Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц)

Глава 2

Лениво моросящий дождь разбивался о листву и стекал вниз, превращая тропу в жирную грязь. Птицы угомонились, свет потускнел. Путникам казалось, что они шагают сквозь зеленую толщу воды. Все силы Тириона уходили на то, чтобы отрывать ноги от зыбкой, с чавканьем засасывающей сапоги земли.

Теклис следовал за Лейбером. Он-то с тропинкой не воевал. Его ступни словно парили над землей, оставляя на поверхности едва видимые отпечатки. Таковы преимущества магии, кисло подумал Тирион. Он шел рядом с братом, готовый вступиться за него в случае возможного нападения. Теклис, конечно, сильный маг, но рефлексы его никуда не годятся, а пословице «Кинжал в спину убивает даже самого могущественного чародея» Тирион верил безоговорочно.

Продолжая путь, он боролся с собственным возбуждением. Поиск, длившийся десятки лет, кажется, подходил к концу. Они все-таки выследили Солнцеклык. Точнее, брат выследил.

Многие годы Теклис провел в библиотеке Хоэта, изучая маловразумительные манускрипты, разыскивая любые намеки на возможное местонахождение потерянного клинка Аэнариона, легендарного оружия, выкованного для него архимагом Каледором среди вулканических огней Наковальни Ваула – вместе с доспехом, сделанным магом для первого Короля-Феникса.

Аэнарион отказался от клинка после того, как взял меч Кхаина, обременив себя его проклятием и его абсолютной силой. Солнцеклык перешел к Фуриону, одному из самых преданных воинов Аэнариона, а тот оставил клинок своим потомкам.

Король-Колдун из Наггарота, со своей привычной жаждой обладать всем, чем владел его отец, пожелал получить это оружие. Семья Фуриона отказала ему. Агенты Короля-Колдуна предпринимали много попыток отнять клинок у хозяев, но каждый раз терпели неудачу.

В итоге Натанис, последний потомок Фуриона, отправился в Старый Свет по торговым делам. Прибыть-то он туда прибыл, да вот его корабль так и не вернулся. Ходили потом слухи об эльфе, искателе приключений, сражавшемся в землях Империи магическим мечом, плюющимся огнем. Он заглянул к легендарным лесным эльфам и дрался бок о бок с боевыми танцорами и лесными лучниками, добравшись в конечном счете до Тилии, Пограничных Княжеств и Эсталии. Там эльф погиб, а меч его, по рассказам, достался человеку. И стал переходить от отца к сыну, быстро перемещаясь по ступеням скоротечных человеческих поколений.

Сила клинка делала его владельцев героями и могучими воинами среди людей. Но оружие не принесло им счастья. Йохан Аргентес, последний хозяин меча, был всего лишь безземельным бродячим наемником.

Тирион и его брат потратили годы, разыскивая следы Аргентеса по всему Старому Свету, собирая слухи о его местонахождении. След потерялся, когда Аргентес покинул Эсталию на борту ученого судна, направлявшегося на дальний запад. Капитаном того корабля, так и не вернувшегося в родной порт, был Лейбер.

По чистой случайности близнецы услышали о потерпевшем крушение моряке по имени Лейбер, выброшенном на берег в Скегги. Его приметил капитан торгового судна Дома Изумрудного Моря, знавший кое-что о поисках братьев и помнивший, как звали капитана пропавшего корабля. Риск был велик, но близнецы пошли на него, отправившись на торговом клипере к берегам Люстрии. Там они и узнали о человеке с огненным мечом, искавшем золото в заброшенных городах и исчезнувшем где-то в глубине континента.

В конце концов они нашли Лейбера, бывшего свидетелем исчезновения Аргентеса. Он единственный выжил в том походе, долго бродил в джунглях и почти обезумел от голода, жажды и лихорадки.

Много месяцев ушло у него на составление карты Цультека и завлечение пособников рассказами о сокровищах, способных распалить воображение сотни пиратских королей.

Лейбер согласился проводить двух эльфов в Цультек в обмен на золото и их покровительство. Они втроем организовали экспедицию и прошли огромный путь, который привел их в это треклятое место.

Пока что Лейбер показал себя храбрым и надежным спутником, но вот в его товарищах Тирион не был столь уверен.

Не то чтобы в данный момент это имело большое значение; все они в одной лодке, их мало, они далеко от дома, разыскивают разрушенный город, населенный последними выродившимися остатками некогда могучей расы ящеролюдов, выстроивших эту метрополию, когда мир был еще молод.

Тирион невольно ухмыльнулся. Он ведь прорубает себе путь через джунгли в поисках чужого потерянного города, где надеется найти легендарный артефакт, рожденный на заре веков его собственного народа.

– Ну и чем вызвана эта глупая улыбка на твоем лице? – поинтересовался близнец.

– Я просто подумал, что мы делаем именно то, о чем, будучи мальчишками, так любили болтать на отцовской вилле.

Теклис тоже улыбнулся. Улыбка его, почти незаметная, как ущербная луна, мелькнувшая за облаком, была равнозначна хохоту до колик любого другого эльфа.

– Мы ушли далеко от гор Котика, брат.

– Звучит как явное преуменьшение.

– Предпочитаю держать себя в форме. Если талант не используется, он ржавеет.

– Конечно, комаров я не представлял. Думал, если кто и попытается выпить мою кровь, то это будут вампиры, а честь закусать меня до смерти достанется драконам.

– Старая болотная ведьма в Скегги рассказывала как то, что комары однажды выпили всю кровь спящего младенца. Клялась, что это правда. Что она видела все собственными глазами. Впрочем, она также уверяла, что талисманы, которые она продает, сделают меня неотразимым любовником и могучим воином.

– Всякое бывает.

Теклис пожал плечами:

– В ее побрякушках не было магии, брат. Даже ты мог бы это увидеть.

– Я слышал, люди практикуют иную магию, отличную от нашей.

– Магия одна. Да, способы использования ее могут быть разные, но вся магия черпает силу в одном месте, и все магические объекты излучают схожую ауру.

– Поверю тебе на слово.

– Отличная идея. Если продолжишь давать мне советы насчет чародейства, я начну высказывать свою точку зрения на методы ведения войн и фехтование.

– Не будем скатываться к абсурду, – предложил Тирион. Лейбер дал знак, что пора сделать привал и перекусить.

Тирион прихлопнул опустившегося ему на руку комара. Москит лопнул, выплеснув высосанную кровь и оставив на загорелой выдубленной коже эльфа небольшой бугорок.

– Как ты это делаешь? – спросил Лейбер.

Дождь продолжался, но то был не привычный уже муссонный ливень, что превращает дороги в нескончаемые потоки, – просто легкая морось собиралась на листьях крупными каплями и стекала вниз миллионами крохотных водопадиков.

Они остановились поесть, и неподвижность путников, похоже, привлекла к ним насекомых. Уцелевшие люди лежали, привалившись к стволу гигантского дерева, тщательно пережевывая полоски сушеного мяса. Теклис готовил свои снадобья, смешивая содержимое двух серебряных фляжек в перегонном кубе, извлеченном из сумки.

– Что делаю? – переспросил Тирион, вглядываясь поверх плеча Лейбера в тенистые ряды огромных деревьев. В душе его отчего-то поселилась непонятная тревога, а инстинктам своим он привык доверять. Только благодаря им он частенько выживал там, где другие эльфы погибали.

– Ты всегда размазываешь этих зудящих мелких ублюдков. Светло ли, темно, но, если они кусают тебя, ты их убиваешь.

– И что?

– Ты убиваешь их всегда. Всегда. Никогда не видел, чтобы ты промахивался. Никогда не видел, чтобы ты прилагал хоть малейшее усилие, чтобы не промахнуться. Я-то сам порой даже не замечаю кровососов, пока укус не распухнет, а когда я пытаюсь прихлопнуть гаденышей, они оказываются слишком быстры для меня. Но для тебя – никогда.

– Потому что я эльф, а ты – человек.

Едва произнеся эти слова, Тирион понял, что сделал ошибку – дипломатическую ошибку, которую в обычных обстоятельствах никогда бы не допустил. Единственным оправданием ему служило то, что он очень устал и размышлял совсем о других вещах.

– И ты считаешь, что эльфы лучше людей? – Напряжение в голосе Лейбера не укрылось от Тириона. В последнее время была масса страха и много смертей, а они все еще не нашли то, что искали. Подобные ситуации постепенно становятся взрывоопасными. Тирион знал это по собственному горькому опыту общения с представителями своего народа. У людей, похоже, все то же самое. Он попытался разрядить обстановку, перевести все в шутку:

– Несомненно, когда дело касается битья комаров.

Лейбер горестно скривился, извлек из мешочка на поясе трубку и огниво, придвинулся к созданному магией Теклиса огню и зажег табак, который набил в чашу трубки деревянной щепкой. Продолжая вглядываться в даль, он глубоко затянулся и выпустил из ноздрей две дымные струи. Проделав все это, он посмотрел Тириону прямо в глаза и сказал.

– Сам знаешь, я не это имел в виду.

Тирион вдруг вспылил, что было ему несвойственно. Это все жара и сырость, сказал он себе, хотя дело, конечно, не только в этом. Люди обычно с ним так не разговаривали.

Неужели этот человек серьезно считает, что эльфов и людей можно сравнивать? И у тех и у других есть голова, две руки и две ноги. Они, пожалуй, даже схожи внешне. Но эльфы живут дольше, знают больше, не болеют и, в отличие от людей, не становятся жертвами множества суеверий. Они быстрее, подвижнее, сообразительнее, красивее – они превосходят людей во всем.

Лейбер, к примеру, втрое моложе Тириона, а уже начинает дряхлеть. Кожу его исчертили морщины, да и зубов не хватает. Он щурится, значит, и зрение у него уже не то, что прежде. Он выглядит как эльф, разменявший половину тысячелетия – да и то если этот эльф весьма невезуч.

Конечно, Тирион считал себя лучше, просто был слишком вежлив, чтобы тыкать в это кого-то носом. Но Лейбер, казалось, ставил под сомнение его право так думать, что выглядело со стороны бывшего моряка довольно-таки дерзко.

На миг Тириону почудилось: в том, что он думает о Лейбере, а Лейбер – о нем, отражаются взаимоотношения всего его народа и всех людей в целом. Хотелось попытаться перевести свои мысли в слова, объяснить все человеку, но Тирион понял, что это не принесет пользы, а лишь вызовет разногласия. Лейбер попросту воспримет его высказывания как оскорбление – и, наверное, правильно сделает.

В конце концов, эльфы – вымирающая раса, а люди, похоже, унаследуют мир. Их цивилизация с каждым годом становится все могущественнее, они растекаются по всей земле неудержимой волной. В Лотерне уже, вероятно, больше людей, чем эльфов, а Лотерн как-никак самый густонаселенный город эльфийского королевства.

Конечно, способность быстро и бездумно размножаться отнюдь не признак того, что люди равны эльфам. Они не умеют творить так, как делают это эльфы. Они не ведают магии, как ведают ее эльфы. И по умственному развитию не чета народу Ултуана.

Но имеет ли все это значение в глазах богов?

Эльфы вымирают. Люди – нет. Не значит ли это, что они просто лучше приспособлены к жизни в новом грозном мире? Что их боги сильнее эльфийских богов? Значит ли это вообще хоть что-то или все его догадки бесполезны?

Не его это дело, не его. Он – воин, а не философ. Его обязанность – защищать свой народ, и он будет защищать эльфов изо всех сил до самой смерти. Нет у него никаких ответов. Пусть думают такие, как брат. Хотя едва ли Теклис отыщет ответы лучше тех, которые нашел он.

– А ты не считаешь, что мы лучше вас? – спросил Тирион, не придумав, что же еще сказать.

– Наверняка лучше в убийстве комаров, ваше благородие, и, подозреваю, ты наверняка лучше в убийстве кого угодно. Вид у тебя такой. И выглядишь ты куда лучше меня. Но я не уверен, что как человек ты меня лучше.

– Я вообще не человек, – возразил Тирион.

– Я не о том. Ты храбрее меня? Или добродетельнее? Или просто родился более удачливым? Иногда я думаю, что аристократ в большом замке на горе ничем не лучше крестьянина, на которого он взирает сверху вниз. Он просто родился в лучших условиях – и получает лучшую еду, лучшее образование, лучшую боевую подготовку, да и оружие, с которым он тренируется, у него получше.

Тирион видел, что Лейбер говорит о том, о чем много размышлял. Этот вопрос явно уже давно серьезно волновал человека. Он больше не рассуждал об отношениях между людьми и эльфами, он говорил о том, как живут люди, о том, как живет он сам.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Ты понимаешь, о чем я, князь Тирион? Понимаешь? В своей жизни я встречал много аристократов и большинство из них смотрело на меня сверху вниз. Аргентес в том числе. А он ведь не был ни умнее, ни храбрее меня. Ничем он не был лучше. А в итоге он мертв, а я все еще жив. И кто теперь скажет, кто из нас лучше.

Тирион слишком хорошо понимал, к чему ведет Лейбер. И, наверное, проводник имел на то право. Может, и правда, один только простой факт рождения Тириона в другом месте, среди другого народа, заставлял эльфа чувствовать свое превосходство над человеком?

– И все же я эльф, а ты – человек. Неважно, что кто-либо из нас об этом думает, мир остается все тем же.

– Неужто, князь Тирион? Мир меняется. Кто знает, что принесет нам грядущий век?

– Весьма вероятно, я еще смогу это увидеть. А ты?

Лейбер не нашел, что ответить. Да Тирион и не ожидал. Пыхнув еще раз трубкой, человек злобно зыркнул на Тириона, потом улыбнулся и громко рассмеялся:

– Следовало догадаться, что в споре мне эльфа не перещеголять.

Теклис ненадолго отвлекся от смешивания снадобий, прислушиваясь к разговору брата с Лейбером. Ему требовалось сосредоточиться. Слух его, как и зрение, не был остер и в лучшие времена, а заклинание, которое он использовал, чтобы отгонять насекомых, жару и влажность, лишь ухудшило ситуацию, глуша все звуки, точно уши его были заткнуты пчелиным воском.

Он видел, что Тириона растревожили слова человека, заставив серьезно задуматься, но брат не мог выйти за рамки обычной эльфийской предвзятости по отношению к людям.

Тирион действительно считал себя выше человека и имел массу эмпирических свидетельств в пользу этого. По любым меркам, по любым критериям он оказывался лучше. Он вроде бы даже собирался выложить это человеку, но передумал. Беда в том, что Тирион не видел одного простого факта: судил он, руководствуясь стандартами, установленными им самим и другими эльфами.

Теклис добавил в смесь щепотку селитры и истолченной грифоньей кости и кисло улыбнулся. Зелье воняло адски, но было необходимо для сохранения его сил. Да и не только сил. Без этих препаратов его зрение и слух станут даже хуже, чем сейчас. Он будет почти глух, почти слеп и чрезвычайно хил.

Конечно, по любым меркам эльфы выглядят лучше людей. Несомненно, они гораздо лучше осведомлены. Естественно, эльфы лучше во всем, в чем хороши эльфы. Но в этом соревновании все правила установлены эльфами, и все они показывают их преимущества.

Ни один эльф даже не представляет, что могут быть вещи, известные людям, но не эльфам. Ни один эльф не признает, что люди уже заселили и контролируют большую часть мира и что процесс этот будет лишь продолжаться.

Все эльфы воображали, что по праву долгожителей они заслуживают большей благосклонности богов. Теклис был убежден, что люди, если бы они действительно того захотели, могли судить по-своему и чувствовать свое превосходство над эльфами. Просто пока они этого не делали. Потому что привыкли думать об эльфах как о старшей расе, ослепленные и завороженные чужой красотой, культурой и магией. Но долго так не продлится.

Однажды – и день этот уже близок – люди перестанут обращать внимание на романтический ореол, окружающий эльфов, и начнут судить их так, как они того заслуживают. И увидят, что эльфы на самом деле не настолько уж лучше их.

Они увидят, что эльфы расколоты на две враждующие фракции. Что эльфы по-своему так же разобщены, как и люди, а то и больше. Теклис не мог представить себе какие-нибудь человеческие королевства, вовлеченные в столь же ожесточенную братоубийственную войну, как Ултуан и Наггарот. Или которые сражались бы столь же долго.

А еще люди, казалось, не страдали от безумия, преследующего эльфов: от странной одержимости, жажды власти, яростного желания овладевать знаниями и магическим искусством.

Конечно, все это волновало и людей, но не в такой степени, как их расу. Некоторые эльфы даже считали это еще одним доказательством своего превосходства. Эльфы все чувствовали острее и ценили дороже.

Однако Теклис отнюдь не был уверен, что это делает их лучше и выше. Просто они другие. В сущности, иногда он думал, что избыточность эльфийского темперамента – явный их недостаток. Они способны сконцентрироваться исключительно на чем-то одном и упускают при этом прочие, куда более важные вещи.

Он закончил помешивать снадобье и выпил его. Горькая жидкость оставила на языке неприятный привкус, но действовать начала сразу, вызывая головокружение.

Теклис желчно подумал о собственном отце, одержимом извлечением тайн из старых доспехов Аэнариона. Князь Аратион пренебрегал и собственными детьми, и поместьем, растратив все состояние древнего рода в погоне за своей навязчивой идеей. Если бы Тирион не спас финансовое положение семьи своими пиратскими и торговыми авантюрами, сейчас бы они наверняка обитали в сточной канаве или находились на содержании богатой родни из Дома Изумрудного Моря.

В детстве Теклис, бывало, подозревал, что едва не умер из-за того, что его отца больше интересовали секреты древнего колдовства, чем благополучие собственных детей. И все-таки винить отца Теклис не мог. Слишком хорошо он понимал, какая жажда сжигает родителя. Он и сам точно так же гнался за магическим знанием.

Вот ведь – в поисках древнего артефакта он обошел полмира просто потому, что тот обещал открыть кое-какие тайны своего создания. Теклис испытывает неудобства, скуку, подвергается немалым опасностям, преследуя знание, и делает это, не раздумывая.

Конечно, были и другие причины. Он хотел помочь брату найти оружие, которое поможет ему выжить, когда их враг, демон, настигнет их, а Теклис боялся, что это неизбежно. И еще он думал, что если сумеет обнаружить клинок и проникнуть в его тайны, то может найти что-то, что поспособствует отцу в его магических исследованиях. Теклис последний стал бы обвинять эльфов в одержимости: он и сам был одержим. Но не видеть того, что эльфы судят о себе слишком благосклонно, а о людях – наоборот, он просто не мог.

Но, несмотря на понимание этого, Теклис, глядя на Лейбера и брата, думал, что Тирион все-таки лучше. Он тоже был подвержен обычным предрассудкам, но, по крайней мере, осознавал, что страдает от них. И осознавал, какие опасности влечет за собой концентрация на чем-то одном в ущерб всему остальному. Многочисленные опасности. В следующий раз, при новой атаке, удача может и отвернуться от них.

Что это: воздействие снадобья или нечто действительно потревожило ближайшие кусты? В тот же миг из зарослей показалась длинная морда с оскаленной, полной острых зубов пастью.

– Смотрите! – воскликнул Лейбер. – У нас гости!

На них снова напали.

Глава 3

Мокрые листья хлестнули Тириона по лицу, заставив зажмуриться. Что-то тяжелое, чешуйчатое, скользкое от дождя обрушилось на него, сбив с ног.

Эльф инстинктивно сгруппировался, приземлился на спину в сырой перегной и продолжил катиться, лягаясь, чтобы отогнать от себя тварь.

Полные клыков челюсти щелкнули перед носом. Мелькнуло что-то зеленое, отдаленно похожее на человека, навалилось на ноги Тириона, но он, завершив кувырок, вскочил – уже с клинком в руке, готовый встретить врага.

Однако нападавший снова нырнул в заросли. Он походил на большую человекоподобную ящерицу, прямоходящую, помогающую себе длинным хвостом. Голова существа напоминала драконью, с огромными мощными челюстями и острыми зубами, вполне способными разорвать мясо до самой кости.

Это был один из легендарных слуг сланнов, воин в некотором роде, хотя и весьма примитивно вооруженный. В одной чешуйчатой руке он сжимал каменный топор, украшенный цветными перьями. Чистая случайность помешала существу размозжить Тириону голову. На глазах эльфа кожа отступающего поменяла цвет и узор, сливаясь теперь с густой листвой. Маскировка как у хамелеона – вот что позволило этой твари подобраться так близко.

Сердце Тириона забилось быстрее, дыхание участилось. Он чувствовал: ему повезло, что он остался жив. Кстати, судя по хрусту в кустах, кому-то из его спутников посчастливилось меньше.

Он огляделся, проверяя, как там Теклис.

Брата окружало свечение защитного заклинания. И группка ящеролюдов, щелкающих зубами и тычущих в близнеца топорами. У ног Теклиса валялось все его алхимическое оборудование. Костер потух, рассыпанный по угольку. Пока что чары Теклиса защищали его от ударов, но никакие заклятья не вечны: вскоре враги сумеют-таки добраться до него.

Тирион ринулся вперед, размахивая мечом. Первый его удар отделил голову от тела ящеролюда. Второй твари клинок вошел в грудь. Хлынула зеленоватая кровь, в воздухе повис резкий медный запах. Ящеролюд взвизгнул. Голос его напоминал шипение кипящего чайника, но вскоре высокий звук вышел за пределы слышимости.

Тирион провернул клинок, почувствовав, как лезвие скрежетнуло о ребра, подался вперед, рассчитывая проткнуть сердце, хотя и не знал, где у этих ящеров расположены всякие внутренние органы.

В одном он был уверен: что причинял жертве страшную боль, судя по ее визгу. Хвост твари опасно метался и скручивался, колотя по земле и ветвям. Тирион отпрыгнул, уворачиваясь от удара, и тут на него с обеих сторон набросились еще два ящеролюда.

Одного эльф полоснул мечом по горлу, надеясь рассечь трахею. Что-то хрустнуло, и ящеролюд отпрянул, разинув рот в беззвучном крике. Второму нападавшему Тирион врезал по морде рукоятью клинка. Тошнотворно хлюпнуло, и оглушенный противник затряс головой. Расколов ему череп мечом, Тирион развернулся и добил первого, зажимающего перерезанное горло.

А потом, точно молния, вонзился в общую схватку, с немыслимой грацией заплясал в круговороте боя. Ни одного удара Тирион не нанес впустую. В мгновение ока он изменил расклад, зарубив с полдюжины хладнокровных тварей. Остальные бежали в чащу, визжа и воя, как звери.

В стороне что-то мелькнуло. Вылетевший из кустов дротик Тирион буквально выдернул из воздуха и аккуратно, не касаясь заостренного обсидианового наконечника, измазанного черной слизью несомненно смертельного яда, метнул его обратно, но стрелок уже исчез. Дротик, подрагивая, засел в стволе гигантского дерева.

Вокруг люди добивали раненых ящеров, мозжа им черепа, вонзая клинки в глаза или сердца. Страх подстегивал жестокость.

Вся их безжалостность проистекала из страха. И Тириону это не нравилось. Он наслаждался боем, но никогда не понимал стремление многих надругаться над побежденным врагом. Что ж, одно порождает другое. Вот и страх рождает жестокость.

Он еще раз оглянулся, убеждаясь, что Теклис невредим. Чародей тоже озирался, ища мишень для своих заклинаний. Бой завершился так быстро, что он даже не успел высвободить силу.

Брат явно был расстроен, и Тирион понимал почему. Близнец не любил чувствовать бессилие в любой ситуации, в юности он нахлебался этого вдоволь.

– Они ушли, – сказал Тирион. – На данный момент.

– С чего такая уверенность? – поинтересовался Теклис.

– Ни с чего, – ответил Тирион. – Но обычно, когда ты бьешь, а враг бежит, он сразу не возвращается. Конечно, с этими сланнами знать наверняка нельзя. Слишком они… чужие.

– Это были сцинки, – заметил Теклис. – Так они называются. Согласно «Хроникам Белтариуса» они – слуги сланнов, а не сами сланны.

– Опять поверю тебе на слово, – кивнул Тирион.

– И правильно сделаешь, – парировал Теклис, уже собранный и рассудительный, как будто демонстрация знаний помогла ему успокоиться. – Белтариус – единственный эльф, оставивший записи о посещении настоящего города ящеролюдов. Он едва уцелел.

Белтариус был капитаном исследовательского судна, отправившегося к Золотой пирамиде Пауаша во времена правления Бел-Шанаара. И одним из немногих, с боем выбравшихся из города, когда великий бог-жаба разозлился.

Эта история была широко известна, но брат провел кучу времени в библиотеке Хоэта, изучая подлинные журналы, которые вел Белтариус.

Прежде чем они отправились в это путешествие, он собрал все крохи информации о джунглях Люстрии и их обитателях, сделавшись при своей обычной дотошности настоящим экспертом в данном вопросе.

Тирион окинул взглядом людей. Один лежал на земле, мертвый, с размозженным каменным топором черепом. Орудие убийства застряло во лбу трупа.

– Ублюдки! – выкрикнул Лейбер. – Эти чешуйчатые твари убили его! Они убили Фрица!

– Эти земли для них священны, – заметил Теклис.

Тирион покачал головой. Не следовало брату говорить сейчас людям такое. Они опечалены утратой товарища, взвинчены, хотят выплеснуть гнев, и ярость их вполне может обратиться на эльфов. А Тирион вовсе не горел желанием убивать людей или тем более быть убитым ими.

– Нужно идти дальше, – сказал Тирион.

– Нужно похоронить Фрица, – возразил Лейбер.

– Мы все можем умереть, если не уберемся отсюда, – заявил Тирион. – Эти сцинки скоро вернутся, да не одни, а с приятелями, и их будет гораздо больше, чем нас.

Лейбер, кажется, хотел поспорить, но понимал, что слова эльфа разумны. Его товарищи разрывались между гневом и страхом. И слепо глядящие в небеса глаза Фрица выступали весомым аргументом в пользу Тириона. Никому из людей не хотелось кончить вот так. Склонились, кивая, головы.

– Мертвые золота не тратят, – сардонически фыркнул Теклис, и Тирион едва не накинулся на него с проклятьями. Не время сейчас для черного юмора висельников, но и этот аргумент тоже имел силу.

– Ладно, идем, добудем себе немного сокровищ, – сказал Лейбер с некоторой агрессией в голосе, совершенно не понравившейся Тириону. Еще чуть-чуть – и врагами он будет считать не только сцинков.

А дождь все лил, превращая тропу в грязный ручей. Капли разбивались о листья, плеск и журчание маленьких водопадов перекрывали привычные лесные звуки.

Тирион все больше завидовал магии брата. Туника его промокла насквозь, волосы липли к черепу, в сапогах чавкало. А Теклиса дождь даже не касался, останавливаясь в дюйме от тела, так что выглядел чародей сухим и безмятежным.

Лейбер шагал впереди, хрипя и кашляя. Красная грязь облепила его босые ступни, будто одев их в блестящие волшебные чулки. Остальные люди брели за проводником, горестно сгорбившись и потупившись. Кажется, они предпочли бы сейчас быть где угодно, только не здесь.

Из джунглей медленно выступали развалины. Сперва Тирион даже принял их то ли за обнажившиеся горные пласты, то ли за скалистые возвышенности. Не без труда различил он в зарослях силуэты разрушенных зданий, но, приглядевшись, увидел и заросшие лишайником, изглоданные временем статуи, и выщербленные остатки громадных каменных блоков, частично похороненные подо мхом и торфом. Огромные деревья высились вокруг камней, а иногда и пробивали их насквозь – сила медленного неудержимого роста живого побега одерживала верх над прочной, но мертвой кладкой.

– Тут, видимо, поработало землетрясение? – обратился Тирион на эльфийском к Теклису. Близнец задумчиво хмурился.

– Или чудовищно мощное колдовство. Говорят, силы Хаоса во время первого вторжения нещадно били эти города магией. Долгое время сланны и их рабы-ящеролюды выносили основную тяжесть атак Темных Богов.

Земля под ногами всхлипнула, словно они вошли в пределы огромного болота.

– Затопление? – спросил Тирион.

– По всей вероятности, – кивнул Теклис.

– Будем надеяться, что город все же не оказался под водой.

– Ну, он был бы не первым утонувшим городом сланнов.

– Не слишком ты меня успокоил, брат.

– Нам еще нужно найти то, за чем мы пришли, – напомнил Теклис. – А пришли мы за мечом.

Тирион подпрыгнул и ухватился за лиану, влажную и скользкую, но он, проворный даже по эльфийским меркам, вскоре добрался по ней до нижних ветвей деревьев и оттуда уже, пользуясь кинжалом как крюком, залез еще выше.

Он планировал оглядеть окрестности с высоты. Что ж, несмотря на ливень, вид ему открылся неплохой. Здешние деревья были не так высоки, как некоторые из тысячелетних чащобных гигантов, но все равно мачтам любого океанского корабля было бы до них далеко. То, что увидел Тирион, было и потрясающим, и обескураживающим разом.

Они нашли Цультек.

Старый город сланнов простирался до самого горизонта. Меньше чем в лиге от них различались пирамидальные зиккураты размерами с небольшие холмы, пусть даже частично заросшие. Джунгли скрывали постройки – пока эльф не поднялся выше их. Он насчитал по меньшей мере два десятка и сбился, понимая, что в зарослях наверняка прячутся и другие развалины. Они нашли город, но, чтобы обыскать его, могут уйти годы, если допустить, что то, что они ищут, все-таки находится здесь. Тирион спустился с дерева и рассказал Теклису про увиденное. Брат улыбнулся. Открытие Тириона отнюдь не выбило его из колеи.

– Цультек не так уж и велик по сравнению с другими городами-храмами сланнов, – сказал он. – По словам Белтариуса, это всего лишь город-спутник Пауаша.

– Если этот город маленький, то остальные верно, настоящие гиганты, – заметил Тирион.

– Именно так.

– Что же теперь, брат?

– Ты показал, на что способны мускулы и глаза. Теперь я продемонстрирую тебе, как тут можно применить магию.

– Буду весьма благодарен. Мне как-то не улыбается провести здесь остаток жизни, разыскивая Солнцеклык. В Лотерне есть женщина, к которой мне не терпится вернуться.

– Не уверен, что этого так уж жаждет ее муж.

Тирион пожал плечами. Одной из причин, по которым они отправились в поход, была необходимость замять скандал, на который намекнул Теклис. Муж леди Валерии, могущественный союзник Дома Изумрудного Моря, любил жену до безумия – так же, как она любила Тириона. Дуэль никому не принесла бы ничего хорошего, лишь расколола бы сильную политическую фракцию.

Люди снова поглядывали на эльфов, гадая, о чем те говорят. Тирион повернулся к ним и сказал:

– Это, несомненно, Цультек. Если только поблизости нет какого-то другого крупного города сланнов, о котором мы не слышали. – И добавил по-эльфийски, обращаясь к Теклису: – Извини, я хотел сказать, маленькой деревеньки.

– Я же говорил, что мы найдем его! – Несмотря на надоевший дождь, невзирая на затопленные окрестности, голос Лейбера звучал триумфально, как у человека, вплотную приблизившегося к осуществлению мечты всей своей жизни.

Что ж, испортить проводнику этот торжественный момент Тирион не мог.

– Ты был прав, Лейбер, – сказал он.

Человек улыбнулся, демонстрируя отсутствие многих зубов и почерневшие пеньки на месте оставшихся.

– Мы богаты, парни, – сказал он. – Золото сланнов, считайте, уже наше.