Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 57 страниц)

Глава 18

Н’Кари видел, что войска друкаев нервничают, чувствовал, что ненавидят его. И до некоторой степени наслаждался этим ощущением. Облик он принял, соответствующий ситуации, – бронированная женская пародия на Малекита, не только забавлявшая его, но и служившая разным полезным целям.

Он насмехался над Королем-Колдуном и одновременно напоминал его последователям, кто тут высшая власть. Н’Кари больно было признавать, что он в этом нуждается. Связующие его заклятья не позволяли ему развернуться в полную силу без дозволения Малекита.

К счастью, темные эльфы привыкли повиноваться своему королю. Малекит об этом позаботился, и никто не посмел бы ему перечить, по крайней мере в присутствии самого короля или его непосредственного представителя.

Восхитительный аромат страха исходил от солдат и их предводителей. Никто не хотел подвергнуться карательным мерам. Есть много способов обратить все в свою пользу, подумал Н’Кари. Стоит только захотеть.

Но в данный момент он не хотел. Малекит все рассчитал точно. Н’Кари не собирался вмешиваться в его планы захвата Ултуана. Наоборот, ему сильно хотелось посмотреть, как все произойдет, и сделать то, что в его силах, чтобы поспособствовать разорению.

Ему хотелось убивать высших эльфов, а лучший способ это сделать – помочь их свирепым родичам причинить азурам как можно больше вреда. Вот почему несколько последних дней он занимался этим скучнейшим делом – переправлял войска Короля-Колдуна в разные точки Ултуана.

На миг демон удивился непонятно откуда взявшейся самоуверенности вкупе с беспечностью и, наверное, в миллионный раз принялся изучать характер наложенных на него заклятий. Да, действительно, в них присутствовал элемент тонкого принуждения, направляющий его мысли в эту сторону. Он разозлился, но и злость оказалась перенаправлена. Тогда, рассмеявшись, Н’Кари позволил себе насладиться ощущением измененного сознания, тем, как определенные аспекты его настроения и личности расширяются и дополняются. Это оказалось необычайно приятно и тоже являлось компонентом заклятья.

Где-то в глубочайших недрах сознания Н’Кари понимал оскорбление и негодовал. Один из закрытых участков его разума начал планировать месть и собирать ресурсы. Остальные, проникшись духом происходящего, прикидывали, как он может помочь новому Разгрому Ултуана. Внимание демона вновь переключилось на темных эльфов.

Его суровый взгляд останавливался на каждом друкае по очереди. Лица эльфов были бесстрастны, но внутренне они трепетали под взглядом того, кто так походил на их устрашающего предводителя и одновременно, по слухам, был демоном, явившимся прямиком из ада.

Все они, кроме, возможно, генерала Дориана, гадали, зачем они здесь и что будет дальше. Будучи теми, кто они есть, они, верно, ожидали ловушки и спрашивали себя, не решил ли Малекит избавиться от них каким-то новым кошмарным способом. Это подразделение высадилось на землю Ултуана последним. Остальные части уже развернулись у целей. Эти же, единственные из всех, были снабжены особыми амулетами. Впрочем, большинство понятия не имели, зачем им побрякушки, догадывались разве что колдуньи да их глава.

Опять-таки будучи теми, кто они есть, все знали за собой вину в каком-нибудь предательстве, и Н’Кари дал им время подробно остановиться на индивидуальных вариантах данной темы. Когда же страх и ожидание достигли крещендо, он открыл портал – самым зрелищным и ужасающим способом. Базовая составляющая врат оставалась неизменной, но он при помощи магии мог добавлять заклятью свои маленькие штрихи.

Резко похолодало, зарокотал гром, запахло озоном – появившийся портал окаймляли трескучие молнии. Внутреннее пространство переливалось множеством цветов. Увидеть, что по ту сторону, понять место назначения не сумел бы никто. Солдаты могли отправиться на другой конец Ултуана, как им обещали, а могли и нырнуть в адские бездны. Они ничего не узнают, пока не войдут. И их контролируемый ужас служил демону изысканным лакомством.

Генерал Дориан отдал приказ двигаться. Шагая в ногу, первый ряд вошел во врата, открытые демоном в ткани реальности. Даже Н’Кари пришлось признать, что дисциплина у этого войска впечатляющая.

Дориан изучал своих телохранителей, марширующих вместе с ним в портал. Это была элита его войска, лучшие бойцы тяжелой пехоты, дисциплинированные и умелые. Они выстоят и будут сражаться там, где другие погибнут или сбегут, потому что они гордятся собой, своим наследием и своим родом. Именно гордость делает их лучшей тяжелой пехотой в мире. Именно гордость позволила им войти во врата под ужасающим взглядом демона, не выказав страха.

Генерал понимал их, потому что сам был таким же. С самого рождения ему внушали, что он – один из тех, кто рожден править миром. Часами он и его братья тренировались с мечом, копьем, щитом, арбалетом. Их учили сражаться и состязаться. Братья были ему и товарищами, и противниками. Дориану хотелось превзойти их, и он превзошел. Всех, кроме разве что Уриана, но именно соперничество подстегивало его, заставляя стремиться к большему. То же относилось и ко всей армии, только масштаб другой.

Каждый солдат старался перещеголять другого в своем отряде. Каждый отряд стремился затмить другой отряд подразделения. Каждое подразделение пыталось опередить другие подразделения армии. А армия должна задавить любого врага.

Слава – дело личное и общественное одновременно. Король-Колдун видит все и распределяет награды. Его боятся и ненавидят, но его благосклонности жаждут, как неистощимого источника силы. Система не слишком приятная, зато работает. А работает она потому, что в конечном счете Малекит справедлив.

Сам Дориан тому доказательство. Он начинал обычным солдатом, ну, пускай даже обычным солдатом элитного отряда. Его семья обеспечила его оружием и базовой подготовкой. Трудное ремесло набегов и работорговли на берегах Старого Света он осваивал сам.

Он заслужил награды и уважение воинов. Когда боевые рога позвали темных эльфов на битву против орд Хаоса, его дружина одолела татуированных мародеров, с чьими отдаленными потомками они сейчас заключили союз. Он отличился в рейдах на земли сланнов в Люстрии, заполучив немало золота.

В больших сражениях он участвовал под командой самого Малекита и своей свирепостью, своим бесстрашием и своим боевым мастерством привлек внимание Короля-Колдуна. Со временем он возвысился, стал уважаемым генералом армий Наггарота и обогатился, получив земли павших противников и долю в награбленном.

Да, подумал Дориан, он преуспел под властью Короля-Колдуна. Но в этом вторжении он совершенно не был уверен. О, нет ничего плохого в попытке вернуть утраченные земли Ултуана. Добыча будет неимоверной, древние поместья перейдут новым хозяевам. Будет захвачено множество рабов, самые ненавистные враги друкаев будут посрамлены и унижены. Это все замечательно. Откровенно говоря, Дориан с нетерпением предвкушал это.

Не слишком возмущало его и чрезмерное использование магии вместо военной силы. Колдовство – неотъемлемая часть войн темных эльфов, непременная составляющая силы их народа, ставящая друкаев выше других рас. Он высоко ценил тактику и стратегию применения колдовства и знал, что и Малекит, и его божественная матушка – настоящие мастера своего дела.

Тревожило его то, что приходится полагаться на связанного Малекитом демона и путешествовать через колдовские врата, созданные тварью. Было в этих переходах нечто такое, от чего все его эльфийские чувства вопили от страха. В порталах ощущалось близкое, очень близкое присутствие демонического.

А вдруг что-то пойдет не так?

Дориан посмотрел на Кассандру. Его любовница-колдунья выглядела спокойной, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить мелкие признаки нервозности: в том, как она вертела на пальце левой руки покрытое рунами кольцо, например. Кассандра утверждала, что, попадая в эти порталы, они проходят через владения Хаоса – а значит, кошмарные древние ужасы совсем рядом и отделены от них барьером тоньше оболочки мыльного пузыря. Тут рискуешь не только жизнью – хуже, рискуешь своей душой.

И это не единственное, что беспокоило Дориана. Кассандра кое-что нашептала ему в ухо ночью, когда они лежали на шелковых простынях, отдыхая после диких ласк.

Она утверждала, что новый «питомец» Короля-Колдуна – существо, чья сила может значительно превышать силу Малекита и которое может вырваться в любой момент. Конечно, Кассандра была агентом Морати, а он подозревал, что в данный момент Королева Ведьм не слишком довольна своим сыном, но это не означало, что Кассандра не права. Если Н’Кари действительно таков, каким представил его Малекит, то он – один из злейших врагов их народа за всю историю, а может, и самый злейший.

Генерал боялся, что после всех этих тысяч лет здравый рассудок Короля-Колдуна все-таки надломился и их экспедиция обречена – именно поэтому. Хуже была только мысль о том, что столь могущественное, злобное и едва ли хорошо контролируемое существо открывает врата и ведет войска через адские владения. Вероятность бедствия колоссальна. Жизни всех солдат Дориана в лапах чудовища, которое может погубить их в любой момент – и погубит, предоставься ему такая возможность.

Но что он может поделать? Неподчинение Королю-Колдуну – вещь немыслимая и в лучшие времена, а сейчас война, и любое недовольство в армии может привести к катастрофе. Кроме того, стоит поразмыслить еще кое о чем.

Малекит действительно связал демона. Тот действительно служит ему, и стратегическое преимущество, выраженное в возможности перемещать огромные силы через весь Ултуан стремительно и незаметно для врага, грандиозно. Поставленная перед ним задача тому доказательство.

Это гигантский риск, но он способен легко себя оправдать, и если оправдает… Об этой победе будут говорить еще десятки тысяч лет. И победителям достанется фантастическая добыча.

Дориан понимал также, что их кампания планировалась много веков. Король-Колдун наверняка знает, что делает. Они застанут противника врасплох, а в такой войне неожиданность стоит легионов воинов.

Итак, Дориан решил следовать королевскому плану, но, если что-то пойдет не так, у него будет время подумать о возможности возвести на трон Наггарота нового правителя и о том, как это лучше организовать.

Н’Кари огляделся. Магические чувства говорили ему, что они в Авелорне. Мало что изменилось в этих лесах с тех пор, как он в ярости прошелся по Ултуану много тысячелетий назад. Он бы с удовольствием снова посмотрел, как горят эти деревья, но даже пожара устроить не мог. Мешали проклятые цепи, и заклятья Короля-Колдуна не давали применить силу хотя бы и для самозащиты. Если на него сейчас нападут, придется полагаться только на естественную стойкость демонического воплощения, больше ничто его не спасет.

Ветра магии несли что-то еще, кроме запаха старой лесной магии. Где-то тут, совсем близко, находились по крайней мере два потомка Аэнариона. Их психозапах ни с чем не спутаешь. И один из них даже знаком, хотя прошло больше века с тех пор, как Н’Кари в последний раз обонял его.

Запах принадлежал Тириону, эльфу, поспособствовавшему позорному развоплощению демона в Святилище Азуриана. Даже от слабого намека на этот аромат пальцы Н’Кари жадно скрючились, а рот наполнился слюной при мысли о том, как он станет разрывать лакомую добычу в клочья. На этот раз демон не будет играть с жертвой, по крайней мере до тех пор, пока не убедится, что ей не избежать гибели.

Конечно, прямо сейчас Н’Кари ничего сделать не может. Он вынужден пройти через открытый им портал и быть рядом с Малекитом. Однако надо что-то предпринять, чтобы такая ситуация не затянулась на неопределенный срок.

Его жажда мщения всему роду Аэнариона горела жарче прежнего.

Как только Н’Кари исчез, тяжесть упала с плеч Дориана, хотя открытый демоном портал все так же висел, мерцая, в воздухе. Генерал глубоко вдохнул пахнущий соснами воздух, свежий и чистый, совсем не похожий на морозный воздух Наггарота и все же отчего-то напоминающий о родине. Он огляделся и невольно улыбнулся.

Говорят, давным-давно, в долгий золотой век правления первой Вечной Королевы, эльфы рождались в лесах. Многие до сих пор думают, что леса – истинный дом их народа, и в этот момент Дориан мог этому поверить.

Место было воистину магическим. Это чувствовалось. Мощное колдовство окружало генерала. На миг он даже испугался, но только на миг. Не та это магия, что способна причинить вред. Это магия роста, жизни, магия древнего леса. Сильная, но не имеющая никакого отношения к войне, смерти, убийству.

Он окинул взглядом солдат и увидел, что их лица тоже изменились – как будто все они на секунду вернулись в детство. Атмосфера леса подействовала даже на самых циничных темных эльфов. Друкаи, ненавидевшие друг друга, враждовавшие десятки лет, обменивались улыбками и тут же в смущении отводили глаза, не понимая, что с ними творится.

Дориан подумал, что он, может, и ошибается. Вдруг Авелорн способен постоять за себя? Вдруг они уже попали под его влияние? Если так, он скоро положит этому конец. Генерал рявкнул на солдат, приказав строиться, установить защитный периметр и приготовиться дать отпор возможному нападению высших эльфов.

Потом Дориан взглянул на Кассандру. Судя по всему, она понимала, что тут происходит. Понимала, как близки друкаи к победе. Они захватили плацдарм в священном сердце эльфийского королевства. Они могут использовать портал демона, чтобы привести сюда армию, завоевать эту землю и ее правительницу.

Разведчики уже обшаривали местность. Если они наткнутся на кого-нибудь, то возьмут чужаков в плен или убьют, чтобы весть об их появлении не разнеслась прежде, чем они будут готовы, прежде, чем сюда прибудет вся армия темных эльфов.

Впрочем, неважно. Дориан знал, что они благословенны и их ждет успех. Самая трудная часть пройдена. Они там, где тысячи лет не ступала нога друкая, они на дистанции возможного удара по самой Вечной Королеве – если она, как предсказывал Малекит, присутствует на турнире.

Король-Колдун все делает правильно. Его план работает, и Дориан был чрезвычайно доволен тем, что ему доверили возглавить силы, которые совершат именно эту часть великой работы. Он покроет себя славой, и награда за успех будет баснословной.

Кассандра смотрела на него как-то по-другому. В ее глазах было нечто большее, чем простой расчет. Чародейка поняла его роль, поняла, чего она сама может достичь, помогая ему. Они двое скоро станут безмерно богатыми и могущественными.

Итак, Дориан снова пойдет в бой за Малекита. Он приложит все усилия к достижению цели, и на пути его лучше не вставать.

Генерал обошел периметр зарождающегося лагеря. Кассандра и ее соратницы-колдуньи отправились туда, где ждали предназначенные для жертвоприношения рабы. Множество жизней пойдет в расход для удержания открытым демонического портала, но для неизбежной победы это небольшая цена.

Крики взвились над лагерем. Портал мигнул и засиял ярче. Поверхность его мерцала и шла рябью – прибывали новые отряды пехоты темных эльфов. Солдаты быстро и дисциплинированно занимали свои места в лагере, разбитом Дорианом в сердце самого священного леса. Поразительно, что друкаи, никем не замеченные, провернули такой финт. И все-таки они это сделали. И ничто их не остановило. И не остановит.

Темных эльфов становилось все больше и больше. Теперь из портала выезжала кавалерия на ящероподобных холодных. Несколько минут после прибытия гигантские бестии казались на удивление спокойными и послушными – видимо, проход через открытый демоном портал сбил их с толку. Зато потом, словно компенсируя свою покорность, звери забились свирепее обычного, и всадникам пришлось наводить порядок острыми стрекалами и железными шпорами.

Дориан улыбнулся. Победа, продвижение, богатство рядом, только руку протяни. Что ж, остается протянуть руку – и взять их.

Глава 19

– Я слышал, что ты вернулся, – сказал верховный Хранитель знаний Морелиан. – Полагаю, твой поиск завершился успехом.

Теклис смотрел на старого эльфа. Морелиан действительно выглядел древним: высокий, сутулый, очень, очень худой, с грубой, почти человеческой кожей и совершенно серебряными, словно и впрямь металлическими, волосами. Он носил небольшую раздвоенную бородку, что было весьма необычно среди эльфов, которые предпочитают бриться начисто. А еще он производил впечатление великого мудреца, обладателя безграничных знаний, но в глазах старца плясали огоньки, и лукавая улыбка кривила губы.

Покои его были аскетичны. Здесь стояли большой стол и много стеллажей вдоль стен, хранивших свитки с древним знанием. На столе грудой лежали книги и чистые листы пергамента; незаточенные перья от лучших гусей соседствовали с кубышкой с чернилами. Верховный Хранитель знаний делал выписки из книг – это Теклис понял с первого же беглого взгляда.

– Мой брат и я нашли Солнцеклык, однако это еще не все, – сказал Теклис.

Морелиан приподнял бровь:

– Ты хочешь сказать, что нашел нечто более важное, чем Солнцеклык?

Теклис выложил на стол копии надписей сланнов.

– Возможно, – только и сказал он.

Верховный Хранитель уставился на свитки с каким-то благоговейным ужасом:

– Это то, что я думаю?

– Я не предсказатель будущего, так что не знаю. Я сумел расшифровать достаточно, чтобы понять, что содержащееся тут знание может быть важным. Вот почему я принес записи тебе. Знаю, ты интересуешься такими вещами.

На лице верховного Хранителя мелькнуло восхищение, смешанное с сомнением и трепетом. Сейчас он очень напоминал Теклису отца, впервые увидевшего Солнцеклык. Старик тут же начал листать сделанные эльфом копии.

– Ты знаешь, что это? – спросил Теклис, выждав несколько минут.

– Астрономия и астрология, – пробормотал Морелиан. – Записи, сделанные в очень сжатой форме, определяемой иероглифическим письмом. Ты прав, что принес их мне. И, думаю, не ошибся насчет их важности. Здесь, среди прочего, астрологические расчеты орбит некоторых планет и лун и их связи с флуктуациями циклов полярных эфирных врат.

Теклис поразился, что Морелиан сумел понять все это при столь поверхностном изучении. Конечно, это его область знаний, он в ней узкий специалист. Однако Теклиса уязвило то, что сам он еще столь многого не знает.

– Это все, что там говорится?

– Пока все, что я сумел разобрать, – сказал верховный Хранитель. – Но я могу и ошибаться. О толковании многих символов я только догадываюсь. Если ты оставишь свитки, я, пожалуй, за несколько часов переведу их подробнее. Уверен, здесь что-то скрыто – что-то огромного мистического значения.

Теклису не хотелось выпускать свитки из поля своего зрения, особенно если с ними связана какая-то мистическая тайна. Мысль о том, что кто-то другой, не он, откроет правду, была неприятной. Сейчас эльф боролся со своими личными демонами, понимая, что сам ничего сделать с текстами не сможет, не потратив несколько десятков лет на углубленное изучение сланнского языка, а времени на это у него не имелось.

– Конечно, бери, – вздохнул наконец Теклис. – Я благодарен за любую помощь в этом вопросе. То немногое, что я сумел разобрать здесь, встревожило и озадачило меня.

– Возможно, это чрезвычайно важно для нас всех, – кивнул Морелиан. – Подозреваю, это касается времени, в котором мы живем. А еще я подозреваю, что ты не случайно нашел записи именно сейчас. Все взаимосвязано, а связи мистических объектов крепче прочих.

Теклис и раньше слышал что-то подобное, но не вполне этому верил. Слишком уж чародеи любят судить задним числом: указывать на связи между событиями, уже случившимися, куда легче, чем выявлять эти связи заблаговременно.

– Не уверен, что понимаю тебя, – сказал Теклис.

– Тебе следует поговорить с Белтанией, – посоветовал верховный Хранитель. – Она сама хотела пообщаться с тобой и сумеет объяснить происходящее лучше, чем я.

Теклис в этом сомневался, но видел, что Морелиан сейчас слишком похож на ребенка с новой игрушкой. Старику отчаянно хотелось немедленно приступить к работе, и Теклис понимал, что этот энтузиазм ему на руку.

– Я пойду к ней прямо сейчас, – кивнул он.

– Лучше и не придумаешь. – Верховный Хранитель уже сосредоточился на разложенных перед ним свитках и торопливо покрывал чистый пергамент каракулями предварительного перевода. О Теклисе старик уже, похоже, совершенно забыл.

Теклис подошел к покоям Белтании. Двери из серебра и бивней какого-то морского монстра охраняли воины в облачении архимагов.

Зачем он Белтании? Они не раз встречались на официальных приемах в Лотерне и когда он обучался в Башне, но Теклис не сказал бы, что они свели близкое знакомство. Возможно, чародейка хочет обсудить с ним какое-то исследование.

Слуга в черном с золотом провел его в остекленную оранжерею, выдающуюся наружу из стены башни, чтобы ловить солнце. Отсюда открывался великолепный вид на лес. Сквозь пол из прозрачного хрусталя хорошо было видно землю далеко-далеко внизу – и это нервировало. Жара напоминала о джунглях, недавно покинутых Теклисом. Белтания в тонкой струящейся мантии из зеленого шелка, облегающего изгибы ее тела, сухо улыбнулась вошедшему. Она была, как всегда, немного пьяна.

– Князь Теклис! Рада снова видеть тебя.

Особой радости в ее голосе не слышалось. Слова были сказаны только из вежливости.

Теклис решил поддержать тон:

– Верховный Хранитель знаний предложил мне нанести тебе визит. Он сказал, что ты хотела поговорить со мной.

– Говорят, ты недавно вернулся из джунглей Люстрии, из сланнского города Цультек, и принес с собой меч Аэнариона.

– Меч у моего брата. Он собирается с этим клинком служить Вечной Королеве.

– Вскоре он может ему понадобиться.

– Почему ты так говоришь?

– Я изучала небеса и проводила пророческие ритуалы. Знаки недобрые.

– А именно?

Теклису стало любопытно. Институт магических прорицаний известен своей неопределенностью. Практикующих гадателей серьезные ученые считают едва ли не шарлатанами. Всех – кроме Морати. Ее дар получал многократные подтверждения.

– Ветра магии все больше и больше загрязняются силами Хаоса. Ты ощутишь это, работая с высшими заклинаниями.

– Я что-то почувствовал, даже применяя простые чары.

– Значит, ты определенно восприимчивее многих.

Теклису показалось, что она насмехается, но никаких привычных признаков издевательства он не заметил.

– Зачем я здесь?

– Ты не замечал примет чего-то подобного в Люстрии?

– Нет, ничего такого.

– Хорошо, значит, пока все зашло не слишком далеко.

– Слишком далеко для чего?

– Полагаю, мы входим в новый век катастроф, князь Теклис. Полярные эфирные врата давно бездействуют, но сейчас они вновь начали прорезываться. Все признаки налицо – если знать, как смотреть.

Теклис кивнул, ожидая продолжения:

– Это воистину скверные новости.

– Боюсь, это правда. Корабли, прибывшие с северных берегов Старого Света, сообщают о великом перемещении племен Северных пустошей. Компанию им составляют демоны и всевозможные монстры. Ходят слухи, что там всего несколько месяцев назад видели саму Королеву Ведьм. Вихрь теряет стабильность. Возле путевых камней эльфы часто видят призраков Каледора и его товарищей. Земля дрожит, горы загораются, ветра тьмы набирают силу. Вечная Королева мертва. Новая Вечная Королева еще не прочно сидит на троне. Не думаю, что все это просто совпадения. Сны Мудрых тревожны. Я хотела спросить, как спится тебе.

Так вот о чем речь. Теклис вспомнил свое видение в лесу на пути к Башне и поведал о нем. Белтания кивнула, словно ожидала услышать что-то подобное.

– А прежде к тебе приходили такие сны?

– Нет. Но в последние месяцы я был далеко от Ултуана. Ты что-нибудь предприняла в связи с этими знаками? Наверняка ведь следует предупредить Короля-Феникса.

– Мы посылали гонцов известить его.

– И что Финубар?

– Ничего, насколько нам известно. Но что он может сделать, пока нет реальной угрозы?

– Судя по твоим словам, угроза ждать себя не заставит.

– Мне хотелось бы ошибаться, но, боюсь, в данном случае это не так. А еще я чувствую, что именно ты сыграешь в предстоящем важную роль.

– Почему?

– Я чувствую. Все стало странным после возвращения хранителя секретов.

– Н’Кари?

– Да. Боюсь, он предвестник нового века ужасов для эльфов. Однажды он едва не уничтожил нас.

– Меня он точно однажды едва не уничтожил, – пробормотал Теклис, с содроганием вспомнив о той короткой встрече с демоном вековой давности.

– Но все же ты еще здесь. Возможно, поэтому мне и кажется, что ты и твой брат важны. Сколько эльфов пережили столкновение с одним из высших демонов Хаоса?

– Не уверен, что смогу пережить еще одну встречу. Тогда меня защитил Азуриан. Если я когда-нибудь еще и окажусь лицом к лицу с Н’Кари, сомневаюсь, что он будет настолько глуп, чтобы вновь напасть на меня в Святилище Бога-Феникса.

– Ты, несомненно, прав.

– Думаешь, за всем этим может стоять Н’Кари?

– Я не знаю. Известно только, что прошло уже достаточно времени, чтобы он мог воплотиться в новый аватар и вернуться, желая отомстить вам.

Леденящая кровь мысль – и, пожалуй, настоящая причина, по которой чародейка хотела поговорить с ним.

– Я тоже подозревал это.

– Будь настороже, князь Теклис.

– Буду. А пока я сам займусь кое-какими предсказаниями.

Теклис окинул взглядом свои покои, жалея, что ничего больше не может сделать. Он провел все известные ему обряды несложного прорицания и каждый раз получал плохой результат.

Гексаграммы из «Книги перемен» выдали символ, обозначающий катастрофу. На картах Чумной Властелин лег поверх Меняющего Пути – а ведь это худшее из возможных сочетаний. Узор, образованный брызгами крови в процессе проведения обряда Белой Птицы, получился совсем зловещим. Надвигалось что-то ужасное… возможно даже, оно происходило прямо сейчас.

Скоро Теклис узнает, что ему суждено. Скоро все они узнают. Дурные предчувствия раздирали сознание. Будь у него хоть какой-то намек на то, что грядет, он, возможно, мог бы подготовиться, оповестить тех, кто рядом. В любой опасной ситуации малейшее преимущество может оказаться очень полезным.

Он чувствовал себя заключенным, ожидающим казни за неустановленное преступление в неуказанную дату. Угроза висела над головой, бросая тень на все чувства, омрачая каждый день. После ворожбы оказалось очень трудно вернуться к исследованиям.

– Это очень плохо, – сказал верховный Хранитель. Он выглядел по-настоящему встревоженным, что – с учетом его неунывающей натуры – весьма удручало. Теклис смотрел на старика, просто не зная, что сказать. Морелиан перевел взгляд со своих записей на эльфа, растопырил пальцы, взъерошил волосы.

– Что ты обнаружил? – спросил Теклис.

– Ты был прав, принеся это мне. И был прав, что беспокоился. Я и не подозревал, что ты настолько хорошо знаешь сланнский.

– Я знаю лишь основы, – возразил Теклис.

– Все равно впечатляюще, – покачал головой верховный Хранитель. – Эльфы обычно тратят десятки лет, осваивая этот язык. Древний сланнский не похож на наш. Это язык расы чужой, почти непостижимой. Иероглифы меняют значение в зависимости от позиции по отношению друг к другу, причем тень смысла может упасть в любую сторону. Вся система сланнской логики совершенно иная, в ней трудно разобраться даже искушенному в тайнах магии эльфу. Их руны – и язык, и математика, и магия, слитые воедино.

– Удивительно, как такие примитивные ящеролюды, которых мы с Тирионом встретили в джунглях, могут разбираться в подобных вещах.

– Очень сомневаюсь, что они разбираются. Они воины и рабочие. Грамотной, образованной была жреческая каста – и более чем грамотной, по нашим меркам. Они и их хозяева, древние жабы-боги их расы, единственные, кто мог овладеть языком в полной мере. Ни эльфу, ни человеку, ни гному, раз уж на то пошло, не понять их мыслей. Даже сейчас я могу только догадываться о значении некоторых символов. Ближе всех подошел к постижению сланнов Каледор, и, полагаю, это не последняя из причин, по которым он стал величайшим магом.

Слова старика больно ударили Теклиса. Он вдруг осознал, что если на изучение этого языка уходит целая жизнь, то начинать нужно как можно скорее. Сланнский, похоже, являлся ключом к пониманию многого, с его помощью Теклис, наверное, мог превзойти даже древних мастеров магии, определивших форму современного мира. Но все это дело будущего, сейчас же его куда больше интересовало истинное значение надписей. И верховный Хранитель знаний, кажется, чувствовал его нетерпение.

– Насколько я могу судить, данный текст касается нашего настоящего. Определенные астрологические ссылки, которые он содержит, позволили мне соотнести предсказание с нынешним расположением звезд и планет. В сланнских записях такое часто встречается.

Морелиан указал на иероглифы, расположенные внутри множества пересекающихся кругов. Некоторые руны при определенных обстоятельствах обозначали названия планет и, возможно, имена богов или демонов, управляющих движением этих небесных сфер.

– Эти руны предрекают катастрофу худшего сорта. Они связывают полярные эфирные врата и богов Хаоса. Полагаю, врата откроются точно так же, как открылись они во время первого вторжения Хаоса, и, думаю, нет нужды говорить, что это не сулит ничего хорошего никому из нас.

– Белтания сказала то же самое, – поделился Теклис. – Причины так думать у нее другие, но к выводам она пришла тем же самым.

– Не одна она. Ветра магии дуют странно. И в Котике, и в Лотерне чародеи наблюдали зловещие знамения. Я получал сообщения о подобных знаках даже из цитадели Рассвета.

– И что мы можем сделать? – спросил Теклис.

Верховный Хранитель пожал плечами.

– Я написал Королю-Фениксу, предложил отправить экспедицию в Северные пустоши, чтобы выяснить, что там происходит.

Теклис кивнул. Это определенно имело смысл. Разговоры о порченых ветрах магии и странных звездных знамениях это, конечно, хорошо, но самый простой способ узнать правду – послать наблюдателей на место событий.

– И что он сказал?

– Я как раз жду ответа.

– Будем надеяться, он скоро примет решение. А то ведь как бы не стало слишком поздно.