Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 57 страниц)

После дней, проведенных в море, Тирион обрадовался виду гавани у Кургана Ауриэль. Солнечный свет лился на палубу, лучи не были такими жгучими, как в Люстрии, они только дарили тепло. Прохладный бриз с моря облегчал жару. Тирион стоял в тени на капитанском мостике и наблюдал, как приближается берег.

По меркам Лотерна Курган Ауриэль не был большим портом, но выглядел приятным местечком. Естественная гавань врезалась в сушу между высоких утесов западного побережья Сафери. Над ней возвышался серебряный маяк. От золотистых песчаных пляжей тянулись в море длинные мраморные пирсы. В городе преобладали стройные белые башни, увенчанные золотыми куполами. Портовые рабочие помогли судну пришвартоваться и принялись устанавливать сходни.

Тирион подошел к близнецу, широко улыбаясь:

– И опять, брат, мы должны попрощаться.

– Мы еще увидимся, – ответил Теклис. – Мне остается только пожелать тебе удачи в предстоящем состязании. Постарайся уж не слишком опозорить нашу семью.

– Приложу все усилия, – кивнул Тирион.

– Я, несомненно, услышу о том, как ты справился, от странствующих менестрелей и прочих путешественников, – сказал Теклис. – Можешь даже обдумать возможность послать гонца, чтобы сообщить мне, как твои дела.

– Уверен, чародеи Белой Башни знают способы получать новости куда быстрее, чем идет письмо, – заметил Тирион. – Но я напишу.

– Я всегда приятно удивляюсь, обнаруживая, что ты на это способен.

Матросы спустили багаж Теклиса по надежно закрепленному трапу и положили баулы на мраморный причал. Братья пожали друг другу руки. Маг сошел с корабля и отправился на поиски лошадей.

Тирион смотрел брату вслед, пока тот не скрылся из вида. К этому времени экипаж отдал швартовы и корабль вновь пошел в открытое море.

Внезапно Тириона охватило зловещее предчувствие – показалось, что вновь увидеть брата ему доведется очень не скоро.

Морати стояла на носу огромного деревянного корабля и наблюдала за высадкой своих последователей на берег. Десятки тысяч варваров-хаосопоклонников спрыгивали с судов в ревущий прибой и бежали к черным песчаным пляжам. За ее спиной еще тысячи кораблей дожидались своей очереди. На большинстве из них были люди, зверолюды и прочие невнятные почитатели Темных Богов. Некоторые корабли заполняли ее собственные поклонники, служители культа Кхаина и культа Бога Наслаждений. Эти друкаи будут ее телохранителями. Не то чтобы она в этом нуждалась…

Вожди великой орды боготворили ее. Они сделают все, что Морати потребует от них, взамен на ее одобрение и ласку, станут драться друг с другом за ее благосклонность, если она того пожелает. Возможно, когда-нибудь так и будет, но сейчас ей нужно, чтобы они действовали сообща.

Поблизости есть эльфийские крепости, которые надо захватить, и эльфийские города, которые надо завоевать и поработить. Скоро Морати предаст всю эту землю, из конца в конец, огню, научит здешний народ бояться и почитать ее, как в прошлом. В каком-то смысле ей было приятно вновь оказаться дома.

Обнаженная, нырнула она в море, отдавшись прохладной воде. И как богиня вышла из пены прибоя, осознавая, что все взгляды устремлены на нее. Вдалеке загорелся сигнальный огонь. Похоже, азуры обнаружили ее присутствие.

Итак, начинается, подумала Морати. Любопытно, чем же все кончится?

Глава 15

Агента Белой Башни Теклис нашел довольно легко. Эльф сразу узнал его: он был в курсе, что требуется магу, поэтому быстро обеспечил его мешком с припасами, седлом и парой лошадей, которых можно было использовать по очереди.

Теклис поскакал к выходу из Кургана Ауриэль и дальше, по тропе, которая в конечном счете должна была привести к Башне Хоэта. Он, впервые за многие месяцы предоставленный самому себе, чувствовал себя странно. С тех пор как они с Тирионом отправились в поход за Солнцеклыком, Теклис находился в компании брата и частенько – многих других. У него не было времени ни думать, ни исследовать, ни планировать. А сейчас, скача в одиночестве, он обнаружил, что наслаждается лесной тишиной и передышкой от постоянного общения с эльфами и людьми.

В одиночестве он чувствовал себя лучше. Нет, путешествовать с братом прекрасно, но несколько месяцев ежедневного пребывания бок о бок с близнецом все-таки оказались утомительны. Слишком много для такого анахорета, как он. Теклис любил брата, но не хотел проводить каждый час каждого дня в его компании.

Теперь наконец он мог спокойно подумать. Ему нравилось, какой оборот приняло приключение. После десятилетий поисков они наконец нашли Солнцеклык. Брат получил оружие, достойное его, и придал блеск своей репутации героя Ултуана.

То, как эта победа отзовется на его собственной репутации, Теклиса не очень волновало. Он, возможно, и заслужит уважение колдунов Башни, но лишь в той области, которая касается знаний. Его теории относительно местонахождения меча подтвердились. Теклис был уверен, что многие его коллеги-чародеи заинтересуются сланнским текстом, добытым им в процессе поисков. И, конечно, он оставит запись обо всем в библиотеке, чтобы будущие поколения получили доступ к сведениям. Это часть его обязанностей как ученого.

В данный момент именно текст сланнов тревожил его. Некоторые в Башне гораздо лучше разбирались в сланнской иероглифике, и Теклис хотел, чтобы они помогли ему с переводом. Сам он мог сказать только, что текст содержал зловещее предупреждение. Более того, с тех пор как он вернулся в Ултуан, его не оставляло ощущение, что время на исходе. Эльф беспокоился – и не понимал почему. Однако, будучи чародеем, Теклис доверял этому странному шестому чувству, часто предупреждавшему его об угрозе.

Теклис был не слишком умелым наездником, поэтому ему приходилось постоянно сосредотачиваться на бегущей перед ним извилистой лесной тропе. Время от времени он останавливался, чтобы переплести защитные заклинания. В лесах Сафери имелись свои опасности.

Слабые защитные чары лежали и на вехах, отмечавших путь. Они отгоняли большинство хищных зверей и ряд странных магических завихрений, встречавшихся здесь. Теклис не желал потерять тропу и заблудиться, но и не хотел полагаться на одну только магию.

В какой-то мере он был даже рад, что Тириона тут нет. Это означало, что рассчитывать маг может лишь на себя. Его брат – гений организации, он делает представление из всего, даже из таких малостей, как выбор места для лагеря или установка палатки. В присутствии Тириона Теклису ничего не требовалось делать, а вот теперь придется справляться самостоятельно.

Он с нетерпением предвкушал это. Почти ничего не умея, эльф жаждал насладиться опытом. А ведь подумать только: в детстве и юности, когда Теклис был больным и слабым, он и помыслить не мог о том, что однажды будет скакать один по далекому опасному лесу, не защищенный ничем, кроме своих чар.

Ну что же, теперь он собирался воспользоваться случаем и сполна насладиться каждым мигом путешествия.

Теклис собрал немного мха и веток, чтобы развести костер, вернулся к привязанным лошадям с охапкой хвороста и, бросив растопку на землю, принялся устанавливать палочки пирамидкой, как это делал Тирион, только получалось у него не так ловко и аккуратно. Тирион воспользовался бы огнивом, Теклису же кремень не понадобился. Он произнес слово, призывая ветра магии, и мох с сучками объяло пламя.

Эльф сел у огня и открыл мешок, который вручил ему агент. Внутри обнаружились сухофрукты, вяленое мясо и галеты. Теклис и в лучшие времена не отличался зверским аппетитом, так что сейчас просто отломил крохотный кусочек сухаря и принялся медленно жевать. Флягу он заранее наполнил из ближайшего ручья. За едой чародей размышлял о странном ощущении, охватившем его, когда он разводил огонь, – ощущении, от которого ему стало еще больше не по себе.

Ветра магии искажены даже здесь. Едва ли большинство колдунов заметило бы это – таких восприимчивых, как он сам, немного. Когда Теклис творил заклятье, кожу слегка покалывало, а еще его чуть-чуть затошнило. Вероятно, алхимические снадобья, которыми он пользовался для поддержания здоровья, сделали его более чувствительным к подобным вещам.

Что же происходит?

Возможно, где-то поблизости остались следы старой темной магии, примененной при первом вторжении Хаоса, и они оскверняют пространство. Это могло бы объяснить его слабость – такие воздействия развеиваются очень и очень долго. Впрочем, лучшего объяснения Теклис придумать все равно не мог. Да и не хотелось ему думать, что еще это может предвещать.

Он лег на спину, закинул руки за голову и принялся разглядывать звезды, видимые сквозь переплетение ветвей. Ночью лес уже не казался таким тихим, как днем, но Теклис знал, что это иллюзия. Просто слух стал острее, когда темнота застилала глаза.

Приятно было вновь лежать под знакомыми звездами Ултуана. В детстве отец учил его распознавать созвездия – и сейчас он увидел одно из них. Портупея Аэнариона (так оно называлось) весело поблескивала над его головой.

В зарослях что-то прошелестело. Наверное, лиса пробежала, едва ли кто-то крупнее. Хотя он, конечно, не знаток. Вдруг подкрадывается зверолюд? Теклис поспешно сел и принялся рыться в переметных сумках, пока не нашел несколько камней, помеченных рунами.

Разложив гальку вокруг костра, он произнес несколько слов старого заклятья. Руны на камнях засветились, маленькие радуги протянулись от одного голыша к другому и погасли. Ну вот, теперь чары защитят его и предупредят, если между камнями пройдет некто крупнее крысы.

Конечно, от стрелы или копья магия не спасет… Теклис попытался уверить себя, что это излишняя предосторожность, но природа взяла свое. Он запихнул сумки под одеяло и произнес другое заклинание, сделав так, чтобы любому наблюдателю эти неровные бугры казались спящим эльфом. Сам же расположился подальше от костра, завернулся в одеяло и сплел иллюзию слияния с ландшафтом. Лежа в темноте, Теклис размышлял, что еще он упустил и нет ли других способов упрочить безопасность, но в голову ничего не приходило.

Тогда он занялся дыхательными упражнениями, чтобы расслабиться и погрузиться в сон, но еще долго не мог перестать вслушиваться в лесные шорохи. Уже задремав, эльф вновь ощутил слабую испорченность окружающей его магии. Оставалось только надеяться, что скверна не затронет наложенные им охранные чары.

Глаза он закрыл всего на мгновение – так ему показалось… Но костер, оказывается, уже догорел, и чародей явственно ощущал чье-то присутствие. Это было странно, потому что заклятья разбудили бы его в случае чего. Он поднял взгляд и увидел выступившую из сумрака фигуру, длинную и тощую, с высоким лбом и редеющими – что среди эльфов необычно – волосами.

Было в незнакомце нечто безмерно древнее и несокрушимо печальное. От него не исходило угрозы. Смотрел он куда-то в пространство, словно ища там нечто. Потом чужак повернулся к Теклису, и тот вздрогнул, потрясенный. У существа не было глаз – только тьма, в которой что-то мерцало.

Теклису показалось, что он проваливается в черные дыры глазниц незнакомца, и в этой бездне он разглядел, что горящие в глубине огни складываются в узор, огромный и чрезвычайно сложный, отчего-то напомнивший магу планировку Цультека. Орнамент замерцал, заколебался и начал разваливаться на части, причем Теклис твердо знал, что это очень опасно и от того, что происходит, зависит его жизнь.

За миг до распада он закричал, желая остановить неизбежное, и… проснулся, чтобы услышать звенящее в лесу эхо собственного крика. Теклис в панике огляделся, разыскивая высокого незнакомца, но поблизости никого не было, и чары выглядели нетронутыми.

– Всего лишь сон, – сказал он себе и поднялся проверить встревоженных лошадей. Хотя был уверен, что видел все что угодно, но только не сон…

Магия пропитывала все вокруг. Теклис чувствовал это даже на скаку. Тонкая, почти неуловимая, скрытая от большинства даже самых восприимчивых эльфов, она все же присутствовала здесь. Защита Башни Хоэта была древней, мощной и необыкновенной.

Никаких оград. Никаких демонических стражей, патрулирующих окрестные леса. Никакой эффектной магии, поражающей незваных пришельцев с безоблачного неба. Древние колдуны, построившие башню, защитили ее способом, соответствующим их мудрости.

Если ты угрожаешь башне, то попросту не найдешь ее. Будешь бродить в чаще, думая порой, что заметил, как мелькнуло между деревьев величественное строение, но добраться до нее тебе не суждено никогда.

Теклис часто размышлял, как был достигнут такой эффект. Некоторые компоненты он вычленил. Заклятье пророчества присутствовало определенно. Чары, охраняющие башню, должны определять злые намерения приближающихся, а значит, проникают в разум, а то и в душу врага.

А потом магии нужно исказить восприятие недоброжелателя так, чтобы тот не мог найти путь к сердцу леса. Базовая теория достаточно проста.

Как и многие ученые Хоэта, Теклис внимательно читал записи Бел-Корхадриса, порой даже постигая ход мыслей Короля-Ученого. Проникнуть же в суть всего процесса у него так и не получилось. Не только у него, но и ни у кого.

Бел-Корхадрис был величайшим геомантом после Каледора Укротителя Драконов, гением во всем, что касалось возведения магических сооружений. Когда Теклис смотрел на его записи, он ощущал себя крестьянином, уставившимся на груду кирпичей и чертежи особняка – а потом на сам особняк. Он видел, что все вещи взаимосвязаны, что их можно использовать для создания чего-то величественного. Только не понимал как.

Пока не понимал.

Однажды поймет. Как однажды поймет и то, как Каледор создал Вихрь. Если он проживет достаточно долго, то разберется. Жажда знаний его велика, и упорство безгранично.

Всегда, когда Теклис изучал труды великих древних, эльфа терзало ощущение, что, будь он чуть-чуть усерднее, чуть-чуть умнее, улови еще хоть каплю смысла, – и его озарило бы. Озарение пока не пришло, но маг знал, что однажды это случится.

Он слышал, как некоторые утверждали, что в защиту Башни включены изощренные заклятья перемещения, но это казалось ему чушью. Теклис знал, что сворачивать пространство и время возможно, но это требовало немыслимого количества энергии, которую обнаружили бы даже самые слабые маги. Работа с сознанием путников куда эффективнее и куда труднее определима. Конечно, понимание основных принципов действия чар не делало его способным самостоятельно применить их.

Стоило поразмыслить и о других вещах. О том, например, что заклинания покрывают окружающую Башню территорию в лигу диаметром и эффективно работают со времен постройки здания.

Что-то поддерживало их, но Теклис так и не нашел ни каких-либо рун, ни очагов силы. Возможно, заклятье подчиняло природные стихии или демонов. В конце концов, что-то же оценивает, враждебен приближающийся путник или нет. Существовала, конечно, вероятность, что оценку выносит сам гость: кому, как не ему, лучше знать?

В любом случае то была грандиозная по сложности и силе магия. Ее сотворение являлось подвигом, равным возведению самой Башни Хоэта или созданию обширной сети заклятий, накинутой на Восточное море и прикрывающей подходы к Ултуану. И то, что она была столь умело и незаметно вплетена в ткань кажущегося обычным леса, делало работу древних еще более впечатляющей.

Теклис попытался не думать о магии, а просто наслаждаться ездой. Лес вокруг казался совершенно прекрасным. Под тенью деревьев царила прохлада, воздух пах свежестью, в ветвях пели птицы, а сквозь зеленый полог пробивались яркие лучи солнца Ултуана. Здесь все ощущалось совсем не так, как в джунглях Люстрии. Отсутствовали запахи гнили, удушающая жара и нестерпимая влажность, спастись от которых можно было лишь магическим способом.

Эльф поймал себя на том, что мурлыкает под нос древний мотив. В некотором смысле он приближался к месту, которое, почти не кривя душой, мог бы назвать домом. Маги собирались в Башне, чтобы вместе учиться, творить заклинания и пользоваться древней библиотекой, наверное, лучшей в мире. Это было содружество родственных душ, разделяющих цели и идеалы. Там все понимали его так, как никогда не понять тем, кто не сведущ в магии. Это единственное место в мире, где Теклис не чувствовал себя чужаком, где его физические недостатки не вменялись ему в вину по большей части.

Тем не менее он ловил себя на двойственном, противоречивом отношении к Башне. Он вырос, привыкнув быть аутсайдером, некоторым извращенным образом даже наслаждаясь своей отверженностью. Это было до определенной степени сердцевиной его личности, его взгляда на самого себя.

Конечно, иногда чье-то общество может быть приятно. Теклис собирался получить максимум удовольствия от шумихи, которую вызовет его сообщение о найденном им мече Аэнариона. И от обсуждения с коллегами обнаруженных в клинке чар. И от передачи магам информации о древних надписях сланнов, которые он привез с собой, – пускай даже эти надписи предвещают бедствие. Иногда Теклису нравилось становиться центром внимания, и тогда его не беспокоило, каким образом он в этом центре оказался.

Тихонько насвистывая и улыбаясь, несущий новости о надвигающейся катастрофе Теклис приближался к Белой Башне. Как бы там ни было, защита не развернула его.

Теперь Теклис действительно уже мог разглядеть Белую Башню – громадный костяной шпиль, нацеленный в подбрюшье облаков, самое высокое строение из когда-либо виденных им, возможно, и самое высокое здание в мире. Очень длинная, очень тонкая, увенчанная заостренным куполом, с которого верховный Хранитель знаний мог смотреть на свои владения, – Башня ошеломляла.

И внушала благоговейный ужас. Хрупкая на вид и одновременно внушительно-монументальная конструкция могла быть создана только магией высшего порядка. Многие называли ее главным достижением зодчества, с чем Теклис с готовностью соглашался.

Он влюбился в Башню с первого взгляда. Она символизировала для него все хорошее и стоящее сохранения в его народе. Когда эльфы говорили, что готовы умереть, чтобы спасти свою страну, Теклис никогда не понимал их. Но если бы так сказали об этом месте, он бы понял.

Башня Хоэта была не только колоссальным архитектурным шедевром, но еще и научным центром всего острова-континента, величайшим хранилищем знаний, когда-либо созданным эльфами, превосходящим даже знаменитую библиотеку архимага Каледора. Сотни лучших чародеев со всей страны приходили сюда, чтобы навести справки, поговорить с коллегами и поделиться своими знаниями с учениками, среди которых когда-то числился и Теклис.

Что ж, учеником он быть перестал – и почти жалел об этом. В некотором смысле то было счастливейшее время его жизни: не нужно ничего делать, кроме как читать древние тексты и свитки да изучать магию под руководством величайших наставников, практикующих чародеев. Каждый день тогда приносил новые дива, а каждая ночь посвящалась сотворению маленьких магических чудес.

Время невинности, когда он не думал ни о чем, кроме как в какую область науки ему хочется нырнуть следующей. Ему льстило внимание великих колдунов, которые считали, что на его обучение стоит тратить время. Его ошеломляли масштабы библиотеки, чьи полки и коридоры занимали все основание Башни и громадный лабиринт туннелей и подвалов под ней. Еще большее впечатление производило хитросплетение чар, делающих обучение в библиотеке индивидуальным для каждого посетившего ее.

Теклис знал, что подходил к полкам, которых не видел никто с самого основания библиотеки, и знал, что другие найдут свои пути в те части помещения, в которых он никогда не будет. Библиотека показывала каждому ученику то, что ему нужно найти, и тогда, когда ему нужно это найти. Как будто некий сторожевой дух осуществлял контроль и давал каждому по потребностям.

Чем ближе Теклис подъезжал к Башне, тем больше охранников замечал. В тени деревьев и кустов ждали мастера мечей Хоэта. Каждый из них был вооружен огромным двуручным мечом, и каждый точно знал, как пользоваться этим оружием. Козырьки высоких шлемов заслоняли их глаза, толстые кожаные доспехи прикрывали тела. Один или двое помахали проскакавшему мимо Теклису, но большинство словно и не заметили его, сосредоточенные на наблюдении за подходами к Башне, хотя никакая угроза никогда еще не пробиралась так далеко.

Но если бы какой-нибудь злоумышленник вдруг случайно умудрился бы проникнуть сюда, то наткнулся бы на поджидающих его вооруженных воинов. Хотя и это была бы не последняя преграда на пути потенциальной опасности.

Мощные заклятья окружали Башню, защищая ее от сверхъестественных вторжений. Хранители знаний не желали, чтобы кто-нибудь шпионил за ними, и в их силах было позаботиться о том, чтобы этого не случилось. Чары в пассивном состоянии оставались почти незаметны – засечь их мог разве что самый восприимчивый чародей вроде самого Теклиса, – но они были: вездесущие, готовые пробудиться при малейшем признаке проникновения.

Чем ближе к Башне, тем больше попадалось и прогалин. На некоторых стояли теплицы, снабжающие чародеев едой и питьем. Другие занимали маленькие деревни, где жили слуги. Совсем рядом с Башней на открытых пространствах собирались небольшие группы колдунов: ученых, обсуждающих свои исследования, или Хранителей с учениками, погруженных в уроки магии.

Некоторые, заметив проходящего мимо Теклиса, закивали. Он был тут хорошо известен – как один из самых могущественных чародеев нового поколения. Его деяния уже вовсю обсуждались там, где собирались маги, и Теклис был уверен, что, когда весть о его последнем подвиге разойдется в округе, он опять станет центром всеобщего внимания в Белой Башне Хоэта.

Он помахал паре знакомых академиков, других поприветствовал кивком. С некоторыми из этих эльфов ему нужно будет скоро пообщаться: со знатоками древних сланнов и чародеями, специализирующимися на странных способах предсказания.

Еще стоит поговорить с механиками-изобретателями, сообщить, что он узнал о чарах, вплетенных при ковке в Солнцеклык. У него возникла идея, которую хотелось воплотить. Теклис решил сделать свой клинок, применив технологию, с которой он познакомился при изучении работы Каледора.

Он не хотел копировать древний шедевр, хотя в нем было кое-что, что Теклис мог использовать и даже усовершенствовать. Может, это и заносчивость, но определенная самоуверенность – признак истинного мастера-чародея. Как-никак недостаточно просто повторить работу древних, каждый должен, не стыдясь, подписывать свою работу, каждый должен оставить собственный след в истории магических наук.

Теклис спешился, и слуга, будто материализовавшийся прямо из воздуха, подхватил лошадь под уздцы и увел ее. Чародей вошел в башню и отправился в свои старые покои. Там все было как прежде: на столе валялись его книги, рядом лежал развернутый свиток с записанными Теклисом магическими формулами.

Маг дохромал до кровати, растянулся на ней и уставился в потолок, зная, что прямо над ним в вышине тянется к небе сам шпиль башни. Он вернулся домой. Теперь можно отдохнуть и собраться с мыслями, прежде чем двинуться навстречу неизбежным проблемам и трудностям.

Его ждала работа, и отчего-то Теклис чувствовал, что времени, чтобы сделать ее, у него осталось немного.

Малекит подошел к путевому камню. Десятки тысяч глаз, не отрываясь, смотрели на него. Большинство присутствующих пребывали в замешательстве, удивляясь, отчего их огромная армия высадилась на берег в столь глухом месте. Они-то предполагали к этому моменту уже осаждать какой-нибудь крупный город вроде Лотерна.

Пусть гадают. Скоро они все равно узнают, в чем заключается его план.

Король-Колдун оглядывал землю вокруг, упиваясь пейзажами Ултуана, с которым так долго был в разлуке. Отсюда открывался прекрасный вид на море, где стояли на якоре его корабли и Черный ковчег Наггарота, вздымающийся над водой залива, подобно новорожденному вулканическому острову. Еще Малекит увидел местных фермеров, которых его воины поймали и распяли забавы ради.

Он покачал головой, осуждая подобную глупость. Напрасная трата! Этих эльфов можно было продать как рабов, сделать слугами или просто предать смерти, если они совершили какое-то преступление против законов Малекита. Но друкаям этого мало: они точно стараются перещеголять самих себя, демонстрируя свое вырождение и жестокость. Это все пагубное влияние матери и ее культов. Ну ничего, скоро он приструнит их всех, поставит на колени.

Пусть пока развлекаются, скоро им предстоит сражаться, а от солдат он требует железной дисциплины. Так что пусть не отказывают себе в удовольствии. Пока.

Он осмотрел путевой камень, изучая выбитые на нем древние руны. Малекит чувствовал пульсирующую в нем силу, вплетенную в заклятье, сотворенное Каледором в последний день его жизни.

Король-Колдун видел лишь крошечную часть огромной энергетической сети, но понимал, как она работает и насколько грандиозна сама концепция. Наверное, это было величайшее достижение эльфов в области магии. Представить, как превзойти его, Малекит пока не мог, но попытаться ему это не мешало.

Как только он объединит эльфов, нужны будут какие-то великие проекты, которые сплотили бы их вокруг него. Война против остального мира сойдет для начала, но потом, когда мир будет завоеван, надо отыскать другую великую работу, которая займет его подданных и не даст им злоумышлять против него – что эльфы сделают непременно, дай им время и возможность. Должен быть способ улучшить сотворенное Каледором и использовать это против сил Хаоса. А если способ есть, он его найдет.

Однако это дело будущего. Сейчас ему предстоит другое. Взмахом руки Малекит велел Н’Кари приблизиться.

– Это то, что тебе нужно, не так ли? – спросил он.

Демон кивнул:

– Отсюда я сделаю все, что тебе требуется.

– Тогда приступай, – приказал Король-Колдун. – Чем скорее начнешь, тем быстрее отомстишь тем, кого ненавидишь.

– Да будет так. – В голосе демона прозвучала ирония.

Однако Н’Кари действительно приступил к работе, плетя вокруг путевого камня очень сложное заклятье, каким-то образом вгрызающееся и в энергию вехи, и в иную, лежащую еще глубже. Малекит наблюдал в восхищении, пытаясь разобраться, что происходит.

Даже для него, обладающего обширными магическими знаниями, подобное было невозможно. Интересно, что из создаваемого демоном действительно магия, а что – просто уловка, жульничество напоказ? Малекит не сомневался, что манипуляции Н’Кари скрывали ловушку с фатальными последствиями для того, кто рискнул бы в точности повторить его действия. Именно так поступил бы сам Малекит в сходных обстоятельствах – и от хранителя секретов ожидал не меньшего.

Вскоре в воздухе перед ними замерцали врата. Ряды темных эльфов с тревогой разглядывали сияющий проход. Они не вполне понимали, что происходит, хотя и видели, что в дело вступила могущественная магия. С планом знакомы были лишь генералы, но даже они, пожалуй, не верили, что его осуществление возможно, пока не увидели все своими глазами.

Малекит повернулся к армии, окинул ее ледяным взглядом, дав ощутить силу своей воли. Ни один из солдат не выдержал бы этого взгляда дольше мгновения, да ни один и не осмелился бы даже попытаться. Все они были основательно запуганы – и результат нравился Малекиту. Ему удалось устрашить тысячи, а требовались-то только отвага да железная воля.

Он вскинул руку и дал сигнал к началу первой фазы своего великого плана.

Генералы отдали приказы офицерам. Офицеры – воинам. Один за другим, подразделение за подразделением, солдаты маршировали к открытым демоном вратам и исчезали. Малекит оглянулся на Н’Кари. Если демон замыслил предательство, то сейчас самое время, чтобы максимально помешать планам Малекита. В который раз он проверил связующие чары и заклятья, наложенные им на демона, ища изъян, но ничего не обнаружил. Впрочем, все равно уже слишком поздно.

Это всего лишь первый портал из многих, которые предстояло открыть. Если демон хочет предать его, у него будет полно возможностей. Но если все пойдет хорошо, в считаные дни армия Малекита окажется на позиции, чтобы нанести самый внезапный удар в истории.

Вот теперь Великая война воистину началась.