Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 57 страниц)

Глава 6

Каледор изучал доску, временно забыв об Авелорне. Ситуация, и без того сложная, становилась все запутаннее, и следить за ней делалось все сложнее. Армии двигались по всему континенту Ултуана.

Он видел Короля-Феникса в Лотерне, глядящего с высокой морской стены на воды залива, качающие не один, а три Черных ковчега. Громадные друкайские корабли сопровождали флотилии судов поменьше и орды морских чудовищ. Холмы вокруг города кишели друкайскими солдатами, осадные машины метали в стены города огненную смерть. Колдуньи творили губительные заклинания, дисциплинированные легионы штурмовали ворота, а азуры меж тем сражались с предателями в своих рядах.

В горах полчища варваров-хаосопоклонников распевали свои дикие песни под стенами мощных крепостей, построенных Каледором Завоевателем. Их армии уже захватили большую часть малонаселенного Котика и готовы были двинуться на юг.

Друкайские корабли дрейфовали вдоль берегов Тиранока, контролируя море. Огромные флотилии азуров в смятении метались туда-сюда, в то время как темные эльфы точно знали, что делать и куда бить.

Каледор чувствовал повреждения ткани реальности, нанесенные магическими вратами Н’Кари. Король-Колдун воспользовался ими, чтобы запросто перемещать свои силы по всему Ултуану. Это дало ему огромное преимущество, он заставал противника врасплох и сосредотачивал свои войска там, где ему хотелось. Такая мобильность многократно усиливала мощь его армии. Надо было что-то сделать, чтобы нейтрализовать врата, но добиться этого можно было ни много, ни мало, как только уничтожив Н’Кари, а на сей подвиг способно не так уж много фигур Каледора – и ни одна из них не находится на территории города.

Однако чародей понимал, что отвлекаться ему нельзя.

Кое-что нужно сделать прямо сейчас. Он протянул руку и взял фигуру, зовущуюся Теклисом.

Теклис проснулся. Во рту пересохло, в голове мутилось. Мысли текли непривычно медленно. На столе перед ним лежала книга заклинаний и еще несколько вещей, включая перевод верховного Хранителя знаний Морелиана сланнских надписей, найденных Теклисом в развалинах Цультека. Внезапно эльф все вспомнил. Он находился в покоях, являющихся частью Книжного Лабиринта под Белой Башней Хоэта.

Теклис потряс головой. Это было ошибкой: содержимое желудка взбунтовалось, комната на миг накренилась. И дело было не только во вновь заявившей о себе физической слабости. Видимо, это реакция на сон, если то было сном, в чем он, одаренный чародей, очень сильно сомневался. Уж очень «сон» казался реальным, очень… конкретным.

Неужели он действительно разговаривал с архимагом Каледором, эльфом, вот уже шесть тысяч лет как мертвым? С призраком создателя Вихря, мощнейшего заклятья, держащего Ултуан над водой, спасшего мир от поглощения темной всеобъемлющей магией Хаоса? Действительно ли архимаг велел ему защитить Тириона, когда именно Тирион всю жизнь защищал его, Теклиса?

Все это казалось совершенно невероятным, однако чародей ни на миг не усомнился в реальности происшедшего. Он получил предупреждение и знал, что лучше всего немедленно передать его главе ордена. Теклиса ведь просили сообщить верховному Хранителю, что нужно готовиться к войне.

А еще мага терзало предчувствие бедствия, предчувствие посильнее того, что не отпускало его с момента, как они с братом вернулись в Ултуан из джунглей Люстрии. Теклис неуверенно поднялся на ноги, собрал лежащие на столе бумаги и двинулся к выходу из комнаты, молясь, чтобы на этот раз не заблудиться в запутанном магией лабиринте под Башней.

Коридоры не стали вилять и изворачиваться, смущая чувства. Заклятья не помешали найти лестницу, ведущую назад в библиотеку.

Но когда Теклис выбрался в просторные, наполненные книгами помещения, тревога его усилилась. Комнаты были пусты. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Отсутствие ученых и учеников в Большой библиотеке Хоэта выглядело абсолютно неестественным. Едва ли такое случалось когда-либо. В библиотеке всегда кто-то был, вне зависимости от часа дня или ночи.

Будто, пока Теклис бродил по Книжному Лабиринту, на Хоэт обрушилось какое-то немыслимое бедствие. На миг, на один краткий миг Теклис вообразил, что кошмарная катастрофа выкосила Белую Башню и он остался единственным выжившим.

«Невозможно», – сказал он себе. Никакой враг не отыскал бы дороги к Башне, охраняемой самыми мощными из когда-либо создававшихся чарами, окруженной заклятьями, отражающими даже самую страшную и разрушительную магию.

Ничего такого просто не могло случиться. Не могло ведь?

Выйдя из библиотеки, Теклис с облегчением увидел мастера меча, одного из воинов-охранников Башни. А эльф посмотрел на Теклиса с удивлением, словно бы не ожидал, что из библиотеки кто-то появится.

– Что происходит? – спросил Теклис.

– Ты разве не слышал новостей? – ответил вопросом на вопрос мастер меча.

– Каких новостей?

– На Авелорн напали! Вечная Королева мертва! И все, кто был с нею!

Глаза Теклиса сузились, он затряс головой:

– Нет! Это не может быть правдой! Мой брат там!

– Весть пришла всего час назад, – сказал мастер меча. – Ее принес один из лесных орлов. Магические кристаллы Хранителей знаний все подтвердили.

В сознании вспыхнула непрошеная картинка – тело брата, распростершееся в кровавой луже. Теклис содрогнулся, сказав себе, что это всего лишь воображение, а никакое не видение. Глубоко дыша, он попытался успокоить разбушевавшиеся чувства. Сердце неслось галопом. На лбу выступили крупные капли пота.

Невозможно, чтобы Тирион погиб, а он бы не знал об этом. И все-таки… что, если он ошибается? Мощные чары, окружающие Башню Хоэта, могли помешать ему. Возможно, потому ему и было так плохо, потому его и терзали дурные предчувствия.

Нет, Теклис отказывался верить в непоправимое. Их с близнецом связывали очень крепкие узы. Крепкие и глубокие. Для них не могло быть преграды. В этом он был уверен. Тирион не может быть мертв. Теклис никогда не поверит в это, пока не увидит труп брата собственными глазами.

Одна лишь подобная мысль уже казалась предательством, ведь в ней допускалась возможность того, что охранник прав, а он, Теклис, – нет.

– Что случилось?

Ему очень хотелось схватить стража за ворот и трясти, пока тот не ответит.

– Нападение темных эльфов.

– Друкаи напали на Авелорн? Чушь! – Теклис почти кричал и сам чувствовал, что вот-вот сорвется в истерику. Но ведь действительно армия темных эльфов никак не могла проникнуть так далеко в Ултуан.

– Это были темные эльфы, – повторил охранник. – И они не только напали на Авелорн. Их флот стоит у наших берегов, их армия наносит удары в разных местах. Новости продолжают поступать, и хороших среди них нет.

– Да как же так⁈ – воскликнул Теклис. Он чувствовал себя застрявшим в ночном кошмаре. Вчера он уснул в земле мира и изобилия. А проснулся в краю, раздираемом войной. Разум восставал против одной лишь мысли об этом. Как будто молния вдруг ударила с чистого неба, на котором нет ни единого облачка. Это было невозможно, просто невозможно.

Король-Колдун не мог незаметно подготовить вторжение флота. За портами Наггарота следили постоянно. Корабли-разведчики высших эльфов непременно засекли бы сборы. И ни одна армия не нашла бы путь в самое сердце эльфийского королевства в такой короткий срок, да еще так, что ее никто, совершенно никто не обнаружил. Это не получилось бы и у легиона Воинов-Теней, и тем паче не могло получиться у армии тяжело вооруженных темных эльфов. Даже Теклис, не будучи солдатом, понимал это.

И все-таки стоящий перед ним мастер меча утверждает, что в Авелорн вторглись, что его брат и Вечная Королева погибли. Теклис с трудом усмирил скачущие галопом мысли.

– Я должен поговорить с верховным Хранителем знаний, – пробормотал Теклис.

– Удачи, – пожал плечами страж. – Сегодня этого хотят все.

– Тогда мне лучше пойти, – и Теклис зашагал непривычно пустынными коридорами Хоэта.

По дороге Теклис понял, куда все делись. Все студенты, все мастера, все охранники, все эльфы, служившие им, толпились на просторных открытых пространствах. Все они обсуждали атаки, и все выглядели напуганными.

И немудрено, подумал Теклис. Таких вторжений Ултуан еще не видел на их веку. Азуры считали, что друкаи растеряли все свои силы, – и никому не хотелось допускать иное.

Судя по услышанным Теклисом обрывкам разговоров, слухи рождали слухи, и никто понятия не имел, что из них правда, а что – ложь.

– Армия хаосопоклонников высадилась на севере.

– Тысячи демонов осадили Лотерн.

– Миллионы варваров с Морати во главе скачут к Хоэту, охранным заклятьям их не развернуть.

– Верховный Хранитель знаний пытается предсказать будущее по магическому кристаллу.

– Вихрь разваливается. Призрак Каледора лично говорил с дюжиной служителей Башни.

У входа в покои верховного Хранителя собралась толпа. Кажется, пообщаться с ним действительно хотели все. У всех имелись вопросы. У всех было что сказать. Даже в самом безопасном – как будто бы – сердце Башни царила атмосфера страха и паники.

Вышедшая из жилища Хранителя Белтания нашла Теклиса взглядом и жестом пригласила его следовать за ней. Не обладая достаточной силой, проталкиваться сквозь толпу Теклис не мог, а расступаться перед ним народ не собирался. Тогда Белтания кому-то кивнула, и два появившихся словно из ниоткуда мастера меча принялись расчищать для молодого чародея путь.

Минуту спустя он уже находился в покоях Морелиана. Когда Теклис видел его в последний раз, верховный Хранитель знаний выглядел пожилым, но за несколько последних часов глава ордена словно состарился на века – иссох и сгорбился, почти согнувшись пополам. Едва чародеи вошли, мастер меча захлопнул дверь, отсекая посторонний гул, несущийся из коридоров и залов. И дело было не только в крепкой створке – тут работала магия.

– Судя по твоему лицу, ты уже слышал новости, – произнес Морелиан.

– Мой брат был в Авелорне, – выдавил Теклис.

– Тогда он, скорее всего, мертв, – уронила Белтания.

– Я бы почувствовал.

– Где ты был? Никто не видел тебя несколько часов. Я отправил людей на поиски, – сказал Морелиан.

– Зачем?

– Я видел странный сон, касающийся тебя.

– В чем его суть?

– Архимаг Каледор говорил со мной. Он сказал, что ты отправишься в путешествие, очень важное для всех нас, и что я должен убедиться, что ты к этому готов.

– Я тоже видела такой же сон, – кивнула Белтания. – Как и все остальные Хранители знаний в башне.

– Как и все, рассеянные по всему Ултуану, насколько нам известно, – продолжил Морелиан.

– Ясно, – сказал Теклис. – Сон одного Хранителя может быть бессмысленным. Сон, увиденный всеми, важен.

– Это было чем-то большим, чем сон, – заметил Морелиан. – Он казался удивительно реальным. Я стоял в центре мира и смотрел, как огненные призраки плетут Вихрь. И у них не получается.

– Я видела то же самое, – сказала Белтания.

– Когда это случилось?

– Рано утром. После нашей последней беседы.

Теклис кивнул:

– Наверное, после того, как я прочел заклинание.

– Какое?

– Я заблудился в Книжном Лабиринте. Набрел на незнакомую комнату, а в ней нашел книгу с древним заклятьем. Какая-то сила заставила меня прочитать его. Я не мог бы остановиться, даже если бы захотел. Я думал, заклятье повлияло только на меня, но, похоже, оно добралось и до всех вас.

– Те Хранители знаний, которые не спали, упали в обморок, а когда очнулись, то оказалось, что и они видели то же, что и все мы. Твое заклинание объясняет произошедшее, – задумчиво произнес Морелиан.

– Это может ничего не значить, – возразил Теклис. – Что, если это работа врага?

– Никакой враждебной силе не пробраться в Хоэт.

– Все когда-нибудь случается в первый раз. – Теклис пожал плечами. Двое его коллег озабоченно переглянулись, встревоженные подобной перспективой.

– Я не верю, что подобное возможно, – сказал в конце концов Морелиан. – А если и возможно, зачем огорчать нас таким видением? Почему не применить что-то, что оказало бы нашим недругам более существенную помощь?

– Действительно, – подхватила Белтания. – Я готова поверить, что прочитанное тобой заклинание поспособствовало видению, но сомневаюсь, что за ним стояло нечто враждебное. Скорее уж дух самой Башни помогает нам в трудное время. И не думаю, что это произошло одновременно с нападением на Авелорн по чистой случайности.

– Не только на Авелорн, – вздохнул верховный Хранитель. – Еще на Лотерн, Тор Ивресс, Манкастру и дюжину прочих мест. Весь Ултуан осажден темными эльфами и их союзниками-хаосопоклонниками. Вечная Королева пропала, предположительно погибла. По слухам, повсюду предатели. Члены Культа Наслаждений приходят на помощь захватчикам. Это самая страшная угроза, с которой столкнулся Ултуан со времен Раскола.

– И все-таки среди всего этого Каледор, если то был Каледор, решает сказать тебе, что я отправлюсь в путешествие. Я бы предположил, что в такой момент на уме у него будут вещи поважнее.

– Это не повод для шуток, Теклис, – укорил молодого мага Морелиан. – Первый архимаг должен был знать, что все остальное мы довольно скоро выясним сами. То, что он решил заговорить с нами о тебе, – знак твоей несомненной важности в великом миропорядке.

– Почему я?

– Ты из Крови Аэнариона, – сказала Белтания.

– Ты и твой брат – герои, – добавил Морелиан.

– Я не герой, – возразил Теклис.

– Если даже сейчас ты не герой, боюсь, ты станешь им прежде, чем все это кончится, – сказал верховный Хранитель.

– Я собираюсь найти брата, – заявил Теклис. – А для этого мне понадобится оружие.

– Посмотрим, что мы сможем тебе предложить.

– Я сам сделаю себе меч.

– Тогда лучше тебе скорее начать, – кивнул Морелиан. – Я велю, чтобы кузницу предоставили в твое распоряжение.

Теклис взял чистый лист пергамента, заточил перо, окунул его в чернильницу и принялся чертить руны и магические формулы, которые потребуются для создания меча. Несколько долгих часов просидел он, сгорбившись над столом в своих покоях, работая легко и быстро.

Он изучил Солнцеклык и был уверен, что сумеет воспроизвести по крайней мере часть магии, примененной при его создании. Базовые заклинания, которые сделают клинок острым и смертоносным, должны быть столь же точны и мощны, как и чары, сотворенные Каледором.

Работая, Теклис размышлял, для чего делает это в действительности. Маг не привык пользоваться клинком, он ведь не был воином. И не планировал носиться повсюду, размахивая мечом, как братец. В этом случае причинить вред он мог лишь самому себе.

Кстати, лишние эффекты вроде огненной магии, вложенной в Солнцеклык, ему не нужны. Без доступа к вулканическим огням Наковальни Ваула добиться такого трудно, а он, опять-таки, не воин и не нуждается в зрелищных представлениях.

Важно именно создание меча. Это проверка, испытание, устроенное им самому себе. Если Теклис сумеет воссоздать хоть какую-то часть работы Каледора, он сможет восстановить и другие, по крайней мере, маг убеждал себя в этом. Он пойдет по пути великого чародея, покажет себе и миру, на что способен и каковы его намерения.

В конце концов, его побуждения не имеют значения. Важно лишь завершить работу. Мистические диаграммы и сильнодействующие магические формулы без запинки стекали на пергамент, как будто писали сами себя. Теклис работал всю ночь, покрывая символами все больше и больше пергаментов, то и дело по новой затачивая перо и заменяя догоревшие свечи.

Когда он закончил, за окном уже брезжил рассвет, однако Теклис совсем не устал. И легко ему было не только благодаря снадобьям, принятым для поддержания сил. Он чувствовал, что становится тем, кем ему всегда хотелось быть; что он наконец встал на верный путь, путь своего предназначения. Создание этого клинка казалось… правильным.

Его меч никогда не затупится, что бы ни пришлось им рубить, а разрубить он сможет практически все. Для Теклиса не имело значения, что сам он не найдет мечу боевого применения – маг только заложил основу, фундамент, на котором потом можно возводить другие заклятья, в точности так, как сделал это Каледор.

Но едва Теклис завершил проектирование, его охватило смутное чувство неудовлетворения. Он всего лишь воспроизвел труд другого. Это была работа гения, но гения чужого. Нет, Теклис радовался, что у него получилось, однако знал, что не будет по-настоящему счастлив, пока сам, лично не сотворит что-то такой же значимости. Он хотел создать собственный шедевр.

Сардоническая улыбка искривила губы Теклиса. Он видел, куда его неизбежно приведет этот путь. Молодой чародей вздумал соревноваться с величайшим из когда-либо живших магов. Шедевром Каледора стал Вихрь, заклятье, спасшее целый мир и по сей день защищающее их родину.

Ну и как с таким соперничать?

Но Теклис уже знал, что попытается – и найдет способ.

В кузнице он много долгих трудных часов не выпускал из рук тяжелого молота, пыхтел и потел, выкладываясь по полной, вплетая в металл мощные чары. Он выполнял две сложные задачи разом, до предела истощающие его душевные и физические силы. К тому моменту, когда в руках его заблестел готовый клинок, Теклис совершенно вымотался. Его хватило только на то, чтобы дотащиться до своей комнаты и упасть на кровать. Сон пришел к нему почти мгновенно. Во сне он видел чащобу, Тириона и Вечную Королеву, которых преследует армия друкаев. Над лесом маячили две великанские фигуры. Одна, в мантии с капюшоном, излучала леденящую ауру смертоносной силы. Вторая принадлежала архимагу Каледору. Гиганты казались вовлеченными в какую-то титаническую битву сил воли, и Теклис знал, что сам он – часть этой борьбы.

Проснулся он с гнетущим ощущением того, что время на исходе.

Глава 7

– Не могу сказать, что с радостью отпускаю тебя, – сказал Морелиан, когда Теклис вошел в его покои, и со значением кинул взгляд на новый клинок, висящий в ножнах у бедра молодого мага. – Твоя сила, твое мастерство очень пригодились бы здесь, в Хоэте.

– Башне не нужен еще один защитник, – ответил Теклис, размышляя, зачем его вызвал верховный Хранитель.

– Поживем – увидим, – сказал Морелиан негромко, чтобы их никто больше не услышал. – В любом случае, у меня есть для тебя кое-что, что может понадобиться тебе в походе.

– Любую помощь я приму с благодарностью.

– Подозреваю, к концу путешествия все это не останется неиспользованным. Боюсь, ты пойдешь в одиночку по очень темной дороге.

– Твои слова не слишком укрепляют мой боевой дух.

– В твоих обстоятельствах излишняя самоуверенность не оправданна.

– Полагаю, твой дар состоит не только из советов, сколь бы благонамеренны они ни были. Если ты продолжишь в том же духе, как бы я совсем не передумал уходить.

– Надеюсь, это ты сочтешь лучшим знаком моей веры в тебя. – Откуда-то из-за стола верховный Хранитель знаний достал шлем, который Теклис узнал сразу. Эта крылатая корона хранилась как экспонат в подвале Башни.

– Боевая Корона Сафери, – произнес он, едва сдерживая благоговение. – Ты слишком мне доверяешь.

– Будем надеяться, что не зря, – отозвался Морелиан, с почтением поднял корону обеими руками и возложил ее на голову Теклиса. И почти сразу Теклис почувствовал разницу. Зрение и слух обострились. Лицо верховного Хранителя он увидел в таких подробностях, в каких, со своей близорукостью, никогда не видел прежде. На лице старика читалась забота – и что-то еще, может уважение.

– Я постараюсь, чтобы так и было, – ответил Теклис. И голос его звучал теперь по-другому, громче, решительнее. Он лучше чувствовал потоки магической энергии вокруг. Теклис не знал точно, что именно делает для него Корона, но был уверен, что она подпитывает его силы во многих отношениях. – Это воистину королевский подарок.

– Думай, что получил его взаймы, – посоветовал верховный Хранитель. – Пока ты жив, ты хранишь Корону для Башни. В случае твоей смерти Корона вернется к нам.

– Да будет так. Благодарю тебя еще раз. Вот уж не ожидал получить когда-нибудь такую ценность.

– Возможно, судьба всех нас зависит от тебя, – сказал Морелиан. – Это меньшее, что я мог для тебя сделать. Но не единственное. Пойдем со мной.

Старик вывел Теклиса из здания кружными потайными путями, избежав толп, стремящихся встретиться с верховным Хранителем. Два мастера меча следовали за ними по пятам, что указывало на степень тревоги Морелиана: даже здесь, в Башне, телохранители повсюду сопровождали его.

Неужели все действительно настолько плохо?

Наконец они вышли на свет. День был безоблачен и прекрасен, и не верилось, что где-то далеко идут сражения и погибают эльфы. Верховный Хранитель знаний шагал с трудом, опираясь на посох, и Теклис слишком хорошо осознавал, насколько Морелиан стар и какая огромная ответственность лежит на его плечах.

Здесь, на полях, паслось много зверей. Пара эльфов миновала загоны со скакунами мастеров мечей и подошла к странному на вид стойлу на самой окраине владений Башни. Изнутри донеслось громкое ржание. Ржание очень большой лошади. Животное как будто приветствовало верховного Хранителя, как приветствуют старого друга.

– Мир тебе, Серебряное Крыло, – произнес Морелиан. Лошадь фыркнула в ответ. По крайней мере, Теклис думал, что это лошадь, пока не вошел в стойло. Увидел он нечто совершенно иное.

В некотором смысле благородный зверь действительно напоминал огромного белого жеребца, немолодого, но еще очень и очень сильного. От обычной лошади его отличали два огромных сложенных крыла, прижатых к бокам. Когда животное поднялось на дыбы, здороваясь с хозяином, крылья раскрылись и захлопали, взбивая воздух, так что мантии магов заколыхались.

– Мы с Серебряным Крылом старые друзья, – сказал Морелиан. – Он носил меня во многих походах, когда мы оба были моложе. А в этот раз он понесет тебя, по крайней мере до Авелорна.

Теклис знал, что должен быть благодарен, он и был благодарен, но высказать свои чувства не мог. Перспектива усесться на спину этого крылатого гиганта ужасала его. Хотя скакун донесет его до Авелорна быстрее любой лошади, поскольку мчится по воздуху, как птица.

Проблема, однако. Одна только мысль о том, что придется взобраться в седло и скакать по небу, оказывала на Теклиса почти парализующее действие. Он жутко боялся.

– Что-то ты не проявляешь особого восторга, – заметил верховный Хранитель. – Признаюсь, я ожидал несколько большего проявления благодарности. Честь править Серебряным Крылом предоставляется отнюдь не каждому.

Теклис ответил, тщательно обдумывая слова:

– Я благодарен вам обоим. Я просто ошеломлен беспредельностью одолжения, которое ты мне оказываешь.

– Но не только. – Верховный Хранитель пристально смотрел на Теклиса, старательно сдерживая улыбку. – Я вижу.

И Теклис решил, что проще будет ничего не скрывать.

– Да, перспектива полета меня пугает. Очень пугает. Можно даже сказать, ужасает.

– Я чувствовал то же самое перед тем, как впервые сесть верхом на пегаса.

– Не хочу оскорбить Серебряное Крыло или умалить щедрость твоего предложения, но, может, мне все-таки лучше отправиться в Авелорн на обычной лошади?

– У меня создалось впечатление, что каждая минута, каждый миг на счету. – (А у Теклиса создалось впечатление, что этот злой старик просто наслаждается его замешательством). – Я думаю, что нельзя терять ни секунды.

– Воистину так, – ответил Теклис. – С другой стороны, лучше будет, если я все-таки приеду в Авелорн, а не выпаду из седла где-то в поднебесье.

– К счастью, мы предусмотрели эту возможность, – ответил Морелиан.

– Подозреваю, что так, – довольно кисло проговорил Теклис.

– Седло пегаса отличается от обычного в первую очередь наличием ряда ремней, предназначенных как для удержания всадника на месте, так и для лучшего закрепления самого седла на спине пегаса.

– Это в некоторой степени снимает мои возражения, – пробормотал Теклис, – но, вынужден признаться, у меня есть и другие.

– Ты, вероятно, размышляешь о том, как тебе управлять Серебряным Крылом.

– Твое понимание граничит с телепатией.

– Серебряное Крыло очень стар и очень мудр, он слышит и выполняет команды. Смею предполагать, он значительно разумнее многих эльфов, хотя и не умеет говорить.

– Полагаю, у тебя готовы ответы на любые мои возражения.

– Я сказал бы, что это весьма вероятно. Полет на пегасе – несомненно, самый быстрый способ добраться до Авелорна, если, конечно, в ближайшие пару часов ты не изобретешь заклинание дальнего перемещения.

– Ох, с удовольствием занялся бы столь замечательным исследованием…

– Я взял на себя смелость обеспечить тебя не только специальным седлом, но и седельными сумками, в которых уже лежат продукты и остается еще достаточно места для любых лекарств, которые могут тебе понадобиться.

– Кажется, ты предусмотрел все. Жаль, не могу подыскать слов, чтобы выразить свою благодарность.

– Пока ты вполне справляешься, – хмыкнул Морелиан.

– Когда ты предлагаешь мне отбыть?

– У меня, опять-таки, создалось впечатление, что нельзя терять ни секунды. Ты и сам упирал на это, когда мы беседовали в прошлый раз.

– Прости, но ты, кажется, получаешь определенное удовольствие, используя мои собственные слова, чтобы смутить меня.

– Когда ты доживешь до моих лет, – сказал верховный Хранитель знаний, – поймешь, что нужно получать удовольствие от всего, что только возможно, невзирая на то, какими жалкими эти удовольствия могут показаться тем, кто моложе.

– Надеюсь, когда я доживу до твоих лет, я буду чуть более великодушен.

– Достойное желание, но, боюсь, это не тот случай. – Старый эльф улыбнулся. – Мне хотелось бы проводить тебя и пожелать благополучного путешествия, но запас моего времени не бесконечен, и надолго отвлекаться от своих обязанностей я не вправе.

– Похоже, ты приготовил все, что мне нужно. Мне остается лишь попрощаться.

– И оседлать своего нового скакуна, – подсказал верховный Хранитель.

– Конечно, – вздохнул Теклис. – Не хочу лишать тебя удовольствия полюбоваться на это.

Он с опаской приблизился к пегасу и только тогда по-настоящему осознал, насколько тот огромен. Голова животного располагалась выше головы эльфа. Под гладкой кожей перекатывались бугры мускулов.

Теклис потянулся и осторожно дотронулся до лошадиной морды. Пегас опустил голову, принимая его и его прикосновение. Дрожащей рукой эльф погладил зверя по щеке, заглянул в большие черные-черные глаза. Ни у одной лошади он не видел таких разумных глаз. Пегас тихонько заржал и перестал гарцевать.

Верховный Хранитель знаний лично закрепил седло на спине зверя: оно было гораздо массивнее обычного, с куда большим количеством ремней. И передняя и задняя луки – выше привычных. Когда старик затянул подпругу, Теклис увидел, что несколько ремней остались свободными. По-видимому именно они предназначались для удержания всадника. Теклис осторожно вставил ногу в стремя, другую перебросил через седло и уселся на место. Морелиан показал ему, как правильно пристегнуться.

Зверь под магом переступил с ноги на ногу, точно приспосабливаясь к весу нового седока, и хлопнул крыльями, явно готовясь взлететь. Мускулы так и ходили на лоснящихся боках животного. Пегас был, конечно, силен, однако Теклис сомневался в том, что одни лишь крылья способны оторвать его от земли. Тут не могло обойтись без магии. Он чувствовал в пегасе источник энергии и подозревал, что, чтобы подняться в воздух, она нужна крылатому скакуну не меньше перьев.

– Очень хорошо, – сказал Верховный Хранитель. – Ты как будто рожден для этого.

– Мне так не кажется, – пробурчал Теклис.

– Прекрати жаловаться и научись просто наслаждаться обстоятельствами, в которых оказался. Настоятельно советую.

– Легко тебе говорить. Ты спокойно стоишь на земле, а я привязан, как пленник, ожидающий пытки.

– Поверь, мне бы очень хотелось очутиться на твоем месте. Ничто не сравнимо со скачкой по небу, когда ветер рвет твою мантию, а земля проносится в тысячах футах внизу.

– Я с удовольствием уступлю тебе это место, если ты так уж этого желаешь.

– Мое сердце уже трепетало от сего восторга. А теперь пускай радость полета достанется тебе. Ну, не будем терять время. Серебряное Крыло, взмывай к небесам!

По команде верховного Хранителя знаний пегас выбежал из стойла, мерно махая крыльями, и Теклис ощутил, как в груди животного нарастает магическая энергия. Сделав дюжину шагов, пегас прыгнул. Сперва Теклис решил, что они уже взмыли в воздух. Прыжок пегаса длился дольше, чем прыжок любой лошади, но Серебряное Крыло все же опустился на землю, сделал еще три шага и прыгнул снова. На этот раз он продержался в воздухе десяток ударов сердца, прежде чем вернуться на твердую почву, – и с третьей попытки, хлопая крыльями, взмыл к небесам.

Деревья стремительно понеслись навстречу. Теклис испугался, что его карьеру летуна тут же пресечет жестокий удар о ветви, но в последний миг Серебряное Крыло набрал высоту и заскользил над самыми верхушками деревьев. Теклис отчаянно цеплялся за луку седла, так что даже костяшки пальцев его побелели.

Серебряное Крыло делал витки вокруг Башни, набирая высоту. Сперва Теклиса хватало только на то, чтобы держаться. Глаза он крепко зажмурил, борясь с головокружением и тошнотой. Когда же чародей все-таки бросил взгляд вниз, земля оказалась далеко-далеко, а лица тех, кто смотрел на него, были совсем крошечными.

Упряжь, удерживающая его в седле, больно впивалась в тело. Разум переполнял один лишь страх, что натянувшиеся кожаные ремни разорвутся и он, кувыркаясь, полетит к далекой земле.

Каждый скрип упряжи звучал зловещим предупреждением. Казалось невероятным, что такое огромное животное способно держаться в воздухе, просто махая крыльями. А сила заклинания может в любой момент иссякнуть, и они оба рухнут вниз…

Несколько минут спустя Теклис все же перестал жмуриться и приноровился держать глаза открытыми, несмотря на слезы, которые высекал ревущий, грозящий ослепить летуна ветер. У него даже хватило присутствия духа произнести защитное заклинание. Такие же чары он использовал в знойных джунглях Люстрии, они годились как для ограждения от жары, так и от ветра.

Теперь Теклис увидел, что они поднялись высоко над деревьями, но еще не добрались до вершины великой Башни Хоэта, громада которой маячила перед ними. Взгляд под этим непривычным углом помогал оценить и немыслимые размеры, и поразительное изящество строения. Вот уж воистину не было на земле здания, которое могло бы сравниться с этой Башней по высоте и красоте.

Верховный Хранитель знаний помахал ему, но Теклис не рискнул оторвать руку от седла и махнуть в ответ.

Серебряное Крыло повернул на север, к далекому лесу Авелорна.

В считаные минуты окружающая Башню территория исчезла из виду, и Теклис обнаружил, что они несутся над густыми чащобами Сафери. Странно было смотреть на мир сверху, видеть вершины деревьев и качающуюся на ветру листву, глядеть на вспархивающих из крон птиц, вспугнутых тенью пегаса, и лететь вместе со стаей скворцов – тоже странно.