Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 57 страниц)

Глава 25

– О нет, опять корабль, – простонал Теклис.

Близнецы стояли на причале северной гавани Лотерна, не столь оживленной и не столь впечатляющей, как Великая гавань. Разнообразия ей тоже недоставало – у берега виднелись только суда азуров. Никакие другие корабли в воды Внутреннего моря не допускались.

– Я порой сомневаюсь, что ты сын моей сестры, – сказала леди Малена. – Она была истинной дочерью Лотерна и на воде чувствовала себя так же уверенно, как и на суше.

Теклис странно покосился на тетушку. Он, похоже, не знал, что сказать и как реагировать на расставание. Тирион заподозрил, что Теклис привык к эльфийке и, что весьма необычно для близнеца, доверился ей.

– Я пошел в отца. Он всегда предпочитал горы.

– Знаю, – кивнула Малена.

В голосе ее звучала тоска. Наверное, она думала о том глухом углу, в котором умерла сестра.

А как удивился Тирион, когда близнец подошел к женщине и с величайшей неловкостью обнял ее! Она тоже обняла мальчика.

– Мы вернемся, – пробормотал Теклис.

– Будь уверен, – ответила леди Малена. – Тебе еще многому предстоит научиться.

– Когда ты вернешься, мы будем делать из тебя воина, а не дуэлиста, привратничек, – сказал Корхиен шутливо и весело, как солдат, который прощался уже не раз и не два. Тирион видел, что воину не терпится поскорее уйти – он ведь должен еще предупредить их отца.

– В каком смысле?

– Начинается сезон военных походов. Это дело с Культом Наслаждения всех взбаламутило, нужно уничтожить массу тварей. И рейды на Наггарот тоже планируются.

– Миру надо показать мощь Ултуана, – сказал Тирион.

– Отрадно, что ты так быстро все схватываешь, привратничек.

– Моему брату такое говорят впервые, – заявил Теклис. Корхиен посмотрел на него и улыбнулся. Он уже привык к ехидству мальчишки.

– Радуйся, что Тирион твой брат, иначе он мог бы и вызвать тебя – за оскорбление.

А вот это Белый Лев зря сказал: дуэль Тириона с Лариэном определенно расстроила его – или расстроило что-то, что эта дуэль выявила в Тирионе. Этот вопрос он еще обсудит с Корхиеном, когда вернется.

Если вернется.

– Вам лучше подняться на борт, – сказала леди Малена. – Вы отплываете с приливом, и не стоит заставлять ждать капитана.

– Благослови вас Иша, – вздохнул Корхиен.

– Живите тысячу лет, – хором ответили близнецы.

Тирион балансировал на бушприте, наблюдая за рассекающими волны дельфинами, они не отставали от корабля, выпрыгивали из воды и ныряли в глубину, точно балующиеся игривые дети. Позади еще виднелись берега Внутреннего моря, освещенные мягкими лучами, плавно поднимающиеся к далеким горам.

– Прекрати рисоваться, – раздраженно буркнул Теклис. Вероятно, отъезд сильно повлиял на него, но показывать это близнец не хотел. Осознав резкость своего тона, он попытался пошутить: – Я тоже так мог бы, если бы захотел.

Тирион отвесил брату витиеватый поклон, продолжая сохранять равновесие, невзирая на качку.

– И если бы не страдал так от морской болезни, конечно. – Тирион тоже чувствовал себя странно. Он скучал по суете дворца Изумрудного Моря, по ощущению того, что стоишь в центре мира. И даже немножко по Лизелль.

Они с братом остались одни среди незнакомцев. Раньше это его не беспокоило, но проведенное в Лотерне время изменило Тириона. Ну и, конечно, их разум занимала предстоящая проверка и угроза нападения демона.

– Не так уж и плохо я себя чувствую, – сказал Теклис. – Может, дело в лекарствах, которые дала мне леди Малена. А может, в самом море. Оно какое-то другое, не похожее на тот дикий внешний океан.

– Говорят, и шторма тут не так свирепы, и течения поспокойнее океанских, – ответил Тирион. – Вероятно, в этом и дело.

Они пока болтали ни о чем, но Тирион знал, что язвительность брата притихла ненадолго.

– Хочешь занять мое место?

– Нет. Из тебя носовая фигура лучше, – фыркнул Теклис. – Да и голова у тебя, как-никак, деревянная.

Из воды выпрыгнул дельфин, почти поравнявшись с Тирионом. Если бы мальчик захотел, то мог бы прикоснуться к скользкому мокрому боку. Маленькие глазки дельфина казались удивительно веселыми.

– Публика оценила шутку. – Тирион раскинул руки, побалансировал немного, ловя момент, пружинисто оттолкнулся от бушприта, взлетел в воздух, сделал обратное сальто и ловко приземлился рядом с Теклисом.

– Печально, что тебе приходится соревноваться с дельфинами, – сказал Теклис, но боль в его глазах ясно говорила о том, что он отлично понимает, с кем на самом деле соревнуется Тирион. Никакая магия никогда не позволит Теклису сделать то, что сделал только что его близнец, не подарит столь обыденной для Тириона легкости. Тирион сразу почувствовал вину, смешанную с естественным эльфийским злорадным самодовольством.

– Не скажешь, что тебя на самом деле тревожит? – спросил он брата.

– Я беспокоюсь об отце. Что если демон уже нашел его?

Мысль о том, что их старый дом может быть осажден армией демонов, действительно угнетала. Но еще страшнее было то, что это уже могло случиться – а они ничего не знают.

– Я тоже, – вздохнул Тирион.

– В твоем толстом черепе ворочается еще что-то. Валяй, высказывайся.

– Я думаю, нас используют как приманку.

– Думаешь, нас отправили в одно из самых безопасных мест Ултуана, чтобы соблазнить Н’Кари напасть на нас? – удивился Теклис.

– Нет, я думаю, что нас отправили туда, чтобы соблазнить Н’Кари напасть на Святилище.

– Продолжай.

– Что будет, если Н’Кари атакует Святилище Азуриана?

– Его уничтожат.

– А если нет? Если он спасется и попробует снова?

– Его выследят и уничтожат.

– А как это отразится на населении?

– Понимаю, к чему ты клонишь, – кивнул Теклис. – Народ сплотится, поддержав Финубара. Эльфы будут разгневаны и потребуют действий. Они уже требуют. Поздравляю, брат, наконец ты использовал голову не только для того, чтобы блокировать удары.

– Князья объединятся вокруг Финубара. Его позиция укрепится, их – ослабнет. На время.

– Лотерн сделал тебя циничным, брат.

– Нет. Он просто показал мне, как мыслят наши правители. Ну так почему бы тебе все-таки не сказать, что тебя действительно волнует?

Теклис долго смотрел на близнеца и, когда уже казалось, что он не ответит вовсе, сглотнул и выдавил:

– Скоро проверка. Что если я проклят? Что тогда?

Тирион видел, что брат боится, и понимал почему. Он так хотел стать магом, он хотел жить – а что, если решение жрецов Святилища Азуриана лишит его будущего? Им даже не придется предавать его смерти. Заточат где-нибудь, и все. Но это ничем не лучше…

– Ты не проклят, – отрезал Тирион.

– Посмотри на меня. Кто в это поверит?

– Ну, то, что ты невезучий, еще не значит, что ты проклят.

– Дай-ка я скажу тебе кое-что, брат. – Теклис понизил голос, и Тирион едва расслышал его. – Я знал, что поступаю неправильно, когда взял книгу заклинаний из библиотеки леди Малены. Но я все равно это сделал. И сделал бы снова. Я хочу силы, меня влечет к ней – и неважно, какой ценой. Если это не признак проклятья, то что тогда?

Тирион холодно улыбнулся:

– Дай-ка и я скажу тебе кое-что, брат. Я не ужаснулся, когда убил Лариэна. Я обрадовался. Получил удовольствие, убив другого эльфа. Что это говорит обо мне?

Они молча уставились друг на друга. Наконец Теклис сказал:

– Я бы тоже убил его с радостью. Если бы мог.

– Я мог и убил. В этом вся разница. И сильно сомневаюсь, что Лариэн станет последним убитым мной эльфом.

– Быть убийцей не так уж и плохо. В мире, где мы живем, это считается полезным талантом.

– Кажется, мне это слишком понравилось.

Слова его надолго повисли в воздухе.

После трех дней и трех ночей плавания впереди показался маленький остров, вроде бы вулканического происхождения. На склонах, усеянных пещерами и террасами, зеленели кое-где пальмы. Вершину острова венчала ступенчатая пирамида – огромная, судя по тому, что ее было видно с такого расстояния.

Несмотря ни на что, невзирая на все тревоги и страх за отцовскую безопасность, Тирион был счастлив, что оказался здесь и увидел одно из самых священных мест эльфийских Княжеств.

Здесь Аэнарион впервые прошел сквозь Пламя и стал Королем-Фениксом. С тех пор именно здесь всходили на трон все Короли-Фениксы, от Бел Шанаара до Финубара. Здесь Малекит предпринял обреченную попытку вырвать власть богов у ее полноправного владельца.

Можно сказать, что именно здесь началась вся эльфийская история. До того как Аэнарион сделал из них народ воинов, эльфы были мирными фермерами и пастухами. Они жили в гармонии со своей землей, благоговейно поклоняясь Вечной Королеве.

После того как Аэнарион прошел сквозь Пламя, все изменилось.

Аэнарион научил эльфов воевать, подчиняться королям и подчинять других. Они стали совершенно иными. Аэнарион перекроил эльфов по собственному подобию, чтобы они получили возможность существовать дальше. Тихие фермеры не выжили бы в мире, из которого бежали старые боги, в мире, по которому маршировали злые силы Хаоса. Аэнарион изменил их – и они уцелели.

Корабль подошел ближе к громадине острова и скользнул в маленькую гавань, окруженную статуями Королей-Фениксов. С утесов на прибывших смотрели изваяния богов. Судно пришвартовалось, встало на якорь, и вскоре Тирион вновь оказался на твердой земле.

Их встречал эскорт – гордые бойцы Гвардии Феникса. Капитан корабля обменялся молчаливыми приветствиями с предводителем отряда, и близнецы, сопровождаемые двадцатью гвардейцами, зашагали по длинной тропе к святыне.

Тирион поймал себя на том, что мысли его неизбежно возвращаются к одной из причин, по которым они оказались тут.

Н’Кари искал его и Теклиса. Странное это было ощущение – как если бы сам Аэнарион вдруг вызвал их к себе. Существо, шагнувшее прямиком из древних мифов в современный мир, собиралось убить их. Тирион часто мечтал о том, чтобы попасть в какую-нибудь сказку из тех, что они с братом читали в детстве. И, кажется, его мечты сейчас сбывались.

Нет, он не боялся. Просто все это казалось слишком странным. Здесь, на склонах древнего острова, среди виноградников и цветников, под лучами солнца, сама идея о том, что демон разыскивает их двоих, казалась безумной фантазией. Пели птицы, огромные бабочки перепархивали с цветка на цветок. В таком мире демоны вообще не могли существовать.

И все же разум твердил другое. Иначе зачем он здесь? Зачем рядом маршируют вооруженные до зубов воины? Разве сам этот остров – не место из легенд и грез? Разве не здесь боги входили в мир и обращались к избранным ими? Даже такой эльф, как Тирион, невосприимчивый к большинству форм магии, чувствовал, что это место мистическое. Сама атмосфера тут казалась заряженной, напоенной энергией – он ощущал это, как ощущает кожа прохладный туман зимним утром.

Сам Король-Феникс приказал охранять их, а значит, он относился к демонической угрозе серьезно. А если уж Финубар серьезен, то могут ли они с братом смотреть на дело как-то иначе? Нет. Демон где-то неподалеку и скоро отправится за ними, так что лучше быть наготове, хотя Тирион и не представлял, как такое возможно.

А завтра их ждет проверка. Хранитель секретов – не единственное, о чем следует беспокоиться. Как-то очень внезапно короткая жизнь Тириона сделалась очень опасной.

Над ними возвышался храм Азуриана. Древние, источенные стихиями камни поросли желтоватым мхом. Истинные масштабы святыни оценить было трудно. Храм казался частью утесов, горой, над которой поработали ваятели прошлого. Казалось, что сами боги поставили его тут.

Даже Тирион понимал, что это место силы. Он ощущал пульсацию энергии в камне и был уверен, что брата, гораздо более чувствительного к подобным вещам, пронимает стократ сильнее. Разинувший рот Теклис на все смотрел как на настоящее чудо; на горный ландшафт, на песчаный пляж, на великолепный закат.

– Здесь живут боги, – пробормотал он.

– Что подтолкнуло тебя к догадке? – хмыкнул Тирион. – То, что это – храм Азуриана? Или что-то не столь явное, религиозные символы, например, высеченные на скалах? А может дым священного Пламени, поднимающийся над храмом?

– Я вижу и Пламя, горящее в скале.

– Ты видишь сквозь камень?

– Возможно, «вижу» – не то слово. Я воспринимаю энергию. Это место, где сила Извне касается нашего мира. Что-то необъятное, медленное и ужасно древнее.

В голосе брата звучало благоговение… и еще что-то. Тирион не мог определить, что именно. Он снова взглянул на храм.

– Не похоже, что его строили эльфы, да?

– Да, верно, архитектурный стиль явно не эльфийский, – ответил Теклис. – Такие зиккураты характерны для древних городов сланнов. Некоторые считают, что именно они первыми соприкоснулись с Азурианом и научили эльфов его почитать.

– Здесь был Аэнарион, – произнес Тирион.

Странная это была мысль – первого Короля-Феникса еще не коснулась сила Азуриана, когда он впервые увидел остров. Он мог бы просто пройти мимо – и вся история пошла бы другим путем. И Королей-Фениксов не было бы вообще. Возможно, силы Хаоса заполонили бы мир, и никакой Тирион не стоял бы тут, глядя на храм с удивлением и тревогой в сердце.

Гвардия Феникса как будто только сейчас обратила на братьев внимание. Тириону хотелось заговорить с ними, спросить, о чем они думают, но он знал, что не получит ответа. Эти воины дали обет молчания, а общаться, как они, языком жестов он не умел. Они охраняли священные тайны и, по слухам, знали наперед собственные судьбы.

– Малекит тоже был здесь, – заметил Теклис. – Он пытался подражать своему отцу. Пытался пройти сквозь Пламя, потерпел неудачу и был проклят.

Как же брат все-таки любит подчеркивать темную сторону вещей, подумал Тирион. Но Теклис прав. Король-Колдун из Наггарота тоже когда-то ходил здесь. И ушел – жалким опаленным уродом, скрюченный неудачным опытом. Но все-таки он ушел. И живет. И прожил гораздо дольше своего великого отца.

– Каждый когда-либо коронованный Король-Феникс стоял там, где стоим сейчас мы. На этом маленьком острове формируется наша история.

– Что ж, брат, теперь формироваться будет действительно наша история. Здесь определится дальнейший ход нашей жизни, – сказал Теклис.

Глава 26

Жрец Азуриана ждал их у входа в огражденный храмовый комплекс. На стихаре его красовалось Око Азуриана, точно такое же, как символы на стенах, создавая впечатление, что на тебя смотрит бог.

Через невзрачную боковую дверцу они вошли на территорию великого зиккурата. В прохладной тени массивных каменных стен, на могучей ступенчатой пирамиде храма теснилось множество сооружений поменьше.

Мальчики шли за жрецом, минуя один внутренний двор за другим.

Храм – зловещий признак! – был полон эльфийских солдат, поспешно призванных для усиления гарнизона. Их были сотни: в каждом дворике, на каждом свободном пятачке стояли палатки, и Тирион догадывался, что вскоре ожидается еще подкрепление. Похоже, Король-Феникс воспринял угрозу весьма серьезно.

Высокие мрачные эльфы в форме Гвардии Феникса сновали повсюду. Не говоря ни слова, они оделяли близнецов настороженными взглядами, оценивая мальчишек на предмет потенциальной угрозы, после чего двигались дальше по своим делам.

В небольшой трапезной братьям предложили перекусить, а потом проводили в монашеские кельи. После роскоши дворца Изумрудного Моря теснота каморок и скудость меблировки потрясли Тириона. Отчего-то крохотные каюты на корабле принять было легче.

– Ну, говори, – велел Теклис. – Я же вижу, у тебя что-то на уме.

– Это крепость, – сказал Тирион. – Но тут недостаточно воинов, чтобы защитить ее от действительно сильного врага. Она слишком велика, а охраны все равно слишком мало.

– Это храм, а не крепость, – заметил Теклис. – И храм этот защищают не только солдаты, о мой слепой к магии братец.

– Как так?

– В стены заложены чрезвычайно древние и чрезвычайно мощные чары. И тут ощущается могущественное присутствие, не скованное, но все же каким-то образом сдерживаемое. Я чувствую.

– Азуриан?

– То же, что коснулось Финубара. Так что – да.

Тирион улыбнулся.

– Мы здесь. В том самом месте, где ходил Аэнарион. Кто бы мог о таком подумать год назад, например?

– Хотелось бы только, чтобы это случилось при более благоприятных обстоятельствах, – заметил Теклис. – А еще мне хотелось бы быть дома, с отцом.

– Чем бы мы ему помогли, если бы явился демон? Он чародей. Он способен сам о себе позаботиться.

– Демон уже убивал чародеев. И некоторые из них были куда могущественнее отца.

– Ну, сейчас ни я, ни ты ничего не можем с этим поделать, Теклис. Жаль, но это так.

– Мне не нравится, что на меня охотятся, – заявил Теклис. – Однажды я стану таким могущественным, что уничтожу любого демона, даже Н’Кари, если он потревожит меня или моих родных!

– Отсутствием амбиций ты не страдаешь, брат. Я бы довольствовался хорошим клинком, не слишком претенциозным, – не нужен мне ни Солнцеклык, ни меч Кхаина, чтобы сделать то же самое.

– Тише, брат, не стоит шутить так здесь и сейчас.

– Тогда пожелаю тебе доброй ночи и удалюсь в свою келью. Завтра решится многое.

Глянув в окно, Тирион увидел, как скользят по небу тучи, заслоняя лунный лик. Похоже, собиралась гроза. Интересно, уж не знамение ли это?

Н’Кари стоял среди развалин очередного городишки, впитывая чужой страх, отчаяние, отвращение – и обожание своих поклонников. Когда дома, окружавшие центральную площадь, рухнули обугленной грудой, он расхохотался. Вдалеке его последователи с грохотом валили оставшиеся здания и сгоняли в кучу объятых ужасом выживших.

План вступал в следующую фазу. Теперь демон уже мог торговаться с теми, кто ему нужен, с позиций силы. Он собрал достаточно жертв, чтобы начать ритуал. До сих пор победы давались ему легко, но теперь он собирался атаковать Святилище Азуриана, а для этого потребуются очень могущественные союзники.

Он взглянул на пленников, переминающихся, как овцы в загоне. Они осознавали свое поражение и рабство и понимали, что впереди их ждет только худшее. Чтобы усилить эффект, Н’Кари принял свой истинный боевой облик. Впрочем, сделал он это не только для пленных. Есть и другие, на кого надо произвести впечатление.

Клешней, венчающей одну из его четырех рук, Н’Кари начертил на земле символ Тзинча, заодно избороздив землю вокруг когтями. Когда жертвоприношение завершилось, эти бороздки наполнились кровью. Одним словом демон воспламенил кровь, другим – направил запах в дыру, проделанную его ритуалом в ткани реальности, вниз, в верховья преисподней.

Дух Н’Кари потек следом, следуя причудливыми путями его родины, владений Хаоса. На миг демона охватила ностальгия. Он даже задумался, не отказаться ли ему от мщения, не вернуться ли в эту податливую реальность, отвечающую на каждую твою извращенную прихоть. Слуга Слаанеш, он готов был поддаться искушению, но устоял – и не в последнюю очередь потому, что в таком месте нужно постоянно быть начеку.

Темное чудо с горящей кровью привлекло внимание кого-то массивного и могущественного, сразу узнанного Н’Кари. Старый враг и старый союзник, верный слуга Изменяющего Пути, демона-бога Тзинча, почуял чужое присутствие и приблизился осторожно, словно опасаясь угодить в ловушку. С учетом обстоятельств Н’Кари не мог его за это винить. Ритуальными жестами и знаками, принятыми в их среде, он показал, что просит перемирия и пришел с предложением. Повелитель перемен ответил тем же, и вскоре они вступили в оживленную дискуссию.

Исход переговоров удовлетворил Н’Кари. Он обрел сильного союзника, пообещав взамен сущую безделицу – обеспечить повелителю перемен проход в верхний мир и снабдить его несколькими десятками эльфийских душ на пропитание. Такая малость. Да и души-то не его.

Н’Кари вернул свой дух во владение смертных. Нужно провести еще обряды, заполучить новых могучих союзников. Он соберет войско, какого не видел свет со времен Аэнариона. Демоны ответят на его призывы. Они придут в этот мир и будут убивать, калечить, уничтожать, если даже и не полностью подчиняясь приказам Н’Кари, то, по крайней мере, в соответствии с его планами.

– Не стоит нервничать, – сказал Теклис. – Ничего они в тебе не найдут.

– Я не нервничаю, – ответил Тирион. Честно говоря, на вид брат нервничал куда больше него. Тирион уже сжился с фактом проверки. А с результатами, какими бы они ни были, он разберется потом.

Вошедший в келью служка жестом пригласил Тириона следовать за ним. Юноша поклонился жрецу и по-дружески стиснул руку Теклиса.

– Удачи! – пожелал близнец. Он выглядел очень юным и очень уязвимым, и Тирион видел, что Теклис боится.

– И тебе, – откликнулся он.

Жрец повел его в глубину храма. У арки, охраняемой Гвардией Феникса, один из бойцов показал, что служка дальше не пойдет. Тирион кивнул и ступил под своды. Другой жрец отвел его в раздевалку, велел разоблачиться и показал на бассейн, очевидно, питавшийся из бурлящего горячего источника.

– Очистись, – сказал он, и Тирион зашел в воду, горячую, неприятно обжигающую, со слабым запахом серы. Он вымылся и вышел.

Жрец ждал, держа в раскинутых руках простой балахон с тряпичным поясом. Тирион оделся. Ряса попахивала ладаном. На уголке манжеты темнела аккуратная штопка.

Они пошли дальше. Постепенно пологие коридоры сменились стенами пещеры. Они находились глубоко под землей. Путь освещали фонари, висящие на стенах, украшенных резными барельефами со сценами из жизни Аэнариона. Здесь он проходил сквозь священное Пламя, там – побеждал орды монстров Хаоса.

А ведь все это происходило не так далеко отсюда. Тириону казалось, что он погружается сейчас в прошлое святого места, где так сильна власть богов.

Наконец жрец доставил его в большую пещеру под зиккуратом, освещенную мерцающим пламенем, ревущим в глубокой яме и рвущимся из нее прочь. В затененных нишах обитали огромные изваяния. К вулканической пасти с двух сторон примыкал огромный алтарь, похожий на обрушившийся мост. Тирион догадался, что во время ритуала восхождения Король-Феникс должен перейти с одной половины алтаря на другую. Это была самая глубокая, самая главная святыня острова. Сейчас Тирион был как никогда близок к богу.

Здесь ждала группа эльфов в масках. Они жестами показали, что он должен раздеться, окружили Тириона и внимательно осмотрели его с головы до пят.

– Дефектов нет, – сказал один.

– Стигм Хаоса нет, – заявил второй.

– Видимой порчи нет, – констатировал третий.

Затем они хором затянули заклинание. Сияние, окружившее каждого, вскоре перекинулось и на Тириона. Он чувствовал, как сквозь него прорастают магические побеги, хотя и не осознавал, что именно происходит.

– В нем нет порчи, – произнес первый эльф.

– В нем нет порчи, – повторил второй.

– В нем нет порчи, – подхватил третий.

Языки пламени внезапно с ревом рванулись вверх, на миг слившись – так показалось Тириону – в гигантскую фигуру в мантии. Глаза жрецов вспыхнули, отражая танец огня. Голоса их стали звонче, отчетливей, но звучали не по-эльфийски. Трансцендентальное присутствие, ощущаемое даже Тирионом, наполнило служителей. Возможно, они собирались провозгласить пророчество, как рассказывал отец?

– Он понесет оружие Короля-Феникса, – сказал первый жрец.

– Он понесет доспех Короля-Феникса, – сказал второй.

– Оружие и доспех, – поддержал третий.

– Иди и будь свободен, Кровь Аэнариона, – произнесли они хором. Пламя унялось. Ощущение божественного присутствия исчезло.

– Я не проклят, – выдавил Тирион. Голос его прозвучал слишком громко и как-то неуместно.

– Вся Кровь Аэнариона проклята, хотя бы тем, что передает проклятье своим детям. Но ты не несешь в себе скверны зла и Хаоса, – сказал второй жрец. Нет, судя по голосу, жрица: усталая, ничем сейчас не отличающаяся от простой смертной.

– Пока, – уточнил первый.

– Ты чист в глазах Азуриана. Иди же в свете его Пламени, – провозгласил третий.

Тирион вышел из пещеры и поднялся по лестнице, оказавшись на уступе, нависшем над морем. После сумрака подземелий солнечный свет слепил. Спугнутые чайки, покружившись, снова уселись на каменные перила.

Мальчик улыбнулся. Он прошел проверку. Он будет жить среди эльфов. И будет носить оружие и доспех Короля-Феникса, если предсказатели не ошиблись.

Кстати, а что они имели в виду? Что он будет Королем-Фениксом? Или что просто станет носить то, что даст ему Король-Феникс, сделавшись Белым Львом, как Корхиен? В любом случае плохой такую судьбу не назовешь.

Он повел плечами, распрямляясь, и только сейчас понял, что не чувствовал давления обреченности, пока ее тяжесть не упала с души. Тирион громко рассмеялся и прошелся колесом по уступу, совершенно уверенный, что такого тут никто никогда раньше не проделывал.

Потом он взглянул на солнце и вдруг сообразил, что даже не задумался о том, что происходит сейчас с его братом там, в темноте.

Старый залатанный балахон неприятно царапал кожу. Было душно, тепло и сыро. В воздухе витал запах серы, исходящий, несомненно, от вулканических источников в глубине. Резьба на стенах изображала зловещие, тревожные сцены из жизни Аэнариона: сплошные бои, войны да кровопролитие.

Теклис чувствовал себя пленником, шагающим на казнь. Это место ему не нравилось. Не нравилась причина, по которой он оказался здесь. И не нравилось быть так глубоко под землей.

Слабые легкие с усилием втягивали воздух. Дышалось с трудом. Стены словно давили на него. Тяжесть старой земли угнетала. К тому же он слишком хорошо осознавал, что здешние древние вулканы могут в любую минуту проснуться и все эти пласты обрушатся на него. Или из недр земли вырвется раскаленная лава, затопит коридоры, сожжет его заживо. Впрочем, сказал он себе, если древние философы правы, ничего подобного не случится. Его просто сразу убьют ядовитые испарения – дыхание вулкана. Мысль оказалась неутешительной.

Он чувствовал вокруг мощные потоки магической энергии. Все это место было ядром чудовищной силы – особого, священного рода. Храм стоял не просто на разломе земной коры – он стоял на разломе самой вселенной. Здесь бог, или существо из иного измерения, или чем там был Азуриан, мог дотянуться до мира смертных.

Аэнарион вознесся тут не просто так. Больше нигде на свете в него не вошло бы благословение Азуриана. Но должны быть и другие места вроде этого, подумал Теклис, которых могут коснуться другие Силы.

Наверное, одно из них – Наковальня Ваула, что объясняло бы, отчего там сделано столько артефактов. А для демонических богов чем-то подобным, вероятно, являются Пустоши Хаоса. Должны быть и другие святыни, где боги эльфов, людей и гномов могут коснуться мира. А еще должны быть способы выявить и отвести магическую энергию…

Внезапное озарение ненадолго вытеснило страх и неуверенность Теклиса. Если бы только он нашел способ… Мысль, конечно, кощунственная, но вполне естественная для него.

Страх вернулся, удвоившись: жрец привел его в тускло освещенную пещеру, где ждали три фигуры в масках. Вот, значит, и святилище. Пламя вдруг выпрыгнуло из огромного центрального кратера, озарив титанические статуи всех старых эльфийских богов, вновь исчезнувших в тени, едва огненные языки осели.

Теклис с первого взгляда понял, что все три эльфа – чародеи великой силы, но самое могущественное присутствие таилось в яме, к которой приткнулся двойной алтарь. Юноша подошел к жрецам. Их руки задвигались, будто благословляя, но инстинкт сказал Теклису, что это начало заклятия прорицания.

– Разденься, – велел первый.

Он подчинился, медленно и неловко, осознавая, насколько хилым и негодным должно показаться им его тело. Кроме того, Теклис раскашлялся, как ни старался он сдержать приступ. Именно здесь ему совершенно не хотелось показывать слабость. Он был уверен, что уже настроил магов против себя. Они ведь эльфы, а эльфы все такие.

Троица окружила его, внимательно изучая. Теклису казалось, что он чувствует их презрение и насмешку. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не прикрыть срам ладонями.

– Дефектов нет, – сказал первый. – Но он очень хрупок. Мышцы слабые.

Теклис устыдился себя. Он понял, что его оценили и сочли недостойным.

– Стигм Хаоса нет, – сказала вторая. – Но долго едва ли проживет. Легкие слабые.

Этот комментарий разозлил его. Теклис прекрасно осознавал, как ненадежно он держится за жизнь, и ни к чему этой троице тыкать его в это носом. Да кто они такие, чтобы судить его?

«Вероятно, специалисты», – напомнила более спокойная и язвительная часть его сознания. Иначе их бы тут не было.

– Видимой порчи нет, – произнес третий. – Не Хаос сделал его таким. Если он и проклят, то только слабым здоровьем.

Трое переглянулись и принялись общаться так, будто Теклиса тут не было.

– Пока еще рано выносить решение, – сказал первый.

– Согласна. В таком, как он, порчи не увидишь. Она может быть духовной, соединенной с силой, – подтвердила вторая.

– Я стою на своем, – заявил третий. – Продолжим.

И троица приступила к ритуальному заклятью, мощному и изощренному. Теклис восхищенно наблюдал за тем, как эльфы плетут чары. Они творили магию предсказания чудовищной сложности. Теклис следил за каждой нитью, хотя и не понимал всех их функций.

Если у него и были какие-либо сомнения насчет мастерства этих чародеев, их работа с заклятьем сразу развеяла подозрения. Тут нашлось место и охранным чарам, чье предназначение – сдерживать любую случайно выпущенную или рвущуюся на волю враждебную магию, и разоблачающим заклинаниям, обследующим его тело и душу в поисках последствий проклятья и скверны Хаоса.

Число присутствующих колдунов было тщательно рассчитано. Ни один маг не выстоял бы против троих столь умелых чародеев. Будь он порченый, будь он отлично обученный, с этой троицей он ни за что бы не справился. А Теклис всего лишь недоучка, шестнадцатилетний эльф, обладающий разве что обрывками похищенных знаний.

Он почувствовал, как заклинание проникает в него, бродит по нервам и кровеносным сосудам, касается чакр и линий души. Энергия, скрытая в его теле, отвечала крохотными, горячими, как раскаленный горн, вспышками.

– Он владеет Искусством, – произнес первый жрец.

– Он работает с магией, – сказала вторая.

– Интересно, – заметил третий.

– Если он выживет, то станет воистину могуч, – добавила вторая.

– В нем семена величия.

Внезапно из кратера вырвался огромный язык пламени. Гигантские струи расплавленной магмы обернулись огромной фигурой в мантии. В глазах жрецов заплясали огни. Теклис увидел линии силы, соединяющие троицу с порождением пламени.

Мальчик понял, что заклинание объединило не только магов и его. Оно еще объединило их с частью той силы, что жила в святилище. Чародеи получали мудрость из иного пространства, иного времени.

– Он видит нас. Он чувствует присутствие бога, – сказал третий.

– Воистину могуч, – согласился первый. – И, возможно, мудр.

– Он будет общаться с призраками, – сказала вторая. – Он будет носить корону. – Голос ее изменился, словно нечто говорило через нее. – И посох.