Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 57 страниц)

Глава 1

Многих удивляет, что Аэнариону никто не сообщил, что Морелион и Иврейн, его дети от Вечной Королевы, выжили. Знай он об этом – быть может, изменился бы весь ход эльфийской истории. Возможно, он никогда бы не отправился на Оскверненный остров и не забрал бы меч Кхаина. Никогда не встретил бы Морати. Малекит, возможно, и не родился бы.

Но подобные рассуждения бессмысленны. То, что случилось, – случилось. Меч был извлечен из алтаря. Эльфы Нагарита последовали за Аэнарионом на гибель и проклятье. И мир был спасен.

Возможно, именно потому, что Аэнариону так и не сказали, что дети его живы.

Многие ученые считают, что, раз меч был извлечен, Сердцедуб и его доверенные князья имели право скрыть от Аэнариона судьбу его отпрысков. Они указывают на то, что произошло с теми эльфами, кто последовал за Королем-Фениксом, и что случилось с Малекитом, известным теперь как Король-Колдун. Держа детей в отдалении от отца, их обезопасили от гибельного влияния меча.

И таким образом, начиная с Иврейн, у эльфов Ултуана есть Вечная Королева с ее незапятнанной чистотой, за что все мы бесконечно благодарны.

Впрочем, возможно, у тех, кто хранил от Аэнариона тайну, были иные причины. Ученые обращают внимание на то, что с учетом амбиций, питаемых Морати в отношении ее сына Малекита, маловероятно, чтобы дети выжили в Нагарите, в пределах ее досягаемости. Вторая жена Аэнариона прославилась своим знанием ядов, зелий и вредоносного колдовства. Кто знает, как долго протянули бы Морелион и Иврейн, если бы Морати знала об их существовании?

Но, каковы бы ни были причины, Сердцедуб и князья своими действиями обеспечили продолжение рода Аэнариона, сохранив две его главные ветви. Одна дала нам непрерывающуюся последовательность Вечных Королев – вплоть до нынешнего поколения. Вторая ветвь несет благословение и проклятье Ултуана, бурлящие в блистательной и порченой крови многих наследников Аэнариона. Они, как и их великий предок, дают эльфам повод как проклинать, так и благодарить их.

Князь Илтарис. История Крови Аэнариона

10 год правления Финубара, вилла Аратиона, Котик

Тирион сидел на краю стены отцовской виллы, свесив ноги, наслаждаясь ощущением опасности. Позади лежал двадцатифутовый обрыв, а обрыв впереди был еще круче, поскольку земля там резко шла под уклон. Если отсюда упасть на камни, вполне можно переломать руки-ноги.

Позднее зимнее солнце ярко горело в чистом голубом небе. Здесь, высоко в горах Котика, было холодно. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками, тонкая ткань изношенной туники и штопаный шерстяной плащ плохо защищали от мороза. Вдалеке виднелся конный отряд, скачущий вверх по склону к вилле на вершине холма.

В этой части Ултуана чужаки встречались редко. К ним вообще заглядывало мало народу, в основном это были проезжие звероловы, оставляющие тут часть своей добычи в качестве платы за охоту на отцовских землях. Иногда заходили селяне с высокогорий посоветоваться с отцом насчет болезни в семье или проконсультироваться по какому-нибудь незначительному магическому или научному вопросу.

Когда мать была жива, все было иначе – так, по крайней мере, утверждала Ежевика. Когда родители прибывали сюда на один-два летних сезона, спасаясь от жары низин, дом оживал, в нем толпился народ, с визитом являлись чародеи и ученые со всего Ултуана, а также многочисленная материнская родня. Мать любили и готовы были поехать даже в столь отдаленное место, чтобы навестить ее.

Только Тирион ее совсем не знал. Она умерла сразу после тяжелых родов, произведя на свет его с братом, и в мире Тириона ее никогда не существовало. Твердо уверен он был лишь в одном: никто из местных, за исключением отца, не мог позволить себе лошадь, тем более боевую.

Зрение Тириона было не хуже орлиного, и он приметил, что кони чужаков крупнее отцовских и оседланы так, как он видел лишь на картинках в книгах. Большинство всадников – с копьями. Ну а чем еще могли быть эти длинные шесты с развевающимися вымпелами?

Честно говоря, ему и не хотелось, чтобы это оказалось что– то другое. Он хотел, чтобы к ним приближались рыцари, шикарные благородные воины, о которых они с братом читали в старых отцовских книгах. Интересно, не связано ли их появление с его завтрашним днем рождения, хотя отец, похоже, опять совершенно забыл о празднике. Но Тирион отчего-то чувствовал, что связано. Это казалось… правильным.

Он вскочил и, балансируя на тонкой кромке стены, зашагал к крыше конюшни, раскинув руки, чтобы удерживать равновесие. Там он втиснулся в довольно большую дыру между черепицами и спрыгнул на опорную балку. Пыльный, отдающий плесенью запах старого здания вперемешку с теплым звериным духом отцовского коня защекотал ноздри. Тирион пробежал по балке, подхватил канат, который сам привязал к концу бруса, и прыгнул.

Этот долгий полет к земле был лучшей частью «путешествия». Головокружительное ощущение скорости, легкий крен – и приземление кувырком на тюки сена. Он всегда после этого улыбался.

Тирион выбежал из конюшни, промчавшись мимо обескураженной Ежевики. Старая морщинистая эльфийка проводила его смятенным взглядом, как будто энергия юного Тириона отчего-то расстраивала ее.

– Чужаки едут! – крикнул Тирион. – Я скажу отцу!

– Тише, юный Тирион, – шикнула Ежевика. – Твой брат опять болен. Ты разбудишь его.

– Мой брат уже проснулся!

Ежевика приподняла бровь. Она не стала спрашивать, откуда Тирион знает. Тирион все равно не смог бы ответить. Он понятия не имел, как такое возможно, но, когда брат находился неподалеку, Тирион частенько мог сказать, спит он или бодрствует, радостен или грустен или у него что-то болит. Вообще-то ему всегда казалось странным, что остальные этого не могут. Наверное, дело в том, что они с братом – близнецы.

– Да уж конечно проснулся, после такого-то шума, – проворчала Ежевика, сердито и якобы хмурясь, но глаза ее оставались добрыми. И все-таки, как всегда, она заставила Тириона почувствовать себя виноватым.

Он взлетел вверх по лестнице и ворвался в покои отца.

Отец вскинул руку, прося тишины. Он стоял за верстаком, разглядывая что-то в окуляр магнаскопа.

– Тише, Тирион, подожди секунду.

Тирион замер, переминаясь с ноги на ногу, едва не лопаясь от желания выложить все новости, но он знал, что отца нельзя торопить, когда тот погружен в свои исследования. Чтобы чем-то занять себя, Тирион принялся разглядывать комнату – огромную отцовскую библиотеку, полную книг и свитков, столь любимых Теклисом, банки с засоленными головами монстров, склянки с химическими препаратами и причудливые растения из джунглей Люстрии и восточных дождевых лесов Дальнего Катая.

Взгляд мальчика привычно – как он ни старался избежать этого – остановился на гигантских, внушающих ужас доспехах, стоящих в углу на проволочном каркасе. Доспехи походили на чудовищного голема, только и ждущего, чтобы его оживили. Отец утверждал, что эти латы были выкованы в магических кузницах наковальни Ваула для их легендарного предка Аэнариона и что теперь они сломаны, мертвы, нуждаются в магии, которая вернула бы их к жизни, влила в них силу и вновь сделала бы достойными какого-нибудь героя. Тирион порой сомневался, что все это правда, но очень надеялся, что так оно и есть.

Отец собственными руками восстановил поврежденный металл на груди и рукавах доспехов, и в этих местах теперь светлели заплатки, лишенные патины веков, покрывающей остальную броню.

Починка лат была делом всей жизни Аратиона. Да, свою жизнь он посвятил их изучению – с тех пор как унаследовал доспехи от своего отца, а тот – от своего и так далее, и так далее. Цепочка терялась в тумане времен. По семейным преданиям, доспех был подарен их предку Амариону самим Тетлисом в награду за спасение жизни сына. Доспех воистину был самой ценной их фамильной реликвией.

Насколько Тирион знал, отец первым в роду попытался починить латы. Пока что его усилия оставались бесплодными. Всегда оказывалось, что нужна еще одна деталь, еще один брусок редкого металла, еще одну мифическую руну следует заново открыть и начертать и еще одно заклинание переплести. Много раз Тирион слышал отцовские заявления, что на сей раз он своего добьется, – и всегда в итоге его ждало разочарование. Работа стоила Аратиону целого состояния и массы жизненной энергии, и все же она до сих пор не была завершена.

Переведя взгляд на отца, Тирион вдруг осознал, насколько тот хрупок. Волосы его были тонки, как серебряные нити, и белы, как снег на вершине Звездного Чела. Из уголков глаз тянулась паутина морщин, покрывающая почти все лицо. На руках некрасиво вздувались фиолетовые вены. Тирион посмотрел на собственную гладкую кожу, подивившись бросающейся в глаза разнице. Постоянные неудачи преждевременно состарили отца. Ведь князь Аратион разменял всего несколько веков.

– Можешь сказать то, что ты хотел сказать, сын мой. – Голос отца был спокоен и мягок, хотя и не без толики насмешки. – Что привело тебя в мой рабочий кабинет – даже без стука?

– Всадники приближаются, – выпалил Тирион. – Воины на боевых скакунах!

– Ты уверен? – переспросил отец.

Тирион кивнул.

– Отчего?

Отец считал, что наблюдения должны быть проверены и мотивированы. Это входило в его метод обучения. Он вообще придерживался девиза: «Учат не только книги».

– Кони слишком большие, чтобы быть обычными, а у всадников копья с вымпелами.

– Чьи вымпелы?

– Не знаю, отец. Они были слишком далеко.

– Так, может, было бы полезней, сын мой, подождать и разглядеть получше? Тогда ты, возможно, рассказал бы мне больше о том, кто эти незнакомцы и какова их цель.

Ну вот и опять Тирион не мог не почувствовать, что каким-то образом разочаровал своего мягкого ученого отца. Слишком уж Тирион был шумным, слишком активным. Не то что Теклис.

Отец улыбнулся ему:

– В следующий раз, Тирион. В следующий раз ты сделаешь лучше.

– Да, отец.

– К счастью, у меня тут есть подзорная труба, она позволит раздобыть информацию, которую ты упустил, несмотря на то что твои молодые глаза гораздо острее моих. Теперь беги, расскажи брату. Вижу, тебе не терпится поделиться с ним новостями.

Теклис лежал на огромной кровати с балдахином, под грудой ветхих, латаных-перелатаных одеял. Царящий в комнате полумрак не позволял разглядеть, насколько изъеден молью полог кровати и какой старой, шаткой мебелью обставлена спальня.

Теклис громко закашлялся – с таким скрежетом, что казалось, будто кости у него в груди сломались и теперь трутся друг о друга. Скрючившись в клубке одеял, он смотрел на брата снизу вверх горящими от лихорадки глазами. Тирион невольно подумал, не собирается ли Теклис на этот раз и вправду умереть, не станет ли эта болезнь для него последней. Брат был очень слаб сейчас, немощен, полон боли и отчаяния.

В голову Тириона пришла эгоистичная мысль: а что будет потом с ним? Он ведь чувствует эхо боли и слабости брата. Что случится, когда Теклис отправится в темное путешествие? Неужели умрет и он, Тирион?

– Что привело тебя сюда, брат? Еще светло. Время чтения не пришло.

Тирион виновато покосился на копию «Сказок Каледорской эпохи» Мадериона, лежащую на хромом столике у кровати, и шагнул к окну. Тяжелая портьера пахла затхлостью. Холодный воздух посвистывал в щелях ставен, несмотря на то что он сам лично затыкал дырки полосками мешковины. Нигде на этой старой вилле Теклис не мог спастись от холода, который, будто пиявка, высасывал из него жизненные силы.

– У нас гости, – сказал Тирион. Огонек интереса вспыхнул в глазах Теклиса, сделав его на миг чуть менее апатичным, чем обычно.

– Кто?

Тон брата сухим эхом повторил отцовский, как и сам вопрос. Тирион даже поразился сходству. Несмотря на свою слабость, Теклис был настоящим сыном их отца – в том смысле, в котором Тирион никогда не чувствовал себя таковым.

– Не знаю, – вынужденно признался он. – Я поторопился и не рассмотрел геральдические символы на их знаменах. Просто побежал к вам с новостями.

Голос его звучал угрюмо, хотя Тирион и понимал, что брат не заслужил подобного отношения.

– И отец опять учинил дознание, полагаю, – заметил Теклис и скорчился в очередном жутком приступе кашля. Не стоило ему смеяться, в его-то положении.

– Он заставляет меня чувствовать себя глупо, – сознался Тирион. – Вы заставляете меня чувствовать себя глупо.

– Ты не глуп, брат. Ты просто не такой, как он. Твои мысли бегут иными путями. Ты интересуешься другими вещами. – Теклис пытался быть добрым, но в голосе его звучало явное удовлетворение. Близнец всегда осознавал свою физическую неполноценность – и уравновешивал ее интеллектуальным превосходством. Обычно это не беспокоило Тириона, но сегодня он чувствовал себя незащищенным, выбитым из колеи. Так что вывести его из равновесия ничего не стоило. – Тебя занимают сражения и оружие.

Тон брата ясно говорил о том, насколько неважными считает он подобные вещи в великой картине мира.

– Один из всадников точно воин. У него копье, и доспехи сияют ярче солнца.

Не сразу Тирион понял, что последнюю деталь он не выдумал, а это действительно так и было. Он заметил больше, чем считал. Жаль, что отец не поинтересовался данной подробностью.

– А что насчет остальных? – спросил Теклис. – Сколько их там?

– Десять с копьями. И один без.

– И кто бы это мог быть?

– Не знаю, помещик, возможно, или слуга.

– Или маг?

– Зачем магу ехать сюда?

– Наш отец – чародей и ученый. Возможно, маг хочет проконсультироваться с ним, а воины – его телохранители.

Тирион видел, что Теклис поворачивает события в соответствии с собственными интересами и фантазиями. Ему хотелось, чтобы один из всадников был ученым, а прочие, воины, находились в подчиненном положении. Это уязвляло. Следовало что-то сказать по этому поводу, но Тирион никак не мог придумать, что именно, и тут Теклис рассмеялся.

– А мы настоящие сельские мыши, а? Сидим в своих комнатах, обсуждая чужаков, которые могут заглянуть, а могут и не заглянуть к нам. Читаем о великих сражениях Каледорского века, но какие-то всадники в поисках ночлега становятся для нас источником страшного волнения.

Тирион тоже захихикал, радуясь, что не придется спорить с братом.

– Пожалуй, я мог бы пойти и спросить их, что им нужно, – сказал он.

– И отнять у нас восхитительную тайну и ее разгадки? Мы и так все скоро узнаем.

Едва Теклис сказал это, ударил большой колокол у ворот. В его звоне чудилось что-то зловещее, и Тириону отчего-то показалось, что колокол возвещает серьезную перемену, что по какой-то еще неизвестной причине их жизнь уже никогда не будет прежней.

Колокол ударил снова уже тогда, когда Тирион выбегал во двор. До ворот он добрался одновременно с Ежевикой, и оба застыли, ожидая от другого каких-то действий.

– Кто там? – крикнул наконец Тирион.

– Корхиен Железное Копье и леди Малена из Дома Изумрудного Моря со свитой. У нас дело к князю Аратиону.

– И что за дело? – спросил Тирион. Звучность названных имен поразила его. Отец рассказывал о Корхиене. А Дом Изумрудного Моря – это материнская родня, князья-коммерсанты из великого Лотерна, где близнецы жили, когда были совсем маленькими. Чего же им, и вправду, тут надо?

– А это я буду обсуждать с князем Аратионом, а не с его привратником. – Судя по голосу, эльф уже терял терпение. Все-таки что-то воинственное в нем было. Голос его звучал как бронзовый рог, трубящий над полем боя.

– Я не привратник, я его сын, – возразил Тирион, чтобы продемонстрировать свое бесстрашие.

– Тирион, открой ворота, – раздался за спиной мягкий голос. Тирион удивленно обернулся. Не ожидал он увидеть отца – надевшего свой лучший плащ и золотое ожерелье хитрого плетения со сверкающими драгоценными камнями. – Не надо заставлять наших гостей ждать. Это невежливо.

Тирион пожал плечами и налег на массивный древний засов, который тут же послушно поднялся. Отступив от распахнувшихся створок, мальчик уставился снизу вверх на верховых незнакомцев. Один из них оказался настоящим великаном, таких высоких и широкоплечих эльфов Тирион никогда в жизни не видел. Особенно впечатляли огромный топор за его спиной и висящий на боку меч. В руке эльф действительно держал длинное копье. На плечах его лежал плащ из шкуры белого льва. Сердце Тириона возбужденно затрепетало. Не доводилось ему сталкиваться с легендарными телохранителями Короля-Феникса. Что же этому эльфу может быть тут надо?

Возле Белого Льва обнаружилась женщина в добротном и красивом дорожном плаще с капюшоном, у женщины было надменное лицо и пронзительные янтарные глаза. Несколько сияющих амулетов указывали на то, что эльфийка – маг. Из-под капюшона выбилась длинная прядь черных как вороново крыло волос.

За парой следовала группа всадников на оседланных, покрытых чепраками лошадях. Все они носили одинаковые плащи, с одной и той же эмблемой на вымпелах копий: белым кораблем на зеленом фоне. А еще дальше тянулась вереница запасных коней и вьючных мулов. Да, экспедиция была впечатляющая.

Прежде чем Тирион успел что-то сказать, Белый Лев воткнул свое копье в землю у ворот, выпрыгнул из седла, стремительно пересек двор и стиснул отца в крепких объятьях. К удивлению Тириона, оторванный от земли отец не протестовал, а радостно смеялся. Тирион впервые видел такое.

Он оглянулся на женщину, посмотреть, изумлена ли она так же, как и он, и заметил, что она неодобрительно кривится и озирает двор так, будто изучает свинарник. Лошадь у нее была меньше, чем у мужчин, но снаряжена гораздо красивее. Она заметила, что мальчик наблюдает за ней, и нахмурилась, но Тирион не отводил глаз, и женщина отвернулась сама.

– Корхиен, старый ты боевой пес, как же я рад тебя видеть, – сказал отец.

– И я тебя, Аратион, – ответил воин, хлопнув по отцовской спине с такой силой, что Тирион испугался, как бы он там чего не повредил. Отец поморщился, но промолчал. Только сейчас Тирион сообразил, что Корхиен и его отец – друзья. Это что-то новенькое. Никогда, сколько Тирион себя помнил, отец не выказывал привязанности к чему-то или кому-то, даже к своим сыновьям.

– Сколько же мы не встречались?

– С тех пор как ты удалился сюда, после того как Алисия… – Судя по тому, как изменилось лицо Корхиена, он сообразил, что напрасно заговорил об этом. Белый Лев поспешно захлопнул рот. Тень печали пробежала по лицу отца, и он довольно долго молчал, глядя в пространство.

– Леди Малена, – произнес наконец Аратион. – Добро пожаловать в мой дом.

– Так вот где умерла моя сестра, – сказала женщина. – Не слишком… располагающее место.

Тирион снова вздрогнул. Выходит, эта женщина – его тетя? Он уставился на нее еще внимательнее, размышляя о том, очень ли она похожа на мать. Приглядевшись, он убедился, что некоторые черты ее лица сильно напоминают черты Теклиса, а также те, которые он сам регулярно видит в зеркале. Она тоже смотрела на него, тяжелым, враждебным взглядом, в котором мелькало еще что-то трудноопределимое, возможно, любопытство?

Повернувшись к нему, женщина протянула руку. Только сейчас Тирион сообразил, что перед ним леди, не привыкшая садиться на лошадь или спешиваться без посторонней помощи. Вероятно, следовало подойти и помочь ей, но что-то внутри мальчика взбунтовалось против этого, и мгновение спустя он понял почему.

Этой женщине обычно помогают слуги, а он определенно не слуга. Она увидела, как его передернуло, и, холодно улыбнувшись, сама грациозно соскользнула на землю, после чего подошла к Тириону и обошла его по кругу, изучая мальчишку, как иная домохозяйка изучает теленка, которого собирается купить. Тириону это совершенно не понравилось.

– Ну что, хорош? – грубо буркнул он.

– Тирион, – неодобрительно одернул его отец. Корхиен рассмеялся.

А вот ответ эльфийки оказался неожиданным.

– Весьма и весьма, – заявила она. – Хотя над манерами стоит поработать.

Воин опять хохотнул. Тирион почувствовал, что краснеет, и вызывающе стиснул кулаки. Он не привык, чтобы над ним насмехался кто-либо, кроме отца или Теклиса. Но потом, увидев веселую сторону происходящего, и сам улыбнулся.

– Ты очень похож на нее, когда смеешься, – сказала Малена, и в голосе ее звучала грусть, чем-то напоминающая отцовскую. – Алисия всегда была жизнерадостной.

Алисией звали его мать, и, судя по тону Малены, ей недоставало сестры. Тирион вдруг подумал, что, если Теклис умрет, они с этой гордой, холодной женщиной будут чем-то похожи, – и ощутил к ней некоторую симпатию.

– Мы что, собираемся стоять тут в пыли целый день? – поинтересовался Корхиен. – Или пригласишь нас в дом и угостишь теми отличными старыми винами из своего погреба, которыми ты вечно хвастался?

– Ну конечно, конечно, – засуетился отец. – Входите, входите.

Тирион впервые слышал о старых винах в их погребе. День определенно становился интересным. Всадники все еще сидели на лошадях, бесстрастные, точно готовые вот-вот ринуться в атаку. Их неподвижность таила какую-то угрозу.

– Возможно, ваши слуги захотят присоединиться к нам? – добавил отец. – Многовато вас для светского визита…

От Тириона не укрылось, как быстро и предостерегающе переглянулись отец и Корхиен.

– Дороги нынче опасны, – пробурчал воин. Кажется, он собирался сказать что-то другое, но присутствие остальных его удержало.

Что же тут происходит⁈