиной новых беспорядков, и столь же очевидно пытался избежать даже возникновения подобной возможности. Что и провернул весьма умело. Тирион решил, что ему придется пересмотреть свое мнение о людях. Они явно умнее и любезнее, чем считает их большинство эльфов.

Скорее бы поделиться этим с Теклисом. Брат просто поразится!

– А потом он вот так запросто вывел меня с рыночной площади к воротам. И попрощался, настолько легко и естественно, что мне ничего другого не оставалось, кроме как выйти за ворота и вернуться в Лотерн.

Теклис рассмеялся, но, кроме удивления на его худом лице читалась еще и тоска, и только теперь Тирион осознал, как сильно близнец завидует его маленькому приключению.

– Ну кто бы мог подумать, что у тебя когда-нибудь будет такая гостиная? – воскликнул Тирион, меняя тему. Да, меблировка комнаты впечатляла. Чего стоил один только массивный стол из дорогого ароматического катайского дерева, украшенный переплетенными резными фигурами нимф и божков. И стены, забранные тяжелыми гобеленами. И хрусталь в окнах, на которых не было ставен – лишь пара занавесок, способных отсечь любой сквозняк.

На стене напротив окон висела картина, изображающая торговый корабль в море – источник богатства их родичей. В стоящем у стола зеркале Тирион видел свое отражение и отражение почти утонувшего в тенях близнеца.

– Думаю, у слуг покои не хуже наших, – язвительно проговорил Теклис.

– Ну и что? Я никогда не видел такой роскошной комнаты, как моя!

– Потому что тебе не с чем сравнивать. В Лотерне есть не менее богатые дома, и комнаты там в десятки раз лучше обставлены.

– Ты-то откуда уже столько знаешь об этом месте?

– Из книг, брат, и из рассказов горничной, которая приходит сюда убираться и заботиться о моих нуждах.

Тирион представил, как Теклис допрашивает горничную, и даже немного пожалел девушку. Теклис был почти по-человечески прямолинеен и вообще порой вел себя совершенно не по-эльфийски.

– Мне плевать, что кто-то тут много богаче нас. Я, например, намерен быть тут счастлив!

– Ты будешь счастлив где угодно. Такова уж твоя натура, бесстыже яркая, оптимистичная, солнечная.

«А как же иначе, если перед тобой открыт весь этот великий город?» – собирался сказать Тирион, но понял, что так лишь сделает Теклису больнее. Только теперь он, кляня собственное тугодумие, сообразил, что близнец раскритиковал их кузин потому, что сердился на Тириона за его похождения, но заставить себя в этом признаться не мог.

Теклис дал волю своей злости другим способом, нечестным по отношению к их родне и недостойным его самого. На миг Тирион почувствовал себя неловко, но тут же отмел неприятное ощущение. Он такой, какой есть, вины его в этом нет, и он не собирается извиняться перед близнецом.

– А ты желчный, брат, – только и сказал Тирион. – Хотя можно понять почему.

– Сомневаюсь, Тирион. Ты понятия не имеешь, каково это – торчать здесь, зная, что снаружи кипит жизнь, великий город занимается своими делами, а ты тут заперт и не можешь сделать ничего… ничего…

– Я попробую, – пробормотал Тирион. За всеми очевидными горестями брата скрывалась еще одна. До рецидива Теклис успел насладиться несколькими неделями здоровья, и оттого новый удар хвори оказался особенно жесток. Неудивительно, что он злится.

– Ну да, конечно, – буркнул Теклис.

– Что это за книга у тебя на столике? – спросил Тирион, снова меняя тему.

– Книга заклинаний. У леди Малены их целая библиотека.

– Ты, значит, ходил в библиотеку?

– Мара, горничная, рассказала мне о ней. Я просто должен был ее увидеть!

Тирион представил брата, хромающего по коридору за столь желанной добычей. Он перечитал все книги в отцовском доме, за исключением тех, что хранились в магически запертом шкафу, потому что были слишком опасны для любого, кроме умелого чародея. Тирион отлично помнил, что близнец был просто одержим этим шкафом. А здесь, выходит, ничего не запирают? Наверное, заклятья безвредные, иначе их хранили бы под замком.