Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 57 страниц)

Глава 13

– Привет! Заходи, привратничек, – поздоровался Корхиен Железное Копье. – Добро пожаловать в мои скромные покои.

Вручив Корхиену бутылку вина из отцовских подвалов, Тирион огляделся. Да, покои Корхиена были скромны – по меркам дворца Короля-Феникса. Это означало, что по меркам Лотерна они были немыслимо роскошны. Полы покрывали аравийские ковры, стены – драпировки из древних шелков. Повсюду висели картины, написанные в золотой век искусства, во время правления Аэтиса. Из хрустальных окон открывался потрясающий вид на гавань.

Тирион присел на диван, глядя на старейшего друга отца. Корхиен почти не изменился с тех пор, как они встретились впервые больше века назад. Разве что шрамов у него немного прибавилось. А старость не коснулась его, как не касалась она большинства эльфов, не достигших чрезвычайно преклонных годов. Он был все так же высок, подтянут и мускулист, как в молодости, и двигался с непринужденной грацией высшей воинской элиты.

– Я слышал, твой поход на край света увенчался успехом.

– Мы нашли его, Корхиен. Нашли меч, которым сражался Аэнарион в молодости.

На этот раз Тирион не стал сдерживать восторга, чего не мог позволить себе с другими друзьями, даже с князем Илтарисом.

Корхиен приподнял бровь.

– Что? – не понял Тирион.

– Ничего, – ответил Корхиен.

– А ну-ка выкладывай. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга, так зачем начинать сейчас?

Корхиен рассмеялся:

– Ладно, раз уж ты напрашиваешься на откровенность. Я подумал, что не уверен хорошее ли это знамение – то, что нашел этот меч.

– Почему?

– С этим клинком Аэнарион начинал. Потом променял на другой.

– Ты же не серьезно? Полагаешь, я намерен извлечь меч Кхаина⁈

– Я полагаю, привратничек, что не имеет значения, намерен ты или нет. Твои поступки определяет судьба, ибо ты определенно из тех, кто судьбой отмечен.

– Никогда не поверю, что ты настолько суеверен, Корхиен.

– Я не суеверен. Но иногда я смотрю на тебя и думаю, какие же звезды светят над твоей головой, что предначертано, что определено судьбой или богами, называй как хочешь.

Он выглядел необычайно задумчивым. Нет, мысленно охнул Тирион, это нечестно. Конечно, Белый Лев всегда был гораздо глубокомысленнее, чем считало большинство эльфов, просто никогда еще его мысли не текли по таким странным руслам.

– Так ты все-таки серьезно?

Корхиен кивнул:

– Однажды бог коснулся твоей жизни, Тирион. Он вмешался и спас тебя. Со многими ли эльфами случалось подобное? Могу пересчитать по пальцам одной ноги, а я, вопреки мнению кое-кого, отнюдь не мутант Хаоса.

– Мы были в Святилище Азуриана. Бог защищал свое.

– Азуриан не спас никого из бывших с вами воинов, никого из жрецов, охранявших святыню. Он передал свою силу тебе и твоему брату. Готов с почтением признать, что сделал он это по своим причинам. А теперь ты вернулся с проклятого края света с клинком, выкованным Каледором для самого Аэнариона. Я почти чувствую силы судьбы, выстроившиеся за тобой.

– Слишком много в тебе дурных предчувствий для такого славного утра. А я-то просто пришел предложить тебе немного вина.

– Ты – Кровь Аэнариона, привратничек. Это кое-что да значит.

– Это значит, что я принадлежу к избранной группе, которую прощупывает, проверяет и обрабатывает мой собственный народ, которую преследуют демоны и тайные секты, о которой перешептываются за спиной и которую обвиняют во всевозможных немыслимых преступлениях. Я ничего этого не просил, Корхиен.

– О нет. Никто не заставлял тебя разыскивать клинок. И все-таки ты это сделал.

– Думаешь, у меня были какие-то скрытые мотивы?

– А что, нет?

– В каком смысле?

– Я думаю, ты не лишен честолюбия. И думаю, тебя интересует политическая карьера, так что ты или те, что стоят за тобой, используете твое сходство с Аэнарионом, чтобы окружить тебя легендой.

– Стоят за мной? Ты имеешь в виду моего деда раньше или мою тетушку сейчас?

– Их и всю их фракцию, да.

– Ты говоришь от имени Финубара? Он думает, что я угрожаю ему?

– Нет, привратничек. На оба вопроса – нет. Я говорю от своего собственного имени, основываясь на моих собственных наблюдениях. Ты не угроза Финубару, потому что он Король-Феникс и лишь его смерть изменит это. А ты не из тех, кто станет марать руки политическим убийством… как и твоя тетя.

Тирион был вне себя, но все же постарался сдержать раздражение:

– Рад, что ты так считаешь.

– Ты хотел искренности, привратничек. Что, предпочел бы обратное?

Тирион покачал головой, потом улыбнулся абсурдности ситуации:

– Нет. Я предпочитаю тебя таким, какой ты есть, Корхиен. Предпочитаю, чтобы ты говорил то, что думаешь. Просто я удивлен, что у тебя столь низкое мнение обо мне.

– Ну уж нет. Просто я иногда смотрю на тебя и гадаю, чем это все кончится. Твоя жизнь принимает странную форму. И твоя, и твоего брата. Я беспокоюсь о вас обоих.

– Ему этого лучше не говорить. Теклису нравится думать, что он способен сам позаботиться о себе.

– Вы оба способны, но тревожиться я от этого не перестану. А теперь расскажи мне о тете. Как она там сейчас?

Когда-то Корхиен и Малена были любовниками, но десятилетия и политика развели их. Однако он все еще интересовался ей. Наверное, и она – им. Они остались друзьями.

– Когда я в последний раз беседовал с ней, она выглядела немного озабоченной, – начал Тирион.

– Приятно снова увидеться, тетушка, – сказал Теклис – пожалуй, слишком уж официально. Не будучи уверен, как его примут, он обратился к светским манерам, что было весьма необычно для него.

Леди Малена совершенно не изменилась с того дня, как он впервые увидел ее за день до своего шестнадцатилетия век назад. Физически. Она все еще была строга и прекрасна. Годы не касались ее, как и любого эльфа. И все же Теклис заметил, что она постарела.

Что-то такое было в посадке ее плеч, в изгибе сжатых губ, в вечной ее суровости. Ответственность изменила женщину. Уже то, как она сидела, чуть сутулясь, за отцовским столом, делало ее другой.

Тирион мог бы, наверное, точно сказать, в чем именно изменилась тетя и объяснить почему. Теклис же никогда не был хорошим физиономистом.

Малена подняла глаза и улыбнулась с искренней теплотой, удивившей Теклиса. Он и не думал, что кто-то, кроме отца или брата, может смотреть на него вот так.

– Князь Теклис, – произнесла она. – Какая радость.

– Не слишком неожиданная, надеюсь. – Он очень старался скрыть свою боль, но голос все же выдал его. Теклис ведь всегда думал, что тетушка предпочитает его Тириону: единственная, кроме разве что отца. И его задело – больше, чем он согласился бы признать, – что она вызвала брата первым и беседовала с ним наедине.

– Мне известно, что ты вернулся вместе с братом. Я виделась с ним вчера вечером.

– Знаю.

– По делу дома, – сказала она так, словно это объясняло все. Что ж, пожалуй. Она очень серьезно относилась к своим обязанностям нового правителя Дома Изумрудного Моря.

Леди Малена поднялась из-за стола, обошла его и обняла Теклиса. Интимность ее жеста ошеломляла. Теклис не привык к каким бы то ни было проявлениям физического влечения. Он неловко ответил на объятие и быстро отпрянул, уставившись на эльфийку с расстояния вытянутой руки.

– Вижу, ты стал настоящим искателем приключений. – Малена вернулась на свое место за столом, как будто понимая его замешательство. – Ты нашел меч Аэнариона.

– Не все думают об этом клинке как о мече Аэнариона, – заметил Теклис. – Но да, мы нашли Солнцеклык.

– Многие утверждали, что это невозможно. А я знала, что ты добьешься успеха. У тебя и твоего брата всегда получается все, чего вы действительно хотите.

– Хотел бы и я разделить твою веру в мои способности. Хотя насчет Тириона ты, конечно, права.

– С каким раздражением ты говоришь о нем в последнее время, – заметила тетя.

Да, это было так – когда он говорил с ней. И Теклис не мог с собой справиться. Он не хотел, чтобы его вытеснили из ее сердца, но сказать это в открытую никогда бы не решился. Теклис осознавал, что несправедлив к Тириону, что брат ни за что не поступил бы с ним так. И в этом он тоже был лучше…

– Я не хотел, но порой это трудно, – признал он. – Я живу за его счет, он содержит меня из милости. Меня и отца.

Малена пристально посмотрела на него:

– Это не так. Тирион передал большую часть своего состояния тебе и твоему отцу. Все теперь ваше, а не его. Он просил меня сказать тебе об этом при случае.

– И зачем он это сделал?

– Твой брат знает, что вашему отцу нужны деньги. Кроме того, он сообщил мне еще кое-что.

Отчего-то это не успокоило Теклиса.

– Тирион заработал свои деньги рейдами и торговлей. Он занимался делом, пока я учился в Хоэте. Иногда я думаю, что он делал все это, чтобы мне было плохо.

– Ты думаешь, брат подарил вам золото, чтобы тебе было плохо? – Малена улыбнулась. – Объясни! – На миг она сделалась прежней Маленой, его наставницей в магии и алхимии.

– Даже щедрость Тириона – оружие. Или, скорее, демонстрация превосходства. Он всегда говорит с позиции силы. Он всегда тот, кто помогает нам, помогает мне. Только так – и никак иначе.

Малена переплела пальцы в замок:

– Я удивлена, что такому разумному эльфу потребовалось столько времени, чтобы понять это.

Теклис кисло улыбнулся:

– У меня всегда были трудности с общением.

– Не так уж все и плохо, как ты думаешь.

– Так ты согласна со мной?

– Конечно. Но вопрос, который ты действительно должен задать себе: почему твой брат поступает так.

– Потому что ему нравится чувствовать свое превосходство.

– Нет. Потому что он все еще чувствует себя низшим.

– С чего бы это? Все всегда его восхваляют. Он, пожалуй, самый популярный эльф в Лотерне.

– Не всегда это было так.

– Не помню, чтобы когда-то было по-другому.

– Я помню.

– Значит, твоя память лучше моей, леди.

– Мы оба знаем, что нет. Но я еще помню день, который ты, похоже, забыл.

– Какой день?

– День, когда я впервые увидела вас двоих. – Малена нежно улыбнулась, словно вспомнив что-то весьма личное.

– Ты увидела хворого ребенка и идеального эльфийского мальчика.

– Я увидела отца, который души не чает в больном сыне, так похожем на него и разделяющем его интересы. Я увидела второго мальчишку, обделенного вниманием, потому что к Искусству способностей он не проявлял, а интересовался лишь вещами, которые его отец презирал или считал неважными. Дом был мал, и родитель – только один.

– Думаешь, Тирион все еще помнит это?

– Вероятно, нет, но память тут не имеет значения. Благодаря своему прошлому он ступил на определенный путь и может даже не помнить, отчего все еще идет по нему. Однако важно то, что идет.

Теклис принялся прокручивать в мозгу эту мысль, рассматривая ее так и эдак. Он погряз в своих горестях и никогда не задумывался, что и у Тириона могут быть свои обиды. Брат всегда казался таким счастливым и беспечным.

– Что-то не верится. Он никогда не говорил мне ничего такого.

– Тирион еще более сдержан, чем даже ты, хотя ты, возможно, и не поверишь. И он говорит тебе кое-что. Говорит своими поступками.

– Ты столь же мудра, сколь и прекрасна, леди, – помолчав, сказал Теклис.

– Приятно обнаружить, что за эти годы ты чуть-чуть научился манерам. Но смею предположить, что ты нанес мне не просто светский визит. Наверняка хочешь что-то обсудить со мной.

На самом деле визит его действительно был светским. Дружеским. Он хотел увидеть леди Малену и утешиться, хотя сказать такое вслух и не посмел бы.

– Перед тем как отправиться к князю Илтарису, Тирион сказал мне, что тебя что-то тревожит. И что ты говорила ему, что ветра магии изменились. Он не знал, что это означает, но заметил, что прозвучало зловеще. Мой отец тоже упоминал о странных ветрах. А сегодня утром я получил сообщение из Хоэта. Похоже, верховные Хранители разделяют твои страхи.

– Я обеспокоена, Теклис. Очень обеспокоена. Что-то не так с миром, что-то не так с магическими потоками, хотя сказать, что именно, я не могу.

– Тогда я скажу кое-что, что насторожит тебя еще больше. В Люстрии я обнаружил пророчество сланнов, мне кажется, чрезвычайно важное. Если я не ошибся, оно касается возвращения в наш мир Хаоса, а если правильно разобрался в сланнской системе дат, то случиться это должно скоро.

Теклис достал свои рисунки и показал тетушке.

– Мне не кажется случайным, что такого рода вещь попала тебе в руки именно сейчас, – задумчиво сказала Малена. – Я мало знакома с пиктоглифами сланнов, иначе предложила бы тебе помощь.

Похоже, женщина искренне сожалела о своей неосведомленности и искала повод вновь заняться магическими исследованиями.

– Мне нужно знать, с кем лучше всего обсудить эту проблему, – сказал Теклис.

– Верховный Хранитель знаний Морелиан – величайший из наших экспертов по языку сланнов.

– Я так и думал, но рад, что получил подтверждение. Как считаешь, он мне поможет?

– Да он руку тебе оторвет, лишь бы получить эти записи. Новый подлинный сланнский текст – о такой вещи он мог только мечтать. Я знаю его с давних пор, он был моим наставником в Башне. И всегда страдал одержимостью сланнами.

– Этот тип мне знаком, – пробормотал Теклис, подумав об отце.

Малена, очевидно, поняла ход его мыслей:

– Не путай Морелиана с князем Аратионом. Верховным Хранителем не стать, не будучи проницательным, амбициозным и расчетливым.

– Я, конечно, знаю его в лицо, но знаком не слишком хорошо.

– Он тоже знает тебя, но, естественно, я ему напишу. Это не повредит.

Как глава Дома Изумрудного Моря тетушка была одной из самых богатых и самых влиятельных женщин Ултуана, кроме того, она являлась близким другом Короля-Феникса, а как маг – могущественным союзником Белой Башни при дворе. И снова, будто прочитав мысли Теклиса, леди Малена проговорила:

– Вижу, ты и сам становишься расчетлив.

– До брата мне еще далеко.

– Но ты с ним обязательно поравняешься.

– Не уверен, что мне этого хочется.

– Однажды ты станешь верховным Хранителем знаний. Я уверена.

– Я не стремлюсь к этой чести.

– Вот теперь ты говоришь точь-в-точь, как твой брат, – заявила Малена. Теклису оставалось только гадать, что она имела в виду.

На горизонте замерцали берега Ултуана. Малекит увидел в воздухе сверкающую дымку, столь памятную ему. То было сияние магии, постоянно висящей над островом-континентом еще со времен архимага Каледора. Теперь вся их могучая флотилия шла вдоль знакомого побережья, приближаясь к цели.

Рядом толпились генералы, мрачные, довольные, предвкушающие – в соответствии со своим темпераментом. Некоторые бросали мечтательные похотливые взгляды на Н’Кари, который принял облик ослепительной эльфийки. Кандалы удостаивались их особого внимания. Малекит без труда догадывался, какое направление принимали мысли друкаев.

Среди эльфов, смиренно потупившись, дабы не привлекать к себе внимания, скользили рабы, разнося подносы с едой и напитками. Что ж, сегодня их стратегия работала, собравшаяся знать обращала на чернь не больше внимания, чем на любой предмет мебели.

В командирских покоях царила лихорадочная атмосфера праздника. Все присутствующие знали, что вот-вот начнется война, которая будет трудной, но они верили в свою победу. Никто не осознавал полного объема королевских приготовлений, но все знали Малекита и понимали, что он не пошел бы в нападение, не будучи абсолютно уверен в успехе.

Эльфы пили наркотическое вино, улыбались и подсчитывали грядущие трофеи. Некоторые рассуждали о возвращении фамильных поместий, утраченных тысячи лет назад.

Малекит не собирался прерывать разговоры о вознаграждении. Его устраивала атмосфера возбуждения, соревнования и жадности. Его невмешательство правильно истолковали те, кто всю жизнь ловил малейшие намеки на прихоти государя. И Малекит знал, что вскоре о его настроении станет известно всему флоту.

Порой он замечал, как колдуньи косятся на Н’Кари. Даже самые сильные из них бледнели и замолкали. И это тоже отметили все собравшиеся. И это тоже было хорошо. Он продемонстрировал всем свое истинное могущество, и молва об этом вскоре разойдется повсюду.

Причем – что неизбежно среди друкаев – весть просочится до самых низов армии. Все узнают, что их господин и хозяин подчинил своей воле высшего демона Хаоса. И эльфы будут гадать, каких еще союзников он способен призвать.

В тот момент Малекит был почти счастлив. Его планы осуществлялись, он верил в неизбежную победу. Пока все шло так, как ожидалось. Нет, он не настолько глуп, чтобы считать, что все пройдет без сбоев и в соответствии с планом, но он собрал достаточно ресурсов и сил, чтобы противостоять любой возможной угрозе. Ултуан падет, теперь это лишь вопрос времени, и потом уже Малекит разберется с оставшимися врагами.

Немало присутствующих здесь были любовниками его матери, тайно поклявшимися служить ей. Они думали, ему это неизвестно, но уведомлять их об ошибке пока еще рано. Хотя день скоро придет – и Малекит с удовольствием предвкушал его.

Вероломство он ненавидел, пожалуй, больше всего на свете.

Глава 14

– Кажется, ты становишься важной персоной, – сказал Атарис.

Тирион посмотрел на старого друга. Они сидели в конторе дворца Изумрудного Моря. Внешне Атарис почти не изменился – выглядел все тем же молодым бойцом, с которым встретился Тирион, впервые прибыв в город. Нос его оставался сломанным, а к услугам лекарей-магов он прибегать отказывался. Однако теперь эльф принадлежал к высокопоставленным лицам дома и ему доверяли немало тайных поручений.

– В то время как ты медленно и осторожно прокладываешь себе путь на дно. – Тирион улыбнулся, смягчая насмешку. Атарис, сделавший себе имя в притонах и борделях Лотерна, был еще и весьма успешным торговцем, представляющим интересы семьи там, куда решал направить его дед.

– Не все же благословлены кровью Аэнариона, – хмыкнул Атарис. – Некоторым приходится пробиваться, пользуясь лишь своим природным умом и обаянием.

– Что ж, тогда понятно, отчего у тебя ничего не получается, – вздохнул Тирион. Атарис шутливо стукнул его по руке.

– Рад тебя видеть, – сказал он искренне. Когда-то, давным-давно, их можно было считать соперниками, но теперь Атарис смотрел на все иначе, и Тириона это только радовало.

– Я тоже, – ответил эльф. – Как я понимаю, мы двинемся в путь вместе?

– Твоя тетушка не может позволить, чтобы ты отправился ко двору Вечной Королевы без сопровождения. Я возглавлю твой эскорт и позабочусь о том, чтобы ты не опозорил Дом Изумрудного Моря.

И о том, чтобы о всех моих поступках становилось известно леди Малене, мысленно добавил Тирион.

– И велик ли будет эскорт?

– Ну, леди Изумрудного Моря считает, что тебе потребуется по меньшей мере пятьдесят воинов для защиты от хищных оленей Авелорна. Еще нужны слуги, которые проследят, чтобы твоя одежда производила должное впечатление, а волосы были достойно причесаны и уложены. Так что в итоге компанию тебе составит целая команда боевого корабля. Будем надеяться, твое участие в турнире того стоит.

– Будем надеяться, – кисло согласился Тирион. – Значит, я получу корабль для этой команды?

– Ну конечно. Твоя тетушка отозвала одно из торговых судов нашего Внутреннего моря, чтобы вовремя доставить тебя на место. Мы даже будем грести, если ветра окажутся не попутными.

– Это хорошо, – сказал Тирион. – Тебе не помешает немного поразмяться.

– Я еще способен заставить тебя побегать с мечом.

Тирион рассмеялся:

– Тогда удивительно, что тетушка не отправила на турнир тебя. Ты представил бы наш дом не хуже меня.

– Увы, леди Малена смотрит на вещи по-другому. Иначе я бы с радостью согласился. Наша новая Вечная Королева, говорят, очень красива.

– Как будто о ком-то из них говорят иное. – Тирион пожал плечами. – Все поэты всегда воспевают миловидность всех королев, во всех книгах пишут, как они очаровательны.

– И, конечно, поэты никогда не лгут, и ученые не распространяют неправду. Тебе это известно не хуже, чем мне.

– Что мне еще должно быть известно?

– Защита твоей священной персоны – не единственная причина, по которой тебе выделили столько бойцов. Ты повезешь коронационные дары новой королеве леса, а твоя тетушка полагает, что ее надо поразить богатством и щедростью нашего дома. Очевидно, на бедную сельскую девушку произведут впечатление наши шелка, золото и отличные зеркала, привезенные из земель гномов.

– Полагаю, не одни мы привезем дары, – заметил Тирион. – Каждое знатное семейство Ултуана воспользуется возможностью продемонстрировать свою преданность и щедрость.

– Воистину. Я часто думаю, что было бы куда выгоднее и разумнее прийти к соглашению с другими семьями и ничего такого не делать. Тогда бы все мы сохранили свое золото.

– Но все же золото – единственное средство. Как еще мы покажем, что богаче и щедрее наших соперников, если не доставим дары?

– Ну… нашли бы способ. Мы как-никак эльфы, известные своей изобретательностью в вопросах доказательства превосходства.

– А тем временем, – сказал Тирион, – полагаю, придется действовать старыми методами. Они работали у наших предков, получится и у нас.

– Да уж. Ладно, уходим с приливом. Пойдем в доки, посмотрим, как другие трудятся. Я всегда считал работу очень стимулирующей – когда ею занимаюсь не я.

Тирион наблюдал за командой, грузящей судно. Сколько раз ему самому приходилось проделывать это в прошлом? Порой эльфу казалось, что он провел на кораблях полжизни, отправляясь куда-то или возвращаясь в Лотерн.

Судно стояло у пирса лотернских северных доков. Внутреннее море очень отличалось от дикого внешнего океана: неглубокое, спокойное, безопасное, окруженное со всех сторон сушей. Торговля здесь шла не столь бойко, поэтому доки были меньше и не так переполнены, но все равно тут царила суета. Отсюда товары отправлялись по всему Ултуану, а продукция Сафери, Крейса и прочих мест стекалась в великий порт и оттуда расходилась по миру.

И корабли тут выглядели меньше и проще величественных океанских клиперов.

Тирион заметил скачущего к гавани брата. Никто, как всегда, не обращал на него особого внимания. Он был всего лишь очередным высоким худым эльфом на добром коне. Наездником – для эльфа – он был ужасным, но все-таки слишком не выделялся. Вот хромота его при ходьбе бросалась в глаза. Близнец подъехал к самому пирсу и замер на миг, изучая корабль. Потом помахал Тириону, и тот махнул в ответ.

– Вижу, твой брат соблаговолил присоединиться к нам, – сказал Атарис.

– Он тебе не нравится, да?

– Он не делает ничего, чтобы кому-то понравиться. Не будь он таким язвительным, завел бы себе больше друзей.

Отрицать этого Тирион не мог:

– Жизнь его была тяжелой. Среди эльфов нелегко быть неидеальным.

– Никто не идеален, – фыркнул Атарис. – Даже ты. Но для нас это не повод грубить всем прочим.

– Думаю, он приобрел эту привычку в юности, в качестве способа отомстить, нанести ответный удар. Ему часто грубили – просто потому, что он таков, каким был.

– Ну вот, ты его уже оправдываешь. А Теклис больше не болезненный юнец. Он – могущественный маг, ему подобные считают его почти что героем.

– Ему подобные?

– Он чародей.

– Он эльф.

– Можно быть и тем и другим, дорогой Тирион.

– Маги – не отдельный вид.

– Попробуй объяснить это им, друг мой.

Теклис оставил лошадь на попечение одного из портовых агентов Дома Изумрудного Моря и, хромая, подошел к трапу. Заметив Атариса, он скорчил кислую мину. Атарис тоже скривился.

– Рад тебя видеть, – иронически заявил Теклис.

– Я рад видеть тебя не меньше, чем ты меня, – ответил Атарис, неискренне улыбаясь.

Талант брата заводить врагов всегда поражал Тириона. Атарис на что уж доброжелательный эльф, больших усилий, чтобы перетянуть его на свою сторону, не потребовалось бы. Но Теклис, казалось, получал удовольствие, когда к нему испытывали неприязнь.

– Готов к отплытию? – спросил Тирион брата, чтобы предотвратить дальнейшую перепалку. – Не слишком-то много вещей ты с собой прихватил.

– Все уже на борту. Слуги привезли еще утром. А ты? Готов добиваться Вечной Королевы?

– Если она так прекрасна, как все говорят, то да. Я просто не уверен, что готов стать ее защитником.

– А что сказали бы по этому поводу твои коллеги, конкуренты за великую честь служить ей?

– Ты сегодня в дурном настроении, да?

Тирион не удивился бы, узнав, что нарочитая грубость Теклиса вызвана присутствием Атариса. Вечно он натягивал эту маску на публике, даже общаясь с собственным братом. Не самая приятная привычка.

– Извини, – буркнул он. – Ночь выдалась беспокойная и бессонная. – Теклис метнул на Тириона предостерегающий взгляд, уведомляя близнеца, что пускаться в дальнейшие обсуждения при посторонних не намерен. – А теперь прошу прощения, я предпочел бы спуститься вниз. Мне надо кое-что перечитать.

– О, мы не станем отрывать тебя от книг, – протянул Атарис. – Уверен, тебе надо поразмыслить над жизненно важными вопросами.

– Как ни странно, но да, – небрежно уронил Теклис. – Думаю, ты скоро о них услышишь.

– Жду не дождусь, – бросил Атарис в спину удаляющемуся чародею. А когда Теклис ушел, сказал: – Трудно поверить, что вы близнецы. Ты, похоже, заполучил всю привлекательность и обаяние вашего поколения в семье.

– Возможно, – согласился Тирион. – А он получил мозги и магический талант.

– Думаю, тебе досталась лучшая половина.

– Это может быть частью проблемы.

– А ты не такой дурак, каким кажешься, – хмыкнул Атарис.

– Почему ты постоянно дразнишь Атариса? – спросил Тирион, войдя в маленькую каюту, как только Теклис открыл дверь.

– Он мне не нравится, а я не нравлюсь ему, – ответил близнец.

– Возможно, если бы ты был с ним повежливее, то и он бы стал более дружелюбным.

Теклис горько рассмеялся:

– Правда так думаешь?

– Ты так поступаешь с каждым. Большинство эльфов просто игнорируют такое отношение, но некоторые могут ответить так, что не порадуешься.

– А ты считаешь, что они ответили бы как-то по-другому, если бы я был с ними помягче? – В голосе Теклиса прозвучала насмешка.

– Вполне возможно.

– Абсолютно невозможно, – отрезал Теклис. – Я не нравлюсь Атарису, потому что заставляю его нервничать. Я не нравлюсь большинству эльфов, потому что заставляю нервничать их. Я выгляжу неправильно, я говорю неправильно. Я урод, калека. От меня следовало избавиться еще при рождении. Старые методы зачастую самые правильные, знаешь ли. – К концу фразы голос Теклиса превратился в визгливую пародию на политические речи многих эльфов.

– Ты уже не ребенок, – ответил Тирион. – Никто не говорит с тобой так, и тебе нет нужды говорить с ними так, словно они это делают.

– Ты действительно ничего не понимаешь, да?

– Ну так объясни.

– Я чужак в собственной стране, Тирион. Я не принадлежу этому месту, никогда не принадлежал и принадлежать не буду. Я не красавец. Я… ущербный. Неполноценный. Я это знаю, все это знают. Эльфы не любят, когда им напоминают, что они могут быть не идеальны, не любят даже намека на такую возможность.

– Ты преувеличиваешь.

– Увы, нет. И не тебе уверять меня в обратном. Ты им нравишься. Ты таков, какими они считают себя. Ты – совершенство.

– Ну уж нет.

– Возможно, но вид у тебя такой, а у нас тут внешность решает все. Ты – бабочка. А я – мотылек.

– Вот теперь я действительно запутался и ничего не понимаю.

– Всем нравятся бабочки. Они яркие, живые, красивые. Они – дневные создания. А мотыльков боятся и ненавидят. Они темные, ночные. Все содрогаются, если крылья мотылька коснулись лица. Если приглядеться, мотыльки и бабочки очень похожи, но народ относится к ним по-разному.

Тирион рассмеялся:

– Я пытаюсь говорить с тобой о том, как ты обходишься с другими эльфами, а ты начинаешь толковать о мотыльках и бабочках. Понимаешь хоть, как это странно звучит?

– Я странный, Тирион. Я изгой. Я маг.

– Уверен, что не мотылек?

– Не паясничай, брат, тебе не идет. Ты знаешь, о чем я. Это как тараканы и божьи коровки.

– Продолжай… – Насмешка все-таки прозвучала в голосе Тириона.

– И те и те насекомые. Но одних народ считает милыми. Других – отвратительными. А приглядеться, так они одинаковы во всем, кроме цвета. Так что я утверждаю: внешность имеет значение. Она определяет мнение. Ты смотришь так, я – эдак. Ты можешь точно так же, как я, грубить любому эльфу – и все обойдется. Ты даже будешь иметь успех. А я могу быть вежлив, как царедворец при дворе Вечной Королевы, и все равно меня станут ненавидеть.

– Так для тебя это предлог даже не пытаться?

Теклис потрясенно выпучил глаза:

– А ты думаешь, я не пытался? Я пытался так упорно и так долго, что на моем лице застыл вечный оскал улыбки. Я вполне мог заработать вывих челюсти. Я старался изо всех сил, но всем было плевать. И плевать до сих пор. Вспомни об этом, прежде чем осуждать меня и переходить на сторону своих друзей.

– Я не осуждаю тебя и никогда не встану на сторону того, кто против тебя. Тебе ведь наверняка это известно?

– Не знаю, не знаю. Ты начал этот маленький разговор с просьбы не быть таким грубым с твоим дружком Атарисом.

– Я просто предположил, что ты мог бы попытаться вести себя с ним повежливее и тогда вы, может, поладили бы. Я старался помочь тебе.

– Буду благодарен, если ты перестанешь стараться.

– Как хочешь, – пожал плечами Тирион. – Но, думаю, если ты сумеешь заставить себя дать другим эльфам шанс, они поступят так же.

– Ты никогда не сдаешься, да?

– Такая уж натура.

Долгий миг они смотрели друг на друга почти враждебно. Тирион не вполне понимал, как это вышло, но его совет, сделанный из лучших побуждений, похоже, подтолкнул их на грань серьезной размолвки. Да, он оплошал, не сориентировался в обстановке – и, кажется, не знал своего близнеца так хорошо, как считал.

Тут его осенила другая идея. Они ведь отлично общались, когда отправлялись путешествовать вдвоем. Конфликт возник после возвращения в Лотерн.

Значит, дело в ситуации, а не в них. На родине эльфов он, Тирион, вновь пользуется всеобщим вниманием, а его брат опять изгой. Центр силы их взаимоотношений сместился, и виной тому они оба.

Он внезапно понял, почему Теклис выглядит гораздо счастливее, путешествуя и ища приключения, и отчего дома столько времени проводит в изоляции. Ну, по крайней мере частично понял. Вряд ли Тирион досконально разобрался в ситуации – он ведь не его брат.

Теклис улыбнулся, и напряжение лопнуло мыльным пузырем. Братья рассмеялись, однако оба они знали, что вернулись в Ултуан, где все по-другому. Где Тирион – дома, а Теклис – нет и никогда не будет.

– Ну, раз уж ты просишь, я постараюсь быть с Атарисом повежливее, – сказал Теклис. – Посмотрим, что получится.

Тирион промолчал. Он чувствовал, что Теклис прав. Атарис не сделается ему другом. Теклис навсегда останется чудаком. Из-за внешности, из-за манер или по собственному выбору. Такова уж роль брата в жизни.

Он вспомнил слова Корхиена о судьбе и встревожился еще больше.