Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 57 страниц)

Глава 6

Восточный Ултуан, 10 год правления Финубара

Здесь пахло морем. И воздух казался другим – солонее, свежее. И ветер дул холодный и влажный. И чайки кружили над головой. Тирион улыбнулся от одного только вида белых птиц. Никогда еще он не чувствовал себя таким счастливым.

Он ехал на лошади. Спускался с гор. Через несколько часов он сядет на корабль и отправится в величайший эльфийский город. Казалось, что жизнь – настоящая жизнь – наконец-то начинается.

Едва эта мысль пришла Тириону в голову, он почувствовал себя виноватым перед отцом и братом – и поскакал в конец короткой процессии, туда, где в телеге везли обложенного подушками Теклиса. Холщовый полог повозки был откинут, и близнец смотрел вверх, на небо. Телегу они взяли напрокат у одного из крестьян, живущего неподалеку от отцовской виллы, – в ней он возил то, что вырастало на его огороде, на городской рынок. Через несколько дней эльф будет в городе и заберет свое имущество.

– Чудесно, правда? – не в силах сдерживать восторг, спросил Тирион.

– Ну, если сотрясение костей на этом деревянном пыточном станке ты называешь чудесным, то правда, – пробурчал Теклис. Впрочем, он улыбался и выглядел куда лучше, чем за много последних месяцев. Тирион опасался, что тяготы путешествия могут прикончить брата, но снадобья, приготовленные леди Маленой, похоже, действительно поправили его здоровье. Более того, перспектива изучать магию, видимо, успокоила мятущийся дух Теклиса, сделав существование более сносным. Тирион даже подозревал, что у Теклиса появилась причина жить. И он был благодарен леди Малене, по крайней мере, за это.

Тирион посмотрел вперед. Чародейка скакала бок о бок с Корхиеном Железное Копье. Парочка то и дело украдкой обменивалась улыбками, но ничего зловещего в них не было. Они выглядели как любовники, каковыми, пожалуй, и являлись. Трудно представить, что этот открытый щедрый воин и эта женщина-маг с каменным лицом нашли друг в друге, но, очевидно, что-то они все же нашли.

Потом Тирион задумался о том, как поживает отец. Нет, он не беспокоился о его здоровье. Князь Аратион вполне способен позаботиться о себе сам, без помощи сыновей, а работа защитит его от одиночества. Просто странно представлять, как он бродит один по пустой вилле, где осталась только Ежевика.

Тириону сделалось неуютно. Иногда ведь с гор спускаются монстры. А вдруг кто-то из них переберется через стену? Да ну, ерунда. Отец – маг. Он справится с любым чудищем, если тот найдет путь к их дому.

Теклис приподнялся, опираясь на локоть, и через борт вгляделся в даль.

– Кажется, я вижу море, – сказал он.

Тирион тоже посмотрел туда, куда показывал брат. Они только что поднялись на вершину холма, и внизу, там, где кончалась зелень, действительно раскинулся сверкающий синий простор.

Местность вокруг начала меняться. Потянулись возделанные земли; на полях работали фермеры. То и дело попадались теплицы, в которых в магически контролируемых условиях выращивались зачарованные плоды.

Более богатых и плодородных мест Тирион еще не видел, хотя, конечно, понимал, что опыт его весьма ограничен. Здесь и там на возвышенностях стояли особняки, в одно лишь крыло которых отцовский дом вошел бы целиком. Честно говоря, дом отца казался немногим лучше фермерских коттеджей, мимо которых они проезжали. Тирион привык к тому, что в местах, где он вырос, отец считался самым богатым домовладельцем, и снова подумал, что по сравнению с эльфами даже этого маленького города его отец действительно очень беден. Так странно осознавать, как мала твоя жизнь и как велик мир. Странно и волнующе.

На окнах и верандах многих зданий висели зеленые бумажные фонарики. Народ уже готовился к великому Празднику Избавления в честь возвращения весны и спасения детей Аэнариона от сил Хаоса древолюдом Сердцедубом. Вдоль улиц стояли резные фигурки, изображающие энта – довольно симпатичное существо, напоминающее эльфа и массивный дуб разом. У эльфов имелись веские причины быть ему благодарными. Без вмешательства Сердцедуба не было бы Вечной Королевы. С тех самых пор все духовные эльфийские лидеры ведут свое происхождение от дочери Аэнариона Иврейн. А у Тириона имелся более личный повод для благодарности. Он ведь был потомком сына Аэнариона, Морелиона.

Он снова подъехал к Теклису. Брат хмурился, он устал, и все напряжение долгого дня в дороге отражалось на его лице.

– Вскоре мы будем в городе, а потом поднимемся на корабль.

– Жду не дождусь, – вздохнул Теклис. – Хуже, кажется, быть уже не может.

По сравнению с их кораблем стоящие на якоре в гавани рыбачьи лодки казались дельфинами рядом с китом. Эльфийский клипер, трехмачтовое судно, отчасти торговое, отчасти военное, был длинным и грациозным. Корабельный нос украшала огромная резная орлиная голова, на носу и корме стояли массивные баллисты. По вантам деловито сновали матросы. От корабля к пирсу тянулся дощатый трап, достаточно широкий, чтобы по нему можно было провести лошадь.

Почтовый голубь, загодя выпущенный леди Маленой, видимо, добрался благополучно, поскольку пассажиров ожидали. Капитан корабля встретила их на причале. К удивлению Тириона, отчитывалась она перед леди Маленой, а не перед Корхиеном, вероятно, считая чародейку фигурой поважнее Белого Льва. На мачтах трепетали флаги с той же эмблемой, что украшала плащи телохранителей: судно принадлежало Дому Изумрудного Моря, и тетушка была здесь самым высокопоставленным представителем семейства.

– Мы готовы к отправлению, капитан Джоэлль? – спросила Малена, затем чуть наклонила голову и принюхалась. Я чую надвигающуюся грозу и магию в ветре.

Капитан кивнула. Она была даже выше леди Малены и выглядела еще суровее. Тирион уже начал подозревать, что все женщины Лотерна столь же бесстрастны, когда заметил несколько поглядывающих на него девчонок-матросов, младше него и весьма симпатичных. По привычке он улыбнулся им. Некоторые смело встретили его взгляд. Другие смущенно отвели глаза. Похоже, эти морячки не так уж отличались от охотниц, с которыми он встречался в горах.

– «Орел Лотерна» готов к отплытию, леди Малена. Мы можем уйти с приливом, если капитан Корхиен и его бойцы быстро поднимут на борт своих лошадей.

Лошади меж тем беспокоились. Прошлые морские путешествия, видимо, не доставили им большого удовольствия, но они были эльфийскими скакунами и повиновались своим всадникам. Коней одного за другим провели по трапу и при помощи лебедки опустили в трюм, уже подготовленный к их приему: ясли были полны корма, и еда вроде бы успокоила животных.

Тирион помог Теклису подняться на корабль и заметил, как странно смотрит на него капитан. Сперва он решил, что совершил промах или допустил бестактность, не спросив разрешения взойти на борт. Правда, никто не спрашивал, но все ведь уже были знакомы с капитаном. Однако потом ему пришло в голову, что женщину, должно быть, смутил вид Теклиса. Чужая немощь обычно производила на эльфов неприятное впечатление. Они не привыкли сталкиваться с болезнью. Оглянувшись снова, он увидел, что капитан уже не смотрит на него, а негромко беседует с леди Маленой.

Чародейка кивнула и подошла к мальчикам:

– Капитан говорит, что для вас приготовлены каюты.

– А что еще она сказала?

– Ничего существенного, – излишне небрежно ответила леди Малена, и Тирион, подумав о предстоящем вояже, припомнил подозрения Теклиса насчет нее. Заметит ли хоть кто-нибудь, если они исчезнут за бортом во время путешествия на юг, в Лотерн? Впрочем, он тут же одернул себя. Поведению чародейки почти наверняка есть вполне невинное объяснение.

Тем не менее мальчик решил, что будет смотреть в оба и держать дверь на запоре. Однако, несмотря на все страхи, сердце его воспарило, когда пару часов спустя корабль, подняв якорь, покинул порт. Солнце садилось за горы, и Тирион вновь невольно подумал об отце.

Наверное, какие-то из крохотных огоньков, виднеющихся на склоне, горели в окнах их дома. Сколько ещё времени пройдет, прежде чем он увидит их снова?

– Уютненько, – фыркнул Теклис, внимательно осматривая каюту, крохотную, как все корабельные помещения. Места тут хватало только на узкую двухъярусную лежанку и пару морских сундучков. Впрочем, все вещи обоих близнецов спокойно уместились в один сундук. Малюсенький иллюминатор впускал в каморку немного лунного света.

– Двое младших офицеров уступили эту каюту нам, чтобы мы могли отдыхать спокойно; так, по крайней мере, сказал Корхиен, – сообщил брату Тирион. – Похоже, мы здесь почетные гости. А законные владельцы спят на палубе.

– Не уверен, что не предпочел бы оказаться на их месте.

Голос Теклиса не понравился Тириону.

– Ты в порядке? – Тирион присмотрелся. Брат опять выглядел больным. И кожа на его лице приобрела омерзительный зеленоватый оттенок.

– Нет, не в порядке с тех пор, как оказался на борту этого треклятого судна. Оно качается так, что ни о каком порядке и речи нет.

– Морская болезнь, – сообразил Тирион. – Я слышал, некоторые ее подхватывают.

– И я один из них, а ты – нет. Удивительно! Обычно ведь я такой здоровый, а ты такой хлипкий!

– Если тебе тут не нравится, я могу попросить, чтобы нам разрешили спать на палубе. Хотя на случай плохой погоды каюта лучше.

– Ради Иши, не говори мне о плохой погоде! И так достаточно скверно.

– Это же только на несколько дней, особенно если поймаем попутные ветра – а почему бы нам их не поймать? В это время года они всегда дуют на юг.

– Ты становишься настоящим моряком, брат.

– Просто я слушал, что говорят матросы. И вообще намерен за время путешествия научиться, чему смогу. Никогда не знаешь, что и когда может оказаться полезным.

– А мои планы: лежать тут на спине, надеясь, что желудок успокоится, а комната перестанет кружиться.

– Думаю, это называется каютой.

– Пусть называется как угодно, только не вертится!

Тирион подпрыгнул, подтянулся и залез на верхнюю койку. Потолок оказался над самой головой. Так странно было лежать здесь, плавно покачиваясь вместе с идущим по морю кораблем вверх и вниз. За исключением ночевок в лагерях охотников, Тирион никогда не спал где-то вне отцовской виллы. И вообще никогда не спал не в своей кровати. А самым поразительным казалось то, что, лежа тут, он в то же время все удаляется и удаляется от дома, становясь ближе и ближе к Лотерну, городу, которого не видел с раннего детства.

Оттого-то этот способ передвижения и кажется таким быстрым. Корабль ведь на самом деле идет не быстрее лошади. Просто он продолжает двигаться и ночью, и днем, лишь бы кто-то стоял на вахте. Корабли не устают, а просто мерно приближаются к цели.

Он успел еще подумать, что из этого можно извлечь хороший урок, и провалился в сон.

Разбудили Тириона солнечные лучи, бьющие в круглое оконце, и Теклис, которого шумно тошнило в ведро, стоящее рядом с койкой. Воняло в крохотной каюте зверски.

Тирион аккуратно спустился, постаравшись не угодить ногой в ведро, дождался, когда Теклис закончит, и, кое-как справившись с защелками, выплеснул мутную жижу в иллюминатор, решив оставить его открытым для проветривания.

– Пожалуй, в следующий раз я попробую летать, – простонал Теклис. – У меня голова сейчас отвалится. Для меня каждый следующий способ передвижения оказывается хуже предыдущего.

– Ты привыкнешь. Это может занять несколько дней, но потом тело освоится.

– Искренне надеюсь.

– Не хочешь выбраться на палубу и поискать что-нибудь на завтрак?

– На палубу – да. Завтрак? Какой демон овладел тобой, чтобы предложить эту адскую пытку?

– Ну, я голоден.

– И, несомненно, как всегда, наешься за нас двоих.

– Попытаюсь, если найду какую-нибудь еду.

Тирион помог брату выйти на свежий воздух. Команда уже трудилась вовсю. Матросы драили палубу, начищали медь, сматывали канаты, карабкались по вантам, выполняли приказы корабельных офицеров. Один наблюдатель сидел в «вороньем гнезде», другой стоял возле гигантской фигуры – как будто море, окружающее корабль, нуждалось в постоянном надзоре.

Едва мальчики поднялись по лестнице, как вновь стали объектами всеобщего внимания. Причем взгляды привлекал не только Теклис. Посматривали и на Тириона, заставляя его чувствовать себя неловко, хотя он и улыбался каждому встречному. Он успел привыкнуть к тому, что на него заглядываются женщины, но сейчас на него косились и мужчины.

Тирион повертел головой в поисках Корхиена или Малены, но никого не увидел. Только пара солдат точили оружие и о чем-то болтали, изо всех сил стараясь не выглядеть бездельниками среди всей этой суеты.

– Где нам достать что-нибудь перекусить? – спросил Тирион. Один из солдат ткнул большим пальцем в сторону маленького закута у него за спиной, где, судя по доносящимся звукам, что-то побулькивало и откуда заметно тянуло дымком.

– Я мог бы и догадаться, что вы примостились поближе к еде, – заметил Тирион.

– Говоришь как бывалый ветеран, – фыркнул эльф. – Мы еще сделаем из тебя солдата.

– Надеюсь, – ответил Тирион и заглянул в камбуз. – Можно нам что-нибудь поесть? – попросил он. – Пожалуйста.

Повар улыбнулся и бросил ему две миски и несколько галет, завернутых в большой лист. В протянутую тару кок щедро плюхнул густой рыбной похлебки. Тирион передал одну миску Теклису, другую взял себе, и они двинулись обратно.

Удивительно, но уха оказалась вкусной, а сухари – питательными.

– Тут какие-то чары, – заметил Теклис. – Ну, как с дорожным хлебом.

– Команда должна быть сыта, – ответил Тирион. – Будешь свой суп?

– Что-то не хочется.

– Ну похлебай немного жиденького. Не хочу, чтобы ты умер с голоду еще до того, как мы доберемся до Лотерна.

– Это было бы облегчением.

– Даже не шути так.

Одна из девушек-матросов пристально разглядывала их, и Тирион ей улыбнулся. Девчонка – самая симпатичная на корабле! – тоже улыбнулась и стеснительно потупилась.

– Вижу, ты снова собрался разбивать сердца, – хмыкнул Теклис. Тирион делился с братом некоторыми подробностями своего общения с девушками-охотницами.

– Даже не намеревался, – ответил близнец.

– От намерений до последствий так же далеко, как от рая до ада.

– Кого это ты цитируешь?

– Никого. Только что сформулировал.

– Подумываешь о карьере философа?

– Надо же куда-то податься, если не получится стать магом.

– Сомневаюсь, что у тебя не получится.

– Как знать. Пока что моя жизнь не изобиловала успехами.

Близнецы долго еще сидели на палубе, наблюдая за кипящей вокруг корабельной жизнью. Тирион находил ее бесконечно увлекательной. А Теклис – всего лишь утомительной.

Глава 7

Тирион стоял на носу корабля, глядя поверх головы резной хищной птицы. Неподалеку из-под воды вырвалась стайка летучих рыбешек, и эльф невольно улыбнулся при виде коротко промелькнувшего сверкающего под солнцем серебра.

Ветер наполнял паруса, и судно, казалось, скользило над морем. Зеленые флаги с эмблемой Дома Изумрудного Моря полоскались на ветру.

Матросы перепрыгивали с мачты на мачту, карабкались по вантам, выполняя приказы капитана. Все их действия выглядели в глазах Тириона непостижимыми, но очень волнующими. Пока что ему нравилось все: каждый миг, каждый жест, каждый порыв ветра. Нравилось чувствовать под босыми ступнями твердое дерево палубы. Нравился соленый морской запах.

Мальчик со смехом подпрыгнул, поймал канат и, подтянувшись, оседлал рею. Поначалу корабельные офицеры беспокоились, что он может упасть и сломать себе шею, но быстро убедились, что среди снастей Тирион чувствует себя привольнее любого матроса и перемещается по вантам с прирожденным проворством.

Моряки не делали ему замечаний, пока он не мешал им. Тирион забрался на самый верх, к «вороньему гнезду» второй мачты. Фигурки на палубе казались отсюда совсем крохотными. Здесь мальчик чувствовал себя гораздо более незащищенным, чем на вершине скалы такой же высоты. Впрочем, скалы ведь не качаются, как качается рассекающий волны корабль.

Ветер рвал с него льняную рубаху. Неподалеку на перекладине расселись невозмутимые чайки. Тирион поднялся и, балансируя руками, направился по рангоуту к птицам, но те при его приближении взлетели и с насмешливыми криками принялись кружить над кораблем. Как бы ему хотелось тоже уметь летать!

Заслонив глаза козырьком ладони, Тирион вгляделся в даль. Под толщей чистой воды двигались гигантские фигуры – то ли киты, то ли какие-то легендарные чудовища, обитающие, по слухам, в этих морях. Пока никто из них не обращал внимания на корабль, и Тириона это только радовало.

Вдалеке, в нескольких лигах от корабля, иногда как будто мелькали острова. Иногда они действительно там были. Иногда нет. Вода, куда ни кинь взгляд, слабо мерцала. Дымка походила – только походила – на жаркое марево. Вероятно, море было напоено магией; большего Тирион сказать не мог.

Далеко внизу Теклис помахал брату. Тирион прыгнул в пустоту, ловко поймал висящий канат и, громко хохоча, с головокружительной скоростью заскользил к палубе. Когда ноги коснулись настила, мальчишка кувыркнулся, прошелся колесом и остановился точно рядом с братом.

– Чего ты там выискиваешь? – угрюмо поинтересовался Теклис. Он лежал в плетеном шезлонге и выглядел больнее обычного. Лекарства леди Малены, конечно, помогли ему, но вот путешествие сильно досаждало. Теклис по-прежнему страдал от морской болезни похуже любого гнома.

– Не знаю, – ответил Тирион. – Но, так или иначе, найти это будет трудно. Здешние воды зачарованы, и заклятье посильнее тех, что лежат на Кольцевых горах.

Теклис рассмеялся:

– Ты, как всегда, проницателен, брат. Перед тобой эффект одного из самых мощных и масштабных заклинаний мира. Бел-Хатор и его маги сплели эту кисею, чтобы укрыть Ултуан от людей. Если ты чувствуешь какое-то замешательство, поверь, человек испытал бы то же самое, но усиленное тысячекратно. Входя в ткань заклятья, люди теряются, кружат в лабиринте чар и в конце концов, если не умирают с голода или не садятся на мель, оказываются снова в открытом океане.

– Верю тебе на слово.

– Хорошо. И правильно. – Теклис скорчил рожу, и Тириону показалось, что брата вот-вот опять вырвет. Но он все же как-то сдержал позыв. – Ради богов, как же мне все это ненавистно.

– Ты не наслаждаешься путешествием?

Они шли по морю уже два дня, и здоровье близнеца все больше беспокоило Тириона. От морской болезни Теклис так и не избавился. В их каюте постоянно висело зловоние, и братья старались как можно больше времени проводить на палубе.

– Скажем так, я жду не дождусь начать учиться магии, чтобы сотворить оберег от морской болезни, – ответил Теклис.

– Твои честолюбивые замыслы растут как на дрожжах. Я поражен. Какое счастье иметь брата, ставящего столь высокие жизненные цели. Семь тысяч лет совершенствовалась эльфийская магия, и ты стремишься овладеть этим древним и ужасным знанием только потому, что тебя укачивает.

– Если бы тебя укачивало столько времени, ты бы лучше понял подоплеку моих желаний. Лекарства леди Малены только-только помогли мне справиться с последней хворью.

Тирион тут же почувствовал себя виноватым. Не стоило насмехаться над братом. Сам он ни разу в жизни ничем не болел. Вот и морская болезнь совсем не коснулась его.

У Теклиса же все было по-другому. И, возможно, так будет всегда. Тирион большую часть путешествия проводил, учась морским премудростям у матросов, которые смотрели на него как на молодого бога – если не косились суеверно. А Теклис целыми днями спал на палубе, стараясь удержаться от рвоты и скрыться от презрительных взглядов всех проходящих мимо, ну, за исключением нескольких всадников из отряда Корхиена, страдавших от той же напасти.

– Ты всегда хотел попасть на корабль, – напомнил наконец Тирион.

– Хотел. И хочу, – ответил Теклис. – Но только когда навсегда избавлюсь от этого мерзкого проклятья. В те редкие моменты, когда я не выблевываю за борт съеденное накануне, я действительно наслаждаюсь путешествием.

– Как думаешь, мы увидим пиратов?

– Я только-только почувствовал себя лучше. И зачем ты это сказал?

– Потому что слышал, что воды тут опасные; здесь полно разбойников-норсов, пиратов-людей и рейдеров-друкаев, несмотря на все заклятья, призванные отгонять их. Мы можем столкнуться с кем-нибудь из заблудившихся.

– Для тебя возможно это приключение, Тирион, а что делать мне, если на нас нападут пираты, заблевать их всех?

– А что, весьма эффективная защитная стратегия.

– Иногда я подозреваю, что ты только делаешь вид, что хорошо разбираешься в военных делах.

– Не волнуйся. Если на нас нападут, я тебя защищу.

– А кто защитит тебя?

– Полагаю, я и сам управлюсь, братец. Не сомневайся.

– Посмотри-ка туда.

Тирион обернулся. По палубе рука об руку прогуливались Корхиен и леди Малена, направляясь к ним. Похоже, не один Тирион наслаждался морским путешествием.

– Приветствую вас, князья, – добродушнее прежнего пробасил Корхиен.

– День добрый вам обоим, – ответил Теклис.

– Добрый, – кивнула леди Малена. – Свежий морской воздух полезен всем, полагаю. – Она бросила взгляд на Корхиена, словно делясь с ним какой-то тайной шуткой.

Воин улыбнулся:

– Он очень бодрящий.

– Я тоже так думаю, – сказал Тирион, размышляя, отчего ему кажется, что эти двое хотят посмеяться над ним. Они долго просидели в своей каюте внизу, где не так уж много свежего морского воздуха. Внезапно он сообразил, чем они там занимались, и потупился.

– Отличный корабль, – проговорил Теклис. – Очень быстрый.

– Один из многих, принадлежащих Дому Изумрудного Моря, – кивнула леди Малена.

– Многих? А именно? – поинтересовался Теклис, во всем любящий точность.

– Кораблей около тридцати, для торговли и исследований. Иногда мы используем их для рейдов к берегам Наггарота.

– Тридцать кораблей – это много? – удивился Тирион.

– Много, – подтвердил Корхиен. – Значительный вклад в нашу флотилию в военное время. Столько судов не наберется ни у одного Дома Лотерна, лишь у Дома Финубара их больше.

– Ну, он же Король-Феникс, – заметил Теклис.

– Мы только что говорили о пиратах, – встрял Тирион. – Как думаете, мы их увидим?

– У моего брата руки чешутся подраться с ними, – сардонически хмыкнул Теклис.

– Вам не о чем беспокоиться, мои юные друзья, – сказал Корхиен. – Если на нас нападут, леди Малена защитит нас.

– Неужто?

– О да, как и многие маги Лотерна, она начинала свою карьеру в качестве корабельного чародея.

– Это правда? – спросил Теклис. Как всегда, упоминание о любом аспекте магии сразу привлекало его внимание.

Леди Малена кивнула:

– Большинство магов Лотерна полжизни проводит на корабле.

– Почему?

– Они призывают ветра, оберегают суда от чудовищ, при необходимости взрывают корабли противника и не дают вражеским колдунам сделать то же самое со своим судном.

Ничего себе! Более захватывающего применения волшебству нельзя и представить. Тириону даже почти захотелось самому научиться магии, несмотря на полное отсутствие каких-либо способностей к Искусству.

– А ты можешь управлять ветрами? – спросил он.

– Да.

– А почему не делаешь этого сейчас?

– Потому что в этом нет необходимости, – сухо ответила леди Малена. – Попутный ветер и так несет нас максимально – и естественно – быстро, так что я не вижу нужды утомляться, заставляя нас двигаться еще быстрее. А если появятся пираты, мне понадобятся все мои силы.

Теперь Тирион понял:

– Ну конечно.

– Конечно – что? – переспросил Теклис.

– Ветра лучше гнуть в бою, чем в путешествии. С магом на борту, который это умеет, мы можем плыть против ветра или увеличить скорость маневрирования.

Корхиен просиял, как учитель, гордящийся лучшим учеником:

– Я же говорил, что он быстро все схватывает, – сказал воин леди Малене.

– Покажи брату возможность военного использования чего-либо, и он схватит тут же, – заявил Теклис. – К сожалению, все остальное он усваивает не столь быстро.

– Он скор в том, в чем ему нужно быть скорым, – заметил Корхиен. – А большего от него и не требуется.

– На твоем месте я бы не спешила с подобными утверждениями, – сказала леди Малена. – Кто знает, чего потребует судьба от князя Тириона?

Тирион рассмеялся:

– Сомневаюсь, что это будет что-то слишком возвышенное.

Остальные посмотрели на него так, словно не особо в это верили. А он заметил, что симпатичная девушка-матрос стояла неподалеку и все слышала. Увидев, что он на нее смотрит, она отвела взгляд. Интересно, она действительно такая скромница или просто привлекает подобным образом его внимание?

И он решил, что выяснит это еще до вечера.

– Как это называется? – спросил Тирион, указывая на большой парус над их головами.

Девушка-матрос улыбнулась. Они стояли высоко на центральной мачте, чуть покачиваясь вместе с кораблем, но чувствуя себя при этом уверенно, как на твердой земле, а не на верхотуре, упади с которой случайно – и разобьешься в лепешку о палубу, маячащую шестьюдесятью футами ниже.

– Топсель, – ответила она.

– А как зовут тебя?

– Карайя.

– А я Тирион.

– Ты князь Тирион, – подчеркнула она. – Племянник леди Малены. Нас отправили за море за тобой. Ты, верно, важная птица.

– Правда?

– Торгового «Орла» обычно не посылают в маленький рыболовный порт Котика по не очень важным делам. Нам бы плыть в Старый Свет или Катай. А мы тащимся вдоль берегов Ултуана с грузом воинов и лошадей.

– Я и не знал, что я столь ценен, – хмыкнул Тирион.

Девушка улыбнулась ему:

– Таково мнение Дома Изумрудного Моря.

– У тебя милая улыбка, – сказал он.

– А у тебя необычные и красивые глаза, – ответила она, глядя так пристально, что Тирион даже смутился и сразу вспомнил о вопросе, который ему давно хотелось задать:

– Почему все так странно на меня смотрят?

Девушка опешила. Очевидно, она ожидала совсем не этого. Очарование момента было нарушено.

– Ты и вправду не знаешь?

Тирион покачал головой.

– Боюсь, это будет ударом по твоему самолюбию, но смотрят на тебя вовсе не потому, что ошеломлены твоей красотой.

– В это чрезвычайно трудно поверить.

Карайя вновь улыбнулась:

– Дело в том, что ты очень похож на статую.

– В том смысле, что я прекрасно сложен?

– Нет. Ты похож на статую Аэнариона в Лотернской гавани. Вот почему весь экипаж постоянно пялится на тебя.

– Да ладно!

– Ага. Сходство сверхъестественное.

– Не считая того, что статуя, в отличие от меня, высотой в шестьсот футов.

– Скоро ты сможешь убедиться сам. Если ветер не переменится, мы будем в Лотерне уже через пару дней.

Вдалеке собирались темные тучи, и Тирион подумал, не идет ли гроза.

Внизу кто-то из офицеров рявкнул приказ, и Карайя подпрыгнула, спеша повиноваться.

– Возможно, мы еще продолжим нашу беседу позже, – сказал Тирион.

– Возможно, – ответила девушка. – Мне бы тоже хотелось кое-что обсудить.

Н’Кари чувствовал, как рождается его буря, и готов был выть от радости. Первая часть его плана осуществлялась. Погода подчинилась ему. Теперь надо разместить прочие элементы.

Осторожно, с бесконечным терпением он по тончайшим волокнам начал извлекать себя из путевых камней. Демон еще не набрался сил, чтобы вырваться физически, но мог отправить послание любому мало-мальски чувствительному к подобным вещам эльфу, проникнув в его сны. Он подготовит мир к своему появлению и первых рекрутов для своей армии.

Маги по всему миру что-то почуют, поскольку их дар делает их восприимчивыми к его магии. Но это не так уж и плохо. Некоторые из них станут отличными солдатами.

Он произнес имя Слаанеш и выпустил из путевых камней в ночь шипастые семена сна. Подхваченные ветрами магии, они поплывут над Ултуаном и застрянут во снах тех, к кому их притянет.

В южном Котике магия коснулась разнузданных сектантов. Обнаженные, истощенные ритуальными оргиями, они ощутили, как в их сознании возникло странное желание отправиться в определенное время в определенное место и приготовиться к пришествию нового пророка, который вот-вот ступит в их мир.

В Тенеземье группа злоумышляющих темных эльфов узнала, что если они двинутся на восток, то найдут нечто очень нужное их хозяину. Им показалось, что перед ними предстала сама Морати, нагая, она объяснила им все и пообещала высшую, личную награду, если они повинуются.

В Сафери архимагу, давно ступившему на путь, проложенный Темным Князем Наслаждений, приснилось, что он узнает великую тайну, если отважится подойти к западному путеводному камню владения.

В Лотерне искуснейший наемный убийца в мире увидел сон о том, что он взбунтовался против своего хозяина и живет в роскоши среди врагов, которых его сызмальства учили ненавидеть. Он пробудился рядом со спящей женой друга и прикрыл свои – похищенные у другого – глаза рукой, обтянутой содранной эльфийской кожей.

По всему Ултуану заворочались растревоженные снами колдуны и восприимчивые создания, в чей разум вошли видения, несущие обещания и угрозу величайшего последователя Слаанеш.

Теклис сам кое-как выбрался на палубу; при каждом шаге одно плечо его взлетало вверх, другое ныряло вниз. Было темно. В ночном небе горели звезды, лучи лунного света падали на лицо. Плеск бьющихся о борта волн отчего-то казался умиротворяющим. Ветер холодил кожу. Ночью он чувствовал себя крепче и меньше страдал от морской болезни; можно было немного побродить, хромая и не смущаясь своей немощи, поскольку все, кроме вахтенных и дежурных офицеров, спали.

Сны его были мрачными, тревожными, полными смыкающихся стен и четвероруких демонов, подкрадывающихся к невинным эльфам и свежующих их заживо, пока те кричат то ли от боли, то ли от наслаждения, то ли от того и другого разом. Так или иначе, но, очнувшись от кошмаров, Теклис захотел выбраться из тесной душной каюты на свежий воздух.

Раздался плеск, шлепок, и Теклис увидел что-то серебристое, извивающееся на палубе прямо перед ним. Сперва он немного испугался, но тут же разглядел, что это летучая рыба. Она выпрыгнула из воды и теперь билась на палубе, словно утопая в воздухе. Вид рыбки внушал сострадание, Теклис ведь понимал, каково ей сейчас. Он поднял рыбу, не обращая внимания на корчи скользкого тельца, дохромал до борта, бросил рыбешку обратно в океан и уставился на черную воду.

В черноте отражалась луна. Разглядел он и свое отражение – зыбким силуэтом на беспокойных волнах. Там он выглядел еще более неказистым, чем в жизни.

За спиной послышались шаги, и Теклис, обернувшись, увидел девушку, которая всюду таскалась за Тирионом. Он улыбнулся ей. Она странно посмотрела на него и, кажется, собиралась заговорить, но передумала и ушла, растворилась в ночи, избегая встречаться с ним взглядом.

Он тоже отвернулся, чтобы не показать своей обиды. Натянул маску холодного самообладания и сказал себе, что ему на все плевать. Тяжело быть уродом и калекой меж эльфов. Не любят они смотреть на вещи, менее прекрасные, менее идеальные, чем они сами. На отцовской вилле, где не жил никто, кроме родных и Ежевики, он был защищен от косых взглядов, но сейчас начал понимать, как одиноко ему будет среди его собственного народа. А может, именно поэтому отец и удалился от общества?