Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 57 страниц)

КРАХ МАЛЕКИТА

Пролог

Чародей посмотрел на сидящую по ту сторону шахматной доски Смерть.

– Ты не реальна, – сказал маг.

– Брось, Каледор, – отозвалась Смерть. – Не в том ты положении, чтобы сомневаться. Ты, как-никак, мертв.

Чародей прижал ладонь к груди, к тому месту, где должно было стучать сердце. Оно не билось. Тогда он поднес руку ко рту – и не ощутил тепла дыхания. Нащупал запястье – пульса не было.

Крохотный осколок знания вошел в вязкую пустоту памяти. Он умер… давно, очень давно, стараясь спасти мир. Умер медленно и очень мучительно, творя – пытаясь сотворить – могущественное заклинание.

Каледор. Да, когда-то его звали Каледором. Когда он числился среди живых и еще пользовался именем. Но чародей не знал этого, пока Смерть не обратилась к нему. Больше он почти ничего о себе не помнил, но вновь обрести имя – это хорошо. Это начало, от которого уже можно отталкиваться.

– Тем не менее, – повторил Каледор, – ты не реальна.

Смерть подняла длинную бледную руку, снимая костяную маску, побарабанила пальцами по пустоте под глазом и вздохнула. Тихий терпеливый вздох длился, казалось, целую вечность, что свойственно, пожалуй, любым поступкам богов.

– Видимо, ты собираешься поспорить о природе реальности, в которой ты мертв и все-таки осознаешь и мое, и свое существование. Ты ведь из тех, для кого не существует никакой загробной жизни, а есть одно лишь ничто.

– Вовсе нет, – ответил Каледор. – Я только сомневаюсь в реальности происходящего.

– Все живые делают это с начала времен, – пожала плечами Смерть. – Удивляюсь, что и ты оказался столь же неоригинален.

– Почему я здесь? – спросил Каледор.

– Ты здесь, чтобы сыграть в Великую Игру и решить судьбу мира.

Каледор погрузился в размышления. Он думал о словах Смерти и о самой Смерти. Темный бог предстал перед ним в обличие высокого, очень бледного эльфа. С черными ногтями. И черными зубами. С глазами – бездонными черными омутами. В мантии из паучьего шелка цвета черного винограда с виноградников дальнего юга. На мантии мерцали вышитые серебряной нитью все имена, под которыми знали этого бога эльфы: Кхаэла Менша Кхаин. Жнец Душ, Губитель Миров.

Возле стула Смерти стоял, прислоненный к спинке, огромный черный меч без ножен, уже виденный Каледором прежде, хотя тогда он принадлежал не Жнецу. На клинке горели чудовищные руны. Клочья душ, поглощенных клинком, налипли на обнаженный металл грязной коростой. Мерзкую вещь окружала аура несравненной злобы, бросающаяся в глаза даже в этом странном месте и даже тогда, когда меч бездействовал. От одного взгляда на клинок начинало тошнить.

Так что Каледор переключил внимание на доску. Она действительно напоминала шахматную, но была куда больше и гораздо, гораздо сложнее. Каждый квадрат вмещал сланнские руны, обремененные мистическим смыслом, символы, управляющие магией времени и пространства.

Судить об истинных размерах доски оказалось трудно. Каждая клетка выглядела дырой в реальности, окном, выходящим на совершенно иной слой мироздания. И располагались клетки отнюдь не рядом друг с другом, они парили в воздухе на разных уровнях, соединенные линиями эллипсов – все квадраты находились среди концентрических кругов, имеющих собственное тайное значение.

Каледор откуда-то знал, что каждая клетка представляет собой определенное место. Какие-то из этих мест он знал при жизни, какие-то возникли уже после его смерти. Игровая доска была картой – картой весьма специфической реальности. И имелась в ней скрытая закономерность, система, которую, маг чувствовал, можно понять, если дать себе время.

«Что сверху, то и снизу», – прошелестело где-то в глубине его сознания. Что меняем здесь, меняется и в настоящем мире. Эта карта не только изображает территории, в некотором странном смысле она и есть территория.

Игра уже шла. Фигуры королей и королев, чародеев, полубогов и демонов сдвинулись со своих мест. Некоторые лежали возле доски, снятые во время предыдущих ходов. И, как клетки представляли настоящие места, фигуры эти представляли настоящих личностей.

Фигуры Смерти были вырезаны, естественно, из слоновой кости. Фигуры Каледора оказались отлиты из серебра и золота. И с доски их исчезло намного больше, чем у Жнеца Душ. С первого же взгляда становилось ясно, что чародей проигрывает.

Каледора охватило отчаяние. Он не был игроком. Не то что Аэнарион.

Аэнарион. Еще одно имя, известное ему когда-то. Аэнарион был рядом, когда маг умер. И сам умер вскоре после Каледора. Чародей покосился на меч и вспомнил, где его видел. Когда-то этот клинок принадлежал Аэнариону – давно, в том мире, который изображала доска. В мире, который они пытались спасти и погибли при попытке.

Черты лица Кхаина чем-то напоминали Аэнариона. Первый Король-Феникс и сам был полубогом. Возможно, они состояли в родстве. А может, дело в чем-то совсем ином. В чем именно, Каледор не знал, но понимал, что здесь следует сомневаться во всем.

– Ты обдумываешь ход? – поинтересовался Жнец.

– Нет. Я вспоминаю Аэнариона.

Тот улыбнулся:

– Он был моим лучшим слугой.

Даже лишенный всех знаний, делавших его – им, Каледор ощутил в словах бога ложь.

– Аэнарион никогда не был твоим слугой.

– Он носил мой меч.

– Это не значит, что он служил тебе. Меч – всего лишь инструмент, которым он пользовался.

– Возможно, ты прав, – кивнул Жнец. – Только, смею сказать, его и мои цели какое-то время совпадали.

У Каледора не было сил спорить. Смерть подняла лежащую возле доски фигуру, изображающую Аэнариона, старую, местами потертую, сделанную то ли из потускневшего серебра, то ли из грязноватой кости – сейчас и не разберешь.

– Он был великим убийцей, – сказал Кхаин. – Даже высшие демоны, первенцы Хаоса, боялись его.

Посмотрев на доску, Каледор заметил, что еще пара его собственных фигур лицами похожи на Смерть. Одна из них, золотая, изображала высокого широкоплечего эльфа. Это мог бы быть возродившийся Аэнарион, только улыбающийся, добродушный Аэнарион, не сгорбленный, в отличие от первого Короля-Феникса, под грузом забот.

«Тирион», – подумал Каледор. Так зовут эту фигуру. Тирион, сын Аратиона из рода Аэнариона. Вглядевшись в лицо Тириона, чародей увидел, что оно искажено непривычным беспокойством. А еще он носил доспех друкая, что для него, азура, высшего эльфа, было неестественно. Кстати, при жизни Каледора этого разделения не существовало.

Рядом с Тирионом стояла женщина поразительной красоты, женщина, чьей жизни тоже коснулась божественная сила. Фигуру, изображавшую мать этой женщины, с доски уже сняли. Женщина была пешкой, которая, продвинувшись, стала новой Вечной Королевой. Все это являлось частью системы, которую Каледору нужно было понять – точно так же, как нужно было понять, что именно с ним сейчас происходит.

Прежде чем управлять другими, научись управлять собой.

Таков закон колдовства и не только колдовства. Еще один пузырек памяти, булькнув, выплыл на поверхность сознания. Каледор вспомнил Аэнариона, разговаривающего с юным Малекитом в огромном вооруженном лагере в Скаггераке. Ребенок закатил истерику, и его отец с нежным терпением, которого никогда не проявлял, разбираясь со всеми прочими, разъяснял этот закон своему маленькому сыну. Каледор вспомнил, что даже тогда он видел в этом иронию. Аэнарион совершенно не владел собой, не умел сдерживаться, его возмущало все, что пыталось воспрепятствовать его желаниям.

Малекит тоже стоял на доске – уже не маленький наблюдательный мальчик, но мощная, ужасающая бронированная фигура, провонявшая смертью и древней темной магией. Значит, он все-таки плохо кончил. Эта мысль огорчила Каледора, потому что о ребенке он вспоминал тепло. Хотя как могло сложиться иначе с такими родителями, как Аэнарион и Морати; более эгоцентричной, раздираемой судьбой пары эльфов в мире не существовало.

Морати тоже оставалась на доске, такая же порочно-соблазнительная, как всегда. Она, кажется, совсем не состарилась за долгие века, прошедшие после смерти Каледора, и выглядела в точности такой, какой ее помнил чародей: темноволосая, греховно-прекрасная. Каждый эльф, когда-либо взглянувший на нее, ощущал эротическую силу ее красоты, и Каледор не был исключением.

Но, в отличие от остальных, он видел, как тесно эта сила связана с колдовством. Заклятья, мерцающие вокруг женщины, скрывали ее истинную сущность. За минувшие тысячелетия она словно покрылась толстым слоем патины злой магии. К Морати, как и к мечу Кхаина, липли останки поглощенных душ. Только в ее случае они служили топливом чар, поддерживающих ее жизнь.

Она всегда была чрезвычайно одаренной, подумал Каледор. Более того, в ней пылала сила, позволяющая заглядывать в ад и в будущее, а также имеющая много прочих побочных эффектов. Каледор даже уловил отзвук ее мыслей, касающихся его самого.

Следишь за мной, старый призрак? Содрогаешься при мысли о том, что я делаю?

Каледор не содрогался, он уже не был на это способен. Чародей мог только смотреть, ужасаясь ее попыткам уничтожить созданный им великий труд. Все эльфы эгоистичны, но эгоизм Морати доведен до крайности. Эльфийка готова убить мир, только чтобы самой жить вечно.

Интересно, она всегда была такой или дело в безумии, просочившемся в нее за века? А сын ее осознает, что затеяла мать? Возможно – судя по тому, с кем он сейчас водится.

Компанию Малекиту составляло существо, которое было даже хуже Морати, – демон, знакомый Каледору по древним временам, ответственный за разрушение половины континента и гибель несчетного числа эльфов.

Н’Кари, таково его имя. Фигура на доске была огромным четвероруким монстром из тех, кого называют хранителями секретов. Перед глазами Каледора мелькнул образ прекрасной эльфийки, скованной магией, такой прочной, что ею можно было бы связать и бога. Да, Малекит воистину набрался сил, если способен сейчас на такое.

Что-то сказало Каледору, что этот демон важен, что его присутствие на доске – одна из причин, по которым дела у Смерти так хороши, а у самого Каледора – так плохи. Этой фигуры тут быть не должно.

– Ты собираешься ходить? – спросил Жнец. – Нужно ли напоминать, что сроки у нас ограничены и ты проиграешь, если не завершишь партию до того, как песок времени истечет?

Кхаин указал на песочные часы, стоящие возле стола. Каледор не помнил, были ли они тут раньше, возможно, именно жест Смерти и создал их.

– Мне не нравится эта игра, – сказал Каледор. – Кажется, все правила сложены тут в твою пользу.

– Если игра тебе не нравится, зачем ты согласился играть?

Хороший вопрос. Почему он сидит здесь, играя с непревзойденным противником без надежды победить?

– У меня нет выбора, – произнес наконец чародей. – Как и у всех живущих.

– У тебя есть выбор, – возразил Жнец. – И ты последний, кто может утверждать, что тебя заставили. Ты сам начал игру, когда создал эту доску, колдун.

И еще одна частица памяти вернулась на свое место в сознании. Доска была по крайней мере отчасти отображением пространного заклинания, сплетенного им шесть тысяч лет назад и затянувшего его в этот лимб. Игроки находились там, где умер маг, – в самом центре Вихря.

В этой правде заключалась другая – правда, встретиться с которой он был пока не готов. Правда слишком ужасная, чтобы над ней размышлять.

Каледор потянулся к одной из своих фигур – второй, напоминающей Аэнариона, отлитой из лунного серебра. Теклис. Его зовут Теклис. Фигурка эльфа горела силой, сравнимой с мощью, которой когда-то владел сам Каледор, хотя тот эльф родился в мире, где было куда меньше магии. Теклис – брат-близнец Тириона, хотя внешне они совсем не похожи.

Коснувшись фигуры, он вспомнил еще кое-что. Он говорил с Теклисом прежде, дотянулся до него сквозь Вихрь… и не только сквозь Вихрь. Он говорил с ним о магии, о судьбе мира, о долго скрывавшихся тайнах, сейчас вновь ставших важными.

Теперь чародей знал, как и где может повлиять на события. Чувствовал тех, кто близок к Вихрю, близок к вещам, созданным им когда-то. Но в случае с этим Теклисом, как и с Морати, было что-то еще. Молодой маг изучал работу Каледора, расшифровал ее систему, запоминал ее. Это и вызвало резонанс симпатической магии между ними.

– Ты дотронулся до фигуры – собираешься ходить ею? – осведомился Жнец.

Заколебавшись, Каледор вернул фигуру на доску:

– Нет. Пока нет.

– Теряй время, сколько пожелаешь. Песок утекает.

Каледор снова оценил позицию выстроившихся против него фигур Смерти. Демон, темный лорд, самозванное божество. За минувшие тысячелетия все они стали сильнее, а он ослаб. Даже в расцвете могущества ему было бы трудно противостоять любому из них. А сейчас, чтобы сохранить то, что он сделал, необходимо одолеть их всех.

«Это не вопрос силы», – сказал он себе. Это вопрос разума, стратегии, способности думать наперед. Но и здесь он в невыгодном положении. Кто способен перемудрить Смерть? Малекит – один из величайших в истории генералов. А Морати видит будущее.

Нет, жалобами делу не поможешь. Некоторые вещи просто надо сделать. Каледор собрал превратившиеся в лохмотья жалкие остатки некогда почти что несметных сил и взял с доски фигуру, представляющую Тириона.

– Что ж, Губитель Миров. – Каледор решительно поставил Тириона на новое место. – Давай поиграем.

Глава 1

Древний лес горел. Плясали безумными призраками на демонической пирушке тени. Воздух пропах огненной смертью деревьев, родившихся раньше империи. Вопли умирающих, насилуемых, пытаемых смешивались с ревом пламени.

Все инстинкты кричали Тириону, что, пока длится ночь, нужно уйти как можно дальше от этих кошмарных звуков.

От места, где истребляли его народ. От криков азуров, высших эльфов. Их кровные враги, друкаи, напали ночью. Если бы Тирион не спас Алариэль, не вырвал ее из рук генерала темных эльфов, сама Вечная Королева оказалась бы в плену у злейших неприятелей.

Нужно убираться отсюда немедленно, бежать, избавляя королеву от заточения и унижения. Чем не причина?

Тирион оглянулся на Вечную Королеву. Сомнительно, чтобы кто-то сейчас узнал гордую и прекрасную правительницу Авелорна. Как и он, она натянула одежду убитого друкайского солдата. Лицо девушки распухло от синяков, на коже запеклась кровь, в зеленых глазах застыл страх… и горела отвага, отодвигающая этот страх, пускай и оправданный, на задний план.

Всего несколько часов назад она была изнеженной повелительницей своего народа, видевшей сражения только на турнирах, где воины бились за ее благосклонность. Вчера и сам Тирион был среди этих воинов и, несмотря на противоречивые чувства, дрался на великом турнире за право стать защитником Вечной Королевы.

Сегодня же это место, похоже, досталось ему по умолчанию. Все остальные, клявшиеся защищать королеву, мертвы, убиты армией друкаев, ухитрившейся каким-то невообразимым образом никем не замеченной ворваться в самое сердце лесного королевства Авелорн.

Визги истязаемых на миг заглушили рев рогов и громогласные приказы. Организовывалась погоня. Нужно доставить Алариэль в безопасное место. Но если армия темных эльфов добралась до сердца Авелорна, куда еще она могла проникнуть? Возможно, безопасных мест больше не существует.

Вечная Королева посмотрела на Тириона, и, кажется, его лицо испугало ее не меньше, чем перспектива погони.

– Ты выглядишь задумчивым, князь.

Похоже, она собиралась сказать что-то другое, но, будучи тактичной, изменила решение.

Он стиснул ее тонкое запястье и потащил девушку за собой, без труда отыскивая среди теней извилистую тропу.

– Я думал, что Авелорн, возможно, не единственное место, на которое напал Король-Колдун. В сущности, такое одиночное нападение весьма маловероятно.

Алариэль тревожно поежилась:

– Конечно. Авелорн же не центр мира.

– Именно что центр, по крайней мере для эльфов, ваша светлость, – заметил Тирион. – Вот почему нам надо до рассвета доставить тебя как можно дальше отсюда.

Он не знал, долго ли продержится их маскировка, когда темные эльфы займутся поисками всерьез. Ни он, ни Алариэль не пройдут даже самой поверхностной проверки.

И тут, словно привлеченные его мыслью, из сумрака появились по меньшей мере десяток фигур. Все они были темными эльфами и все – женщинами. По-своему даже красивыми в своей дикости: одежда их состояла из кожаных перевязей, колчанов, ножен… вот, пожалуй, и все. Длинные спутанные волосы женщин шевелил ветер; на коже их темнели тщательно вытатуированные, замысловатые и возмутительные руны.

Пухлые губы друкаек были измазаны красным, словно они пили кровь своих жертв. У каждой имелось по два меча, окровавленных, явно видавших виды. Руны на клинках повторяли рисунки на телах. В мечах определенно сидела злобная магия. С кончиков лезвий капал яд, убивающий медленно, много дней и гарантирующий очень, очень мучительную смерть.

Сердце Тириона упало. Он уже видел таких женщин-воинов раньше, в холодных темных землях Наггарота. Эльфийские ведьмы считались едва ли не самыми смертоносными бойцами среди всей их беспощадной породы.

Женщины преграждали паре путь, ведущий прочь от турнирных площадок. Тирион понятия не имел, что они тут делают. Возможно, ведьмы прочесывали леса в поисках уцелевших азуров, бежавших с поля боя. Жестом он велел Алариэли оставаться на месте.

Ведьмы приблизились, застыли широким полукругом. Тириону совершенно не понравилось, как посмотрела на него предводительница женщин-бойцов. А то, как она взглянула на Алариэль, понравилось ему еще меньше.

– Привет, брат, – сказала воительница. – Кажется ты идешь не туда.

Ее светлые безумные глаза изучали Тириона. Он непринужденно улыбнулся:

– Мы просто искали уединенное местечко, чтобы отпраздновать.

Ведьма тоже улыбнулась, продемонстрировав мелкие острые зубы:

– Неужто?

Тирион стиснул руку Алариэли:

– Именно так.

Ведьмы-эльфийки шагнули еще ближе. Тирион едва сдерживался, чтобы не выхватить клинок, но это, естественно, выдало бы их мгновенно. Ни у одного темного эльфа нет меча, подобного Солнцеклыку. Магия древнего клинка тут же указала бы на него как на чужака среди друкаев.

Предводительница, протянув руку, погладила Алариэль по щеке. Вечную Королеву передернуло от прикосновения ведьмы.

– Она определенно хорошенькая. Понимаю твои чувства. С другой стороны, сейчас не время покидать поле боя.

– Наверное, ты права, – вздохнул Тирион. – Нам следует вернуться с докладом в свои подразделения.

– И что же это за подразделения, мой милый мальчик со столь странным акцентом? – Ведьма оказалось подозрительной. Что ж, он знал, что, как ни старайся, выговор его отличается от выговора обитателей Наггарота. Наверное, он всегда будет говорить с акцентом Лотерна, наложившимся на легкую гнусавость Котика, подхваченную в раннем детстве.

– Мы с капитаном Ихмаэлем, – сказал Тирион.

Эльфийка расхохоталась, пронзительно и безумно, так что Тириона пробрал холод. Затем она погладила его по подбородку. Ее длинные острые ногти отливали глянцевой чернотой. Наклонив голову к плечу, ведьма прищурилась:

– С каким капитаном?

От внимания Тириона не укрылось легкое шевеление ее левой руки и реакция остальных ведьм на поданный командиром знак. В мгновение ока кольцо вокруг Тириона и Алариэли сомкнулось. Где-то в глубине шаткого надтреснутого разума эльфийки-предводительницы расцвело сумасшедшее подозрение.

Одним неуловимым движением Тирион обнажил Солнцеклык. Меч тут же вспыхнул, оживая; на лезвии заплясал яркий огонь. Обостренные наркотиками рефлексы женщины почти позволили ей парировать удар. Почти. Солнцеклык скрежетнул по ее клинку, разбрасывая по сторонам искры, а потом погрузился в голову ведьмы-эльфийки с таким же хрустом, с каким входит в подвешенную тушу мясницкий нож.

Тирион бил налево и направо, уложив еще двух ведьм двумя же ударами. Но остальные ответили – стремительно, как и положено солдатам элитных войск, хотя дело, пожалуй, было не только в этом…

Удивление не помешало им, не замедлило реакций. Наркотики, которые они употребляли, искажали сознание настолько, что внезапное вторжение в жизнь насилия казалось ведьмам абсолютно нормальным. Впрочем, наверное, для них так и было. Тирион знал, какими безумными бывают эльфийские ведьмы.

Они бросились на него всей толпой, и он заплясал среди смерча бритвенно-острых мечей, пригибаясь, уклоняясь и разя. За несколько мгновений Тирион убил еще троих. Другие эльфы наверняка бросились бы наутек при виде учиненной им бойни, но только не эти.

Мелькнул в воздухе отравленный метательный кинжал, метящий в Вечную Королеву. Тирион рванулся отчаянно и сумел сбить нож на лету, но в тот же миг почувствовал болезненный укол в бок. Одной из ведьм удалось пробить его украденный доспех. Оставалось только молиться, что в рану не попал яд.

Видя его беспокойство за Алариэль, друкайки сменили тактику: две ведьмы кинулись на нее, остальные продолжали наседать на него, отвлекая внимание.

Тирион никак не мог одновременно защитить и Алариэль, и себя. Если ведьмы твердо решили зарубить ее – они зарубят, и он ничего не сможет с этим сделать, разве что броситься на их клинки.

– Не убивайте ее! – крикнул Тирион. – Это Вечная Королева!

Другого способа остановить или хотя бы замедлить врагов он не придумал.

Две ведьмы, напавшие на Алариэль, действительно на секунду застыли. Воспользовавшись этим, Тирион полоснул одну из них мечом по горлу. Плоть, вспоротая Солнцеклыком зашипела.

Алариэль вскинула сцепленные руки над головой, произнесла одно слово, и ведьмы отпрянули, на миг ослепленные зеленоватой вспышкой. Тирион тут же прыгнул в толпу и заработал клинком, оставляя за собой лишь мертвых и умирающих…

– Ты ранен, князь Тирион, – сказала Вечная Королева. Голос ее прозвучал неестественно громко в воцарившейся после боя неестественной тишине.

Бок Тириона, задетый вражеским мечом, ощутимо жгло. Он стянул кольчужную рубаху, расшнуровал жилет и осмотрел рану. Ничего особенного, простая царапина, которую не нужно даже зашивать.

– Когда я был мальчишкой, на тренировках зарабатывал и похуже.

Вечная Королева посмотрела на него довольно презрительно:

– Сомневаюсь, что мальчишкой ты натыкался на клинки эльфийских ведьм. К чему такая бравада?

Она, конечно, была права. Слишком часто он видел, что случалось с раненными ведьмиными клинками, чтобы захотеть сейчас рисковать. Тирион откупорил флягу, прихваченную им вместе с украденным снаряжением. В ноздри ударил запах крепкого алкоголя. Ну конечно, что еще может таскать с собой темный эльф, не воду же. Тирион плеснул немного спиртного на порез. Бок запылал так, словно друкайский палач выжег на нем клеймо. Но Тирион не дрогнул, не желая доставлять удовольствие Вечной Королеве, показав, как ему больно.

– Дай посмотреть, – сказала Алариэль. Тириону хотелось отказаться, но он понимал, что это будет ребячеством, так что он повернулся, и девушка, нагнувшись, осмотрела царапину. – Тебе, наверное, повезло, но мне не нравится тень, окружившая рану. Если станет хуже, дай знать.

Он опустил глаза. Края пореза действительно потемнели, что явно не предвещало хорошего, но сейчас Тирион ничего сделать с этим не мог.

– А что, ты поворожишь над раной?

– Возможно, придется.

Кажется, она не была особо уверена в своих способностях.

Вдалеке вновь затрубили рога, и Тирион подумал об охотниках со сворами гончих псов.

– Не сейчас. Нам надо уходить. Быстро!

И они побежали в ночь.

– Наконец-то новый день, – пробормотал Тирион, глядя на встающее над горизонтом красное солнце, отчетливо видимое сквозь брешь в листве. Запели птицы. На траве блестела роса. Все это казалось удивительно, необыкновенно нормальным после долгой ночи бегства и ужаса.

– Будем надеяться, он окажется лучше предыдущего, – вздохнула Вечная Королева. – Не уверена, что перенесу еще одни такие сутки.

– Боюсь, все же придется, ваша светлость. Впереди нас ждет много дней, подобных вчерашнему, а то и хуже.

– Ты совсем не подбадриваешь меня, князь Тирион.

– Я пытаюсь быть реалистом. У нас нет армии, у нас нет друзей. Нас всего двое, и полагаться нам больше не на кого. Мы сами отвечаем за нашу безопасность.

Вечная Королева кивнула, стиснула зубы, прищурилась. Затем расправила плечи и будто стала чуть выше. Она была мрачна, но решительна, и Тирион впервые за долгое время почувствовал, что она – та, за кем он может последовать.

– Куда нам идти? – спросила Вечная Королева. Как раз тогда, когда она, казалось, готова была стать лидером, Алариэль напомнила ему, что она – всего лишь юная девушка. Странная смесь…

– Очень хороший вопрос. Надо пойти в ту сторону, где приспешники Малекита станут искать нас в последнюю очередь.

– Отлично, но хорошо бы также найти в той стороне убежище и получить помощь.

– Воистину. Я бы сказал, что нам следует двинуться на восток.

– Откуда нам знать, что темные эльфы не поджидают нас именно там?

– Ниоткуда… так что придется рискнуть.

– Я все еще не понимаю, как им удалось добраться до нас. Такие огромные силы просто не могли проникнуть так глубоко в Авелорн, оставшись незамеченными, – проговорила девушка в задумчивости.

– Магия. Это единственное объяснение.

– Даже если и так, я бы почувствовала такое колдовство в самом сердце моих владений. Пускай я стала Вечной Королевой недавно, но в этих землях ничто не может произойти без моего ведома.

– Я не чародей, но, если ты только что унаследовала силу, возможно, ты что-то и упустила.

– Ох, от твоих слов мне ничуть не лучше, князь Тирион.

– Не думаю, что нападение темных эльфов сразу после смерти твоей матери – случайное совпадение. Кажется, мы попали в ловушку, которая готовилась очень долго. И нам действительно очень повезло, что мы выбрались из нее живыми.

Вечная Королева задумчиво проговорила:

– Я здесь, я спаслась только благодаря тебе. И я бесконечно признательна тебе за это. Пожалуй, я недооценила тебя, князь Тирион.

Принесенное извинение удивило Тириона. Как-никак, именно он постоянно грубил ей в последние дни.

– Не думаю, что ты ошибалась насчет меня, твоя светлость. А здесь мы потому, что боги, кажется, пока улыбаются нам.

– Тогда мы единственные, кому улыбнулись боги. Думаю, уцелеть удалось немногим.

Ледяной гнев стиснул сердце Тириона.

– Я оставил много друзей холодеть там, на земле. Темные эльфы в большом долгу у меня, и я намерен востребовать этот долг. Но сперва надо доставить тебя в безопасное место. Пока ты жива и на свободе, план Короля-Колдуна не выполняется в полной мере. Так что позаботимся о том, чтобы так продолжалось и дальше. Если это единственный удар, который мы можем нанести нашим врагам, то мы нанесем его.

– Да, князь Тирион. Именно так мы и поступим. – Алариэль наклонилась и начала собирать растущие в зарослях ягоды. – А теперь давай поедим. Нам потребуются все силы и вся смекалка, если мы собираемся сохранить свободу.

– Откуда ты знаешь, что они не ядовитые? – спросил Тирион, подозрительно глядя на глянцевые шарики в горсти королевы.

Девушка ослепительно улыбнулась:

– Я выросла здесь, князь Тирион. И мало чего не знаю о жизни в этих лесах.

– Рад, что хоть один из нас обладает таким знанием. Подозреваю, оно нам еще очень пригодится.