Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 57 страниц)

Глава 20

Теклис и верховный Хранитель знаний шагали по подземельям Башни Хоэта в молчании. Последние полчаса они обсуждали исследованные Морелианом надписи сланнов и, кажется, сказали все необходимое. Неполный перевод верховного Хранителя Теклис прихватил с собой.

Они шли мимо ящиков, полных диковинных артефактов ранних веков. Теклис любил это место, оно всегда успокаивало его. Находясь в Белой Башне, он всегда старался проводить тут несколько часов в день.

Маги миновали Посох Каладреона, который носил когда-то герольд Бел-Хатора. Жезл оплетали чары, создающие ореол мира и спокойствия. Прекрасная вещь, но применение ей в современном мире найти трудновато. Теклиса восхищали вложенная в посох замысловатая магия и филигранная резьба, изображающая крылатую богиню милосердия, украшавшая его.

Он взглянул на Оракула Маммакиса – высеченного из мрамора льва, который, говорят, оживает каждые десять веков и отвечает на любой заданный ему вопрос – правдиво, что не всегда по душе вопрошавшему. Надпись рядом со статуей сообщала, что вновь лев заговорит через двести двадцать лет.

Возле Боевой Короны Сафери Теклис задержался. Мало найдется на свете столь же красивых вещей, а эта еще и могущественна, ее чары многократно усиливают колдовство носителя. Корона – один из самых мощных артефактов, находящихся во владении Хранителей знаний Белой Башни. Тому кто наденет ее, суждены великие подвиги.

Руки чесались от желания взять корону и водрузить ее себе на голову. Что-то в артефакте почти заставило его это сделать. Редко Теклиса влекло к чему-нибудь так. Казалось, что эта вещь принадлежит ему, принадлежала всю его жизнь и будет принадлежать всегда.

Верховный Хранитель заметил, как изменилось лицо Теклиса:

– Что такое?

На миг чародей усомнился, следует ли ему признаваться в своем желании завладеть магическим предметом. Но только на миг.

– Меня притягивает Корона. Я чувствую, что она принадлежит мне.

– Это один из наиболее могущественных артефактов в наших хранилищах, – кивнул старик. – Ей должен пользоваться боевой маг во время войны. Корона помогает носителю сконцентрироваться и управлять ветрами магии, а также защищает его от худших побочных эффектов неверно рассчитанных заклятий. Но в нее вложены и другие силы. Говорят, она усиливает ощущения и заслоняет разум от искушений Хаоса.

Верховный Хранитель пристально посмотрел на Теклиса, даже смутив молодого чародея. Ему показалось, что старик подозревает, что он хочет украсть шлем.

– Иногда, – продолжил Морелиан, – у некоторых возникают чувства к определенным объектам, связанным с их судьбой. Возможно, именно это происходит с тобой и Короной.

– Она прекрасна, но я надеюсь, что мне никогда не придется ею пользоваться, – ответил Теклис. – Это вещь для воина, а не для ученого. И я не собираюсь в ближайшем будущем идти на войну.

– Никогда нельзя знать наверняка, куда повернет судьба, – сказал верховный Хранитель. – Даже величайшие маги не в силах это ни предсказать, ни контролировать.

В этом Теклис как раз сомневался, но ему не хотелось вступать в спор с главой ордена.

– Что ты планируешь сейчас делать? – спросил Морелиан.

– Все эти разговоры о расположении звезд, лун и врат Хаоса разожгли мое любопытство. Мне хотелось бы провести собственное исследование в библиотеке.

– Это тяжелая и серьезная тема. Теоретически для занятий ею тебе нужно разрешение верховного Хранителя.

– Но оно же у меня есть? – уточнил Теклис.

– Думаю, безопаснее сказать, что да.

– Благодарю тебя за работу над сланнским текстом.

– Это мне следует благодарить тебя, князь Теклис. Нечасто мне попадается столь интересный объект для изучения.

Теклис спустился в Большую библиотеку. Над арочным дверным проемом был вырезан символ луны, такой же, как и на Боевой Короне Сафери: знак древнего королевства. У входа дежурили мастера меча.

Здесь хранились несметные богатства: древние книги и свитки, скрижали с запретным знанием, палимпсесты и гравюры на металле. Не напрасно эта библиотека считалась величайшей существующей сокровищницей знаний.

Охрана, конечно, была символической, поскольку весьма маловероятно, что какой-нибудь вор сумеет проникнуть в Башню. Но, однако, не невозможно, подумал Теклис, иначе мастера меча стояли бы где-то в другом месте. А может, они здесь для того, чтобы докладывать о посетивших библиотеку магах. Не так уж и редко кто-то да ищет запретного знания…

Он кивнул стражникам и, прихрамывая, прошел мимо. Они отсалютовали ему, а клерк записал его имя в журнал. Тот, кто решил бы проверить этот огромный, переплетенный в кожу том, нашел бы в нем имена величайших магов Ултуана. Теклис из любопытства как-то пролистал книгу и был потрясен тем, что находится там, где ходили когда-то столь легендарные личности.

Он шагнул в главный зал библиотеки – гигантский, восьмиэтажный, с тянущимися до самого потолка книжными полками. На каждом ярусе имелся окольцовывающий его балкон. К каждому балкону вели лестницы. В центре помещения располагалось много столов, за которыми колдуны и ученые изучали древние фолианты.

В дальнем конце зала находился еще один выход в комнату, очень похожую на первую. Теклис миновал с дюжину подобных палат, прежде чем добрался до покоев с куда более низким потолком и несколькими выходами.

Здесь начиналась путаница. В главных помещениях библиотеки, через которые он только что прошел, нельзя было сбиться с пути. Там никто не терялся. Однако за пределами этой территории начиналось нечто совсем иное. Книжный Лабиринт ждал посетителей.

Отсюда во все стороны расходились коридоры и туннели, обнесенные стенами томов. Теклису не раз доводилось бродить здесь, и он пришел к заключению, что эта часть библиотеки в несколько раз больше пространства, которое занимала Башня, хотя такое и казалось немыслимым.

Эльф знал, что тут работает какая-то магия, но, как и вся магия, связанная с Башней, она была безгранично тонка и почти неощутима, даже если ее искать специально. Иногда, переходя из одной комнаты в другую, Теклис ловил короткий промельк силы, но никогда не мог разобрать, что, собственно, происходит, и это раздражало его, поскольку он очень гордился своим мастерством чародея.

Входя в запутанные коридоры, он ступал в пространство, где неприменимы обычные законы реального мира. Порой другие маги утверждали, что были в тех же комнатах, что и он, одновременно с ним, но он никогда никого не видел, а они не замечали его, хотя и изучали книги, разделенные на полке разве что парой шагов.

Он знал, что у главного библиотекаря Хоэта есть каталог, в котором якобы обозначено местонахождение каждой книги на каждой полке, но каталог этот не подлежал копированию и казался иным каждому изучающему его. Теклис сам делал в нем записи и рисунки, но они никогда не сходились с записями и рисунками других ученых. Тем не менее всякий воспользовавшийся каталогом мог найти книги, которые искал.

Однажды в качестве эксперимента он и его коллега-маг отправились за одной и той же книгой, следуя разным указаниям, одновременно вошли в коридор и каким-то образом, не осознавая даже как, разделились. Теклис отчетливо помнил, как оглянулся через плечо и обнаружил, что его собеседника, с которым он говорил всего секунду назад, просто нет.

И все же, когда он добрался до нужной книги, его коллега тоже был там. Такого рода эксперименты всегда проделывают новые ученики Башни из чистого любопытства и, вероятно, будут проделывать всегда, до конца времен.

Сейчас Теклис искал сведения, касающиеся пришествия Хаоса, а значит, следовало погрузиться во времена Каледора. Эта секция находилась в самой глубине Лабиринта. Он миновал многочисленные галереи, где учились студенты и занимались своими делами служители библиотеки, и ступил на практически пустынную территорию. Здесь петляли пыльные коридоры, по углам висела паутина, хотя пауков нигде не наблюдалось. Тонкие сети словно сплело воображение. Иногда краем глаза Теклис как будто даже замечал, как эта паутина материализуется.

Он спустился по лестнице, которую никогда прежде вроде бы не видел, завернул за угол и наткнулся на еще один пролет. Теклис находился сейчас глубоко под башней, в самом ее основании. Здесь царила атмосфера древности, окутывающая и книги вокруг, и стенные ниши с маленькими архаичными статуэтками, изображающими эльфов в одеяниях, вышедших из моды тысячи лет назад, и все-все остальное.

Теклис продолжал шагать, чувствуя, что уходит все дальше и дальше от своей цели. Стены книг словно смыкались вокруг него. Впервые в жизни книги испугали эльфа, и сама библиотека показалась зловещей. Он попытался вернуться той же дорогой, но не обнаружил лестниц, по которым спускался. А мимо одной статуэтки богини мудрости маг в своих долгих блужданиях, похоже, прошел уже несколько раз.

Что же здесь происходит? Неужели библиотека восстала против него? Решила, что он представляет для нее угрозу – или по какой-то причине стал представлять после своего возвращения? Что, если он попал под власть одного из вариантов заклятья, вынуждающего недоброжелателей вечно блуждать в лесах вокруг Башни? Теклис вдохнул поглубже, пытаясь подавить нарастающую панику, понимая, что, если Лабиринт того пожелает, он может затеряться тут навеки.

Маг еще раз свернул, стараясь восстановить в памяти свой путь, и оказался в комнате, где еще не был. Неужели он ошибся, потерял ориентацию или дело в чем-то другом?

Комнату освещала маленькая лампа, висящая над столом, на котором лежало несколько книг. Среди них был томик древней поэзии, посвященной жизни Аэнариона и Каледора. И история Сафери. И книга заклинаний. К ней-то он и потянулся первым делом. Еще на столе обнаружилась шахматная доска, все клетки которой оказались помечены сланнскими рунами. Фигуры уже были сдвинуты, как будто игроки только что покинули комнату и собирались вот-вот вернуться.

Усталый, не придумавший ничего лучшего Теклис присел к столу, разложил перед собой копию перевода сланнского текста. Открыл книгу заклинаний и сразу наткнулся на написанные от руки строки. Красивый почерк… и чем-то знакомый. И хотя Теклис был уверен, что никогда раньше не видел таких записей, они по странной причине напомнили ему кого-то.

На книжной странице обнаружился также знак, знакомый Теклису по гравировкам на Солнцеклыке. Эта руна указывала на владельца меча. Значит, книга написана рукой архимага Каледора. И содержит заклинания, начертанные лично им.

Теклиса охватило возбуждение. Такое сокровище он и не надеялся найти. Отчего-то ему казалось, что никто, кроме него, никогда раньше не видел этой книги. Он – единственный, кому было предназначено отыскать ее, хотя Теклис и не знал почему и зачем.

Он продолжал листать том, пока взгляд не остановился на одной формуле. Теклис не мог сказать, чем именно она привлекла его внимание, но ощущал уверенность, что не магия заставила его задержаться. Он бы почувствовал и воспротивился принуждению. Но это заклятье как будто предназначалось лично ему. Написано оно было рунами сланнов, однако маг каким-то образом понимал их.

Слова сами собой входили прямо в сознание, губы зашевелились, произнося слоги, пальцы задвигались, складывая нужные для колдовства фигуры. Остановиться Теклис не успел.

Глаза его словно набрякли, голос охрип, слова вылетали изо рта нечеткими, невнятными, он бубнил и глотал их, чего с ним никогда прежде не случалось при сотворении заклятья.

Страх наполнил мага. Все это было слишком странно. Он не удивился бы, узнав, что угодил в какую-то сложную хитроумную ловушку. Этого не должно было произойти. Этого не могло быть. Башня Хоэта всегда считалась надежным убежищем, безопасной гаванью для чародеев.

Что, если он наткнулся на что-то смертельно опасное? Случалось ли подобное когда-нибудь с другими магами? Неужели он станет последним в длинной череде исчезнувших, о ком никогда и не вспомнят? Вполне возможно. В конце концов, магия Башни меняет сознание всех, вступивших с нею в контакт.

В этот момент волна головокружения накрыла его, и эльф упал лицом на книги.

Теклис открыл глаза, не понимая, где он находится.

Помещение разительно отличалось от всех, виденных им прежде. Обставляли комнату вроде бы эльфы, только вот очень странные. Отделка выглядела грубой, хотя и оставалась красивой. Все казалось сделанным наспех, словно ремесленникам не хватило времени придать предметам должный глянец.

Вдоль стен тянулись стойки для свитков и книжные шкафы. На столе перед ним лежала шахматная доска, покрытая сланнскими рунами, очень напоминающая ту, что была в библиотеке, но такой фантастически сложной доски он никогда не видел. На ней в кажущемся беспорядке располагались фигуры эльфов и демонов, драконов и монстров. Одна из фигурок была даже вроде бы похожа на него.

В центре комнаты стоял высокий сутулый эльф, худой как скелет, с поредевшими волосами и головой весьма чудной формы. На полу под его ногами лежал ковер со странно знакомым узором. Эльф повернулся к Теклису. В глазах его не было ничего, кроме горящего пламени.

– Ты не должен быть здесь, – произнес стоящий тихо, мягко и очень печально. – И я не должен быть здесь тем паче.

– Но ты здесь, – сказал Теклис. – Странная встреча.

Кожа незнакомца была почти прозрачной: видно было, как под ней движутся мышцы. Застывшее лицо казалось маской напряжения и постоянной боли. Такое выражение было слишком хорошо знакомо Теклису. Он часто видел его в зеркале.

– Страннее, чем ты думаешь, и позже, чем ты считаешь, – сказал эльф. Хромая, он подошел к столу и тяжело опустился на стул. Уставился на доску, словно собирался сделать ход, потом наклонил голову к плечу и перевел взгляд на Теклиса: – Знаешь, ты похож на него.

– На кого?

– На Аэнариона. Ты же из его рода, не так ли?

Теклис кивнул:

– Как ты догадался?

– Твое лицо, твои манеры и что-то еще, что-то в твоей ауре. Ты тоже чародей, верно?

– Как и ты. – Теперь Теклис понял, кто перед ним, и, кажется, догадывался, где они находятся. – Тебя зовут Каледор.

– Звали. По крайней мере, я так думаю. Иногда я забываю. Иногда я забываю все, кроме своей задачи, а иногда забываю даже ее, и это опасно. Вот сейчас я пренебрегаю ей. Моим товарищам приходится вместо меня устранять слабину и нести за меня мою ношу. Мы с тобой не задержимся надолго. Я должен вернуться к своим обязанностям. Они для меня все.

Странная логика разговора что-то напоминала Теклису.

– Это ведь сон, да?

– Я с трудом отличаю сон от реальности, – сказал Каледор. Мышцы его лица свела судорога. Теклис сильно сомневался в здравости рассудка собеседника.

– Я прочел кое-что. Заклинание, начертанное сланнскими рунами. Оно было написано твоей рукой.

– Вполне возможно. Я нашел секрет Вихря, записанный рунами сланнов. Нашел среди опаленных булыжников одного из их древних городов. Увидел систему, увидел, как он проникает в магические структуры, лежащие под поверхностью реальности. Увидел, как его можно использовать для спасения мира, – и попытался это сделать. Сколько прошло с тех пор… как я умер?

– Более шести тысяч лет.

– Так долго, – с тоской прошептал Каледор. – Если бы я знал…

Теклис не осмелился спросить, что старик имеет в виду. Впрочем, он подозревал, что и так понимает ответ. Каледор и его товарищи-колдуны отдали свои жизни, создав Вихрь. Поступили бы они так же, если бы знали, что их там ожидает?

Каково это: провести шесть тысяч бессонных лет, плетя заклятье, беспрестанно старающееся расплестись, постоянно защищая его от сил, стремящихся уничтожить чары?

– Мы встретились не случайно, – сказал Теклис. – По крайней мере, мне хотелось бы в это верить.

– Сложно сказать, что происходит случайно, а что нет, – вздохнул первый архимаг. – Когда-то я думал, что во всем есть система, что все имеет какой-то смысл и что если я сумею понять его, то все будет чудесно. Больше я в этом не уверен. Я вообще не уверен ни в чем.

– Ты провел тысячи лет, поддерживая систему, сохраняющую порядок вещей.

– Думаю, это и изменило меня. Если бы нас тут не было, если бы мы не переплетали постоянно наше заклятье, вокруг царил бы лишь Хаос. И это, возможно, одна из причин, по которым тебя позвали сюда.

– То есть?

– Система рушится. Узор рассыпается. Все выходит из-под контроля. Хаос набирает силу, его энергия оскверняет Вихрь, а некоторые еще и стремятся ускорить распад.

– Это безумие! – воскликнул Теклис. – Кому такое может быть выгодно? Это же уничтожит Ултуан, а потом и весь мир.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – сказал Каледор. – Но есть и те, кто не видит того, что ясно тебе. Те, кто ищет в разрушении Вихря возможность. Они считают, что умеют контролировать силы Хаоса и потому могут переделать их по своему желанию.

– Такое возможно? – спросил Теклис.

Похоже, кто-то возжелал переступить все границы, выйти за пределы бренности, обрести божественную силу.

– Теоретически. На практике же… сомневаюсь, что все будет работать так, как ожидает Морати.

– Так мы говорим о Королеве Ведьм?

– Да, и, возможно, о ее сыне, отпрыске Аэнариона, Малеките.

От масштаба честолюбивых стремлений, выявленных утверждением Каледора, перехватывало дыхание.

– Как же они это сделают?

– Соблазнительно?

– Да кто бы не соблазнился?

Каледор улыбнулся мрачно, словно озлобленно. Сложность его эмоций заставила Теклиса устыдиться. Старый чародей развел руками и пожал плечами:

– Действительно. Кто бы не соблазнился?

– Как думаешь, что они планируют?

– Если Вихрь уничтожить, в мир хлынет Хаос и затопит его. В конечном счете мутирует сама материя, и структура реальности под напором сил Хаоса станет текучей. Когда это случится, маг, достаточно могущественный и умелый, сможет – теоретически – переделать мир по образу, созданному им самим.

– Это действительно возможно?

– Честно говоря, сомневаюсь. Мы говорим о магии подобных масштабов, с какими работают лишь боги да высшие демоны. Тем не менее, возможно такое или нет, я считаю, что Морати замыслила именно переделку мира. Думаю, она хотела этого всегда, еще даже до того, как встретила Аэнариона.

– Ее нужно остановить, – заявил Теклис.

– Конечно, нужно. Ты здесь, потому что нам требуется оружие против тех, кто поглотит мир. Ты будешь нашим мечом.

– Я?

Теклис вдруг почувствовал себя очень уязвимым. Легко говорить, что кто-то обязан остановить самую могущественную колдунью всех времен. Но когда этим кем-то должен стать ты…

Лицо Каледора оставалось суровым.

– Все мы чувствуем себя так, когда судьба хлопает нас по плечу. Я никогда не думал, что однажды…

Он отвел глаза и покачал головой. Стены комнаты растаяли, и перед Теклисом открылось безбрежное мерцающее пространство, заполненное пылающим орнаментом. Но центр узора разъедала злокачественная тьма. Тьму окружали пламенеющие фигуры, похожие на эльфов, но ростом до самого неба, творящие заклинания, чтобы удержать мрак. Однако тьма все равно угрожала прорваться, не в одном месте, так в другом.

Стены вернулись. Вокруг магов сгустилось помещение. Каледор, на миг вроде бы превратившийся в одного из тех далеких гигантов, вновь стал худым, сутулым и очень грустным стариком.

– Мы не можем. Мы здесь застряли. Мы кричим и предупреждаем – в снах Мудрых. Мы плетем заклятья, призывая помощь. Ты – присланная нам подмога.

– Значит, Морати нужно остановить… – тихо проговорил Теклис. – Что я должен сделать?

– Ты должен вернуться и сказать чародеям Хоэта готовиться к войне. И сам тоже должен приготовиться.

– Я? Я не боец.

– Ты из крови Аэнариона. Сомневаюсь, что у тебя возникнут проблемы с убийством.

– Проблема в том, что убить могут меня.

– С этой проблемой живет каждый.

«Но не ты», – хотелось сказать Теклису, однако старый чародей словно прочел его мысли.

– Я больше не живу, – вздохнул он.

– Мне жаль.

– Мне тоже. – Каледор наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то. – Наше время здесь истекло.

Он с огромной неохотой поднялся со стула и медленно, как пленник, направляющийся на казнь, пошел к двери. Каждый шаг, по-видимому, стоил ему чудовищного напряжения воли. Добравшись до двери, старик повернулся. Дрожащая рука его легла на дверную ручку.

– Прощай, Теклис, сын Аратиона. Позаботься о том, чтобы твой брат остался жив. Если погибнет он, погибнешь ты и весь наш мир вместе с тобой.

Теклис не знал, что сказать. Каледор открыл дверь и застыл на фоне пылающего ада Вихря. Невыносимый жар хлынул в комнату. Каледор переступил порог и мучительно медленно зашагал по огненному узору. Тело его съеживалось и горело, как горело оно вот уже шесть тысяч лет. Старик раскинул руки, словно собираясь колдовать: пылающий распятый маг, усталый призрак, по собственной воле вернувшийся в ад, чтобы исполнить свой последний долг.

Глядя на него, Теклис понимал, что сам он на такое не способен.