Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 57 страниц)

Дориан тоже смотрел на него – потерянно, наверняка размышляя, как поступил бы сам в подобной ситуации. И уже видел себя в руках умельцев-палачей, видел, как его подвергают всем мыслимым и немыслимым пыткам, и не ожидал ничего, кроме долгой, очень долгой и мучительной смерти.

Еще раз посмотрев на собравшихся, Уриан ощутил мощное давление принуждения.

И тогда он, молниеносно выхватив клинок, стремительно отсек Дориану голову, подхватил ее, падающую с плеч, за волосы и вскинул повыше, демонстрируя Королю-Колдуну.

– Провал не заслуживает ничего, кроме мгновенной кары, – как можно громче произнес Уриан.

Малекит смотрел на него загадочно. Интересно, о чем он думал? Долгие безмолвные секунды придворные ждали ответа короля. Наконец Малекит протянул руку, принял отрубленную голову, бросил на нее короткий взгляд и отшвырнул в сторону.

– Ты прав, Уриан, – сказал он. – Твоя оперативность удивляет и радует меня. Похоже, ты кое-чему научился у азуров.

Едва ли кто-либо из собравшихся уловил двусмысленность в словах Короля-Колдуна.

– Скоро мы встретимся со сбродом, явившимся защищать Вечную Королеву. И я дам тебе новое задание, – сказал Малекит. – Я хочу, чтобы ты кое-кого убил там.

– Жду с нетерпением, – солгал Уриан.

Глава 23

Кроваво-красный закат полыхал над хаосом поля боя. В ушах звенели крики умирающих и лязг сталкивающихся клинков. Пригнувшись к седлу, Тирион вонзил меч в сердце завывающего вражеского пехотинца. Труп темного эльфа рухнул под копыта одолженного скакуна.

Тирион окинул быстрым взглядом поле сражения.

Не хотелось бы ему умереть здесь, на этой мрачной Финувальской равнине – жуткой и безотрадной вересковой пустоши, о которой никто до сей поры и не слышал. Его маленький конный отряд со всех сторон окружила вопящая пехота, часть авангарда приближающейся армии Короля-Колдуна. Темные эльфы сражались с четкостью отлаженных механизмов, их хладнокровная отвага впечатляла и ужасала разом.

Тирион развернулся в седле, полоснул наотмашь, и отрубленная голова противника полетела в толпу, кропя солдат горячей кровью. А клинок, не утратив разгона, уже впился в хребет следующего друкая, рассекая позвоночник. Тело очередного темного эльфа упало на землю, судорожно корчась.

Вовремя вскинутый щит Тириона принял на себя удар врага. Защищенная броней рука онемела, но Тирион резким толчком раздробил противнику нос и зубы краем щита, и очередной друкай забился под подкованными железом копытами.

– За Алариэль, за Вечную Королеву! – взревел Тирион.

Одно лишь упоминание ее имени придало ему сил, наполнило решимостью бороться и победить. Усталые высшие эльфы подхватили клич и принялись ожесточенно прорубать себе путь на равнину.

Тирион вскинул меч над головой, давая знак построиться, развернуться и вновь броситься в атаку. Ему подчинились. Всадники сплотились, выстроившись как на параде, – и гордая кавалерия помчалась вперед, с каждым шагом набирая скорость. В рядах темных эльфов надрывались сержанты, пытаясь подготовить шеренги к удару.

Что-то тут было не так. Тирион оглянулся и заметил, что слева, с ближайших холмов, спускается отряд друкайских кавалеристов. Продолжай азуры нестись вперед, темные эльфы ударят им в бок, едва клинки высших опустятся на пехоту.

– Направо! – гаркнул Тирион, перекрыв рев битвы. Выбора не было. Скачка вверх по склону поставит рыцарей в невыгодное положение, но пропустить атаку с фланга или тыла страшнее. К тому же и доспехи, и скакуны у них лучше.

Опытные наездники послушались мгновенно, развернулись – и опешили при виде того, какой ловушки они едва-едва избежали.

Две шеренги столкнулись с металлическим грохотом. Тяжелая кавалерия высших эльфов проломила ряды легкой пехоты темных, несмотря на имевшееся у друкаев позиционное преимущество. В этот момент Тирион заметил в толпе врагов знакомое лицо. Страх и ненависть схлестнулись в его сердце. Он искал достойного противника и неожиданно нашел его.

– Илтарис! Или Уриан, или как ты там еще себя называешь! Иди сюда, предатель, и умри!

Его крик заглушил рокот битвы, как и ответный смех:

– Князь Тирион! Вот уж радость так радость, и не сказать, чтобы неожиданная. – Насмешливый голос Илтариса отчего-то перекрывал звон стали.

Изменник словно вел светскую беседу. В голосе его была магия, хотя сам темный эльф магом вроде бы не являлся. С мерцающими рунными клинками в каждой руке Илтарис двинулся навстречу Тириону, расчищая себе дорогу, кося закаленных бойцов, точно жнец – колосья. Всадник с многовековой практикой, своей черной лошадью он управлял без рук, одними только коленями.

Сталь зазвенела о сталь, конь налетел на коня. Скакун Тириона оказался тяжелее. Поднявшись на дыбы, он забил копытами и размозжил череп лошади Уриана. Вылетевший из седла темный эльф ловко, как акробат, кувыркнулся в воздухе и приземлился рядом с Тирионом. Клинки его беспощадно вспороли брюхо коню противника; петли дымящихся внутренностей плюхнулись в кровавую грязь. Тирион покинул седло менее грациозно, сильно ударился оземь, попытался перекатиться, но прицепленный к предплечью щит помешал, и он просто неуклюже растянулся ниц.

Когда он поднялся, у горла его уже застыло острие чужого клинка. Клинка, пышущего злой магией, куда хуже той, что была вложена в оружие эльфийской ведьмы. Он понимал, что оказался бы уже мертв, если бы его противник хотел того. Похоже, Тирион исчерпал свою удачу и никогда уже не увидит Алариэли. Время, казалось, замедлилось и растянулось, как будто они стояли в центре магического урагана, не затрагиваемые бушующей вокруг битвой.

– Убить тебя, князь Тирион? – прошипел ему в ухо князь Илтарис. – Оказать тебе эту великую милость?

– Делай что хочешь, предатель, – ответил Тирион. – Уверен, ты назовешь это подлое нападение победой.

Илтарис насмешливо рассмеялся:

– Тебе просто не повезло, мой князь. Нет, я не стал бы называть это победой. Ты уже почти достоин моего клинка.

– Предательского клинка, Илтарис.

– Увы, хоть мне и неприятно возражать тебе, Кровь Аэнариона, я не предатель. Я всегда был верен одному хозяину. И, пожалуйста, зови меня Урианом. Это, как-никак, мое имя.

Тирион ударил локтем, надеясь застать Уриана врасплох, но темный эльф без труда уклонился.

– Знаешь, я оказал бы тебе любезность, убив тебя, – сказал он.

– Неужели?

– Мой господин затаил обиду на тебя и на твоего брата. Его месть столь же ужасна, сколь и неизбежна. Послушайся моего совета, убей себя, и Теклиса, и свою возлюбленную королеву. Так будет лучше для вас троих, потому что если вы попадете в его руки…

Как ни странно, голос Уриана звучал искренне.

– Поэтому ты не перерезал мне горло? Потому что твой хозяин хочет заполучить меня живым?

– Ты, как всегда, проницателен, князь Тирион. Я знал, что могу рассчитывать на твой острый ум.

– Прости, но я не воспользуюсь твоим советом.

– Боюсь, придет день, когда ты пожалеешь об этом. Верь или не верь, князь Тирион, но вы с братом всегда мне нравились, и сейчас я тебе не лгу. Да и никогда не лгал.

– Забавные у тебя представления о правде.

– У каждого разумного существа свое представление о правде, и оно обычно забавное, если начать разбираться. Жизнь – вообще шутка, плод черного космического юмора.

Тирион рванулся вперед, кувыркнулся и приземлился, оказавшись лицом к Уриану. Похоже, темный эльф действительно не собирался убивать его. Он не вонзил клинок в спину Тириону, хотя мог бы, при своей-то стремительности. Тирион сделал шаг навстречу врагу, со щитом наперевес и мечом наготове. Уриан ждал, небрежно держа клинки, как будто противник его не стоил настоящих усилий.

Тирион ударил. Уриан парировал. Тирион вложил в выпад всю свою ярость. Уриан снова парировал. Тирион продолжал наступать, Уриан отбивался – все быстрее, быстрее, быстрее. Тирион никогда не дрался так хорошо. Каждое его движение было молниеносным, каждый удар наносился с такой силой, что мог бы пронзить противника насквозь, попади он в цель.

Но попасть в цель не удавалось.

Уриан отбивал каждый его выпад – вне зависимости от скорости Тириона. Уриан избегал всех ловушек – вне зависимости от коварства финтов. И постепенно, с непринужденной грацией большой кошки, перешел в атаку, нанося удары, которые Тирион отражал с огромным трудом. Азур и сам не понял, как его вынудили отступить в защиту. Он пятился, принимая на щит удары такой силы, с какой кузнечный молот обрушивается на наковальню.

Уриан ухмыльнулся:

– Ты много практиковался, князь. Полагаю, никогда еще ты не фехтовал лучше.

Тирион не ответил. От его дикого рубящего удара Уриан уклонился нырком, а потом, шагнув ближе, так стукнул рукоятью меча по шлему Тириона, что азур пошатнулся.

– Со временем, пожалуй, ты стал бы так же хорош, как я. Может, даже лучше. Печально только, что этого времени у тебя не будет.

Один из солдат Тириона, видя, что происходит, с боевым кличем кинулся к ним. Подпустив к себе всадника, Уриан подпрыгнул, пинком сбросил азура с лошади и сам очутился в седле. Миг – и он уже вскинул клинок, салютуя Тириону на прощание:

– До свидания, князь Тирион. Да-да, мы еще встретимся. К несчастью для нас обоих.

Он громко свистнул, и его всадники, прекратив драться, последовали за ним, не бросившись в бегство, но организованно отступив, оставив отряд Тириона в растерянности. Пехота темных эльфов тоже отошла, прихватив убитых. Тирион приказал своим не преследовать неприятеля, отлично осознавая, что погоня приведет только к лишним потерям с их стороны.

– Что это было? – спросил Тириона его лейтенант.

– Да вот, встретил знакомого.

– Ты знаком с темным эльфом? – Ужас и подозрение явственно прозвучали в голосе азура.

– Когда я его знал, он не был темным эльфом.

– Как такое возможно?

Тирион не ответил, задумчиво глядя вдаль. Потом, встряхнувшись, выбрал себе нового коня – из тех, что остались без всадников, – и дал сигнал возвращаться в лагерь.

Тирион смотрел на огонь, наблюдая за пляской языков пламени. С ночного неба следил за неспящим лагерем огромный белый глаз полной луны. Над шелковыми палатками эльфийских князей трепетали знамена со всего Ултуана. Лязганье металла и лошадиное ржание сообщали о прибытии все новых и новых отрядов. Тирион слышал обрывки фраз, произнесенных с акцентами полудюжины эльфийских земель. Изысканные дискуссии саферийских чародеев мешались с грубыми шутками кавалеристов Эллириона. Грустный приятный голос пел старую народную песню Тиранока о затонувшем городе и потерянной любви, и, когда отзвучали последние ноты, Тириону показалось, что в сердце его вонзили и провернули кинжал.

Жизнь так сладка; он не хотел умирать. Но сегодняшняя встреча с Урианом убедила его, что это, скорее всего, случится, когда враждующие армии сойдутся на Финувальской равнине.

Внезапно тени, танцевавшие вокруг костра, исказились, сгустившись в высокую фигуру. Солдаты вскочили, потянулись к клинкам и копьям. Тирион поднял глаза, но не пошевелился, не стал хвататься за оружие.

– Тебе следует отработать появление, брат, – сказал он. – Сейчас оно недостаточно драматично. По меньшей мере половина моих бойцов не ужаснулась до потери рассудка.

Теклис кисло улыбнулся, и Тирион опять поразился, как изменило близнеца время. Исчезли все следы слабости и апатии. Теклис оставался слишком худым и бледным для высшего эльфа и ходил, слегка прихрамывая, но иных признаков болезней, угрожавших его жизни с самого рождения, просто не имелось. Даже резкие черты его лица обрели мрачноватую красоту, каковой не отличались никогда прежде.

Но Теклис изменился не только внешне. Возможно, маг или кто-то более одаренный видением выразился бы лучше, Тирион же мог сказать лишь то, что брат его окутан тайной и раскален добела, переполнен силой, пылающей в нем, как в ни ком из живущих, встречавшихся Тириону. Возможно, Алариэль обладала не меньшей мощью, но сила Вечной Королевы оставалась сокрыта, как бурлящая грунтовая вода под глубоким спокойным колодцем. Теклис же казался широкой рекой в половодье. Он и вел себя так, словно готов был смести все на своем пути.

Это вызывало у Тириона не только гордость, но и беспокойство. Брат напоминал ему молодого воина, только-только осознавшего свою силу и теперь бросающегося очертя голову во всякие авантюры, чтобы испытать себя. Эльф невесело улыбнулся. Это он хорошо знал и по себе.

– Ты встревожен, – сказал Теклис.

– Да, – кивнул Тирион, выругавшись про себя.

Неужели братец не понимает, что сейчас не время и не место обсуждать его тревоги, что эти воины, сидящие рядом, хотят видеть в нем лидера, силу, не ведающую сомнений? Он поднялся, приобнял близнеца за плечо, как делал с детства, и потащил его прочь от костра.

– Идем, брат, прогуляемся. – От Тириона не укрылось, как передернулся Теклис, пытаясь избавиться от его руки. Брату нужно было самоутвердиться, сломать старую модель их взаимоотношений. Тирион чувствовал обиду и гордость. Что ж, похоже, ему не придется больше играть роль старшего брата– защитника.

– Это была ошибка, не так ли? – сказал Теклис, когда они отошли подальше от костра.

Тирион огляделся. Они все равно оставались в центре внимания. Оно и понятно. Два героя, спасших пропавшую Вечную Королеву от демонов и убийц, на счету которых большая часть маленьких побед высших эльфов в этой кошмарной войне…

Тирион хранил молчание, пока они не дошли до края лагеря, и у Теклиса хватило ума придерживать язык. А Тирион обдумывал варианты разговора. Бессмысленно объяснять Теклису, что солдатам и так беспокойно, а его появление подобным манером заставляет их нервничать еще больше, что совсем ни к чему в ночь перед боем. Теклис достаточно сообразителен и без того уже это понял. Да и ни к чему вбивать в кого-то свою точку зрения боевым молотом.

– Ну как? – спросил наконец Тирион. – Ты готов к сражению?

– Готов, насколько возможно, – ответил Теклис. – Как же я буду рад, когда рассветет и вопрос наконец решится.

Теклис казался озадаченным. Не это он пришел обсудить. И Тириону хотелось поговорить о другом, но нужные слова пока не пришли.

– А почему ты спрашиваешь? – поинтересовался в итоге Теклис.

– Потому что исход битвы решит магия. Нас слишком мало, чтобы одолеть темных эльфов силой оружия.

– Воины и князья утверждают иное. Все они говорят о неизбежной победе.

– А что им еще остается? Напоказ они бодрятся, но в глубине души все понимают не хуже меня. Азуров мало, и противник превосходит нас во всем. Инициатива за ними, и боевой дух их крепче.

– Поверю тебе на слово. Ты у нас эксперт в военных вопросах.

Начав говорить, Тирион чувствовал необходимость продолжить:

– Случись подобное год назад, когда наши войска чувствовали себя увереннее и мы не потеряли еще столько бойцов, все могло бы обернуться иначе, но этот сезон был для нас сезоном поражений – многие лучшие лежат сейчас в могилах. Многие рассеяны по всему Ултуану, защищая свои дома. Король-Колдун собрал свои силы здесь и намерен нанести удар, который разобьет нас вдребезги.

– Думаешь, нам не следовало бы драться тут?

– У нас нет выбора.

Теклис кивнул. Сейчас он выглядел гораздо более заинтересованным, чем когда Тирион говорил о численности войск и боевом духе. И вдруг сказал нечто столь проницательное, чего Тирион никак от него не ожидал:

– Ты ее любишь?

– Да. Так, что не могу подобрать слов. И если мне суждено умереть, мне хотелось бы умереть рядом с ней.

– Хорошенькое ты выбрал время, чтобы влюбиться, брат. Когда мир наш тонет в крови и огне…

– И тут у меня выбора не было. И, чтобы ни случилось, я ни о чем не жалею.

– Если бы я не знал тебя, сказал бы, что ты боишься, – заметил Теклис.

– Я боюсь, – помолчав, сказал Тирион. Слова его на долгий миг повисли в воздухе.

Потом Теклис засмеялся – мягко, без издевки.

– Значит, отважный герой познал наконец страх, – сказал он. – Я всегда считал, что ничто не способно напугать тебя. Боязнь – моя специальность.

– Я и раньше боялся, – вздохнул Тирион. – Часто. Просто никому не признавался. Даже себе.

– Так зачем ты говоришь это мне сейчас?

– Потому что думаю, что имею все шансы скоро умереть, и чувствую необходимость… исповедаться, что ли. Но не могу же я сказать такое солдатам, или Вечной Королеве, или еще кому-то, вот и говорю тебе.

– Что же тебя подтолкнуло?

– Сегодня, производя разведку на поле боя, я встретил Уриана. Так теперь называет себя князь Илтарис.

– И?

– И он оказался лучше меня. Впрочем, он всегда был лучше меня.

– Никогда он не был лучше тебя.

Тирион рассмеялся:

– Я не нравственность имел в виду! С клинком, с клинком он лучше меня!

– Ну так не дерись с ним клинком.

– Оружие не имеет значения. Даже если бы я дрался с ним свиным пузырем на палке, он все равно победил бы.

– Что, выбрал себе новое любимое оружие? Лучше не говори никому. Не думаю, что это воодушевит наши войска. Они считают тебя непобедимым.

– Я очень, очень хорош, – без ложной скромности заявил Тирион. – Но это неважно. Всегда найдется кто-то лучше.

– Ты не можешь быть твердо уверен в том, что Уриан лучше тебя.

Кажется, Теклис сам был потрясен тем, что серьезно обдумывает сей факт.

– Поверь, брат, могу. Твой дар – магия. Мой – способность сражаться любым оружием. Но Уриан побьет меня именно что любым оружием.

– Тогда не дерись с ним оружием.

– А чем? Острым умом?

– Мозги у тебя есть, просто пользуешься ты ими нечасто. Битвы ведутся не только оружием, но и разумом. Кажется, кто-то, стоящий вовсе не в тысяче лиг от меня, когда-то говорил мне это.

– Уриан слишком быстр. Бой с ним идет как будто быстрее скорости мысли. Там все зависит от рефлексов, тренировки, опыта – а уж опыта у него куда больше моего Он своему ремеслу учился веками.

– Скажу тебе, брат, что ты ошибаешься. Что битва уже началась, но ведется она в наших головах и ты проигрываешь.

– Ты, как всегда, слишком тонок.

– Подумай об этом, Тирион! Считаешь, что сегодняшняя твоя встреча с Урианом случайна? Что это просто произошло? Что вас свела судьба?

– Если бы Уриан хотел меня убить, он мог это сделать.

– А не сделал. Потому что это не было его целью. Он не хотел убить тебя – сегодня, по крайней мере.

– Тогда чего он хотел?

Тирион осознавал, что брат мог догадаться о чем-то, что сам он упустил. В присутствии Теклиса он всегда казался себе тугодумом.

– Думай! Кто у высших эльфов нынче герой? Кто спас Вечную Королеву в тяжелый час?

– Ты.

– Нет. Ты ее вытащил, ты освободил, когда все уже казалось потерянным. Кого называют величайшим воином войска азуров?

– Корхиена Железное Копье.

– Солдаты говорят другое. Солдаты говорят, что это ты! Ты – Кровь Аэнариона. Ты – герой дня! Ты тот, кто способен повести нас к победе.

– Даже если то, что ты говоришь, правда, почему же все-таки Уриан не убил меня сегодня, когда у него был шанс?

– Потому что ему не хватало публики. Потому что он хочет втоптать тебя в грязь, сломив волю нашей армии.

– Полагаешь, он собирается устроить Битву Чемпионов? – Тирион громко рассмеялся.

– Будь уверен.

– Таких дуэлей не проводилось со времен Каледора Завоевателя. К тому же темные эльфы так не действуют.

– Это случится завтра. Можешь спорить на нашу семейную виллу.

Тирион прокрутил в голове идею близнеца. Как ни странно, она имела смысл. Если ему бросят вызов, а он отклонит его, вся армия высших эльфов будет деморализована, увидев, что их чемпион отказался драться. И если он выйдет на бой и проиграет, эффект будет тот же – его поражение ясно продемонстрирует превосходство воинов Короля-Колдуна над лучшими представителями высших эльфов.

Тирион как солдат прекрасно понимал, что исход сражения не всегда решает сила армий, мощь магии, численность войск; куда важнее мужество бойцов, их решимость побеждать. Не раз солдаты выигрывали битвы, стоя насмерть, когда нужно было бежать, продолжая драться, когда все, кроме них, понимали, что дело проиграно. Зачастую их вдохновляла вера в одного эльфа, генерала или героя. Но если этот эльф не верит в себя…

– Я знаю, ты поймешь… в конце концов, – заметил Теклис. – Не совсем же ты тупой.

– Тогда к чему сегодняшняя встреча? – спросил Тирион, хотя уже догадывался, что скажет брат.

– Чтобы посеять в твоем мозгу семена сомнения. Чтобы ослабить тебя. Чтобы заставить тебя бояться. Страх замедляет воина. Когда-то ты говорил мне и это.

Тирион покачал головой:

– Возможно, отчасти, но не думаю, что это все.

– Почему?

– Уриан передал мне послание. И тебе тоже. Сказал, что нам лучше убить себя.

Теклис рассмеялся:

– Надеюсь, ты не ожидаешь, что я последую его совету?

– Он казался искренним.

– Ну да, он искренне желает смерти нам обоим.

– Он сказал, что месть Малекита будет столь же ужасна, сколь и неизбежна. И что лучше умереть сразу, чем страдать потом.

– Не сомневаюсь, что и в этом он прав. Но я не планирую попадаться в руки Королю-Колдуну.

– У нас может не быть выбора.

– Выбор всегда есть. Тот же выбор, что и у Завоевателя, когда он бросился в море, но я бы лично, прежде чем сделать этот выбор, подождал, когда мой горящий корабль будет окружен со всех сторон врагами. Полагаю, ты поступил бы так же, брат.

Оба они посмотрели в сторону лагеря друкаев, где ждало зло – старое, как эльфийская цивилизация, – в окружении своих безжалостных подданных. Оба они знали это. Оба чувствовали гнетущую мощь и враждебность. И оба понимали, что и они тому злу сродни, потому что Малекит, как и они, был из Крови Аэнариона.

– Как нам победить его? – спросил наконец Тирион. – Он самый могущественный чародей в мире. Он собрал самую большую армию эльфов со времен Аэнариона. Он вынашивал план веками.

– Но за тебя и меня он планировать не может, брат. И, как ты сам сказал, неважно, насколько ты хорош, всегда найдется кто-то лучше. То же относится и к Малекиту, а не только к тебе и ко мне.

Тирион посмотрел на близнеца так, словно видел его в первый раз.

– Ты решил бросить ему вызов, да?

Спокойная улыбка Теклиса стала ему ответом.

– Ты спятил, – с восхищением выдохнул Тирион.

– Возможно, как и Аэнарион в самом конце, и все-таки он победил адские орды.

– Да, но какой ценой?

– Какова бы ни была цена, мы заплатим ее, брат. Если наши земли уцелеют, если наш народ будет свободен, если мир избежит разрушения – мы заплатим. Завтра, так или иначе, наши имена попадут на страницы истории. Если, конечно, останется кто-то, чтобы записать их.

– Долгий же путь ты прошел, – сказал Тирион, пристально глядя на Теклиса.

– Мы оба прошли, брат, – ответил близнец.

Из сумрака выступил мастер меча из Хоэта с тяжелым эспадоном за спиной. Выглядел он взволнованным и озабоченным, что весьма необычно для легендарных охранников Белой Башни.

– Князь Теклис, я везде тебя ищу. Твой отец желает поговорить с тобой.

– Я тоже пойду, – сказал Тирион.

Мастер меча совсем смутился:

– Мне сказали привести только князя Теклиса. Это дело магическое.

Горечь обожгла душу Тириона. Даже здесь, на пороге конца света, отец не сможет заставить себя относиться к нему так же, как у Теклису.

А Теклис только пожал плечами:

– Я должен идти. Есть кое-какие планы. Но в одном ты прав, брат. Эту битву решит магия, однако, чтобы победа случилась, армия должна стоять твердо. И ты способен этого добиться. Они верят в тебя. Помни об этом. Удачи. Да улыбнется тебе Иша.

– Живи тысячу лет.

И Теклис исчез – в мгновение ока, Тирион даже не понял каким образом. Какое-то время он еще постоял на краю лагеря, глядя на множество огней от друкайских костров. Король-Колдун и его приспешники наблюдали и выжидали. Тирион чувствовал себя маленьким и потерянным, крохотной пылинкой жизни, подхваченной ураганом, швыряемой из стороны в сторону неподвластными ей силами, пешкой в руках судьбы. Слова брата, правдивые слова, выбили его из колеи. Тяжкий груз лег на его плечи – участь всех и всего, что им дорого, зависит теперь от них, некогда презираемых, ничего не значащих чужаков. Они действительно прошли долгий путь.

Как же так получилось?