Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 57 страниц)

– Он столкнется с величайшими демонами. – Голос первого в точности повторял теперь голоса товарищей.

– Он встанет в центре творения.

– Он встретится с Убийцей Миров.

– Он вступит в бой с собственной кровью.

– В бой с собственной кровью, – повторили все трое одним жутким голосом и разом обмякли, как марионетки с перерезанными нитями. Заклятье резко разорвалось, сила покинула магов, и выглядели они теперь не грозными могучими колдунами, а просто древними уставшими эльфами.

Троица потрясенно переглянулась. Что же они увидели, какие картинки будущего Теклиса промелькнули в их сознании? Вступит в бой с собственной кровью? Он что, будет драться с Тирионом? Да нет, это невозможно. Никогда он такого не сделает. Теклису хотелось потребовать у магов ответа, но, будучи все-таки чародеем, он понимал, что они промолчат, а принудить их он не сможет.

– В нем нет порчи, – произнес первый эльф в маске.

– В нем нет порчи, – сказала вторая.

– В нем нет порчи, – подтвердил третий.

– Иди и будь свободен, Кровь Аэнариона, – произнесли трое в унисон.

Слабый, с тяжелым сердцем, Теклис похромал вверх по лестнице. Очень нескоро добрался он до каменного уступа и дневного света. Запах моря ударил в нос так, что юношу замутило.

Тирион ждал брата. Сердце Теклиса бешено заколотилось, голова закружилась.

– Я прошел, – сказал он и рухнул без чувств.

Глава 27

Под светом двух лун, сквозь завесу дождя, Н’Кари смотрел на Святилище Азуриана и злорадствовал. Последние аколиты Хаоса вышли из сияющего портала за его спиной, и брешь в пространстве закрылась. Впереди в сумраке маячил туманный силуэт огромного зиккурата.

Н’Кари изучал стены, видя не только свет. Вокруг святыни, складываясь в сложные узоры, кружились полотнища магии. Мощные заклятья плели великие маги прошлого, но заклятья эти были стары. На некоторых участках необратимая энтропия времени источила их. А там, где исчезли материальные очаги магии, чары сделались настолько тонки, что стали уязвимы.

Колдовской орнамент накладывался на восприятие реального мира. Н’Кари видел души собственной армии – фиолетовые; ядовито-зеленые – сектантов; кроваво-красные – демонов Кхорна, лиловые и белесые – бесов Слаанеш. Видел он и солнечно-золотые души эльфийских защитников.

Тысячам демонов его войска будет трудно на священной земле. Сама чистота святыни помешает им сохранять нынешнюю форму в материальном мире. Только какое ему дело? Они все равно послужат его целям. Сам-то он не утратит формы даже здесь. Энергия, украденная в Вихре, все еще подпитывала Н’Кари.

Он вскинул руку, и последователи ответили предводителю. Костяные палочки ударили в барабаны, обтянутые эльфийской кожей. Флейты из бедренных костей девственниц завыли страшные напевы. Неблагозвучно взревели медные боевые рога. Гроза не тревожила адское войско, бойцы упивались непогодой.

Чтобы достигнуть цели, потребуется вся его магия и все его последователи. Святилище Азуриана – место, где нечто сродни ему, только прямо противоположное входило в контакт с миром, общалось со своими поклонниками, питалось их верой, касалось этого плана бытия своей магией. Это был могучий враг.

И враг этот будет сопротивляться, препятствовать каждому шагу Н’Кари по священной земле. Более того, у врага есть силы противостоять, он способен причинить серьезную боль, изгнать демонов-последователей, скрутить разум и уничтожить тела смертных. Сердцевина этого места защищена стенами заклятий, которые будут мешать колдовать, пока Н’Кари не окажется внутри.

Но у святилища есть и слабости. Стены заклятий бесполезны без охраняющих их воинов. Камни, в которые внедрена магия, можно расколоть, разбросать, уничтожить дюжиной способов. А разрушение физического носителя разорвет и сами заклятья.

Когда-то здесь было достаточно эльфов, чтобы удержать оборону, но сейчас их меньше, чем во времена Аэнариона. Н’Кари сосредоточит атаки на слабых точках, вынуждая эльфов защищать их, отнимая у них жизни одну за другой, и пусть выбирают – продолжать им охранять внешние укрепления или отступить во внутреннее святилище.

И то и другое отвечало целям Н’Кари. Если эльфы останутся, применить магию против них будет легче. Если отойдут, то сдадут без борьбы доступ к внутренним областям храма.

Элрион смотрел на предводителя снизу вверх безумными восхищенными глазами, его промокшая насквозь одежда липла к телу. Сейчас он, как пес, жил лишь ради одобрения хозяина. Было бы забавно научить его ненавидеть, чтобы он обожал и негодовал одновременно. Н’Кари решил заняться этим, когда будет время.

– Как только я дам сигнал, все силы – вперед. Атакуйте самые слабые участки стен. Втягивайте эльфов в бой повсюду.

– Да, любимый хозяин.

– Мы проглотим этих эльфов.

– Темное Пиршество грядет.

Из уголка рта Элриона потекла слюна, смешиваясь с бегущими по его лицу дождевыми каплями.

Над головой зарокотал гром.

Теклис очнулся от кошмарного сна с ощущением, что происходит что-то ужасное. Грубые каменные стены кельи как будто смыкались вокруг него. Тирион, сидящий у двери скрестив ноги, оторвался от книги, которую читал. Последнее, что помнил Теклис, – это что он говорил с братом перед обмороком. Близнец, должно быть, принес его сюда.

– Ну вот ты и проснулся, – сказал Тирион. – Хорошо. Я думал, ты будешь спать вечно.

– Что-то не так. Чувствуешь? – пробормотал Теклис.

Тирион нахмурился:

– Чувствую – что?

– Что-то очень могущественное и очень злое очень близко.

– Демон? – вскинулся Тирион.

Оглушительно зазвенели колокола.

– Он здесь, – сказал Теклис.

– Тогда пойдем посмотрим, – предложил Тирион. – С вершины храма отличный вид.

Теклис покачал головой:

– У меня нет сил. Я останусь тут.

Тирион пожал плечами и ушел.

Развернулись над головами знамена с руной Слаанеш и символом Н’Кари. Под ними исступленно скакали бешеные культисты. Обезумевшие от похоти эльфы так и норовили украсть поцелуй у сладострастно извивающихся в танце демонеток. Среди бушующих ветров парили горгульи. Мутанты-берсерки мчались к стенам с тросами, крючьями и самодельными лестницами из магически спаянных костей.

Защитники осыпали нападающих смертоносным градом зачарованных стрел, с одинаковой легкостью пробивающих и плоть демонов, и доспехи сектантов, и шкуры мутантов. Похоже, внутри осталось больше живых эльфов, чем полагал Н’Кари, а их маги каким-то образом ухитрились скрыть их существование даже от магического зрения демона.

Хорошо, подумал Н’Кари. Так даже более возбуждающе. Сопротивление придаст конфликту немного пикантности и усилит удовольствие.

Все в порядке. Он скоро отомстит.

Однако эльфы доставляли немало хлопот. Стрелы вперемежку с заклинаниями так и сыпались на войска Н’Кари. Его воинов отбрасывали прочь снова и снова. Высшие демоны его свиты, подозревая наличие ловушек и не желая рваться вперед, воздерживались от атаки. А низшим не хватало сил, чтобы самостоятельно очистить стены. Значит, настало время другой тактики. Н’Кари отозвал свое войско, приказав прекратить штурм, чтобы дать врагам часок отдохнуть, поспать…

Он глубоко вдохнул и выдохнул, опустошив легкие и сотворив облако дурманящего аромата, ошеломив Элриона и прочих сектантов, следящих за ним горящими безумными глазами. Затем когтем начертил в грязи руны, жестом велел одной из сектанток склонить голову, стремительно отрубил ее и вновь вдохнул, когда на него хлынула струя крови. Грудью впитал он всю алую жидкость со слабым привкусом порченой души недавней владелицы.

Заклятье Н’Кари соорудил быстро, изменив в себе кровь, добавив толику собственной вечной сущности и щепоть растленных иллюзий из нижних миров Хаоса. Потом подбросил картины греха из своих обширных воспоминаний и похотливые сны сожранных им душ.

На этот раз он выдохнул носом, рождая фантомы – прекрасных эльфийских девушек и юношей, полупрозрачных, грациозных, обольстительных.

Аколиты потянулись к призракам, стараясь обнять их, но Н’Кари отогнал слишком ретивых. Видения предназначались не им. Недооформленные пластичные призраки реагировали на сны и прихоти, и демону не хотелось, чтобы их лепили сумасшедшие порывы его почитателей. Нет, фантомы должны были обольстить стражей стен.

Стрела энергии устремилась к самой слабой точке заклятых стен. Даже ослабленная, защита все равно оставалась мощной. Потребовалось немало сил, чтобы пробить в чарах хоть крохотную брешь, но этой щелки Н’Кари было достаточно. Призраки потекли в дыру, как просачивается вода в пробоину в корабельном борту, неся сны, желания и сводящий с ума ужас.

Глава 28

Черные грозовые тучи, истекающие дождем, заполонили разъяренные небеса. Огненный зигзаг вспорол ночь.

С вершины храма промокший Тирион смотрел вниз на надвигающуюся орду, время от времени озаряемую резкими вспышками молний. Выглядела картина скверно. Нападающих оказалось гораздо больше, чем кто-либо мог представить, и появились они раньше, чем кто-либо ожидал.

Тирион не боялся. Эльф вполне осознавал, что вероятность того, что сегодня он умрет, весьма велика, но это не пугало его. Он был заворожен видом тварей из легенд, демонов, не появлявшихся со времен Аэнариона.

Если слухи правдивы, завывающие орды, бросающиеся на стены, ведет Н’Кари, существо, возглавлявшее атаку на Ултуан на заре веков, дважды сталкивавшееся с самим Аэнарионом. Тириону показалось, что он различает чудовищную четверорукую фигуру хранителя секретов, посылающего свои войска в атаку.

А хаотически раскрашенные колдовские заряды, выпущенные повелителем перемен по лучникам на стенах, он разглядел совершенно точно. Энергия Хаоса разъела защитные заклятья и плоть обороняющихся. Хищный триумфальный вой взвился над полем боя, леденя кровь в жилах слабых волей.

Жаль, что Теклис этого не видит! Наверняка брата бы тоже восхитило это зрелище. Тут даже не нужен особый талант, чтобы заметить работу мощнейшей магии – как эльфов, так и демонов. Эльфийское оружие разило адских выродков, по легендам, неуязвимых. Что-то заслоняло защитников от большинства демонических чар. Наверное, высшие демоны не рвались вперед потому, что чуяли присутствие чего-то пугающего, хотя, долго ли еще они будут робеть, Тирион не знал.

Всю ночь волны демонопоклонников накатывались на стены, а когда защитники попытались немного передохнуть, их накрыла эта кошмарная колдовская туча. Тирион даже не представлял, что там происходило, но крики агонии и наслаждения носились над укреплениями, а когда туча наконец рассеялась, земля под внешними стенами оказалась усеяна полуобнаженными телами погибших эльфов. Поклонники Хаоса вновь кинулись в атаку.

И эльфов оказалось слишком мало, чтобы защитить святилище от нападающих. Стремительный натиск застал стражей врасплох. Они и вообразить себе не могли, что подобная сила ступит на святую землю острова, да еще так быстро.

Место, которое должно было стать безопасным убежищем для Тириона и его брата, обернулось смертельной ловушкой. Покинуть остров, не пройдя сквозь демоническую орду, не представлялось возможным. Есть шанс, что придет подмога, но, если прибывшие войска сразу не заявят о себе в полную силу, их просто уничтожат по частям при попытке выйти из гавани.

Вдалеке трубили рога. Крылатые фурии пикировали с небес, терзая защитников острыми когтями, внизу гибли эльфы, защищая Тириона и священную землю. Конечно, Тириону очень хотелось броситься в драку и помочь им, но он понимал, что это было бы глупо. Подставляться без нужды – значит лишь затруднять задачу защитникам. А если его еще и убьют, то это будет просто насмешкой над их усилиями.

Самое разумное, что он мог сейчас сделать, – спрятаться где-нибудь в глубине святилища и молиться о благополучном исходе битвы. Хотя он уже видел, каким будет исход. Демоны сметут последних обороняющихся с внешних стен, заставив их отступить.

На лестнице послышались шаги, потом показался мокрый капюшон жреца Азуриана. Эльф тяжело дышал, был бледен и явно испуган.

– Вот ты где, князь Тирион, – выдохнул он. – Мы тебя обыскались. Настоятель велел проводить тебя во внутреннее святилище. Там вы с братом будете в безопасности… если сейчас вообще можно говорить о безопасности. Бог защитит вас.

Кажется, жрец и сам в это совсем не верил.

Теклис знал, что дело плохо. Не нужно было даже видеть лица вестников, приносящих донесения капитану отряда, охранявшего внутреннее святилище, чтобы это понять. С тех пор как жрец пришел за ним, чтобы привести сюда, в святая святых храма, поступали только скверные новости. Здесь, возле великого огнедышащего кратера, собралось несколько раненых воинов и двадцать бойцов Гвардии Феникса. Раненые волновались. А Гвардия Феникса оставалась бесстрастной, как окружавшие их массивные статуи.

Теклис чувствовал присутствие множества демонов, причем некоторые из них обладали чудовищной силой. Они приближались – точно злая тень ложилась на сердце. Теклису хотелось выть от ужаса, и не делал он этого лишь благодаря огромному напряжению воли. Когда смертные сталкиваются с демонами, зло обычно имеет преимущество и в силе, и в магии, и в боевом духе. Монстры иного мира не боятся за свои бесконечные жизни. А смертные боятся. Одного присутствия демонов достаточно, чтобы внушить ужас.

Но демоны были не единственными сверхъестественными существами, чью близость он ощутил в этот час. Теклис взглянул на грандиозное, немыслимо жаркое пламя, пылающее в центре пещеры, ревущее, точно объятый пожаром город. В любое другое время он гордился бы тем, что ему довелось побывать в священном сердце эльфийских Княжеств, в зале пламени Азуриана.

Здесь, в святилище, он острее, чем где-либо и когда-либо еще, ощущал течение потоков силы. Ощущал присутствие бога, просачивающееся из того мира, где обитал Азуриан, в этот. Магическое зрение различало его повсюду. Воздух переполняли мерцающие искры. Искры эти покалывали кожу и волоски на загривке вставали дыбом.

Можно было потянуться всеми своими чувствами и где-то в бесконечной дали и одновременно так близко, что можно коснуться рукой, ощутить Азуриана. Находиться здесь и быть магом – все равно что плавать в мутной воде, из глубин которой поднимается левиафан. Приближение бога ощущалось как перемещение огромных объемов энергии из одного мира в другой.

Если бы можно было использовать мощь священного Пламени как оружие, демонов наверняка получилось бы одолеть. Могучие маги прошлого, вероятно, умели это. И другие владели искусством подчинять Пламя своей воле. Жрецы, защищавшие Короля-Феникса, когда тот проходил сквозь огонь, должны были знать способ. А значит, смертные современности тоже способны на такое.

Конечно, лепили они энергию совершенно иначе, а может, просто укрывали кого-то от нее, но сама мысль дарила надежду. Да, должен быть способ использовать силу Пламени для спасения его самого, Тириона, воинов, так доблестно, но тщетно пытающихся защитить их. Остается только придумать, как это сделать.

Теклис вознес молитву Азуриану, прося направить его, и ему показалось, что где-то далеко-далеко ему ответили. Ему помогут – если он сумеет связаться с высшей сущностью и донести до нее свои молитвы.

В пещеру вошел мокрый насквозь Тирион. Похоже, брат разрывался между удивлением и беспокойством, но испуганным он не выглядел. Его безграничная храбрость поразила Теклиса.

– Как там?

– Скверно, – ответил Тирион. – Жрецам не удастся долго сдерживать штурмующих. Полагаю, скоро мы увидим знаменитого Н’Кари.

Кажется, идиота-братца подобная перспектива совершенно не тревожила.

Теклис отвел близнеца в сторонку. Никто из солдат вроде бы не обращал на них внимания. У всех были свои заботы.

– Гвардии не остановить Н’Кари, – сказал он.

Тирион кивнул. Он и сам уже оценил ситуацию, и, несомненно, как и во всех вопросах, касающихся военных дел, оценка эта была точна.

– Мы ничего не можем поделать, – сказал Тирион. – Советники Короля-Феникса ошиблись. Мы здесь не в безопасности. Подмога не прибудет вовремя. Возможно, в безопасности мы не будем нигде. Кто мог подумать, что наш противник обретет такую силу за столь короткое время?

– Солдаты не сумеют остановить демона, но я, возможно, смогу.

Глаза Тириона расширились от изумления. Он наклонил голову к плечу, но, по крайней мере, не выказал откровенного неверия словам едва обученного шестнадцатилетнего юнца, утверждающего, что он способен сделать то, что не получилось у армии азуров и полка чародеев.

– Как?

– Если я получу доступ к энергии святилища.

– Звучит как святотатство. Да и опасно это.

– Поверь, мне тоже идея не слишком нравится, но это видимо, наш единственный шанс. Я из Крови Аэнариона. Я, возможно, смогу коснуться силы Пламени и выжить там, где не выживут другие.

– Но ты же не планируешь пройти сквозь него?

Вот теперь Тирион выказал какое-то беспокойство. Последним, кто пытался проделать такое без защиты, был Малекит, и его участь оказалась ужасна. А он был могучий воин, а не болезненный ребенок.

– Нет. Я планирую молить о помощи. Возможно, сила, скрытая в Пламени, ответит. А может, нет. Если нет, мы ничего не теряем, кроме наших жизней, которых и так лишимся.

– Чем я могу помочь?

Вот эта часть Теклису совершенно не нравилась. Он собирался попросить близнеца рискнуть жизнью, возможно, даже пожертвовать собой ради осуществления плана.

– Если я не завершу заклинание к тому моменту, как демон явится сюда, ты должен отвлечь его, насколько возможно. Не дай ему добраться до меня – любой ценой.

– Я бы и так это сделал! – немедленно возмутился Тирион.

Теклис посмотрел на близнеца с удивлением и восхищением. Он всегда знал, что Тирион смел, но никогда по-настоящему не понимал насколько. Он не задавал вопросов, не искал отговорок, не увиливал. Он был готов тут же ринуться в бой – и отдать свою жизнь, если потребуется. Вероятно, он и сам не осознавал степень собственной отваги. Теклису хотелось что-нибудь сказать брату в такой момент, но это было бы лишь тратой времени.

– Будь готов, – только и пробормотал он, зная: Тирион поймет, что он чувствует. Он всегда понимал.

Теклис выбрал место у кратера, за алтарем, где его не было видно от входа. Глубоко вздохнув, он предельно сосредоточился. Он не просто молился. Он колдовал – как мог. Вытягивал из воздуха энергию, очищенную священным Пламенем, и вплетал ее в конструкцию, отвечающую его целям. Он создал тонкую нить света, которую можно опустить в колодец, соединяющий Пламя в этом мире с сущностью, известной как Азуриан, в другом. В некотором смысле эти чары были очень похожи на те, что он сотворил во дворце Изумрудного Моря, только сейчас он сфокусировался не на зеркале, а на Пламени.

Невидимыми пальцами магии он прощупывал ткань реальности, пока не нашел место, где она прохудилась, – и сразу сунул в дыру свою энергетическую нить, протянув ее так далеко, как только смог.

Он походил на рыбака, забросившего удочку в глубокие спокойные воды. Теклис не знал, какой ответ получит на свои усилия, но понимал, что Азуриану не понравится, что в его святилище вторглись его давние враги. Все эти тысячелетия Азуриан ненавидел Хаос и воевал против него. Теклис хорошо помнил об этом. Он мог получить помощь – надо только дотянуться…

Он все травил и травил нить, но контакт не устанавливался. Напряжение возрастало. Смертные не имели права погружаться так глубоко. Теклис чувствовал это. Здешней силой могли владеть лишь самые стойкие, а он к таковым определенно не относился.

Голова кружилась, желудок мутило. Он продолжал тянуться, чувствуя, как слабеет. Возможно, что эти усилия высосут из него жизнь. Или случится еще что-то, пострашнее – например, его душу безвозвратно затянет в глубины колодца.

Ему казалось, что он тонет. Он не мог дышать, грудь разрывалась. Он вспомнил летучую рыбу на палубе «Орла Лотерна», судорожно глотавшую воздух.

Он стал этой рыбой.

Он умирал.

В прохладных глубинах святилища все казалось спокойным. Крики не проникали сквозь каменные стены. Не отдавалось эхо вражеских шагов на ступенях. Но Тирион знал, что это лишь вопрос времени. Клинок в руках казался тяжелым и бесполезным. Эльфа тянуло наружу, в битву, хотелось сражаться и отбивать атаки. Бездействие его не устраивало. Он был бойцом.

Спокойней, велел он себе. Скоро придет и черед клинка. Ты получишь возможность сражаться и, скорее всего, погибнешь в бою – и никто не увидит твоего поражения, никто не запомнит твоей судьбы.

К нему подошел один из солдат Гвардии Феникса с бесстрастным, словно высеченным из камня лицом. Он посмотрел на Тириона, на вход и кивнул с таким видом, словно признавал что-то. Потом боец расправил плечи и вздохнул, как бы смирившись.

Теклис вдруг вскрикнул и забился в конвульсиях, снова и снова повторяя имя Азуриана. Кажется, что-то пошло совсем не так. Тирион кинулся к брату, чувствуя себя беспомощным и не зная, что делать.

Н’Кари вошел в храм. Позади остались выломанные ворота и разбросанные по земле трупы. Он был один. Остальные демоны дальше не пойдут, а смертные предались грабежу. Воздух потрескивал враждебной энергией. Свет Азуриана был здесь силен, но недостаточно, чтобы не подпустить его, пропитанного мощью, похищенной у Вихря, к цели. Н’Кари наслаждался возможностью в полную силу использовать свой боевой облик. Давненько демон не давал воли жажде битвы. Он сожалел лишь о том, что эти эльфы даже при поддержке своего бога едва ли достойны смерти от его когтей.

Он вскинул огромный меч и резко опустил его, разрубив пополам двух гвардейцев Феникса одним ударом, а потом подцепил когтем отсеченную голову – просто чтобы насладиться выражением ее лица. В эти секунды мозг убитого еще жил и мыслил.

Впереди маячили лестницы, ведущие в глубину храма. Демон чувствовал свою добычу – там, внизу, где сильнее всего пульсировала энергия Азуриана. Впрочем, присутствие старого бога ощущалось здесь повсюду. Пламя полыхало что есть мочи, словно пытаясь укрыть под своей сенью тех, кого искал Н’Кари.

Возможно, и сам Азуриан вздумает проявиться в какой-то момент и разобраться с незваными гостями. Что ж, на это бы стоило посмотреть. Хотя… маловероятно. Внимание бога привлекается долгими магическими обрядами. Существа вроде Азуриана двигаются и мыслят совсем в иных временных рамках, чем их маленькие марионетки. Мгновение божественного ока – возможно, целая эльфийская жизнь. Н’Кари мог бы поспорить, что закончит тут свою работу прежде, чем Азуриан хотя бы осознает угрозу, не говоря уже о том, чтобы отреагировать на нее. Нынешним высшим эльфам недоступна мощная магия призыва.

Эльфы решили, что он не доберется до своей добычи, если ее спрятать здесь. Что ж, Н’Кари с радостью продемонстрирует им, насколько тщетными были все их усилия. А потом он, пожалуй, закончит работу, начатую пять тысячелетий назад, и превратит Ултуан в свой личный феод.

Смеясь от радости, купаясь в обожании эльфов, которые смотрели на него с любовью, даже когда он убивал их, Н’Кари двинулся вниз по ступеням, направляясь к святая святых храма Азуриана.

Контакт был внезапным и шокирующим. Теклис ощутил нечто древнее, лишенное возраста и ужасающе могущественное. Оно изучало Теклиса, как Теклис изучал бы насекомое. Разум, встреченный им, не был разумом смертного и ничем не напоминал эльфийское сознание. Он оперировал совершенно иными категориями, мыслил совсем на иных уровнях, постигнуть которые Теклис никогда бы не смог.

Эльф чувствовал, что высшее присутствие чего-то ждет, но не представлял, чего именно. Он полностью сконцентрировался на просьбе о поддержке, о силе, о помощи в борьбе с их общим врагом. Нечто необъятное и неторопливое ответило, но Теклис не был уверен, что ответило оно – слишком чуждое и беспредельное – так, как ему хотелось.

Потом возникло ощущение узнавания: то ли образ, то ли руна, то ли имя. Аэнарион. Значит, божественная сущность поняла, что он связан с Королем-Фениксом кровными узами, а может, вспомнила недавнюю проверку. Теперь нужно объяснить, что они нуждаются в помощи – и в какой именно помощи.

Теклис представил демонов, представил святилище. Мысленно нарисовал, что происходит вокруг. Ничего не случилось. Возможно, существо, известное эльфам как Азуриан, работало в таком временном масштабе, что у него уйдут часы на то, чтобы отреагировать. Все ритуалы, касающиеся связи с ним, требовали времени и осуществлялись эльфами-жрецами, желательно теми, которые уже входили каким-то образом в контакт с Азурианом. Теклис же никогда такого не делал. Возможно, все его усилия будут напрасны. Он почувствовал, что связь разрывается, и отчаянно попытался восстановить ее.

Разряд чудовищной силы пронзил тело. Было так больно, что Теклис почти отключился. Он знал, что, если будет долго поддерживать такой уровень магии, это убьет его. Азуриан пытался помочь, но, казалось, не подозревал, что его колоссальная мощь может быть непосильна ищущему помощи. Теклис снова вспомнил, как подобрал летучую рыбу. Он даже не думал, что сталось с ней потом. Что если он сдавил ее слишком сильно, повредил жабры, убил, стараясь спасти?

И что если то же самое происходит сейчас с ним?

Крики умирающих и рев убийц толстые стены святилища уже не сдерживали. Эхо металось по коридорам, как ноты в конусе трубы. Тирион ждал, разминая мышцы, глубоко дыша, снимая напряжение, вглядываясь в тень великого алтаря.

Теклис был бледен, Тирион чувствовал страх и боль близнеца. От звуков бойни скручивало желудок. Лоб предельно сконцентрированного Теклиса избороздили морщины, глаза смотрели куда-то вдаль, словно видели то, чего не различали другие. Но судороги прекратились, и брат вроде бы снова, хотя бы отчасти, себя контролировал.

В воображении Тириона сами собой возникали картины того, что может твориться сейчас снаружи. Он видел прожорливых демонов, рвущих в клочья эльфов, и орды Хаоса, разоряющие самый священный эльфийский храм.

Но он не боялся. Он злился. Его злило осквернение святыни, злила угроза жизни брата, злили странные витки судьбы, занесшие его сюда умирать.

Злость и страх – две стороны одной монеты, сказал он себе. И то и другое может тебя убить. Тирион заставил себя дышать глубже, обретая спокойствие. Сейчас не время для эмоций – они ведут к ошибкам. Он заметил, что один из раненых солдат поглядывает на него почти что с восхищением.

– Удивляюсь твоему спокойствию, князь Тирион, – сказал боец, явно стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Нас хранит Азуриан. – Тирион кивнул в сторону одной из громоздких статуй. Он помнил, как леди Малена, капитан Джоэлль и офицеры «Орла Лотерна» стояли на палубе в шторм, передавая свою уверенность команде.

– Твоя вера воодушевляет. – В словах солдата прозвучал слабый намек на иронию. Очевидно, он хотел, но не осмеливался сказать в этом святом месте, в присутствии своих товарищей, что не разделяет веры Тириона.

Тирион улыбнулся ему, и солдат расправил плечи, крепче стиснув оружие. Вероятно, ему не хотелось выглядеть менее храбрым, чем шестнадцатилетний мальчишка. А Тирион был рад разобраться с солдатскими сомнениями, они отвлекли его от собственных мрачных мыслей. В груди его вновь бурлил нарастающий титанический гнев, злость, грозящая поглотить его, если дать ей волю, ярость, кипевшая, должно быть, в его предке Аэнарионе, когда тот столкнулся с ордами Хаоса.

«А может, так проявляется проклятье? Неужели я – дитя гнева, как те эльфы, что последовали за Аэнарионом после того, как он потерял жену и детей? Может, поэтому я и убиваю, не мучаясь совестью? И избран Кхаином?»

Он знал, что может погибнуть и не успеть выяснить. Предводитель оставшихся гвардейцев жестами обратился к своим воинам. Гвардия и раненые поспешили выстроиться между близнецами и тем, что могло добраться до них. Тирион знал, что защитить их эльфам не под силу, и все равно был тронут отвагой бойцов.

За дверью что-то взревело.

– Что бы ты ни собирался делать – делай, – сказал Тирион брату.

Теклис слепо смотрел в потолок.

Громадная деревянная дверь в святилище с треском распахнулась, и через порог шагнул некто, потрясающий гигантским мечом, зажатым в удивительно изящной руке – одной из четырех его рук. На конце другой пощелкивала большая клешня. Двумя оставшимися руками демон плел мощные заклятья. Двадцать последних бойцов Гвардии Феникса преграждали ему путь.

Уцелеет ли после боя хоть кто-нибудь из них? Говорят, каждому из Гвардии даруют знание обстоятельств его смерти – во время сложных обрядов принятия в орден. Тирион размышлял о том, действительно ли гордые воины, окружившие его, всегда знали, что этот момент придет.

Он изучал их лица. Все были мрачны. Никто не выказывал страха, даже перед лицом явившегося кошмара. Тирион перевел взгляд на Н’Кари. Он всегда полагал, что демон должен быть массивным, но даже не подозревал, что такая громоздкость может быть настолько завораживающе-прекрасной. Привлекала даже не фигура чудовища, скорее его движения, гибкая грация танцора, обольстительные изгибы первоклассной куртизанки. Все это должно было выглядеть – и выглядело! – непристойным, но при этом пленяло и очаровывало.

Магия, сказал он себе. Это влияние ауры демона. Тирион тряхнул головой и удивился, с какой легкостью сбросил чары, из-за которых даже Гвардия Феникса застыла перед монстром, точно кролики перед змеей.

Мгновение, растянувшееся в вечность, никто не шевелился, точно заледенев. Потом первый из бойцов кинулся на чудовище. Н’Кари парировал выпад и ответным ударом разрубил эльфа надвое. Бесшумно и стремительно, как охотящиеся кошки, остальные гвардейцы бросились в бой.