Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 57 страниц)

Глава 21

Разведчики вернулись ранним вечером, Дориан принял их в командном шатре. Это были лучшие из лучших – мужчины, которых тренировали с раннего детства, похитив у родни во время Ночи Смерти. Свой дар выживать они доказали, уцелев при погружении в котел с кипящей кровью. И это было только началом их полной тяжких испытаний жизни, сделавшей их лучшими убийцами расы, славящейся своей смертоносностью.

Их, ассасинов культа Кхаина.

– Мы нашли место проведения турнира, генерал, – сказал один из убийц. – Именно там, где сказал король.

– А ты что, сомневался? – поинтересовался Дориан, но не потому, что полагал, что убийца ведает, что такое сомнение в словах короля, а потому, что этот ассасин ему не нравился – ни он, ни вся их порода. Они заставляли его нервничать. Они принадлежали культу телом и душой, а культ принадлежал Морати. Он формировал часть обширной и альтернативной правлению Малекита системы. По слухам, Культы Наслаждений выполняли ту же функцию, только тайно.

– Никогда, – кротко ответил ассасин.

– И никто не заметил тебя или твоих братьев?

– Нет, хотя мы подобрались к часовым так близко, что могли бы срезать волосы с их голов.

– Надеюсь, вы не позволили себе подобных шалостей.

– Ты словно намеренно неправильно истолковываешь все, что я говорю, генерал. У нас что, проблемы?

В голосе убийцы прозвучала угроза. Дориан отдал бы палачам любого своего солдата, который позволил бы себе заговорить с ним подобным образом, но с этим эльфом он так поступить не мог, и они оба это знали. Однако генералу хотелось дать ассасину понять, что он его не боится.

– Если бы у нас были проблемы, ты бы сейчас не стоял здесь.

Убийца наклонил голову:

– Это правда.

Его поза и выражение лица показывали: он считает, что при возникновении проблем Дориан был бы уже мертв; но двусмысленность ответа удовлетворила честь обеих сторон. Генерал улыбнулся, демонстрируя, что он тоже это понимает.

– Так что вы нашли?

– Огромный палаточный город, полный вооруженных, но неорганизованных эльфов. Больше похоже на сельскую ярмарку в Бретоннии, чем на военный лагерь.

– Потому что это и есть ярмарка. Они никак не ожидают атаки – здесь. Что ж, позаботимся, чтобы они по-прежнему ничего не подозревали.

– Безусловно, – кивнул убийца. – Мои братья разведали все под покровом теней. Мы обнаружили дворцовый павильон Вечной Королевы.

– Он охраняется. – Вопроса в его словах не прозвучало.

– Да, генерал, умело и тщательно. И пока мы говорим тут, идет большое празднество, на котором Вечная Королева окружена толпой своих потенциальных защитников.

– Каждый из них – опасный противник, но они не военная сила.

– Верно. Есть там и малые отряды, вооруженные телохранители аристократов, слуги и тому подобное. Все вместе они могут составить небольшую армию, но опять-таки неорганизованную. Это просто сборище дружин.

– Тем не менее они способны сражаться.

– И сражаться хорошо, несомненно. Но грамотно проведенной атаке они не сумеют противостоять.

Дориан улыбнулся, зная, что убийца сказал это, прикрывая собственную спину. Ему еще предстоят другие доклады – его хозяевам, а главное, его хозяйке. На случай провала вину надо распределить, и ассасин делал все, чтобы она не легла на него.

– Тебе не стоит об этом беспокоиться. – Дориан подпустил в голос иронии. – Я позабочусь о том, чтобы все шло в соответствии с планом.

– Нисколько не сомневаюсь, генерал, – сказал убийца. – Да благословит Кхаин твой клинок.

– И твой, и твоих братьев. Завтра мы отправим много душ твоему господину.

– Я предвкушаю жертвоприношения.

Улыбка ассасина настораживала.

Все эльфы, участвующие в состязаниях, собрались в просторном шатре Вечной Королевы. Огромная палатка, сотканная из паучьего шелка и крученых нитей, была размером со дворец – внутри нее спокойно высилось могучее дерево. Только магия сделала возможной подобную конструкцию.

Под ветвями дуба-великана, в сиянии магических парящих фонарей, разместились многие десятки столов, стонущих под тяжестью еды и напитков. Разгуливающие повсюду менестрели пели старые песни и наигрывали старые мелодии. Атмосфера праздника достигла почти лихорадочного накала.

Тирион сидел за столом для почетных гостей вместе с Вечной Королевой, капитаном ее охраны, несколькими старшими советниками и отличившимися сегодня кандидатами на пост защитника.

Это тоже было частью испытания. За ними пристально наблюдали, оценивая. Вечная Королева и ее советники решали, подходят ли претенденты на роль спутника и телохранителя.

Все эльфы вели себя безупречно, все демонстрировали изысканные манеры, мудро играли словами, демонстрируя остроту языка, умеренно ели и пили – и косились на соперников голодными ястребами.

Тирион следил за всем этим с восхищением. Вроде бы учтивая беседа изобиловала ловушками, предназначенными для демонстрации познаний одного эльфа и полного невежества его конкурентов.

Каждая следующая тема была мудренее предыдущей, и затронувший ее эльф получал возможность блеснуть своими ослепительными знаниями истории и культуры их народа.

За столом, казалось, шел настоящий бой. Все участники владели языком не хуже, чем мечом, и князь Периан, возможно, был лучшим из всех. Своим остроумием он напомнил Тириону князя Илтариса, и пользовался он им умело, сперва тонко высмеивая собеседников, а после расправляясь с ними непринужденной колкостью.

Тягаться с князем Перианом мог только князь Аралиэн – и он отвечал: вежливо, убедительно, не нанося оскорблений. Каким-то образом у него всегда получалось выпутаться из самых коварных силков беседы, сохранив при этом образ любезного и воспитанного эльфа.

Возможно, он выглядел немного скованным, но с учетом обстоятельств это даже неплохо. Он как будто не стремился повергнуть всех соперников, что выгодно отличало его от прочих, делало более тактичным. Что ж, если это стратегия, то она весьма хороша.

В конце концов – а Тирион знал, что этого не миновать, – разговор перешел на него.

Князь Периан, глянув на него свысока, произнес:

– Ты очень тих, князь Тирион.

Все взгляды остановились на Тирионе. И Вечная Королева смотрела на него, и капитан ее стражи. Обычно такое его не смущало. Тирион привык быть в центре внимания, но взгляд Вечной Королевы отчего-то мучил и раздражал его.

– Я мало что могу сказать, – ответил Тирион.

– Князь Тирион предпочитает, чтобы за него говорили его дела, – заявил князь Аралиэн.

– Никогда не слышал, что быть великим воином равнозначно неспособности говорить, – фыркнул князь Периан.

– В твоем случае способность говорить определенно равнозначна твоему воинскому величию, – заметил князь Аралиэн.

– Наверное, князь Тирион желает принять участие в общей беседе. Он ведь еще никак не проявил себя как знаток.

– Разве что как знаток меча, – вставил Аралиэн.

– Я не претендую на звание великого ученого, – пожал плечами Тирион. – В нашей семье эта честь принадлежит моему брату.

– Так почему же твой близнец не участвует в состязаниях? – спросил князь Периан с хитрой улыбкой. Он, очевидно, знал о немощи Теклиса.

– Мой брат учится в Белой Башне Хоэта, – сказал Тирион.

– Да, я слышал, что у него есть причина прятаться там.

– Не знал, что он прячется. И он точно не прятался, когда отправился со мной в Люстрию вернуть меч Аэнариона.

– Значит, ты «вернул» меч Аэнариона? Интересное высказывание. То есть ты утверждаешь, что он твой по праву?

Тирион заметил поджидающую его ловушку. Заявить претензию на наследие Аэнариона было бы запредельной бестактностью, не говоря уже о глупости. Никто не мог сравниться с первым Королем-Фениксом.

– Я утверждаю, что он мой, потому что нашел его, а все остальные, кто мог бы предъявить на него права, мертвы.

– Значит, по праву мародера, – подвел итог князь Периан. – Я слышал, у твоего отца есть драконьи доспехи Аэнариона, у тебя теперь – его меч. Жаль, что первый Король-Феникс не оставил костыля. Твой брат мог бы получить его…

Эту жестокую шутку Периан, очевидно, подготовил давно. Тирион улыбнулся:

– Думаешь, Солнцеклыку лучше бы было остаться в руках ящеролюдов?

Князь Периан явно не ожидал такого ответа. Он промолчал, и Тирион продолжил говорить:

– А может, ты считаешь, что его должен был найти кто-то более достойный вроде тебя? Если так, тебе просто нужно было потратить десять лет на его поиски и отправиться за ним в джунгли Люстрии, как сделал мой брат.

– Вижу, ты намерен изложить нам историю ваших приключений, – хмыкнул князь Периан. – Ты выбрал окольный путь перехода к теме, но тем не менее…

– Ты сказал, что моему брату нужен костыль, – перебил Тирион. – А мне вот кажется, что он совершил больше тебя, наслаждающегося преимуществами крепкого здоровья.

Князь Периан вспыхнул. Ему не понравилось, что калеку назвали большим героем, чем его, тем более что тему поднял он сам.

Тирион обвел взглядом стол. Трудно было сказать, победил он или проиграл в этом обмене репликами. Кажется, и он, и князь Периан выглядели не слишком хорошо.

Тот еще выдался вечерок, подумал Тирион.

Еще истекая потом после яростных занятий любовью, Дориан, приподнявшись на локте, разглядывал обнаженную Кассандру. Колдунья была, как всегда, прекрасна. Он дотянулся до вазы с фруктами, взял несколько виноградин и по одной вложил их в приоткрытый рот женщины.

– Черный виноград из виноградников Хар Ганета, – протянула Кассандра. – Черный виноград – на войне. Не ожидала такой роскоши на поле боя.

Ее голос, низкий и хриплый, совершенно не сочетался с изящной фигуркой и, как всегда, возбуждал Дориана. Как и она, он спал с врагом. Это тоже разжигало страсть по-своему.

– Мои рабы упаковали виноград в железный контейнер, наполненный льдом с горы Черного Клыка. Он хранился на леднике в трюме Ковчега, который мы покинули всего несколько дней назад.

– И вот мы здесь. Пересекли половину Ултуана и оказались в месте, которое я и не думала увидеть.

Интересно, она что, испытывает его, пытается вытащить какой-нибудь полупредательский ответ, чтобы было о чем доносить своим хозяевам? Кассандра могла бы уже знать его лучше.

– Я никогда не сомневался в нашем короле, – заявил Дориан.

– Во всяком случае, публично, – улыбнулась колдунья. – И никогда вслух. И так всегда. Я сказала, что не думала оказаться тут, и именно это имела в виду.

– Такие слова можно расценивать как пораженчество. Измена в военное время.

– Ты донесешь на меня?

Еще одна проверка. Или она хочет обменяться тайнами? Прием этот освящен веками, а Дориан слишком стар, чтобы попасться на эту удочку.

– Я бы донес, если бы считал, что все так и есть.

Она улыбнулась его ответу. Сегодня она выглядела немного грустной, и это тревожило его больше, чем он согласился бы признать.

– Скажи, Дориан, ты когда-нибудь уставал от двусмысленности, от неопределенности наших жизней?

Он смотрел на ее лицо, которое за век изучил до мелочей. Большую часть этого времени они были любовниками. Но такого выражения он никогда не видел.

– Я даже не понимаю, что ты имеешь в виду, Кассандра.

– Мы словно фехтуем. Ставим друг другу ловушки. Не доверяем друг другу. Боимся, что расскажем все друг о друге нашим хозяевам. Следим за каждым сказанным словом, даже здесь, на походной постели, в военном лагере на вражеской земле, даже сейчас, хотя к вечеру мы оба можем погибнуть.

Слова ее повисли в воздухе. Дориан чувствовал, что в них вложен непривычно глубокий смысл, что их отношения подошли к какому-то рубежу, что между ними сегодня возникло что-то, чего не было прежде. А может, она просто хотела, чтобы он так думал?

– Ну конечно, – сказал он, решив обратить все в шутку. – Мы же друкаи. Что нам еще делать?

Ее ответная улыбка была ослепительна и пуста. Лицо превратилось в застывшую маску, не позволяющую прочитать что-либо. Странное чувство охватило Дориана: он как будто смотрел в зеркало и видел черты незнакомца. Одинокий бриллиант блеснул на щеке женщины. Слезой ведь это точно быть не могло.

– Я не знаю. Мы живем под сенью древних ужасов, ты и я. Всю свою жизнь мы провели там. Мы никому не доверяем, потому что любой может быть шпионом, который погубит нас: наши сестры, наши братья, наши родители, наши любовники, наши друзья.

– У друкаев нет друзей, – повторил Дориан концовку старой шутки, в которой, как и в большинстве шуток, была своя доля неприятной правды.

– Шпионы повсюду. И хуже всего то, что наша система всех нас превращает в шпионов. И даже если мы не следим друг за другом, то ведем себя так, будто следим. Это очень грустно.

– Ты сегодня в странном настроении, Кас. – Удивительно, но Дориан говорил почти искренне. – Отчего?

– Я боюсь.

– Нам нечего бояться. Завтра мы победим.

– Завтра мы выступим против бога. Очень старого бога.

– Очень старого бога в очень новом теле, которое еще не научилось пользоваться своей силой, а сила эта все равно не воинственная.

– Но сила эта существует со времен Аэнариона. Вечная Королева когда-то была священна и для нашего народа, Дориан.

– Когда-то, возможно, давным-давно, но сейчас мы поклоняемся другим богам, богам более сильным.

Как странно: спорить с Кассандрой на религиозные темы. Она-то знает о таких вещах гораздо больше его. Возможно, именно поэтому чародейка так встревожена – если, конечно, это не очередная проверка лояльности в бесконечном ряду таких же проверок.

– Да, я знаю, – тихо сказала она и зарылась лицом в подушку. Дориан протянул руку, погладил женщину по волосам отчего-то робко, с нежностью, какой никогда прежде не испытывал. – А ты никогда не хотел, чтобы это было не так?

Слова для ответа он выбирал с особой осторожностью:

– Это бессмысленно. Мы те, кто мы есть. Мы делаем то, что должны. Мы поклоняемся богам нашего народа, потому что они – боги нашего народа.

Она рассмеялась и повернулась к нему. Глаза ее влажно сияли.

– Ты, как всегда, лоялен, Дориан, – сказала Кассандра, и он понял, что прошел проверку, только не ту, что устроила ему она. Ту он провалил.

Возможно, в следующий раз, когда он будет говорить с Королем-Колдуном, он донесет на нее. Возможно.

Утром Тирион на своем скакуне легким галопом подъехал к арене. Осталось всего двадцать четыре участника, отличившихся в фехтовании. Он заставил себя расслабиться и перехватил половчее копье, чтобы вымпел веселее трепетал на ветру.

Среди бойцов провели жеребьевку, определяя, кому с кем придется драться сегодня. Тирион приятно удивился, когда ему достался князь Периан. И Периан самодовольно ухмыльнулся Тириону. Очевидно, он был уверен в своем мастерстве владения копьем. Затем все участники, разделившись попарно, разъехались по разные стороны турнирной площадки.

Князь Аралиэн легко победил в своем поединке. Тирион никогда не видел другого воина, так хорошо владеющего копьем. Копье князя Аралиэна казалось продолжением его руки. Он без труда нанес удар в щит противника и, продолжая плавное движение, выбил эльфа-соперника из седла.

Тириону пришлось признать, что он далеко не так хорош. В юности он немного упражнялся с копьем. Оно было частью его представлений о рыцарстве. Однако, делая военную карьеру, он постепенно отказался от копья в пользу оружия, способного принести ему больше пользы на поле боя.

Нет, он был неплох, по своим же, по общему признанию, высоким стандартам, но видел, что по сравнению с другими участниками он немногим лучше среднего. Странное это ощущение – сознавать возможность поражения еще до начала поединка.

Турнир продолжался, и Тирион сосредоточился на технике других всадников. Одним из многих его талантов была способность схватывать с первого взгляда то, на что у прочих эльфов порой уходила целая жизнь. В том, конечно, что касается битвы.

Вскоре он, наблюдая за мастерами, разобрался во многих тонкостях владения копьем и даже преисполнился уверенности, что сумеет воспроизвести чужие приемы, когда придет его очередь.

Некоторые в толпе выкрикивали его имя. Он уже считался фаворитом. Особенно его выделяли женщины. Число его сторонников было сравнимо разве что с числом поддерживающих князя Аралиэна. И Тирион уже понимал, что во многих смыслах и на многих уровнях его настоящий соперник – именно Аралиэн, что бы там ни думал князь Периан.

Прошел, кажется, целый век, прежде чем их с князем Перианом вызвали на ристалище. Они выехали на поле с разных сторон. Тирион помахал толпе и был вознагражден приветственными криками. Князь Периан поступил так же, но хор его поддержал довольно жидкий.

Протрубили рога. Тирион пришпорил коня, пустив его легким галопом. Потом они поскакали быстрее. Мелькнули и остались позади столбики барьера.

Стук копыт громом отдавался в ушах. Тирион всем телом чувствовал движение мышц мчащегося вперед животного. Блеснул на солнце шлем князя Периана, ветер откинул назад его плюмаж. Тирион пригнулся к седлу, уменьшая противнику «мишень».

Князь Периан и его лошадь росли, приближаясь, заполняя все поле зрения Тириона. Копье в позицию атаки Тирион опустил одновременно с соперником и чуть развернул щит, чтобы отразить ожидаемый удар.

Сейчас все зависело не только от техники и мастерства, но и от крепости нервов. Что ж, посмотрим, чего в этом плане стоит князь Периан.

За долю секунды до того, как острие копья Периана должно было врезаться в щит, Тирион чуть отклонился в сторону, и копье соперника скользнуло мимо. Тирион не повторил чужой ошибки. Его копье ударило точно в щит князя Периана, так что тот вылетел из седла и растянулся во взбитой копытами грязи.

Толпа взревела. Тирион прошел в следующий раунд.

Князь Аралиэн. Тириону выпал худший из возможных жребиев. Аралиэн лучше его и как наездник, и как копейщик. Но ничего не поделаешь, остается только стараться изо всех сил.

Тирион не был всецело уверен в себе, подъезжая к арене. Будучи реалистом, он понимал, что его шансы на победу весьма малы, хотя и знал, что порой удача или ошибка соперника могут все изменить.

Еще не конец. Он сделает все возможное. Как делал всегда. Как всегда будет делать.

Толпа затихла, когда два воина выехали на позиции. Зрители чувствовали, что это важный бой, что эти участники – самые вероятные кандидаты на пост следующего чемпиона.

Тирион уже показал свое мастерское владение мечом. Князь Аралиэн доказал, что отлично владеет копьем. Если Тирион победит в этой схватке, он станет лучшим – лучшим воином среди участников состязания.

И Тирион знал, что ему нужно победить, если он вообще собирается победить в турнире. Но тут на него вновь нахлынули недавние противоречивые чувства. Он не был уверен, что хочет победы… но сказал себе: это лишь оправдание для прикрытия возможного поражения.

Тирион ждал сигнала на своем конце ристалища, удерживая копье в классической позиции, зная, что все глаза сейчас устремлены на него. Он поднял коня на дыбы, и кто-то в толпе зааплодировал, а кто-то замахал руками или радостно закричал.

Князь Аралиэн стоял спокойно, с тихим достоинством ожидая, когда запоют рога. Тирион завидовал князю, а он редко кому-то завидовал.

В этот миг он ощутил, что стоит на жизненном перекрестке. Исход поединка решит его будущее. Все инстинкты соперничества включились. Он собирался победить.

Затрубили рога. Лошади рванулись вперед. Два воина налетели друг на друга, как столкнувшиеся кометы. На один короткий восторженный миг Тириону показалось, что он одолел своего противника, но в последний момент князь Аралиэн вскинул щит и отразил острие копья Тириона.

А Тирион обнаружил, что летит, и успел только сгруппироваться, чтобы избежать ранений при приземлении. И все равно, когда он ударился о землю, из легких вышибло воздух. Толпа взревела, затопала, заулюлюкала, и он понял, что рев, топанье и улюлюканье предназначены не ему. Зрители скандировали имя Аралиэна.

А Тирион лежал на земле и смотрел в небо. Так вот оно какое, поражение, подумалось ему. В вышине плыли облака. Он чувствовал странную расслабленность, подавленность – и порядком злился на себя. Тем не менее Тирион заставил себя подняться на ноги, подойти к ожидающему князю Аралиэну и отсалютовать ему. Победивший соперник ответил тем же, и Тирион едва сдержался, чтобы не бросить ему проклятие.

Зрители бежали на поле, чтобы поздравить князя Аралиэна. Они не обращали внимания на хромающего прочь Тириона, терзаемого болью и тоской. Весь остаток долгого дня он наблюдал за соревнованием с трибуны.

Он проиграл.

Глава 22

При полной луне Дориан наблюдал, как идут через лес длинные войсковые шеренги. Лес тут был темный и призрачный, с громадными древними деревьями. Друкаи шли без огней, ориентируясь лишь на лунный свет. Они двигались почти бесшумно, только холодные иногда шипели. На гигантских рептилий надели намордники, чтобы звери не ревели.

Идущие впереди ассасины должны были снять часовых, охраняющих территорию состязаний. Дориан оглянулся на Кассандру. Какие бы сомнения ни мучили ее прошлой ночью, сейчас ее лицо ничего не выражало. Она выглядела спокойной и уравновешенной. В ней светилась сила. При первом же признаке опасности она готова была выпустить на волю смертоносную магию.

Под ложечкой Дориана ворочалось беспокойство, и он прилагал немало усилий, чтобы скрывать его. Если что-то может пойти не так – случится сейчас. Достаточно одному наемнику ошибиться, одному часовому поднять тревогу…

«И что тогда?» – спросил он себя. Какое это имеет значение? Его армия – огромная сила, дисциплинированная и отлично обученная. Даже если тревога поднимется, что смогут сделать с ними азуры? Поодиночке они, может, и великие воины, но борьба-то пойдет не один на один.

Дориан знал, что на поле боя личная храбрость мало что значит, если выбраны неверные тактика и построение. Даже величайших воинов можно окружить и зарубить, пристрелить издалека, обездвижить заклинаниями или поразить отравленным дротиком. Его армия в изобилии оснащена всем этим.

Возможно, Вечная Королева применит какую-нибудь незнакомую магию, или чары, которые окружают ее, накроют его бойцов. Нет, эту возможность учитывать не стоит. Не зря же Малекит снабдил их защитными амулетами.

Самая большая опасность заключается в том, что предупрежденная об атаке Вечная Королева и ее охрана могут перенестись куда-то, оказавшись вне досягаемости. В таком случае Дориану лучше всего броситься на собственный меч, ибо месть Малекита будет быстра и ужасна. За поражение Король-Колдун платит болезненной смертью.

Снова и снова генерал прокручивал в сознании план действий. Дориан подготовился к любой случайности, которую только мог вообразить. По меньшей мере шесть рот сойдутся у павильона Вечной Королевы. Остальные воины будут ждать в лесу, чтобы перехватить любого, кому удастся уйти.

Хуже всего, если похищение не удастся и Вечную Королеву убьют при попытке к бегству. Едва ли это обрадует Малекита. В таком случае предпочтительнее было бы позволить Алариэли скрыться.

Спокойнее, велел себе Дориан. Все будет в порядке.

После шума в павильоне Вечной Королевы ночь казалась удивительно тихой. Тирион брел сквозь тьму к своему шатру. После поражения он чувствовал себя странно. Эльф не привык быть побитым, тем более публично. Подавленный, он даже не отзывался на насмешки князя Периана. К счастью, и тот не слишком старался уязвить Тириона, выбившего его из седла, оставив не у дел. Колкости эльфа лишились изрядной доли уверенности.

А эльфы вокруг продолжали пировать. Мимо пронеслась группа танцоров, мужчин и женщин с вплетенными в волосы цветами и винными бурдюками в руках. Один нес лютню. Они упрашивали Тириона присоединиться к ним, но он вежливо отказался. Решил было поискать Лилу, отвлечься, но передумал. Он был не в настроении и хотел только вернуться в свою палатку и просто поспать.

Завтра он будет чувствовать себя лучше. Тирион посмотрел на огромную луну, заслонившую чуть ли не все небо. Здесь, в Авелорне, она казалась ярче, чем где-либо в Ултуане. Какое мирное место, подумал Тирион, оно так отличается от шумного, суетливого Лотерна. Ему нравилось тут, здешняя атмосфера умиротворяла разум, хотя он раньше и не думал, что нуждается в успокоении. Эльф понял, что будет скучать по этим лесам, когда уедет.

Атарис поприветствовал его поднятым кубком. Он вместе с другими членами свиты лежал на подстилке, топя печаль в наркотическом вине. Тирион улыбнулся всем и прошел мимо. Пить его тоже не тянуло, особенно в компании.

Он вошел в шатер, рухнул на походное ложе, натянул одеяло и замер, прислушиваясь к ночным звукам. После дневных событий сон не шел.

Шелковые стены палатки ограничивали поле зрения – возможно, поэтому все остальные чувства Тириона обострились. Он лежал в темноте, думая о своей жизни и о том, что ему с ней делать потом.

Если Вечная Королева предпочтет князя Аралиэна, что выглядело, вполне логичным, тогда Тирион вернется в Лотерн и снова займется торговлей. Состояние надо восстанавливать, и несколько рейдов к берегам Наггарота, пожалуй, подходящий способ это сделать.

Думая о друкаях, он скользнул наконец в бездну сна.

Войско Дориана ворвалось в лагерь. Многие высшие эльфы спали – в одиночку, попарно, группами. Другие продолжали кутить, пить и смеяться. Большинство даже не поняло, что происходит у них на глазах.

Они увидели воинов, похожих на них, выходящих из леса. Сигнала тревоги не было, значит, угрозы они не представляли. Вот только почему тогда в руках у появившихся обнаженные клинки…

По пути к дворцовому павильону сцена повторялась сотни раз. Азуры выглядели удивленными, ошеломленными, немного смущенными. Иногда они улыбались, словно принимали все за шутку или галлюцинацию. Испугались немногие. Еще меньшее число потянулось к оружию. Да и зачем? Они ведь в безопасности при дворе Вечной Королевы. Здесь до них не добраться никакому врагу, тем более армии.

Дориан видел подобное несчетное число раз в рейдах за рабами к берегам Старого Света. Чтобы привыкнуть к плохому, требовалось время, и никто не хотел верить в возможность ужасного, даже когда беда уже на пороге.

Только на сей раз врасплох застали эльфов. Хотя какая разница? Неподготовленные, испуганные, удивленные – большинство живых существ ведут себя как овцы.

Дориан двигался с отрядом к королевскому павильону, не обращая внимания на разбегающихся эльфов, зная, что с ними разберутся.

Рядом с ним шла Кассандра. Лицо ее было спокойно, на губах играла легкая улыбка. Как и Дориан, она видела, что план работает, что все будет в порядке. Однако пальцы женщины непрестанно теребили амулет, выданный Малекитом.

Генерал приближался к шатру, гордый тем, как шагают в ногу его воины, пронзая копьями тех азуров, которые оказывались слишком близко, но не отвлекаясь от цели, доверяя своим товарищам, идущим позади, прикрывать им спины. Отличная демонстрация друкайской дисциплины.

Справа кто-то закричал, потянуло горелым. Похоже, события начали выходить из-под контроля. Из палаток вылезали эльфы посмотреть, что происходит. Многие таращились, разинув рты. Некоторых тут же сразили вылетевшие из темноты арбалетные болты, но никто пока так и не сообразил, в чем дело.

Впереди из сумрака выступила громада павильона. Видит Кхаин, дворец королевы действительно велик, в таком Малекит мог бы задать банкет всему двору. Конструкция, конечно, непрактична, поскольку не военная, но красива. Это генерал понимал. Шатер возводили магией и любовью – для живой богини азуров.

Жестокая улыбка искривила губы Дориана. Завтра они будут скорбеть о потере своего божества. А она станет рабыней Малекита и будет повиноваться каждой прихоти Короля-Колдуна. Интересно, каково это – иметь в рабынях богиню? Возможно, у него будет время, чтобы это выяснить.

Вход в павильон охраняли женщины-воины. При виде приближающихся сил Дориана они вскинулись. Даже издалека генерал разглядел, как расширились их глаза, и прочитал, что написано на их лицах. Пускай эльфийки не верили увиденному, но они стояли на посту и знали свои обязанности. Стражницы вскинули к губам рога, чтобы поднять тревогу, но арбалетные стрелы пронзили их, не позволив извлечь и ноты.

Дориан мерно и неудержимо двигался ко входу, задержавшись только, чтобы пропустить вперед свою охрану. В этот момент Кассандра, жестом попросив его подождать, метнула заклинание. Воздух засветился, и она кивнула, показывая, что он может идти дальше. Дориан не знал, что она сотворила, но в прошлом видел достаточно примеров ее работы, чтобы понимать, что колдунья ничего не делает просто так.

Когда они вошли внутрь, женщина сказала.

– Никаких смертоносных чар, только сигнальные. Вечная Королева слишком добросердечна, она боится случайно причинить вред кому-то из своих подданных.

Дориан кивнул. К их правителям это определенно не относилось. Любопытно, каково это – жить в мире, где короли и королевы не боятся насильственной смерти от рук своих подданных? Вот этого ему точно никогда не понять.

После этой кампании Малекит будет править миром, и его слово станет законом повсюду.

Тирион пробудился от тревожного сна, гадая, что происходит. Повсюду вокруг раздавались крики. Пахло горелым, и это отчего-то казалось почти непристойным в священном лесном уголке. А потом он услышал еще кое-что, от чего кровь застыла у него в жилах, то, что ему доводилось слышать в разных частях света, но чего он и не думал услышать здесь, – боевые кличи темных эльфов.

Сперва Тирион заподозрил какую-то скверную шутку. Невозможно ведь, чтобы сыны Наггарота проникли так глубоко в Ултуан, не переполошив всех вокруг. Действительно невозможно. Разве только целую армию скрыло какое-нибудь заклятье невидимости. Но даже если и так, Тирион не был уверен, что магию подобного масштаба не засекли бы чародеи Ултуана.

Он пожал плечами. Можно сколько угодно твердить себе, что ты слышишь невозможное, однако слышать ты от этого не перестанешь. Тирион знал воинов, погибших только потому, что при внезапной атаке они слишком долго думали, как им действовать. И войти в их число ему не хотелось бы.

Тирион принял решение, остальное было уже легко. Быстро облачившись в доспехи, он вытащил из ножен Солнцеклык и шагнул наружу, в горящую тьму. Повсюду валялись трупы. Двое его спутников лежали с копейными ранами в груди. Атарис смотрел в небо. Он походил на пьяного, только вот на горле его зиял огромный разрез, из которого лилась кровь.

Из кустов вырвались темные фигуры с занесенными окровавленными клинками. Воин, лишенный молниеносных рефлексов, пал бы в ту же секунду. Но Тирион проворно отскочил, уклонившись от нацеленного ему в живот удара.

Солнцеклык рассек мрак, оставив за собой пылающий след, и вонзился в шлем одного из темных эльфов, расколов и его, и череп под ним. Брызги крови и мозга заляпали грудь и руку Тириона.