Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 57 страниц)

Глава 10

Войдя в громадные ворота Дома, они попали в совсем другой мир. Повсюду висели зеленые бумажные фонари, освещающие двор с бассейном размером с небольшое озеро. В бассейне били фонтаны в форме дельфинов, морских драконов и прочих легендарных обитателей океана. А по окружности внутреннего двора высился пятиэтажный особняк.

Слуги в ливреях Дома занимались своими делами. Прогуливались богато одетые эльфы, обсуждающие грузовые пошлины, процентные ставки и рыночные цены. Невзирая на поздний час, они вели дела со страстью фермеров, торгующихся на утреннем базаре из-за овцы.

Тирион понятия не имел, что все это значит. По нему, так эти серьезные эльфы должны были обсуждать магические заклятья. Некоторые из них обращали на него внимание, особенно женщины. Глазели они совершенно в открытую. Он улыбался – и ему улыбались в ответ. Заметившие это мужчины-эльфы иногда хмурились, иногда понимающе ухмылялись.

– Вижу, ты будешь популярен, – сказала леди Малена, подъехав ближе.

– Почему ты так думаешь? – спросил Тирион, хотя уже и сам знал ответ.

– Полагаю, что ты скоро это выяснишь, – сказала женщина. – А пока позволь насладиться твоим деревенским простодушием. Уверена, все здешние леди тоже получат от этого удовольствие.

Тирион осознавал, что эльфийские девушки в Котике считали его привлекательным, но сравнивать-то там себя было почти не с кем: отец, Теклис да неотесанные селяне. Здесь ему не хватало искушенности, блеска городских эльфов. Он не так хорошо одет и не так хорошо воспитан. Ему и в голову не приходило, что уже одно то, что он выглядит иначе, может быть привлекательным, а не наоборот. Над этим стоило поразмыслить.

Век живи, век учись, сказал себе Тирион. Если он хочет выжить и преуспеть здесь, учиться придется постоянно, но это ведь не повод отказывать себе в удовольствиях?

Слуги помогли всадникам спешиться и отвели лошадей в конюшни. Воины, сопровождавшие их, то и дело встречали знакомых, обменивались с ними громогласными приветствиями и уходили по своим делам. Вскоре возле фонтана остались лишь Тирион с Теклисом да леди Малена с Корхиеном.

Корхиен огляделся по сторонам и широко улыбнулся.

– Мне нужно идти доложить Финубару, дать ему знать, что я вернулся.

Наклонившись, он поцеловал леди Малену, потом пожал руку Тириону, чуть ниже локтя. Тирион, удивленный, ответил воину тем же. Такой жест был в ходу среди друзей и боевых товарищей. А Корхиен меж тем поклонился Теклису, развернулся и зашагал прочь.

Тирион же задумался о том, что было сейчас сказано. Он знал, что Корхиен – Белый Лев, но одно дело – знать, и совсем другое – слышать, как он так небрежно говорит о своем докладе Финубару. Интересно, что расскажет воин Королю-Фениксу о них с Теклисом?

Под сводчатым проходом в западной части дворца Тирион заметил группу чрезвычайно богато наряженных молодых эльфов, которые внимательно разглядывали его. На них были длинные свободные балахоны, столь любимые бездельниками высших классов, расшитые шелком и золотом.

Эльфы старались выглядеть безразличными, но Тирион почувствовал, что они с братом интересуют юнцов больше, чем те готовы признать. Он радушно улыбнулся и помахал им. Они не помахали в ответ. Он рассмеялся, искренне и беззаботно, и заметил, что леди Малена следит за ним краем глаза. Но тут к ним подошла молоденькая эльфийка в тунике служанки. Девушка смотрела на Тириона как на бога.

– Воистину, – заметила Малена, – ты здесь отлично устроишься.

Девушка прошептала что-то леди Малене на ухо, и тетушка вдруг стала очень серьезной.

– Ваш дед желает видеть вас немедля, – сказала она. – Советую вам следить за своими манерами. Он не так терпим, как я.

– Добро пожаловать в мой дом, – произнес лорд Изумрудного Моря. Впрочем, особо приветливым он не выглядел. А выглядел он так, будто изучал пару весьма сомнительных грузов, в которые собирался вложить средства.

– Благодарим за прием, – сказал Тирион, втиснув в короткую фразу все свои запасы вежливости. Теклис пробормотал что-то неразборчивое.

Лорд Изумрудного Моря сидел за огромным столом, заваленным грудами документов, ожидающих рассмотрения и подписи. Кабинет располагался на верхнем этаже дома, из окна открывался прекрасный вид на гавань. На балконе стоял бронзовый телескоп на железной треноге. Наверное, лорда, как собственника, интересовали корабли, прибывающие в гавань.

Лорд был высоким, худым и, пожалуй, самым старым эльфом из всех, кого Тирион когда-либо видел. Перевитые набухшими синими венами руки играли маленькими гирьками. Волосы лорда отливали серебром, а глаза были холодными и серыми, как северное море перед штормом.

Несколько долгих секунд потребовалось Тириону, чтобы осознать, что этот старик – его дед. Эльф не проявлял никаких родственных чувств. Он держался отстраненно, возможно, даже враждебно, с намеком на презрение и неприязнь.

Отодвинув жесткий деревянный стул, лорд Изумрудного Моря поднялся, обошел стол и остановился перед ними. Шагал он с очень прямой спиной и с очень властным видом – таким же, какой был у капитана Джоэлль. Манера поведения лорда вообще почему-то напоминала о море. Он был очень высок, даже выше Тириона. Впервые за долгое время на Тириона смотрели сверху вниз – холодными, оценивающими глазами, прикидывая его стоимость, взвешивая мальчишку на весах разума.

– Ты похож на него, – сказал старик, и Тирион сразу понял, о ком говорит дед. – И немного – на мою бедную дочь. Рад видеть, что ты вырос таким статным эльфом.

Он шагнул к Теклису, навис над ним:

– Хотелось бы мне сказать то же самое и о тебе.

– Так почему бы не попытаться, просто из вежливости? – ядовито-сладко предложил Теклис.

Лорд Изумрудного Моря озадаченно моргнул. Он, похоже, не привык к насмешкам над собой. Потом дед холодно улыбнулся, вынужденный, как и многие до него, пересмотреть свое мнение о болезненном молодом эльфе, стоящем перед ним. Взгляды юнца и старца скрестились, и воздух между ними явственно затрещал. Встретившиеся тут эльфы, несмотря на разницу в возрасте, обладали неимоверной силой воли.

– Ты похож на мою дочь, – сказал лорд Изумрудного Моря. – И на своего отца. Но характер у тебя, кажется… тверже.

Интересно, что имел в виду дед? В любом случае, лорд Изумрудного Моря, похоже, не расстроился, обнаружив, что Теклис не какой-нибудь там хлипкий недоумок.

– Мне это нравится, парень, но не стоит слишком испытывать мое терпение.

– Я князь, – заявил Теклис.

Взгляд лорда Изумрудного Моря стал ледяным – взгляд капитана, взирающего на дерзкого юнгу.

– Это еще предстоит выяснить. Вскоре мы узнаем, благословен ты или проклят, потомок Крови Аэнариона.

Голос эльфа дрогнул от переполняющего его чувства, хотя Тирион и не определил, какого именно. Взгляд старика остановился на стене… нет, на висящем там портрете – портрете их матери. Морщинистое лицо лорда Изумрудного Моря исказилось, и Тирион понял, что чувство то было горем. Лорд поймал взгляд внука, и на миг их объединило нечто подлинное.

– Неправильно это, когда родители переживают детей, – сказал старый эльф, и Тирион заметил, как опешил застигнутый врасплох Теклис. Рот его захлопнулся за миг до очередного едкого замечания. Возможно, он понял, как тяжело деду их видеть.

– Моя вторая дочь сказала, что ты обладаешь колдовским талантом. Будем надеяться, ты проживешь достаточно долго, чтобы успеть получить удовольствие от его использования.

Тириону показалось, что в словах деда скрывалась угроза. А может, лишь предупреждение: сейчас они находились там, где эльфы убивают, если их спровоцировать. Тириона радовало только одно – никто никогда не вызовет его брата на дуэль за грубость. Ведь в этом не будет чести. Возможно, старый эльф просто намекал на болезненность Теклиса.

Лорд Изумрудного Моря вернулся к столу, сел, взял перо, заострил его перочинным ножиком, окунул в чернильницу и расписался на одном из свитков, как будто подтверждая квитанцией доставку груза.

– Для вас приготовлены комнаты, – уронил он. – Идите туда.

Их явно отсылали прочь. Откуда-то появилась служанка, чтобы проводить мальчиков. Тирион так и не понял, когда и как ее успели вызвать.

– Очень мило, – сказал Тирион, оглядываясь.

«Очень мило» звучало преуменьшением; апартаменты, в которые их поместили, размерами едва ли не превосходили отцовскую виллу, а уж о роскоши и говорить нечего. В окнах блестел полированный хрусталь. Стены прихожей украшали фрески с морскими пейзажами; в нишах на постаментах стояли многочисленные бюсты горделивых эльфов.

Обнаружилась в прихожей и небольшая библиотека из книг о море и древних землях. И чудесная, с любовью сделанная мебель. В том числе маленький столик из саферийского драконьего дерева с расставленными вокруг резными удобнейшими стульями с прекрасной обивкой, не имеющими ничего общего с теми, что были у них дома.

Тирион занял спальню с окнами, выходящими на улицу, – с огромной кроватью, с книжным шкафом, зеркалом и картинами, на которых художник, не упуская ни малейших деталей, изобразил корабли и морские сражения. Кисейный полог над кроватью защищал от назойливой и кусачей ночной мошкары. Был тут и балкон с видом на расположенную двумя этажами ниже улицу. Вышедший на балкон Тирион почувствовал себя Королем-Фениксом, взирающим на своих подданных.

Теклис поселился в спальне, выходящей во внутренний двор. Комната была меньше, в ней оказалось тише и прохладнее. И картина висела всего одна – на ней морской чародей призывал ветер, раздувающий паруса бегущего по океану судна. Вероятно, именно эта картина и определила выбор брата. Теклис лежал на кровати, вымотанный, но с горящими глазами, и Тирион знал, что близнец впитывает сейчас все, что видит, чтобы запомнить навсегда.

– Что думаешь? – спросил Тирион. Он был возбужден. Некоторые комнаты в апартаментах он видел пока только мельком. Имелась тут даже гостиная, куда Тирион еще не заглядывал. Очевидно, там найдется и зеркало. Настоящая роскошь.

– Я думаю, наши родственники весьма богаты, – ответил Теклис.

– Твоя наблюдательность, брат, как всегда ошеломляюща.

– А еще я думаю: отчего они вдруг проявили к нам интерес? Они ведь не обращали на нас внимания почти что шестнадцать лет.

– Полагаю, дело в том, что мы призваны ко двору Короля-Феникса.

– Конечно, Тирион, но зачем лорд Изумрудного Моря отправил за нами и леди Малену, и ее всадников, и Белого Льва? Зачем таким образом привлекать внимание к нашему появлению.

Похоже, близнец начал обдумывать этот вопрос, еще когда они ехали по городу.

– А почему бы и нет? – раздался у двери девичий голос.

Близнецы обернулись и увидели молодую эльфийку в простом, но дорогом одеянии из зеленого шелка, отделанного золотом, с волосами, уложенными в замысловатую прическу, – потрясающе красивую эльфийку.

– Все равно о вас все знают или скоро узнают. Вы наша родня. Как мы вас встретим, как примем – об этом в любом случае будут судачить.

– Привет, – улыбнулся Тирион.

– Я думал, что стучаться – вежливо, – заметил Теклис.

– А я думаю, что быть неблагодарным по отношению к хозяевам – невежливо, – ответила девушка, явно не смущенная его тоном.

– Так мы, выходит, должны быть благодарны тебе? – язвительно протянул Теклис.

– Меня зовут Тирион, – перебил брата Тирион. – Этот неблагодарный грубиян – мой близнец Теклис. А ты, наша невежливая хозяйка?..

Он сказал все это без малейшего ехидства, без тени злобы, так что оба – и Теклис, и девушка – рассмеялись.

– Я Лизелль. Ваша кузина. Я пришла поздороваться, а дверь была открыта, и вы разговаривали. Мне стало интересно, какие же вы, и я стала слушать.

– Боюсь, мы не привыкли к таким большим домам, – сказал Тирион, не опасаясь показать себя в невыгодном свете. Просто он чувствовал, что нужно объяснить ситуацию во избежание недоразумений.

– Я догадалась, – кивнула Лизелль, подошла ближе и посмотрела на него снизу вверх. У нее были дивные зеленые глаза, белоснежная кожа, стройная фигурка. Тирион протянул руку и поправил выбившуюся из прически девушки прядку так, словно это было совершенно естественно, она не возмутилась. Теклис зыркнул исподлобья.

– Твое любопытство удовлетворено? – осведомился он.

– Еще нет. Я никогда раньше не встречала близнецов. Вы совсем не такие, как я ожидала. Я думала, вы должны быть… одинаковые.

– Не все близнецы одинаковы. Напротив, такое бывает довольно редко.

– В эльфийской истории зафиксировано всего двадцать пять пар идентичных близнецов, – заявил Теклис. – Из трехсот пятнадцати зарегистрированных случаев рождения.

Уж в этом-то он хорошо разбирался. Теклис знал немыслимое количество малоизвестных фактов о генеалогии – и ничего не забывал. Однако на Лизелль это не произвело впечатления. Она продолжала смотреть в глаза Тириона.

Громкий хлопок известил еще об одном посетителе. Теперь в дверях стояла леди Малена.

– Лизелль, пожалуйста, дай нашим гостям время устроиться, прежде чем беспокоить их своим любопытством.

– Она нас не беспокоит, – возразил Тирион.

– Еще как беспокоит, – ответила леди Малена. – Лизелль, будь так любезна, оставь нас ненадолго. Мне нужно поговорить с твоими кузенами.

– Да, матушка, – и Лизелль, мило улыбнувшись, удалилась.

– Чего ты желаешь, госпожа? – спросил глава секты, высокий, статный, определенно знатный эльф, выступивший из толпы обнаженных эльфов, собравшихся в роще наслаждений.

Н’Кари принял облик прекрасной эльфийки с копытами вместо ног и небольшими витыми рожками на голове. Ее внешность и чувственная аура вызывали у преданных аколитов Повелителя Наслаждений похоть и желание повиноваться.

Да и не только у них – у всех эльфов, следующих Путем Удовольствий. Демон почуял их издалека: их порочность, их развращенность пахли точно пышная и гнилая ночная орхидея. И поразил их, наполнив восхищением и ужасом, материализовавшись посреди оргиастического ритуала поклонения Слаанеш.

Некоторых из них привел сюда тот первый, наведенный Н’Кари сон, заставив отправиться в горы в поисках источника зова. Заклятье Н’Кари лежало на них, как последние цепкие отголоски аромата стойких духов. Их обряд уже обеспечил демона пропитанием, но прежде, чем истечет ночь, пищи станет гораздо больше.

В свете лун Н’Кари внимательно изучал предводителя.

– Я требую повиновения, – сказал демон.

Демон чувствовал их замешательство. Эти эльфы играли в опасную игру, творя обряд наслаждения ради собственного удовольствия, считая, что платить не придется, что ничто не откликнется на их призывы. Теперь они обнаружили, что ошибались, и были разом возбуждены и напуганы тем, что совершили.

– Мы твои рабы, госпожа. Мы живем лишь для того, чтобы пасть к твоим ногам и пожертвовать собой ради малейшего твоего удовольствия. – В этот миг эльф сам себе верил. Под давлением присутствия Н’Кари у него просто не было иного выбора. Остальные сектанты закивали, облизывая губы и сверкая глазами. Они были согласны.

Н’Кари обвел всех взглядом, убедившись, что все идет как надо. Ему нужна армия, чтобы мстить, и ядро этой армии – здесь. Начало положено – пускай малое, но начало. Он еще заставит эльфов Ултуана трястись при одном звуке его имени.

– Как тебя зовут? – спросил демон.

– Элрион, великая госпожа.

– Какова твоя цель?

– Я существую, чтобы повиноваться тебе, великая госпожа.

– Знаю, – кивнул Н’Кари. – Теперь идем. Есть дело, тут, неподалеку. Здесь живут те, с кем у меня старые счеты.

Глава 11

– Вы теперь в совершенно другом мире. – Малена оглянулась, убеждаясь, что дверь закрыта, и произнесла Слово. Тириона словно коснулся легчайший бриз. Теклис, преисполнившись интереса, наклонил голову к плечу. – Есть определенные вещи, которые вам нужно знать, и слова, которые нужно сказать прямо.

– И ты собираешься их сказать, – хмыкнул Теклис.

– Да, и я буду благодарна, если ты откажешься от своей привычной заносчивости, князь Теклис. Ты мне нравишься, но я ожидаю, что ты будешь относиться ко мне с таким же уважением, с каким я отношусь к тебе. Мы уже не на корабле и не в путешествии. Здесь все подчинено определенным правилам.

Казалось, она и сама сожалеет об этом.

Теклис выглядел удивленным – не столько ее поведением, сколько признанием женщины в том, что он ей нравится. Он к такому не привык. Он улыбнулся, показавшись вдруг брату очень юным и невероятно уязвимым.

– Вы гости этого дома. Прошу тебя, Тирион, помнить об этом. Некоторые из твоих кузин вступили в опасный возраст, а ты весьма привлекательный юноша. Уверена, ты найдешь множество возможностей для любовных приключений вне круга своих близких родственниц.

– Постараюсь запомнить, – пробурчал Тирион.

– Будет очень любезно с твоей стороны. Вашему деду не понравится, если гармония его дома будет нарушена.

– Мы не просили привозить нас сюда, – заявил Теклис, снова привычно помрачневший.

– Нет, но Король-Феникс пожелал вас увидеть, и вот вы здесь. Теперь мы должны позаботиться о том, чтобы достойно подготовить вас к визиту во дворец.

– В смысле?

– Позаботиться о том, чтобы вы не опозорили нас в присутствии короля.

– То есть вы хотите научить нас манерам? – Похоже, Теклис готов был вот-вот взорваться.

– Я хочу научить вас протоколу.

– Я и так знаю, как обращаться к Королю-Фениксу, – с величайшей надменностью заявил Теклис.

– Есть разница между знанием того, что говорить, и того, когда и как это говорить.

– На официальных мероприятиях его следует называть Благословенный Азурианом. В особых обстоятельствах, например в случае серьезной спешки, он именуется Избранным или Избранником. По святым дням говорят – Огнерожденный, после чего всегда следует добавлять: «Храни нас, Сосуд Священного Огня». Но в обычной беседе сойдет и обращение «государь» или «сир».

Леди Малена выглядела впечатленной:

– И сколько же всего различных форм обращения?

– Двадцать одна. Перечислить?

– Нет. Уверена, ты еще поразишь меня своей памятью. Тирион, ты столь же эрудирован, как твой брат?

Малена, конечно, и так знала ответ, но спрашивала она не без умысла.

– Боюсь, что нет. Я таким даром не обладаю.

– Значит, тебе придется учиться. Нужно знать титулы всех официальных лиц при дворе. Нужно знать, как уважительно обратиться к его святейшему величеству в любых могущих возникнуть обстоятельствах. То же самое нужно знать и касательно Вечной Королевы.

Тирион застонал:

– Я же не собираюсь сейчас встречаться с Вечной Королевой!

– Не беспокойся, брат, я тебе помогу, – сказал Теклис.

– Вот это меня и беспокоит, – ответил Тирион. – Нам обоим было бы куда веселее, если бы я стал учить тебя обращаться с мечом.

– Порой правильные слова и манеры бывают полезнее меча, – заметила леди Малена. – А при определенных обстоятельствах они столь же смертоносны.

Она говорила очень серьезно. Тирион смутился. А женщина рассмеялась.

– Радуйся, что не рос в окружении этого протокола, князь Тирион. Ты, по крайней мере, был какое-то время свободен.

Она словно завидовала ему, и это поразило Тириона.

Секунду спустя Малена сказала:

– В гардеробах вы найдете кое-какую одежду. Она, вероятно, не очень вам подойдет, но наденьте ее пока. Через несколько минут подойдут наши домашние портные и позаботятся о более достойном облачении. Ваш дед желает, чтобы вы были одеты в соответствии с вашим положением. Как и я, кстати.

После ее ухода Тирион заглянул в гардероб. Одежды красивее той, что висела там, он никогда не видел. Надев же ее, он просто опешил и, вертясь перед зеркалом, видел в нем незнакомца.

В дверь опять постучали. Пришли портные.

Женщина посмотрела на Тириона, потом обошла вокруг, изучая его пристально – и только ли с профессиональным интересом? Затем направилась туда, где сидел Теклис, и жестом попросила его встать. Дважды кивнула сама себе, сделала какие-то пометки стилусом на вощеной дощечке и достала шелковый шнурок с завязанными на нем через равные промежутки узелками. С помощью этого шнурка она измерила Тириону грудь, талию и длину ног. Одобрительно кивнув, перешла к Теклису и повторила процедуру, хотя результатами, похоже, осталась довольна меньше. Проделав все это, она вышла из комнаты.

После нее вошел мужчина-эльф, подсунул под каждую ногу Тириона по куску пергамента и угольком обвел его ступни. Потом измерил окружность голени и щиколотки и после проделал все то же самое для Теклиса. Ушел.

Явившийся следом ювелир при помощи маленьких медных колец измерил пальцы братьев, медных колец побольше – шеи, а медных наручников – запястья. Он тоже записал что-то на вощеной дощечке и удалился.

Потом пришла девушка, усадила их и начала стричь, работая ножницами и длинной бритвой. Когда она закончила, Тирион изучил себя в зеркале. Волосы его уже не были длинными и спутанными. Расчесанные, густые, они выглядели много лучше.

Темные волосы Теклиса коротко подстригли, открыв его аккуратные заостренные уши и подчеркнув резкие черты худого болезненного лица. Он стал почти красив – нет, стал бы, будь в нем чуть-чуть больше весу. В лунном свете он казался скелетом, зловещим скелетом. Свет этот отразился в глазах Теклиса, и на миг они словно вспыхнули адским огнем. В этот миг брат показался Тириону незнакомцем. Все дело в стрижке, в непривычной одежде и обстановке, сказал себе Тирион, не вполне, впрочем, в это веря.

Теклис стал другим. Путешествие, город, новые лица, обещание научить его магии – все это постепенно меняло брата. Тирион поймал себя на том, что ему легко представить, как однажды вся сумма этих крохотных перемен сделает близнеца чужаком. А еще ему пришло в голову, что Теклис, возможно, думает сейчас о нем то же самое – хотя сам он не чувствовал в себе изменений.

– Странное какое-то у тебя лицо, брат, – сказал Теклис.

– То же я подумал сейчас о тебе, – ответил Тирион, превращая разговор в шутку.

– А я подумал, что однажды все эти маленькие перемены могут сделать нас совершенно другими.

Тирион даже не стал говорить, что близнец слово в слово повторил его мысль, – Теклис и так это понимал. Теклис всегда был очень проницателен.

– Для этого потребуется больше, чем новая одежда и новая прическа, – только и заметил Тирион.

– Это лишь начало, – покачал головой Теклис. – Они уже пытаются научить нас манерам, указать, как мы должны себя вести, что должны делать. Они хотят перекроить нас для своих целей.

– Значит, фокус в том, чтобы выяснить, что у них за цели.

– Уверен, они нам скажут. Когда сами сочтут нужным.

В этом как раз Тирион сомневался. Но они с братом, по крайней мере, были сейчас в безопасности. И никакой непосредственной угрозы их жизням не наблюдалось.

Глядя из окна, леди Фаэлль думала о том, что ночь прекрасна. Сияла луна, сверкали звезды. Не в силах сдерживаться, она принялась мерить шагами комнату. Эльфийка очень волновалась. Скоро ее свадьба. Скоро она навсегда уедет из отцовского дома. Мысль о том, что придется покинуть престарелого родителя, оставить его одного в этом мрачном старом дворне, печалила.

Она просила его переехать жить с ней и ее мужем в Лотерн. Он отказался, заявив, что уже слишком стар, слишком закостенел в своих привычках, чтобы что-то менять. И он действительно любил этот старый дворец. Это она понимала. Большую часть своей долгой жизни он провел здесь, вырастил тут детей и похоронил жену. Ничего у него больше не осталось – только дом да гордость за свой древний род.

Иногда ей казалось, что гордость эта несколько чрезмерна. Он считал ее жениха ниже Фаэлль. Его родичи – торговцы из Лотерна, его семья – простые землевладельцы, а ее предки правили княжеством и вступали в брак с Кровью Аэнариона.

Да, отец горд, но гордостью не насытишься, не отремонтируешь старое здание, не заплатишь слугам, если только они, как и ты, не стары и им некуда больше идти.

Все это отец, конечно, понимал, но действительно слишком закостенел, чтобы что-то менять. Ее удачное замужество должно было улучшить положение дома – и оказалось, что ей это не в тягость. Леди Фаэлль достала медальон, открыла его и посмотрела на миниатюру. Моралис, ее жених. Он хороший, добрый, встреча с таким эльфом осчастливила бы любую. Кроме того, он еще и красив.

А еще он привнес в ее жизнь толику лихих приключений, потому что был морским капитаном и объездил весь свет, помогая сколачивать семейное состояние. Он нравился ей, она нравилась ему, и была меж ними любовь, которую она, выросшая в этой глуши, так далеко от цивилизации, и не надеялась найти.

Благословение Иши, что он решил купить землю возле их поместья. И более чем благословение – что он привязался к ней сразу, едва увидев.

Леди Фаэлль показалось, что она услышала в сумраке какой-то шум. Подойдя к окну, она снова всмотрелась в ночь, но ничего не увидела.

Она не испугалась. В этой части Ултуана бояться нечего. Волков тут нет, монстры не спускаются с гор. Даже разбойники не наведывались в их захолустье вот уже пару веков. Самое худшее, о чем она слышала, – о старом Культе Наслаждений, да и то это ведь просто Элрион и его приятели играют в порок, пугая себя нелепыми обрядами древней темной магии.

О ее ставню со стуком ударился камень. Она и не глядя знала, кто это. Лишь один эльф в мире так делал. Женщина распахнула окно. Из мрака, будто призванный мыслью о нем, выступил Элрион. Странно, он как-то изменился, хотя Фаэлль, знавшая эльфа с детства, не могла бы точно сказать, что именно в нем было не так.

– Элрион? Что случилось?

В темноте за его спиной словно зарычал какой-то большой зверь. Возможно, какое-нибудь чудище все-таки забрело в их края, и Элрион бежал от твари, оттого-то у него такой дикий вид.

– Ради Иши, спустись и открой дверь, за мной гонятся, – сказал он так тихо, словно не хотел, чтобы его услышал еще кто-то. Возможно, боялся привлечь внимание зверя.

Женщина хотела позвонить в колокольчик, вызвать слуг, но решила, что действительно будет быстрее спуститься и открыть ворота самой, как она делала, когда была моложе. Она сбежала вниз по лестнице, отодвинула засовы и распахнула створки.

– Скорее, входи, – поторопила она, пытаясь разглядеть поверх его плеча, там ли чудовище. Кажется, во тьме сверкнули чьи-то глаза. Жуткие глаза. Эльф шагнул во двор, и в этот момент из особняка показался старый Петеор с натянутым луком в крепких морщинистых руках.

– Я слышал, как лязгнули засовы, – сказал он. – В чем дело? Кто мог заявиться так поздно?

– Это всего лишь Элрион, – объяснила Фаэлль. – Его преследует какой-то ночной зверь.

– Неподходящее время для визитов, – проворчал Петеор. Ему никогда не нравился Элрион и стал нравиться еще меньше, когда слухи о развратной жизни и диких вечеринках эльфа распространились среди соседей.

– У меня важные новости для князя Фалдора, – сказал Элрион и, вытянув вперед руку, шагнул к Петеору. – Касательно свадьбы. Ее не будет.

– Что? Несчастный случай? Что-то с Моралисом? – воскликнула Фаэлль.

– А что еще привело бы его сюда в столь поздний час? – вздохнул Петеор. – Новости, принесенные после заката, – обычно плохие новости.

– Боюсь, Петеор прав, – сказал Элрион и, кажется, хлопнул Петеора по спине. Старый эльф закашлялся, согнулся, изо рта его медленно вытекло что-то красное, и в груди забулькало, похоже, мешая дышать.

– Тебе плохо, Петеор? – спросила Фаэлль.

Петеор пытался что-то сказать, потянулся, попытался схватить Элриона, который наклонился и снова как-то странно дернул рукой. Петеор сложился пополам; темное пятно расплывалось на его груди. Фаэлль подбежала к слуге, чтобы спросить, что случилось, дотронулась до него – и, потрясенная, отдернула руку. Пальцы ее стали мокрыми и красными. Только сейчас она вдруг осознала, в чем дело.

– У тебя кровь, – пробормотала она.

Кровавая пена вскипела на губах пытающегося заговорить Петеора. Потом глаза его широко открылись, и он упал.

– Он мертв, – сказал Элрион.

Фаэлль мутило, она не вполне понимала, что происходит, хотя и видела уже нож в руке Элриона.

– И, боюсь, вскоре и все остальные тут тоже будут мертвы. Идем, мне нужно тебе кое-кого представить. – Он завернул ей руку за спину, причинив женщине боль, и толкнул к воротам, похоже, больше не беспокоясь о том, что ее крики перебудят весь дом. В окнах уже зажигались огни, слышался топот слуг.

Из теней выступила массивная, зловеще-прекрасная фигура. Более чарующего эльфа Фаэлль никогда не видела, если не считать, что у этого существа вместо ног были копыта, одна рука оканчивалась крабьей клешней, а надо лбом изгибались козлиные рога. Фаэлль открыла рот, чтобы закричать, и вдохнула вдруг странно успокаивающий мускусный аромат. Внезапно ей невыносимо захотелось протянуть руку и коснуться обнаженной плоти этого рогатого эльфа. Он словно понял – и улыбнулся. Улыбнулся обворожительно.

– Приветствую, Кровь Аэнариона, – произнес пришелец невероятно волнующим голосом. – Радуйся. Ты станешь первой, познавшей мою месть. Первой, чью вопящую душу я преподнесу своему богу.

На следующее утро проснувшийся Тирион обнаружил на столе в своей комнате груду новой одежды. Под столом нашелся полный комплект обуви. В шкатулке из сандалового дерева лежали ожерелье, браслет и пара перстней с солнечным камнем. Он надел все, включая добротный зеленый плащ, обшитый золотой тесьмой, и пристально изучил свое отражение в зеркале, сделав вывод, что выглядит точь-в-точь как настоящий эльфийский князь – только вот ни капли не похож на себя.

Пока он вертелся перед зеркалом, вошел, не постучавшись, слуга.

– Корхиен Железное Копье просит князя выйти во двор, дабы преподать ему урок фехтования.

– Пожалуйста, скажи Корхиену, что я сейчас спущусь.

Тирион принялся поспешно переодеваться в то, в чем был на корабле. Ему не хотелось, чтобы красивые вещи пострадали во время тренировки. Слуга некоторое время непонимающе следил за ним, потом поднял сброшенные штаны и рубаху и сказал:

– Я полагал, князь Тирион сочтет эту одежду подходящей для занятий. А старый наряд князя мне велели унести и сжечь.

Тирион рассмеялся:

– Ладно, надену то, что принесли, но старое не сжигай. Пусть вещи постирают, заштопают и вернут. Они мне еще пригодятся.

– Как пожелает князь. – Слуга выглядел смущенным. Он и представить не мог, на что Тириону эти лохмотья. Ну и ладно. Тирион придумал кое-какое применение своим тряпкам, но ему не хотелось, чтобы родственнички прознали об этом раньше времени.